Глава Восьмая. Шестилепестковый цветок

Сон Адинии прерывают без спроса. Её, как котёнка, вытаскивают из кровати за шкирку, и, не давая опомниться, тащат за собой. Лёгкое удушение от натянутой горловины футболки не дают даже вскрикнуть. Адиния лишь чувствует, как её бросают на пол. На коленях наверняка останутся синяки. И, наверное, царапины. Когда перед глазами перестают плясать тёмные пятна, а в ушах — звенеть колокольчики, Адиния может наконец-то рассмотреть и услышать происходящее. Синие разводы превращаются в волосы её братьев. Первый порыв - броситься к плачущему Орто - пресекает пинок под рёбра. Идия вскрикивает, будто ударили его. С трудом разогнувшись, Адиния перестаёт жмуриться от боли, заставляя себя внимательно осмотреть братьев на предмет травм. Рука Мишеля придавливает Идию к полу, оставляя на коленях. Орто плачет, кажется, от страха. Видимых травм у них нет. Адиния не успевает облегчённо вздохнуть, когда её хватают за волосы, давая лишь на секунду увидеть возникшего из-за поворота главного босса, и утыкают лицом в пол. Когда её перестают держать, первым делом перед глазами предстаёт идеально-белый сапог. Его небольшой каблук стучит с идеальной периодичностью, заставляя нервы трещать от натянутости. Глава обходит их всех, прежде чем останавливает перед Идией и присаживается на корточки, поддерживая пальто, - у неё это получается куда элегантнее, чем у Кая. - Босс... А вот и голос Кая над ухом Адинии. Закономерно. Никто не удивлён, что побить детей посреди ночи, решил именно он. Но в чём причина присутствия главного босса и Мишеля? Выглядит серьёзнее, чем просто выходки Кая. Женщина тянет Идию за волосы, заставляя поднять голову. Так вот у кого Кай понабрался... Впрочем неудивительно. Адиния морщится - ей неприятно и за брата и из-за ещё оставшихся фантомных ощущений. - По глазам вижу, что ни одно наказание не заставит тебя сожалеть, - её голос как всегда холоден, и она откидывает голову Идии за подбородок так, будто отгоняет надоедливое насекомое. - Что ж, и не к таким подход находили. Босс проходит дальше и встаёт посередине перед всеми, сразу занимая всё внимание. Впрочем будет не ложью сказать, что в любом случае все следили за ней с самого появления. - Возможно, кто-то из вас хочет спросить, зачем вся семья собралась здесь так рано? - голос равнодушный, вкрадчивый, словно сеит ледяное семя в сердце, прорастающее под её тяжёлым взглядом. - Что же, секрета в этом нет. Стараниями этого молодого человека, - тонкий палец с длинным ногтем указывает на Идию, всё равно не заставляя его и на секунду отвести злобный взгляд, - мы остались без защиты перед всем миром ровно на тринадцать минут. Твою мать, Идия. В голове Адинии проносится ещё тысяча мыслей, пока она осознаёт, что произошло. - Благо в наших рядах есть не менее умные, а - главное - лояльные люди. Вита за спиной Орто мнётся. - Что ж, требовать от ребёнка понимания или, что хуже, благодарности видимо было глупо. Признаю, это была моя ошибка. Но семья может строиться не только на любви. И видимо пора показать истинный страх ослушания. Да заткнись ты уже, думает Адиния. Но главный босс лишь ведёт пальцем и ледяные лозы обхватывают их с Орто и тащат к ней поближе. По какой-то причине её магия ещё холоднее, чем у Кая, и мгновенно оставляет на коже ожоги. Когда Адиния уже задумывается о том, может ли прийтись ампутировать руку после таких ледяных объятий, лёд рассеивается. Орто устал плакать и теперь лишь всхлипывает. Ади пытается дотянуться до него, но босс делает шаг и встаёт прямо на тянущуюся руку, придавливая ладонь каблуком к полу. Ещё и растирает сапогом, будто сигарету. Больно. Адиния шипит. Босс без слов подзывает Кая. И тот, как послушный пёс, встаёт по правую от неё сторону. - Тринадцать минут. Тринадцать ударов. Я думаю, всё честно. Но раз уж тринадцать на два не делится поровну, глубиной своего милосердция, я разрешаю получить вам по шесть ударов. - Что? - задушенно хрипит Идия с широко раскрытыми глазами. Адиния и Орто не видят, как за их спинами в руке Кая формируется ледяной хлыст. Но зато это видит Идия. И он понимает. - Нет! - он пытается вырваться из рук Мишеля. - Пожалуйста! Это всё я! Я взломал систему! Я обманул вас! Они не знали! Не трогайте их! Идия вырывается изо всех сил, слёзы застилают ему глаза. Адиния хочет броситься к брату, но что-то не даёт ей двинуться, будто сама её кровь замёрзла. - Понять не достаточно. Ты должен запомнить на всю жизнь, что бывает, когда идёшь против семьи, - слёзы явно не могут растопить холодное сердце босса. - Мишель, пожалуйста! - хватается Идия за последнюю надежду. - Пускай это буду я! Я во всём виноват! Мишель лишь печально качает головой. - Почему? - Идию душат слёзы. - Разве вы были не на нашей стороне? - его голос срывается, но сердце Мишеля будто не испытывает жалости. - Начинай, - кивает босс. Первый удар выбивает из Адинии весь воздух, заставляя завалиться вперёд. Боль обжигает нервы, и она даже не успевает закричать. Кнут рассекает воздух, и перед Адинией с него капают капли крови. Капли её крови. Следующий удар заставляет её закричать, чувствуя как второй раз рвутся мыщцы и выворачивает нервы. На третьем кажется, что она умирает, когда хлыст ласкает болью её спину поперёк предыдущих ран. Но это лишь до следующего удара. Он возвращает в бренный мир, лишь чтобы сделать ещё больнее. Лишь на пятом Адиния чувствует стекающую по спине кровь. Кажется, вся спина теперь красная. По ощущениям, кровь с неё стекает, как водопад. Но это невозможно. Кровь - не вода и не может хлестать безудержным потоком. Возможно, это лишь галлюцинаии от оголённых нервов. И это так больно, когда кровь из верхних ран медленно перетекает в нижние... Когда она остывает - это приносит облегчение. Но она горячая, горячая. И спина вместе с ней так горит! Даже обжигающий холод хлыста в этот момент кажется спасением! Но всё прекращается. И Адиния только сейчас слышит, что всё это время над ней вёлся счёт. Чётко. Безжалостно. - Шесть. И она понимает. Адиния видит рыдающего Идию, который не может больше ничего сказать, но тянет к ней руки. И удерживающего Мишеля. Она ползёт, оставляя за собой кровавый след, только чтобы обхватить босса за ноги и взмолить: - Даруйте все удары мне, - удивительно, что её голос ещё не охрип от криков. - Орто ещё маленький. Он не переживёт их. — Нэ-тян? — Орто всхлипывает, но отзывается, слыша своё имя. Он хрипит, сорвав голосовые связки от крика и мольб. Был ли крик в ушах Адинии не её? В голосе Орто вопрос. Недоумение. И Ади хочется расплакаться от того, какой её брат хороший ребёнок. Чистый. Незапятнанный. Ещё не осознающий всего ужаса, того, чего просит его старшая сестра. Впервые в глазах главы мелкает что-то помимо холода. Она улыбается. Но в этой улыбке всё равно нет тепла. Она острая, надменная, насмехающаяся. - А ты? Ты, значит, вытерпишь? Адиния не даёт себе и капли сомнения: - Вытерплю. Пожалуйста, госпожа, даруйте мне свою милость. Пусть это буду только я, - её голос дрожит и не получается таким убедительным, как Ади того хочет. Босс бросает взгляд на Идию, и, по всей видимости, его безудержные рыдания и попытки дотянуться до сестры удовлетворяют её. - Что ж, но учти, что любые удары, которые ты не сможешь принять в сознании, получит твой брат. Адиния согласно кивает. - Спасибо, - кажется, это самая искренняя благодарность, что она когда либо произносила. — Нэ-тян! Нет! — Орто тянется к ней, но Вита хватает его за плечи до того, как босс обращает на них внимание. Он пытается брыкаться. И всё равно тянется к сестре. Кричал ли это он? Или это голос Идии? Сквозь шум в ушах сложно разобрать. Орто понимает. Ах, не вини себя, младший брат. Ты не виноват. Это долг старших — защищать младших. Ади-нээ сама выбрала этот путь. И будет выбирать снова и снова, если это ради Орто и Идии. Идия смотрит на неё. Каждый раз, когда он пытается дёрнуться, руки Мишеля давят на плечи, приковывая к полу. В его глазах слёзы. Бессилие. Вина. Глава смотрит на Адинию пристально и взмахивает рукой. Кай послушно вкладывает в её ладонь кнут. Удар босса больнее. А может Адиния просто успевает отвыкнуть. Или адреналин в крови падает. Но удар будто гладит её кости, оставляя холодный поцелуй. Что, конечно, приносит немного утешения горящим мыщцам. — Нэ-тян! Прекрати, Орто, просто прекрати привлекать к себе внимание, думает Адиния. Молчи. Слейся со стеной. Просто дай старшей сестре защитить тебя. — Семь, — босс продолжает считать, помогая Адинии вести свой обратный отсчёт. Пять. Удар приходит с задержкой, от чего тело Адинии теряется и успевает расслабиться. Потому боль жжёт сильнее, чем до этого. — Восемь. Кажется, Орто окончательно срывает голос, иначе почему бы он больше не издаёт ни звука? Четыре. На мгновение Адиния перестаёт чувствовать мир. Она не видит, не слышит, не ощущает. Но она не чувствует радости. Адиния пугается, что потеряла сознание. Но нет, это лишь боль возвращается с новой силой, ослепляя. Спина горит, кровь течёт, а значит Ади ещё может исполнять свой уговор. Даже если не слышит ничего от собственного крика в ушах. Даже если голос срывается. Даже если слёзы уже перестали течь от бессилия. Она больше не можеть держаться на вытянутых руках и падает на локти. - Девять. Три. Адиния на секунду задыхается, когда удар застаёт её за глотком крови. Кажется, она разбила при падении нос. Или, возможно, сосуды просто лопнули от напряжения. Она откашливается и, Аид, это так больно, когда всё тело напрягается и тревожит свежие раны. Но боль значит, что она жива. А пока она жива - эти удары не достанутся Орто. - Десять. Два. Она не успевает откашляться, когда новый удар застаёт её. Кровь идёт горлом, и Адиния впервые за всё это время слышит что-то помимо собственного крика. Крик Идии. И больше она не слышит ничего. Адиния лишь молится богам, что она теряет сознание после последнего удара, а не до. Но богам, конечно же, нет дела до смертных.