Глава Девятая. Лигатура

Орто кусает Виту за руку со всей ярости, что есть в его маленьком теле. Острые зубы прорывают плоть, и Вита в испуге разжимает ладони, даруя свободу. Орто всё равно даже на кровь во рту, он бежит к сестре быстрее, чем когда-либо делал это на тренировках. Он прикрывает израненную спину сестры и кнут опускается уже на него. Это больно. Безумно. Больнее, чем уколы. Чем тренировки. Рана горит. Но. Сестра вытерпела одиннадцать ударов ради него! А он не может и одного? Лузер. — Сам прибежал исполнять договор вместо сестры? Хороший мальчик, — хмыкает глава. Ослабевает ли это хватка Мишеля или у Идии появляются необъяснимые силы, но ребёнку удаётся вырваться. Трех шагов шагов хватает, чтобы добежать до сестры. Идия обнимает свою семью. Своих самых близких людей. Последний удар ломает ему пальцы. — Тринадцать. Это напоминает Идии, что, а вернее — кто — является причиной всего, что произошло. Он. Он всему виной. Если бы не его самоуверенность... Если бы не его легкомысленность... Если бы он лучше продумал план и замёл следы... Ничего бы этого не случилось. Идии становится тяжело дышать. Каждый вдох будто с трудом проталктвается сквозь трахею, обжигая лёгкие. И нет, не от боли. От ненависти. К этому месту. К этим людям. К тому, чем они занимаются. ... К себе. Глава ловит его ненавидящий взгляд. — Молодец, теперь ты ещё и бесполезен, — бросает она слова, а вместе с ними, не глядя, и окровавленный кнут в раскрытые ладони Кая, преклонившего колено. — Впрочем, если девчонка выживет, так уж и быть, считайте, что вы прощены. Как только присутствие босса развеивается, Мишель подходит ближе. — Пойдёмте, ребятки, подлечим вас. Мишель протягивает руку. Идия отшатывается, не давая тронуть Ади и Орто. Он молчит. Сорванный голос заставляет одуматься, прежде чем пререкаться, быстрее мозга. Ока выныривает из-за спин наблюдателей. С недовольным лицом он пытается отлепить детей друг от друга. — Да отцепитесь вы, а то так и сдохните от кровопотери, как крысы в клубке. Идия нехотя, но послушно размыкает объятия. Его взгляд на Мишеля всё такой же ненавидящий. На мгновение Мишель задумывается о правильности своих действий. Возможно, Ро-тян не хочет этого. Но его прерывает Кай. — Пойдём, пускай Ока разбирается, раз так хочет. Что же, Ро-тян никогда не сможет ему возразить, если не очнётся. Мишель уходит. Ока морщится, когда ему удаётся оттащить Орто, и ему предстаёт вид на спину Адинии. — Гады, могли бы хотя бы раздеть... — его шёпот явно не предназначается для окружающих. — Вы, двое, — обращается он уже громче к детям, — за мной. Ока подхватывает Адинию под колени и голову, стараясь не тревожить развороченную спину. Идия помогает Орто встать, что несколько сложно со сломанными пальцами. Благо Орто всё понимает, и сам хватается за предплечье брата. Непроизвольно стон вырывается у него из губ, когда свежие раны снова начинают кровоточить от движения. Орто тихо хныкает. Слёз уже не остаётся. И волнение за сестру сильнее боли. Силуэт Оки слишком быстро исчезает из их поля зрения. Приходится поторопиться. По всей видимости Ока приводит их в свою комнату. Она гораздо меньше, чем комната семьи Шрауд. Тем не менее места хватает для явно выбивающейся из общего антуража двуспальной кровати. Именно на неё Ока усаживает бессознательное тело. А после пытается аккуратно перевернуть на живот поперёк кровати, чтобы оставить Адинии место для возможности дышать. Смотреть на раны просто страшно, несмотря на весь опыт Оки. Удивительно, что Адиния после этого ещё может дышать. Тихо, хрипло, но может. Не давая себе больше думать, Ока достаёт чистую простынь из ящика под кроватью и отрывает кусок ткани. Первый отрез, прижатый к самым глубоким ранам, пропитывается кровью почти мгновенно. Ока накладывает ещё ткань сверху. Его руки быстро пропитываются кровью. Девчонке везёт, что холод хотя бы немного замедлил кровотечение. И по крайней мере Ока может сказать, что вся эта жидкость не только кровь, но и растаявший по краям ран лёд. Возможно, Адиния даже не умрёт от кровотечения. В комнату врывается женщина, пугая братьев, которые в замешательстве не знают что делать и беспомощно стоят посреди комнаты. Им кажется, что даже слишком долгий взгляд на сестру может причинить ей ещё больше боли своей тяжестью. — Я слышала о произошедшем. Это ужасно! Как у неё только духу хватило! Это же дети! Бессердечная! Орто женщина кажется знакомой. Возможно он видел её рядом с сестрой. — Ой, — женщина оценивает представшую ей ситуацию. — Чем я могу помочь? Ока кивает в сторону мальчиков. — Разберись пока с ними. — О великие предки, — женщина не сдерживается, осматривая раны на детях. Она, видя безмолвную дрожь Идии, вкалывает ему и Орто обезболивающее. Дети поразительно спокойно переносят вид огромной иголки в шприце. Только Орто зажмуривается, когда острый кончик оказывается опасно близко к его плечу. Орто отводят в ванную, чтобы размочить присохшую к краям ран одежду. Возвращается младший брат уже с перебинтованеым торсом. Помощница успевает только нерешительно осмотреть начавшие синеть пальцы Идии, как Ока за её спиной матерится. — Что такое? Он отвечает не сразу, напряжённо выщупывая пульс на шее Адинии. Ока выдыхает. — Дышать перестала. Но пульс есть. Он переворачивает Адинию на спину. Не так аккуратно, как до этого обращался с ней. Торопливо. Ока запрокидывает ей голову и зажимает нос. От вдоха в рот грудь не поднимается. Ока ругается и бесцеремонно пролезает пальцами между зубов Адинии, чтобы убрать запавших язык. Ока старается выдыхать медленнее. Наконец-то грудь поднимается. Пальцы мужчины внимательно следят за тихим пульсом на детской шее. Раз-два. Раз-два. Только пускай сердце не останавливается. Ока умеет проводить сердечно-лёгочную реанимацию. Правильно. Со знанием. И так же знает, сколько на самом деле шансов выжить после неё. Особенно без надлежащей врачебной помощи. Интересно, Адиния при реанимации быстрее умрёт от остановки сердца или от потери крови? А может быть от болевого шока? С её развороченной до мяса спиной шансов почти нет. Пульс пропадает. Адиния подхватывает новый вдох. Ока с облегчением понимает, что его скользкие от крови и пота пальцы просто соскользнули с нужной точки на шее. Сердце Адинии всё ещё бьётся. Ока подстраивается под неровное слабое дыхание. Ещё пару вдохов убеждают его, что Адиния может дышать сама. Под пристальным наблюдением вдохи вдруг становятся короче. Вдох. Пауза. Вдох. Пауза. Вдох. Пауза. Пауза. Пауза. — Да сука, — в сердцах высказывает Ока и возвращается к искусственному дыханию. Зажимает нос. Вдох. Вдох. В этот раз Адиния начинает дышать сама быстрее. — Прекрати умирать, — Ока хочет сказать это с привычным ядом, но получается лишь с мольбой. Адиния слушается. Её дыхание крепнет. Убедившись, что старания окупились, Ока аккуратно переворачивает девчонку на бок, пока она закашливается розовой пеной. Он недовольно цыкает на возобновившееся кровотечение и пропитавшиеся кровью простыни. И только, когда кашель проходит, замечает, что всё это время замирало дыхание не только у главной пострадавшей. — Что смотрите? — Ока упирается взглядом в своих зрителей. — Жива она ещё, рано хоронить. Дети вздрагиваются от жестокости слов. — Ока, — укоряюще одёргивает женщина. — Они же маленькие. Ока фыркает. — Маленькие да удаленькие. Сидели бы тихо и ничего этого не было, — Ока вновь отрывает ткань и начинает останавливать возобновившееся кровотечение. Идия виновато сжимается на месте, будто пытаясь стать меньше. Девушка ловит его за запястье и гладит выпирающую косточку. — Вы не виноваты. Хотеть вернуться в свой настоящий дом — разве это преступление? — Чера, — зло окликает её Ока, — ты щас и нам на приговор наговоришь. Чера закатывает глаза. — Не обращайте внимания, он на самом деле думает так же, иначе бы не взялся помогать «орущим молокососам», как он любит говорить. Ока ей больше не возражает, сосредоточившись на прижатии ткани с достаточной силой, чтобы остановить кровь. — Давай-ка пока разберёмся с твоими пальчиками, — Чера говорит нежно и протягивает руку. Идия вкладывает обе свои в её широкую ладонь. Больше всего пострадали пальцы левой руки, кажется на неё пришёлся основной удар. Все, кроме большого, пальцы сине-багровые, опухшие. Но по крайней мере ещё есть шанс их спасти. На правой — у среднего пальца отвратительно разбитый ноготь, впившийся в мясо под ним. Указательный похож на левую руку, такой же распухший и багрово-синий. — Ока, у тебя же были зелья? – Посмотри в нижних ящиках. Чера придирчиво осматривает получившийся набор. Кроветворное, противовоспалительное, антипростудное, обезболивающее, регенеративное. — Не думаю, что смогу спасти твои пальцы, если честно, — признаётся Чера. — Нет, — хрипит Орто. — Пожалуйста! Он не знает, о чём просит. О чём-то невозможном. Как Чера соберёт мальчику пальцы? Это не детский пазл и не мозайка. И всё-таки... Можно попробовать. Чера достаёт инструменты, которые Ока использовал для зашивания ран. — Я могу попробовать их собрать, но у меня нет ничего для профессионального заживления. Останется надеяться только на собственные способности организма. И анастезия только местная, так что будет страшно. Идия кивает. — Пойдёт, — сипит он и закашливается. — Спасибо! — радуется Орто. — Могу ли я чем-то помочь? — Рано радо... Черу перебивает Ока. — Лучше мне помоги. Последи, чтобы твоя сестра не попыталась снова незаметно покинуть наш бренный мир. Орто послушно подходит. — Пульс искать умеешь? На кивок Ока командует: — Ну, вперёд. И за дыханием следи. Орто садится перед скрытым за волосами лицом сестры. Он откидывает огненные пряди с шеи и прощупывает пульс. Найти его сложно. Пульс слабый, но бодро бьётся под пальцами Орто. В отличие от тихого дыхания Адинии. Это страшно. Смотреть вблизи, как умирает любимый человек. Перед глазами, как наяву, стоит картина, как кнут разрывает спину Адинии. Всё больше и больше. Кровь стекает, Ади горбится всё сильнее, пока не падает. Но даже так она поддерживает себя на локтях и с неведомой силой терпит оставшиеся удары, которые всё больше превращают её спину в освежёванный кусок мяса. Орто не сдерживается и убирает волосы с лица Ади. Он не ожидает увидеть там безмяжности, но лоб сестры разглажен, веки расслабленно прикрыты, рот едва приоткрыт, помогая дышать. Адиния не выглядит, как человек, которому больно. Как тот, что прошёл через ужасные муки. Она очень похожа на бабушку за секунду до того, как её лицо скрыли погребальным саванном. Это так пугает Орто. Ему всё равно на концепцию смерти, на то, что Владыка будет присматривать за Адинией. Он хочет, чтобы сестра была здесь. С ним. Орто не хочет видеть её мёртвой. Не хочет прощаться. Не хочет видеть в последний раз. Лицо Адинии на мгновение морщится и тихий стон слетает с её губ прежде чем снова расслабиться и вернуть безмятежное выражение. Орто успокаивается. И даже радуется. Его сестрёнка сильная и молодая. Ей ещё не время встречаться с бабушкой и дедушкой. Она справится. И Орто будет её оберегать от смерти всегда. — Последи, — бросает Ока прежде чем уйти и вернуться с тазом тёплой воды. — Вот, — протягивает он тряпку Орто. — Помоги мне отодрать прилипшую ткань. Постарайся не дёргать, но если пойдёт немного крови, ничего страшного. Орто кивает и старается повторять действия за Окой. Смочить тряпку водой. Приложить к засохшей крови. Подцепить пальцем кусочек ткани. Потянуть. Если не тянется, снова смочить водой. И так до тех пор, пока кусочек испачканной в крови ткани не останется в руке. Где-то Ока отрезает остатки футболки ножницами, если те ещё не разорваны в клочья. — Ты знаешь целительную магию? – равнодушно уточняет Ока. —А? Я? Нет, — удивляется Орто. — Под твоими пальцами кровь сразу перестаёт течь. И правда. Только сейчас Орто замечает, что так, где касается он — спина не кровит. Магия — это энергия желания. То, что ты воплощаешь силой, основываясь на воображение. Больше всего в мире Орто сейчас желает, чтобы его сестра была в порядке. — Могу ли я...? — Если ты делаешь это неосознанно, я бы не рисковал. К тому же, насколько я знаю, не существует магии, которая обращает последствия травм вспять. Представь, что ты заставишь тело своей сестры в одно мгновение пережить лихорадку, восстанавление, сращение мышц. Её сердце просто не выдержит такого стресса. Орто понуро опускает голову. — На твоём месте я бы попробовал помочь твоему брату. Твоя сестра сильная. Она справится и с нашей небольшой помощью. А вот твой брат рискует остаться без пальцев, потому что такие раны тремя курсами медицинского колледжа не вылечишь. — Но что я должен сделать? — Правильно собрать пальцы твоего брата. Не нужно их лечить, просто заставить их встать в правильное положение. Ты же знаешь, как выглят кости фаланг? У них довольно простое устройство. Орто кивает, наверное каждый хоть раз видел руку скелета. В учебнике или хэллоунском костюме — неважно. — Тебе не нужно думать о нервах и сосудах. Если кости примут правильное положение, остальное тоже не будет мешать. — Я попробую. —Ты не должен пробовать, — жестко пересекает Ока. — Это может сделать хуже. Ты либо делаешь, либо нет. Орто набирается смелости. — Я сделаю. — Отлично, тут я доделаю сам. Чера! — А? — Отстань от пальцев. Пускай мелкий этим займётся. Наложи потом швы и зафиксируй шинами. — А, окей. Орто всё равно начинает дрожать, когда видит разрезанный палец брата, раскрыты инструментами. Его немного мутит от этого. Но спина Ади выглядит куда более пугающе. Звук кнута, разрывающий кожу, был страшнее. Орто садится на освобождённое место. Идия старается не смотреть на свою руку, чтобы не пугаться. — Может тебе картинку поставить на фон? — предлагает Чера. — Нет, не надо. Я хорошо помню. Орто поднимает руку. — А знаете, всё-таки давайте, — он волнуется, а вдруг что-то не так запомнил. Чера кивает и находит ему на телефоне анатомию человеческой руки. Орто внимательно изучает картинку. Закрыв глава, он старается представить нужную кость, которую обвалакивают нервы и сосуды. — Может тебе магический камень одолжить? — спохватывается Ока. — Не нужно. Орто призывает к своей магии. Впервые в жизни он чётко чувствует, как его сила заинтересованно скользит и извивается, сосредотачиваясь на пальце Идии. Орто чётко видит перед собой картинку. Когда-то они с Идией играли в 3D шахматы. И сейчас Орто чётко представляет, как вместо фигур передвигается осколки кости, заставляя стать их единым целым. — Хватит, — Чера бьёт его по плечу. И Орто наконец-то приходит в себя. Он моргает и видит, что кость под кожей снова стала целой. Это... Удивительно. Орто вытирает испарину с лица и падает в обморок. Его приводит в сознание неприятно пахнущая ватка под носом. Фу, нашатырь. Аж до мозга пробивает. Чера сидит перед ним на полу. — Ты должен был поставить кость в правильное положение, а не залечить её полностью! Что мы будем делать, если от истощения ты перестанешь колдовать? Орто виновато сжимается в клубок. — Ладно, посиди пока, отдохни, пока я зашиваю палец. И приготовься, остальные пальцы придётся ставить вслепую, чтобы я сразу могла наложить шину. Ока, сколько у нас осталось времени, чтобы спасти пальцы? — Ну при условии, что они ещё не отмерли, то часа четыре, не больше. — Поторопимся. На втором пальце у Орто начинает кружиться голова. Чера снова заставляет его отдохнуть, но это будто бы вовсе не помогает. И к тому же Орто волнуется, что вслепую мог неправильно поставить осколки. Нервозность мешает отдохнуть. Ока тем временем заканчивает обрабатывать спину Адинии и зовёт: — Чера, помоги-ка наложить перевязь. Чера помогает усадить Адинию, снять остатки футболки и поддерживает её под руки, пока Ока прожигает ткань над зажигалкой и закрывает свежие раны прежде, чем обмотать их бинтом. После перевязи Ока укладывает Адинию на живот на чистый край кровати и устало откидывается на уже засохшее пятно крови. Сколько времени прошло? Ока с трудом дотягивается до телефона. О, уже три часа пролетели никем не замеченные. Орто приступает к лечению третьего пальца. У него идёт кровь из носа. Чера злится и заставляет его отдохнуть нормально. — Я не могу! Осталось всего два часа! — Ты не поможешь брату, если сляжешь с истощением раньше, чем сделаешь всё остальное. Смотря на расстроенного Орто, Чера бросает: — Отдохните вы все, я пока схожу за нормальной водой. — Ура, вода, — стонет Ока с кровати. Чера возвращается с бутылками, завёрнутыми в плёнку и парой бутербродов. Ока с удовольствием ест. Идия просит только воды. Надеясь быстрее восстановить силы, Орто кушает бутерброд. Чера смачивает сухие губы Адинии и сама с удовольствием выпивает целую бутылку за раз. Глухой стук. Все оборачивается на звук. Они видят только заснувшего от усталости Орто. Чера перекладывает его на кровать и даёт отдохнуть. Идия с завистью смотрит. Сейчас, когда страх перестал сжимать горло, он тоже чувствует невыносимую усталость. Но он может только позволить себе откинуться на стул и прикрыть глаза, давая раздражённым от слёз слизистым немного отдыха. Орто будят через полтора часа. Ока качает головой. Времени не остаётся. Либо они спасают пальцы Идии сейчас, либо им уже не помочь. — Можно попробовать вылечить два пальца за раз, — предлагает Чера, проверяя слабое дыхание Адинии. — Опасно даже для опытных магов. Да и риск, что в итоге оба пальца неправильно встанут, — Ока против. Орто осматривает руку Идии, пока взрослые на фоне ругаются. На вылеченном пальце кривой, но крепкий шов. Ещё два пальца все ещё ужасно опухшие, но больше багровые, чем синие. В отличие от последнего, ещё ждущего своей очереди. Он уже практически полностью синий. А ещё единственный изогнут под совсем страшным углом. Орто вздыхает и пытается прочувствовать, что там с костью. Всё ужасно. Осколков больше, чем во всех пальцах до этого. А ещё Орто кажется, что кость что-то задевает и выпутать её будет непросто. Что же. Не то чтобы у него есть выбор. — Может начнёшь с другой руки? — предлагает Чера, понимая, что этому пальцу досталось больше всего. — У меня левая рука ведущая. Забейте на правую, — возражает Идия, чей голос немного восстановился после тёплой воды. Орто прислушивается и начинает лечение. У него выступает испарина. Это занимает слишком много времени. И его магический запас снова на нуле. — Я не могу собрать совсем мелкие осколки, — признаётся Орто, понуро опуская плечи. — Ничего, мы их достанем, а организм донарастит такие маленькие кусочки сам, — успокаивает его Чера. — Лучше отдохни. Орто качает головой. — А как же правая рука? — Палец, где ноготь принял основной удар, не так сильно пострадал. И его основные травмы внешние, мы его сами вылечим. — А ещё один? На вопрос Орто все молчат. Ответ очевиден. Лицо Орто кривится в плаче, но слез не хватает. Идия берёт его под руку перевязанной ладонью. — Ничего страшного, Орто. Подумаешь, палец. Я и левой рукой смогу программировать! Губы Орто дрожат, но он чувствует прилив сил. — Нет! И с рвением берётся лечить последний палец. У него идёт кровь носом. Но сосредоточившись, у него получается поставить последний палец в правильное положение. Перед тем как упасть в обморок. Идия недоверчиво смотрит на свои обезображенные, но прямые фаланги. — Ну, глядишь, если к вечеру не почернеют, то останешься с полным набором пальцев. Чера шикает на «подбадривание» Оки и укладывает Орто в постель. У неё самой уже дрожат руки, и Оке приходится самому долечивать ноготь Идии. Идия к концу лечения уже почти спит на столе. И, вздохнув, Ока трясёт Идию за плечо. — Пойдёмте в вашу комнату, я не могу позволить вам спать в одной с сестрой кровати, когда вы рискует потревожить всю мою кропотливую работу. Он также будит задремавшую у края кровати Черу и просит её взять беспробудно спящего Орто. Сам Ока снова аккуратно подхватывает Адинию под ноги и голову. Путь до А-2 кажется бесконечным. И Идия с невыносимым удовольствием падает в кровать. Он даже не замечает, что отключается быстрее, чем может задать вопрос. Чера и Ока остаются с ними весь оставшийся день и ночь, следя за дыханием Адинии и чтобы младшие не тревожили свои раны. Конечно же Ока в этом никогда не признается и пропадает до пробуждения детей. Чера меняет им повязки и приносит еду. Температура у Адинии не спадает. Она не пробуждается. Не двигается. Не издаёт звуков. Даже её дыхание едва получается услышать. Всё время, пока братья не спят, они проводят у кровати Адинии, ожидая её пробуждение и со страхом считая удары сердца. Орто учится обрабатывать спину Адинии и руки Идии сам. Ока уже бросил их. Орто не собирается ждать, пока Чере тоже надоест им помогать. Но он не собирается быть неблагодарным. В глазах ребёнка Ока и Чера уже заслуживают чевствований за то, что Адиния ещё дышит, а Идия имеет все десять пальцев. Ему всё равно, по какой причине взрослые это сделали. Для него существует только факт: они помогли. А значит хорошие. На четвёртый день у Ади начинается лихорадка. Мечась в бреду, она тревожит только начавшие подживать раны. Кровь. Снова так много крови. Красные простыни. Красные бинты. Красные руки Орто. Чера привязывает Ади к кровати за ноги и руки. Остановить кровь и сменить бинты получается — а вот сбить температуру нет. — Это не инфекция, — говорит Чера перед тем, как уйти. — Скорее всего организм Адинии на грани своих возможностей. Возможно, за эту ночь решается, сможет ли она хоть когда-нибудь проснуться. Мы ничего не можем сделать. Эту битву может выиграть только сама Адиния. Идия плачет. Он молит всех богов, которых знает, лишь бы сестра очнулась. Орто плачет тоже. И, едва видя сквозь заплывшие глаза, на ощупь обтирает лицо Ади холодной водой. Она горячая. Горячее, чем недавно, когда заболела, стоило им только попасть сюда. Идия засыпает после долгой истерики у ног Адинии. Орто накрывает его одеялом и укладывает руки, чтобы Идия не мог их потревожить. Орто сидит у кровати сестры всю ночь, прислушиваясь к неровному дыханию. В какой-то момент, кажется, под утро, он всё-таки засыпает от истощения. Если хоть капля его магии успела восстановится после лечения Идии, то вся она ушла к сестре. Потому что когда Орто моргает, Адиния смотрит на него. Осознанно. Внимательно. Смотрит своими жёлтыми глазами — такими же, как у него самого. Но когда он моргает, видение пропадает. Орто всхлипывает. Какая жестокая шутка от уставшего мозга. Он берёт сестру за руку. — Пожалуйста, нэ-тян. Не уходи. Останься с нами. Больше всего Орто желает, чтобы сестра очнулась. Он хочет видеть её улыбку. Слышать смех. Дуться, когда сестра щёлкает его по носу. Силы окончательно покидают Орто. Он засыпает, держа сестру за руку. Утром его встречает одеяло и тёмный взгляд Оки. Они ненадолго пересекаются взглядами, пока Орто смотрит, как Ока осматривает его сестру. — Поразительные способности к самовосстановлению, — заключает Ока. — Это из-за необычного развития магии? Жаль не с чем сравнить... — Орто едва слышит, что говорит сам себе взрослый. — Но я слышал, что направление магии в себя может ускорять лечение. Чера поправляет ему одеяло. — Поспи ещё. Отдохни. С твоей сестрой всё хорошо. Температура спала, и она даже ненадолго пришла в себя около часа назад. Орто подрывается, но Чера укладывает его за плечи. — Тебе тоже нужен отдых. У тебя сильное истощение. Всё-таки дети твоего возраста не должны переживать всё это... — в голосе Черы слышится сожаление. — Пожалуйста! Дайте мне увидеть! — Орто молит, на его глаза наворачиватся слёзы. Чера вздыхает. — Ладно, — и отпускает его. Орто сразу же подбегает к сестре. Она и вправду больше не такая горячая. Кожа Ади тёплая. Её лицо расслаблено — но больше не той предсмертной маской, а редким моментом покоя: её ресницы едва дрожат, щёки чуть надуты, бедную кожу чуть раскрасил румянец. Она выглядит так, будто вот-вот очнётся: дрогнут веки, прежде чем распахнуться, приоткроются губы, впуская глубокий вдох, покажутся острые зубы в улыбке. Орто заворожён. — Будет славно, если она сегодня-завтра очнётся и можно будет наложить швы, — говорит Ока, осматривая спину Адинии. Орто тоже смотрит. Удивительно. За ночь произошло то, на что до этого потребовалось три дня — по краям ран образовались тонкие кровяные корочки, защищающие рану и останавливающие кровотечение. Чера тянет Орто назад. И тот подчиняется. Его укладывают в постель, и Орто оглядывается на спящего на соседней кровати Идию, что беспокойно хмурится. Конечно хмурится — он же ещё не знает, что сестрёнка справилась. Орто довольно выдыхает и быстро проваливается в сон. В Царстве Морфея его сестра здорова, весела и активна. Она плетёт из цветов, что сами ластятся к ней, венок. А после бросает его в воду протекающей реки. Жаль, Ади бы красиво в нём смотрелась. Венок, не справившись с бурным потоком, тонет, а сестра смеётся. И почему-то этот смех пугает Орто. Адиния не просыпается. — Вставай, крошка, нам нужно тебя заштопать, — Ока трясёт её мягко и даже сам смущается своей нежности. Адиния просыпается. Даже не открывая глаза, это становится понятно, она жмурится от ощущений и стонет от боли. — Ока-сан? — кажется само присутствие Оки удивляет её больше всего. — Ой. У меня болит голова-а-а, — её слова переходят в мычание, прежде чем голос успевает охрипнуть. Ока удивлённо поднимает брови. — Голова? Не спина? — Спина, я помню, должна болеть. Почему болит голова? — она спрашивает это недовольно, будто сам фактор этой боли обидел её. Голос срывается на хрип. — Я бы на твоём месте вообще удивился, что есть что-то, что у тебя не болит... Ты руки-ноги чувствуешь? — Угу. Она пытается приподняться на руках. Ока не успевает её остановить прежде, чем Адинию настигает острый приступ боли, и её руки ослабевают. Орто не выдерживает стоять рядом с Идией и Черой и просто смотреть. И несмотря на настаяния Оки не мешать, подбегает к сестре. Он падает на колени перед изголовьем кровати. Рука сестры в его ладонях тёплая, мягкая. Живая. У Орто скапливаются слёзы в уголках глаз. Но это не только из-за боли. В этих слезах все: облегчение, страх, переживания, боль: своя и сестры. Ресницы Адинии дрожат, когда она сжимает ладонь Орто в ответ, и открывает глаза. И тут же жмурится от яркого света его волос. Две одинокие слезинки катятся из её зажмуренных глаз. Пока Адиния пытается проморгаться и привыкнуть к свету, Чера протягивает Орто подготовленную для операции тряпку, смоченную в тёплой воде. — На, протри лицо. Адиния морщится, когда вода касается её лица. Но ведёт себя спокойно: то ли от недостатка сил, то ли понимая, что это руки Орто. Последние капли воды опадают с её ресниц, когда она моргает, и, чуть прищурившись, смотрит на брата. Её брови приподнимаются, образуя морщинку. Губы кривятся. Орто пугается: — Больно? — его голос жалкий. Адиния не отвечает и тянется к его груди. Пальцы обводят бинты. — Я не смогла, да? — её голос настолько тихий, что не слышно хрипотцы после сна. — Нэ-тян... — Пить хочу, — прерывает она Орто. Ока цыкает за её спиной. — Постарайся расслабить спину и опираться только на ноги и руки. Мужчина подтягивает Адинию под мышки в сидячее положение и подсовывает ей под живот подушку. Ади послушно обхватывает опору руками. — Я могу дать ей воды? — интересуется Чера. — Можешь дать ей тряпку пососать. На секунду на лице Адинии появляется отвращение, но почти сразу пропадает. Её безмятежность почти пугающа. Сначала она спокойно терпит, когда Чера прикладывает тряпку, но потом жадно начинает хватать воду языком. Лихорадочный румянец на её лице становится чуть ровнее. С лёгким недовольством она провожает отдёрнутую руку Черы. — Потом попьёшь. А то ещё всё обратно пойдёт, — дёрнул её Ока. — Для чего это? — голос Адинии теперь почти не хрипит. — Я буду зашивать тебе спину. Ади склоняется голову чуть ниже. — Хорошо. Она выглядит сонной, будто не совсем осознаёт происходящее. — Чера, придержи её. Женщина откладывает таз с водой и становится перед Ади, мягко давя ей на плечи. — Расслабься, — шепчет Чера. — Я удержу. Адиния обмякает, будто только и ждала этого приказа. Ока обкалывает её спину обезболивающим. Адиния даже не дёргается. Лёгкая дрожь проходит по её телу, только когда иголка прокалывает кожу и нитка скользит внутри. — Всё в порядке? Не больно? — интересуется Чера. Адиния ей не отвечает. Её глаза прикрыты, будто она и правда спит. — Мелкая, не дыши так глубоко, края расходятся. Мелкая, мелкая, мелкая.... Адиния вспоминает их тренировки. Всегда мелкая. Всегда недостаточно быстрая. Всегда слабая. Но никогда не униженная излишней жестокостью. Мишель добр, потому что ему это ничего не стоит. Ока злобен, потому что это его стратегия выживания. Это мало, что о них говорит, как о людях. Но Адиния теперь понимает, почему если людям нужно было к кому-то обратиться — они шли к Каю или Оке. Иногда ждать нож в спину честнее, чем с подозрением следить за каждой тенью, ожидая, когда станешь слишком неудобен для великодушия. — Я помню число одиннадцать. Орто, сколько раз она тебя ударила? — голос Адинии в тишине звучит неожиданно. Возможно ей просто хочется заглушить скрип ниток в её коже. Орто мнётся. — ...Два. На секунду в глазах Адинии мелькает гнев. Но опять же быстро её лицо расслабляется. — А что с твоими руками, Идия? Идия все это время пытался слиться со стеной. Ему запретили помогать, но и оставить сестру он не мог. Казалось предательством не видеть её боли. Идия вздрагивает и прячет руки за спиной. Адиния подзывает его рукой ближе. Это слабый жест, мягкий. Ей мешает стоящая перед ней Чера и ощущение, как стягивается кожа на её пояснице. — Орто, вода, — командует Ока. И пока брат исполняет указание, Идия, понурившись, подходит ближе. Сестра подхватывает его руку. Её ладонь больше, но у Идии всегда были красивые длинные пальцы. Которые теперь изуродованы швами и отёком. Адиния держит мягко, не давя. Не только потому, что боится сделать больно, но и из-за слабости во всём теле. — Это она сделала? — спрашивает Ади, осматривая левую руку брата. Это контраст — её сухая бледная рука, как у... И его красная, опухшая, но зато несомненно живая, тёплая и пульсирующая в такт крови. — Я сам подставился, — Идия напрягается и будто сжимается, стараясь стать меньше. — Зачем? Такой простой вопрос. Но как много людей могут на него ответить? Идия молчит, пока сестра скользит по его натянутой, как надутый воздушный шарик, коже, ожидая ответа. — Не знаю, — тихо признаётся он. Пальцы Адинии смыкаются на его запястье. Она давит и давит, и давит, пока её брови собираются в складку, пока её клыки обнажаются в какой-то животной злобе. — Отпусти, Идии больно, — отдёргивает её Чера. Адиния мгновенно исполняет указание. Её уголки губ опускаются. И в совокупности с природным разрезом глаз это делает Ади не просто печальной, а по-настоящему несчастной. — Прости, Идия, — она тянется погладить брата по щеке. — Я злюсь не на тебя. — Сиди смирно, блять! — ругается Ока. Адиния отдёргивает руку и послушно возвращается в первоначальную позу. Теперь её ладонь неуверенно мнёт подушку. — Я не злюсь на тебя, Идия, — повторяет Адиния, пусть это и не совсем правда, но Идии это знать необязательно. — Я злюсь на них. ... Я злюсь на себя. Это Адиния тоже не говорит вслух. Но Идия, подсознательно чувствуя, что сестре плохо, не уходит. Он опускается на пол и кладёт голову на колени сестры. Адиния зарывается рукой в его волосы. Это куда приятнее, чем любая подушка. — Нэ-тян, не плачь! — Орто становится рядом, закончив с обязанностями. Адиния даже не замечает всё это время, когда слёзы начали катиться из глаз. Она даже не может утереть их, чтобы Ока не ругался снова. Рука Орто ловит протянутую в его сторону ладонь сестры. Слова излишни. Они говорят прикосновениями. Мы справились. Это больно. Главное, мы вместе. Мы справимся. Ладонь Орто в переплетении пальцев Адинии тёплая. Волосы Идии греют ей оголённый живот. Слёзы капают, но Адиния даже не всхлипывает. Ей не больно. Уже нет. Она в ярости. Ей страшно. Стыдно. Невыносимо. Воздуха не хватает, и голова чуть кружится. — Да, невовремя ты решила избавиться от остатков жидкости в организме, — тянет Ока из-за спины. И почему-то этот неуместный комментарий вызывает у Адинии улыбку. Возможно потому что других чувств, захлёстывающих её, и так слишком много. Слёзы заканчиваются так же резко, как начинаются. Возможно вместе с остатками жидкости в организме, как сказал Ока. Адиния дышит чаще, пытаясь избавиться от лёгкого удушья. Теперь она снова слишком хорошо чувствует, как Ока возится с ранами. Как игла покалывает кожу. Как тянется нитка, схлёстывая края раны. Адинию будто немного тошнит от этого. Но ладонь Орто в её ладони. Волосы Идии под пальцами. Они... Успокаивают. Отвлекают. Время замедляется, пока каждый занят своими мыслями в тишине. Интересно, о чём думают Ока? Чера? Жалеют ли, что взялись за сложную и неблагодарную работу? Наслаждаются ролью спасителей? Думают о том, что выпросить у Эла на ужин? Мысли Адинии будто бы обо всём и ни о чём сразу. Она думает о других людях. О их поступках. Причинах. И пытается не думать о себе. Потому что думать о себе страшно. Больно. Потому что если она задумается о себе, она вспомнит, что быть старшей требует от неё слишком многого. Что просить удары было страшно. Что она все ещё злится на Идию. Орто. Что они не сказали. Что они попались. На родителей, за то что их нет рядом. Что из-за них ей приходится нести слишком многое ради братьев. С другой стороны не будь братьев, она бы... Неважно. Она не думает. Потому что эти мысли заставляют её винить себя. Она недостаточно хорошая сестра? Если бы Идия был старшим, он бы наверное не жалел, что защищает собой младших. Мама, папа, почему вы всё ещё не нашли нас? Пытались ли вы вообще? Слёз больше нет. Сил тоже. Вот бы злости на себя тоже. — Готово, но особо сильно не дёргайся, — возвещает Ока. Голова Адинии опускается ниже, будто покинутая остатками сил. Но сама Адиния не может сдержать любопытства и чуть поворачивается, чтобы посмотреть, что происходит за спиной. Почти рядом с её бедро стоит миска с... Так вот что Адиния чувствовала, когда Ока зашивал её. — Чёрт! Ока хватает её за затылок и наклоняет вперёд, но дрожь сжавшегося желудка уже прокатилась по телу. — Макни её башкой в воду! — командует Ока. Чера отступает, чтобы схватить таз чистой воды, где плавают ещё не использованные тряпки, и исполняет указание. Всё тело Адинии замирает. Вместе с мыслями. И когда ей дают вынырнуть, она даже не может разозлиться из-за облегчения, что прокатилось по телу. Осмотрев её спину, Ока заключает: — Тебе повезло, что швы не разошлись. Иначе бы я не знаю, как бы ты нашла того, кто согласится снова этой хренью заниматься. Хотя... А, ладно, через пару дней посмотрим. Ока убирает инструменты с тихим стуком. — В следующий раз предупреди, если захочешь посмотреть на всякую гадость. Он замирает. — Хочешь чего-нибудь? — Пить. — Попьёшь через часик. Что-нибудь ещё? — Нет. — Точно? — То что хочу, ты мне не дашь. Чера хмыкает под нос. — Мы все хотим, — бормочет она. — В туалет? — уточняет Ока. — Не хочу. — Смотри, уйду — некому тебя будет отвести. — Не надо. — Ну хорошо. Чёрт с тобой, — он махает рукой. Обкладывая Адинию свёрнутым принесённым одеялом и дополнительными подушками, Ока оставляет оставшиеся инструкции и уходит. Чера на прощание обещает: — Я ещё зайду с обедом. Не скучайте. Она подмигивает и убегает за Окой. Адиния расслабляется. Орто сидит на краю кровати у неё в ногах. Идия ложится рядом, перед ней. — Тебе нельзя со мной спать. Я пациент. — Я не буду, — тихо обещает Идия. — Я просто полежу. — Хорошо, — соглашается Адиния. Идия берёт её за руку. Орто гладит её по высунутой из-под одеяла ноге. Адиния моргает всё дольше. Рука Идии тёплая. Адиния тянется за этим теплом и не замечает, как проваливается в сон.