Часть 3

— Когда-нибудь я смогу понять таких, как ты, — ответил Айзен. Я же хотел сказать что-то вроде "ты мне надоел". У меня возникло странное ощущение, словно что-то упускаю в диалоге с Айзеном. Мы оба являемся мастерами двусмысленных слов, в которых каждый собеседник сможет увидеть только своё. Однако я никогда не злоупотреблял этим, предпочитая доносить свою позицию однозначно. Да и люди любят в большинстве случаев выбирать для себя самый оскорбительный смысл чужих слов, даже если ты стремился их похвалить. — Наш разум отдыхает. Как насчёт того, чтобы сразиться на мечах? — спросил Айзен. — Я не против, — ответил я, держа в руке меч. — Нам необходимо тренироваться, чтобы стать сильнее. Мы встали напротив друг-друга. Он стоял в классической стойке, я стоял открыто, держа меч чуть в стороне. Взмах клинком и его занпакто останавливается в считанных миллиметрах от моего лица, я делаю шаг назад и в сторону, не разрывая клинч. Опускающийся кончик моей рапиры чуть не разрубил предплечье, область между локтём и запястьем. Айзену пришлось сделать шаг назад и именно в этот момент моя рапира ебашит его по ноге, выдвинутой вперёд. — Знаешь, Айзен, какое самое слабое место у бойца на мечах? Опорные ноги. Это то, на что он опирается. Голову можно убрать с пути меча, руку или шею можно сдвинуть в сторону телом, уменьшая площадь поражения для врага. Но опорная нога в это время недвижима, человек опирается на ногу и не сможет сдвинуть её в сторону. Уже потом идут голова, живот, шея, спина. — Понятно, — ответил Айзен. — Придётся изменить тактику движений. Он мгновенно перестроил свою стойку. Я бы так не смог, у меня нет навыков сражения на мече. Тем не менее я отражал одну атаку Айзена за другой. В этот раз он не давал мне ударить по ноге, более того, сам пытался мне подбить ногу. А также использовал мой приём с клинчем против меня, немного усовершенствовав. Впрочем, я стремительно вплетал опыт Айзена в свой. И, как всегда, Айзен был пугающе проницательный. — Ты переделываешь мой опыт под себя? — спросил он, когда наши клинки встретились в одинаковом движении. Наши мечи встречались снова и снова, я впал в своеобразный транс, стараясь сделать каждое движение лучше и лучше. Мышцы приятно побаливает от нагрузок, каждая ошибка в следующий миг исправлялась, с каждым движением я становился всё лучше и лучше, пока не упёрся в потолок. Впрочем Айзен тоже упёрся в потолок своих навыков. Дальнейшее наше развитие займёт запредельно много времени на оттачивание навыков за пределами человеческих возможностей. Уже сейчас мы превосходим большинство душ, но этого недостаточно. — Нам понадобится месяц непрерывных тренировок, чтобы стать мастером фехтования, и бесконечное количество времени, чтобы быть первыми, — утвердил я, держа в руке клинок. — Это будет очень долго. Перемежая это с тренировками кидо, нам понадобится пять месяцев, чтобы выйти на уровень капитана. Мы перемещались уже более уверено. Соске делает шаг ко мне, я делаю шаг назад, взмахиваю снизу вверх клинком, принимая его лезвие идущее сверху плашмя на свой меч. Это похоже на танец. Он сближается, я отступаю, иногда заставляю его отступать своими атаками. Я только через несколько мгновений осознал, что держу чётко выверенную дистанцию в сражении с ним. Что такое дистанция в сражении на мечах? Это самая важная вещь. Но знаете, что меня поразило больше всего? Айзена учили держать дистанцию, у него была теория фехтования. Однако меня никогда не учили фехтованию, я вывел законы фехтования в самом детстве, в сражении с другими детьми на палках. То было удивительнее то, как маленький я смог воссоздать теорию, которую другие люди создавали столетиями и сейчас на равных держался с Соске. Осталось понять, это я гений, или остальные люди идиоты? Учитывая менталитет японцев это люди идиоты, а я просто человек со средним интеллектом, который смог узнать очевидные вещи. Что такое на оружие? С самого первого момента, как одна обезьяна взяла палку в руки и встретилась с другой, стало понятно, она поняла, что должна ударить соперника палкой и не попасть под его удар. Это очевидно даже последнему идиоту, и дистанция, манёвры ногами, устойчивость, скорость ударов, всё это выводится естественным образом. Мне непонятно, почему остальным людям необходимы учителя, чтобы научиться сражаться на мечах. Скорее всего из-за не желания напрягать мозги. Я не верю в то, что люди такие тупые, скорее им проще нанять учителя, чтобы он обучил их всему, нежели самому думать. Единственное, чему можно, с моей точки зрения, обоснованно учиться у других, это хитрые финты мечами, и то, как их отражать. Но даже хитрые финты не более чем одна из бесконечного количества тактик, которые можно применить в бою. Обычно люди учат множество тактик, чтобы использовать их в бою, и не думать в нём. Но что мешает их придумывать прямо во время боя? Меня то не ограничивает желание не думать. Например, можно заставить Айзена слишком сильно ударить мечом, чтобы дополнительно ускорить его меч своим, ударив по обуху и устремив его вниз, к земле, а пока он завалился вперёд, развернуть клинок и ударить прямо в лицо, которое несётся вслед за его мечом. К любой тактике необходима подготовка. Я начал Стремительно наносить удары по Айзену, чтобы начать теснить его. Быстрые, хлёсткие удары с помощью перемещения локтя. Я эту штуку подсмотрел у него же, но из аниме, точнее даже не от него, а от Зангецу, занпакто главного героя. Мне необходимо было, чтобы Айзен встал в определённую позицию. И он, не подозревая о том, что я готовлю тактику, встал в необходимую позу. Я резко перестал теснить Айзена и он решил атаковать меня, одна нога вперёд, меч держит двумя руками, наносит удар сверху вниз. Вот только удар не встречает сопротивления, мой клинок ударяется об обух его клинка, придавливая его дальше, вперёд, к земле, чтобы через миг развернуться. Айзен вместе с мечом заваливается вперёд, он видит как в его лицо несётся мой меч. Я полоснул его по плечу, и стремительно ушёл в сторону. И только после завершения тактики, я осознал, что надо было бить не по лицу, а по животу, груди, и то, что второй раз такое не сработает, Айзен будет готов. Однако... Это было нормально. У меня не было времени тщательно обдумать свою тактику. Мои ладони вспотели, а сердце начало панически барабанить. У меня от нервного напряжения начали слегка подрагивать руки. Я развернулся и начал атаковать Айзена. Попытался подловить его на новой тактике, но ничего не получилось. Айзен перестал сражаться рискованно, вспомнил всё, чему его учили, уплотнил свою защиту. И начал слишком остро реагировать на мои попытки сделать хитрые приёмы. Я замахнулся, создавая угрозу, Соске слегка отклонился в сторону, я слегка сдвинул меч, Айзен сделал шаг в бок, я сделал шаг в сторону, Айзен взмахнул клинком, разрубая воздух перед собой. Наши клинки так и не столкнулись, мы продолжали рубить воздух. Айзен снова сменил тактику, осознав, что я его выматываю. Он улыбнулся и начал стремительно атаковать меня. Подшаг ко мне и он выбирает у меня из рук меч. Он перешёл в сражении на мечах на новый уровень. Он улыбнулся и произнёс: — Достойный бой для самоучки. Если бы это был реальный бой, ты бы ранил меня, а потом победил. Ты подтвердил мою теорию о том, что дикие бойцы для меня опасны. Я, итак, хотел сходить в восьмидесятый район, в трущобы полные разбойников, чтобы сразиться с ними и улучшить свои навыки, но ты только утвердил меня в желании сделать это поскорее. Я ничего не ответил, развалившись на облаке и глядя в голубые небеса. Соске чёртов монстр. Никогда бы не подумал, что можно столь быстро расти в навыках. Я конечно успевал прочитать его мысли и память, чтобы не отставать, но это замедлило меня, мою реакцию, моё развитие. В итоге я оставался в роли догоняющего, не успевая придумать способ противостояния новым идеям возникающим в его голове. — Это не отменяет того, что мы оба новички в сражении на мечах, — после некоторого молчания ответил я, притягивая в руку меч. — И профессионалы бы испытывали бы стыд от нашего боя. — Продолжим? — спросил Айзен. Мы продолжили сражаться до самого вечера. И только к полночи вырубилось от усталости. Когда я проснулся, мысли привычно текли с огромной скоростью, устраивая в голове бесконечный хаос, оставляя после себя только те мысли, которые имеют наибольшую вероятность моей победы. Алгоритм был прост и назывался методом поиска виноватого. Каждое моё действие считалось отдельным шагом, шаги складывались в план действий, и я последовательно выращивал план, пытаясь понять к чему он меня приведёт. Например: 1) Я делаю Хоугиоку. > Ине не хватает мозговых ресурсов. Плохой вариант. Что могло помешать ему? Слабость. Значит надо стать сильнее. 2) Я тренируюсь. > Я становлюсь сильнее. Хороший план. 3) Я тренируюсь. > Становлюсь сильнее. > Будучи более сильным мне легче создавать Хоугиоку. > Моё создание Хоугиоку может привлечь нежелательное внимание. Плохой план. Что виновато? В окружающем мире есть безграничное количество параметров. Я представляю себя так, как будто я что-то делаю и постепенно углубляюсь в будущее. Я словно проживаю жизнь, в конце которой погибаю, а потом возвращаюсь в прошлое, попутно пытаясь понять, что сделал не так, какой параметр виноват в моей самоуверенности и привёл меня к гибели. Я зевнул, собрал вещи Айзена и отправился в Сейретей. Вышел к посещению, решил прикупить еду. Там мою богатую одежду заметили недоброжелатели, увидели кошелёк, сколько в нём денег, то, как я оплатил лепёшку. Сразу за городом меня зарезали. Вероятно. Но лучше предполагать наихудший для себя вариант, верно? Однако, какие бы планы я ни строил, всегда оставлял в нём место случайности. Реальность слишком безумна. Обычно люди стараются не замечать безумные вещи, вытесняя их из разума, я же стараюсь видеть реальность такая, какая она есть, чтобы повысить свои шансы на выживание. С президентами стран, жующими галстук, с безумцами, едящими бутерброды колбасой вверх, с суровыми брутальными мужиками, любящими милые вещи. Мой разум заточен на выявлении самых безумных вещей в окружении, чтобы при трагедии не тупить, как другие люди, пытаясь принять произошедшую хрень, а спокойно и максимально логично реагировать, повышая шанс на выживание. Именно поэтому, когда почувствовал что-то странное, не стал думать о том, что мне показалось, а просто на всякий случай достал меч. Айзен спал, отдыхая во внутреннем мире. Это было солнечное утро. Я вышел на улицу, помылся, почистил одежду, некоторое время потратил на то, чтобы правильно одеть два халата и подвязать их. Было немного холодно, поэтому я сделал небольшую разминку. Место где жил Айзен было неприметным, оно находилось в нескольких сотнях метрах от дороги в лесу. Сюда не вела ни одна тропа, это место нельзя было заметить сверху, оно не выделялось тем, что находилось в ущелье или иной складке местности. Когда на поляну вышло несколько парней и девчат, одетые в серебристые кимоно, которые достали мечи и нацелили их на меня, я понял, что они пришли конкретно к Айзену. — Ты Айзен Соске? — спросил меня высокий мускулистый плотный лысый мужик. — Да, — ответил я, сжимая рукоять катаны с зелёной оплёткой. Кьёка Суйгецу предвкушала кровь, а мой второй занпакто превратился в тонкую рубашку и трусливо спрятался под одеждой. — Умри! — заорал мужик, медленно поднимая меч. Нет, он поднимал меч быстро. И также быстро побежал на меня. Не знаю, как много людей поймёт меня, но это не было замедлением времени, враг не казался неуклюжим и нерасторопный, нет, я просто успевал реагировать. Я ощущал нечто такое, когда однажды очень долго играл в игру, где была необходима бесконечная быстрая реакция. Не думал, что за одну тренировку вчера верну прежние показатели реакции. Это мир удивителен с его магией, позволяющей копить силу безгранично. Я сделал шаг назад, второй, повернулся и побежал прочь с целью растянуть ряды противника. Я всегда так делал в играх, когда убивал толпы неписей. Я что, дурак, встречать такую толпу лицом к лицу? — А ну стоять, ублюдок. — Сначала догоните меня, — нервно воскликнул я, срываясь на визг. Сердце колотилось как бешеное, я чувствовал как у меня начали потеть руки, а от лица отхлынула кровь. В уме я строил план того, как подрезаю первого врага, отбегаю, подрезаю второго. Выматываю их, а потом добиваю. План был прост и хорошо, я развернулся к не ожидавшему этого лысому мужику и рубанул сверху вниз, прямо в плечо. Меч врезался в плечо и ничего. Вообще ничего. Нет урона. Я развернулся и побежал, понимая, что я что-то сделал не так. В голове тут же сформировался новый план. Меня нагонял парнишка с косичками по бокам, подвязанными тряпками. Это была какая-то японская мода. Я снова развернулся. Я представил, что мой меч способен разрезать что угодно легко и мгновенно. Он не тупой ножик, которым я резал хлеб, это абсолютное оружие дезинтиграции, чьё лезвие заточено до уровня атомов и к тому же вибрирует с высокой частотой. А ещё я очень сильно хотел убить их всех, вырвать их глаза, пронзить сердце, разорвать на сотни мелких кусочков. Я вложил в меч уверенность, я представил себя Куросаки Ичиго, который не нежным взмахом меча рвёт грудь Айзена в режиме Энчантикс. Я в аниме мире с магией, где люди могут взмахом меча уничтожить гору. Взмах катаной рассекает парня, несколько бойцов позади него, землю, два дерева. По звуку это было чем-то между ударом молнией и выстрелом из пистолета. Я прыгнул, перелетел толпу и врезался в остатки деревьев, заорал от испуга. Я врезался в ветки и ударился ладонью об сучок. — Уй, блин, — прошипел я, баюкая руку. Через миг я взял меч и не обращая внимание на боль, прыгнул назад, встав ровно позади толпы, пока та оборачивалась ко мне. Взмах мечом рассекает девушку и ещё несколько парней, которые навели на меня оружие и готовились атаковать. — Мы сдаёмся! — заорал мужик, бросая меч. — Оу, — проскулил я, бросая меч и начиная дыхательную гимнастику, чтобы успокоить нервы. — Уф! Фух! Как же больно! аааа, — тихо проорал я в конце.