Глава Одиннадцатая. Стремя

Адиния медленно доедает кашу с рук Орто, когда приходит Ока. — У меня отличная новость, — оповещает он. — Так это правда? — спрашивает Чера, пока меняет Адинии мокрое от пота и сукровицы постельное белье. — Вы о чём? — Адиния отворачивается о ложки, чтобы спросить, и Орто тыкает ей кашей в щёку. — Правда. Орто отставляет тарелку, чтобы вытереть щёку Адинии. — Тогда я бы не сказала, что эта новость отличная. Ока перехватывает недовольный взгляд Адинии. — Что? Да, это про тебя, мелкая. Радуйся, босс очень интересуется твоей живучестью. Адиния спадает с лица. Идия накрывает её ладонь своей. Она делает нервный вздох, но тепло руки брата возвращает её в реальность. — Не парься, мелкая. Это награда для тебя. Если босс интересуется — значит хочет видеть твой потенциал при себе. А это гарантия выживания. И неплохой шанс на привелегии, если ты им правильно воспользуешься. Адиния выдыхает. — Как? — Посмотри, как это делает Кай. И научишься. Ока обходит её со спины и смотрит швы. Проверяет спину Орто. Руки Идии. Кивает. — Готовься, Адиния. Через пару часов вернусь. После завтрака больше не есть, не пить. Будем перешивать. Адиния стонет и сжимает запястье Идии в своей руке. — Это обязательно? — А что, предпочтёшь некроз и заражение? Ммм, запах гнили, поверь, ты никогда не забудешь. Орто чуть не роняет тарелку, когда Адиния крупно вздрагивает. — Нет, не хочу. — Вот и порешали. Да не бойся так, там всего пару швов переделать. Не как в прошлый раз на три часа работы. Может даже за полчасика справимся. Ока кажется подозрительно счастливым. И его переглядки с Черой не помогают. Хотя наверное для влюблённых это нормально. Мама с папой также смотрят друг на друга. Скорее было странно, что до этого Ока ни словом ни действием не давал намёка. Кроме того, что все и так знали — Чера и Ока живут в одной комнате. И только Чера может терпеть характер Оки. А Ока терпит только присутствие Черы в своём личном пространстве. Махнув рукой, Ока уходит. — Почему Ока такой? — задаёт вопрос Идия, отставляя тарелку. — Какой такой? — уточняет Чера, взбивая подушку. Идия молчит. — Злой, — подсказывает Орто. — Скорее злобный. Но при этом помогает нам, — поправляет Идия. — Ты тоже так думаешь, Адиния? — Чера интересуется у старшей из детей, прежде чем помочь ей вернуться на свою уже чистую кровать. — Ну... У Оки непростой характер. Чера хмыкает. — Это уж точно. Но и вы его поймите. Его родители бежали из Раскалённых Песков, потому что его мать хотел взять в гарем очень влиятельный человек. Но она выбрала любовь. И обрекла всю их семью на нищету в бегах. — Ты много знаешь о его прошлом, — подмечает Адиния. — Мы ходили в одну школу. Родители Оки много работали, чтобы дать ему хорошее образование. А я сбегала из дома в трущобы, чтобы поиграть с ним. Трущобы. Лицо Адинии дёргается от упоминания места, из-за которого всё началось. — Ты не похожа, — замечает Орто. Чера смеётся. — Из-за того, что я не зверочеловек? Она грустнеет. — На самом деле... Ах, неважно. Адиния хватает её за руку, не давая отстраниться. — А может нам важно? Лёгкая грустная улыбка появляется на лице Черы. — Я зверочеловек. Полукровка. — Но... — Идия делает взмах над своей головой, видимо пытаясь показать уши. — Да. У меня была генетическая мутация, я родилась с двумя парами ушей — человеческими и нефункциональными звериными. — А где они? — удивляется Орто. Чера смущается. — Ну... По меркам Сансет Саванны я была уродом и меня часто били в школе. Пока это не довело до ампутации. Дети меняются в лице. — Прости, — первая говорит Адиния, передёргивая плечами, будто боль простреливает спину. Чера гладит её по голове с грустной улыбкой. — Ничего. Что было, то прошло. Идия тушуется, а Орто подходит ближе и обнимает Черу за талию. Женщина смеётся. — Какие вы милые, я не могу. — Было больно? — голос Орто звучит слабо. Чера молчит секунду. Потом хлопает его по голове вместо сестры. — Уже нет. Тогда я пообещала себе, что стану достаточно сильной, чтобы защитить себя, — она показывает мускулы на руке. Идия надувает губы. — Я думал, тебя защищал Ока, как в аниме. — Ну, ему доставалось не меньше. Наверное на этом мы сошлись. Два отщепенца. Ока с детства интересовался медициной. И выглядел как ботаник. Ну и по нему сразу было видно, что он не чета богатеньким детишкам. Так что он тоже стал целью для издёвок. — А как вы оказались здесь в итоге? — Адинии становится немного стыдно за неуёмный интерес, но Чера её не ругает. — В Сансет Саванне нет бесплатного образования. И когда на третьем курсе умер отец Оки, его мать не смогла заплатить за обучение и того выкинули. — А где была ты? — интересуется Идия. — Меня выдали замуж. Орто ойкает и наконец-то выпускает Черу из объятий, чтобы вернуться к брату. — Неожиданный плот твист, — комментирует Идия, подгребая Орто поближе, чтобы опереться головой о его макушку. — Для Сансет Саванны это нормально. Договорные браки, в смысле. — Звучит не очень нормально, — хмурится Адиния. — Ну... Наверное. Все привыкли. И пока я была замужем, Ока начал подрабатывать подпольный врачем, чтобы обеспечить мать. Ну а потом его затянуло сюда, и я пообещала его вытащить, сбежав от мужа. Вот. — И ты просто... Сбежала от мужа? Ради... Оки? Чера пожимает плечами на вопрос Адинии. — Я никогда его не любила, в отличие от Оки. Выбрать было легко, как только я набралась немного сил. — И ты добровольно... Пришла сюда? — Адиния не может этого понять. — Ну, вообще-то я не планировала задерживаться... Но босс оказалась достаточно хваткой. Чера собирает грязные тарелки на поднос. — Ладно, детишки, я ещё вернусь с Окой. Ади, помни, больше не кушать и не пить, иначе тебя может затошнить, а рвотные позывы тебе и твоей спине совсем не на руку. Адиния смурнеет от напоминания о перешивании. — Подожди, но ты так и не сказала, почему Ока нам помогает, — окликает Идия Черу уже в дверях. Чера оборачивается и приподнимает бровь. — Разве это не очевидно? Ока с детства хотел стать врачом. А врачи спасают людей. Она уходит. — Чера-сан милая, — замечает Орто. — Она продаёт детей, — Адиния смотрит на закрытую дверь слишком пристально. — И это делает её плохой? — Идия гладит занывшие пальцы. — Не знаю, — признаётся Адиния. — Наверное. Идия подходит к сестре и хлопает её по голове. — Главное, что она нам помогает. С остальным разберёмся потом. — Наверное, ты прав, Идия... — Я... Идия хочет, как обычно, сказать «Я всегда прав, слушай своего гениального брата», но потом осекается. Он считал себя правым, и к чему это привело? — «Ты», отото? — Ничего, забудь. В тепле одеяла Адинию начинает клонить в сон, и из дрёмы её вырывает прикосновение к плечу. Хм, Ока так похож на змею, но тёплый. А может змеи тоже тёплые? Адиния никогда их не трогала. — Что-то случилось? — голос Адинии низкий после сна. — Пора перешиваться. Лицо Адинии кривится. Но она послушно опирается на руку Оки, чтобы сесть. Ока достаточно быстро усаживает пациентку в нужную позу, подкладывает подушки. — Опять резать будете? — Адиния мнёт край наволочки в руке. — А что? — спрашивает Ока, проверяя натяжение швов. — Что-то мне нехорошо... — Адиния вжимает подушку в живот, пытаясь избавиться от неприятного ощущения бунтующего желудка. — Так. Никаких нехорошо. Вы двое, — Ока кивает на Идию и Орто, — отвлеките её. — Как? — выражение лица Идии среднее между недоумением и сомнением. — Заболтайте, не знаю, — Ока отдаёт приказ и возвращается к операции. Орто подходит первый и хватает сестру за руку. Адиния сжимает его тонкие пальчики в ответ. Недостаточно сильно, как она надеется, чтобы сделать больно, но давая себе сосредоточиться на прикосновении. Теперь когда Адиния знает, что скрывается за странными ощущениями от манипуляций Оки, её подташнивает. Как только она думает о том, что Ока отрезает ей кожу... И мясо... Бр-р-р. Идия, видя стремительно бледнеющее лицо сестры, тоже подходит ближе и опускается на пол, чтобы положить голову к ней на колени. Пальцы Адинии сразу закрываются ему в волосы. Хочется поговорить о доме. О родителях. О свободе. О том, что они будут делать, когда выберутся. Как Адиния представляет себе их будущее. Но при Оке и Чере говорить об этом страшно. И Идия думает... — Нэ-тян, тебе понравилось играть музыку самой? Адиния задумывается. Она не совсем понимает, к чему этот вопрос Идии. Но, возможно, он просто следует приказу Оки и пытается найти тему для разговора. Если подумать, они так мало разговаривали в последнее время... Адиния начиет скучать по временам, когда Идия и Орто осыпали её вопросами «А зачем? А почему это работает так? А что это?». Но говорить сейчас о чём? Перед взрослыми много болтать опасно. Наедине... Между ними повисает неловкая тишина, когда нужно сказать о столь многом, что начать не с чего. — Да. Я бы хотела... Поиграть снова. Но уже не с благосклонности Мишеля. Она вообще не хочет больше видеть Мишеля. Слишком много вопросов. Слишком много обиды. — Вчера перед сном я думал... Вот бы у нас была группа. — Как в Pop-on? — Ой! Это было бы так круто! — Орто присоединяется к их разговору. Адиния задумывается. Когда она сосредотачивается слишком сильно, то чувствует, как кожа расходится под пальцами Оки. Её внутреннее передёргивает. — Да, да, было бы классно, — Адиния пытается избавиться от неприятного ощущения, говоря чуть громче обычного. — Кем бы ты хотела быть в группе, нэ-тян? — А вы? — А ты? Адиния хмыкает. — Не хотите сами выбирать? Ну хорошо... Мне не хватает дыхания, чтобы петь. Наверное буду играть на гитаре. Гитара это круто. — Тогда петь будет ни-тян! — Эй, почему я, Орто? — Потому что ты так много говоришь, что у тебя дыхания точно хватит! — Нэ-тян, не смейся! — Что ты, Идия, мне нельзя смеяться. — Вот именно, не дёргайся, — от голоса Оки дети сразу стихают. Чувствуя себя немного виноватым за то, что разрушил атмосферу, Ока под пристальным взглядом Черы находит в себе немного добрых слов: — Сможешь ты петь. Если будешь заниматься. Не так, как поют обычно. И недолго. Но сможешь. Если захочешь. — Да я если захочу, вообще горы сверну, — шутит Адиния, благодарная за то, что Ока всё не оставляет на напряжённой ноте. — Да. Адиния сначала не понимает, что услышала. Ока — зловредный, острый на язык Ока — похвалил её. Не прямо. В своей манере. — Не знал, что твои волосы так умеют. — Нэ-тян, ты розовеешь! — Молчи, Орто, — Адиния мучительно краснеет настолько, что концы её волос и правда становятся розовыми по краям. На Острове Горя не принято хвалить кого бы то не было. Особенно главную семью, что по определению является гениями. Впрочем, Идия выделяется даже по их меркам. И поэтому часть восхищения ему всё-таки перепадала. Орто очарователен, и его нельзя было не хвалить (в основном это делает сама Адиния, но это единое мнение сотрудников, Адиния может уверить). Адинию, наверное, тоже когда-то хвалили в детстве. Но сейчас она может вспомнить только слова отца о том, что Адиния хорошо заботиться о братьях и те её за это очень любят. Возможно даже больше, чем родителей. — Руки, — одёргивает Ока. Адиния послушно опускает ладони, за которыми хотела спрятать лицо. Голова склоняется ниже, и, хорошо, что за достаточно длинными волосами легко спрятаться. Итак, у Адинии нет никакого опыта, как справиться со смущением. Но признать честно, это достаточно эффективно отвлекает её от мыслей об операции. Орто ловит её порозовевшую прядь и пытается заплести в косичку. Когда-то Идии нравилось делать сестре причёски. Теперь он просто гладит Адинию по змеящимся на кровати волосам. Его пальцы едва путаются в волнистых волосах. Хирургические ножницы щёлкают в последний раз. — Всё, теперь должно срастись, — оповещает Ока. Они с Черой достаточно быстро перебинтовывают спину Адинии и укладывают её саму на бок под одеяло. Адинию снова тянет в сон, но из дрёмы её вытаскивает Чера, предлагающая поесть и восстановить силы. — То, что ты много спишь, безусловно хорошо — быстрее восстановишься. Но если не будешь есть, организму не из чего будет брать силы для восстановления. Отвечает Чере только тихий недовольный стон. Но Адиния не препятствует тому, что её кормят с ложечки. — Да ладно тебе, не дуйся, — шутит Чера. — Всё худшее уже позади. Сейчас подживёт и сможешь подумать о том, чтобы ходить на своих двоих. — Позади? Чера отшатывается. На секунду... Нет. Ей показалось. Адиния отводит взгляд. И Чера впервые за всё время возвращается к мыслям, как эта девочка способна спокойно относиться к взрослым после всего произошедшего. Её холодный голос, впившийся в сердце льдом, на секунду приоткрыл застаявшуюся в глазах злость. Недоверие. Понимание, что здесь она никогда не в безопасности. Что же, Чера начинает понимать, что Ока нашёл в этих детях. В конце концов он презирает наивность и уважает людей, что быстро подстраиваются под обстоятельства. Ум и гибкость. И чистая незамутнённая злоба, заставляющая двигаться вперёд. А ведь на секунду Чера и правда поверила, что Ока стал бы хорошим отцом. Не здесь конечно, но когда-нибудь... Но нет, он всё тот же Ока, которого Чера когда-то встретила под школьной лестницей. «Я уважаю людей, которые могут дать сдачи». «Я не могу». «Да, но ты же никогда не перестаёшь думать об этом?» Вот и до сих пор Ока возится только с теми, в чей потенциал верит. Если бы он считал, что Адиния не выкарабкается, он бы даже не стал тратить на неё время и материалы. Ока всё тот же. И Чера не знает, радоваться ли ей этому или плакать. После обеда Адиния снова засыпает. И Чера решает её уже не будить на ужин. По крайней мере у неё хороший аппетит, пусть отдыхает. Конечно Адиния уже не проваливается в беспамятство от истощения, как в первые дни. И поэтому когда граница её сна подходит слишком близко к реальности, она слышит всхлипы. Лёгкий морок безмятежности в разуме без сновидений и кошмаров уговаривает её остаться в тихой обвалакивающей тьме. Но Адиния отклоняет это заманчивое предложение и прислушивается к реальности. Идия лишь чувствует, как на его голову опускается рука, легко взъерошивая пряди, и испуганно отшатывается. Его сестра смотрит на него спокойно, с ещё сонной безмятежностью в чертах. Идия чувствует, как в уголках глаз скапливается всё больше слёз. — Ну же, что такое, Идия? Голос мягкий, спокойный, предлагающий защиту. Идия не выдерживает. — Это всё моя вина! Моя, моя, моя! Он сжимает едва сжимает в правом кулаке простынь, собирая складки, а предплечьем левой пытается утереть лицо. Сестра тянется к нему с чуть недовольным выдохом. Хватает за левую руку и тянет на себя, укрывая в полуобъятиях. — Тише, Идия, ты не виноват. — Но это я взломал систему. Я попался. И из-за вас наказали! — Нет, Идия. Мы оказались здесь не по твоей вине. И то, что здесь действуют странные правила не твоя вина. И то что взрослые здесь делают, что хотят, тоже не твоя вина. Адинии хочется накричать на саму себя. Что за бред она несёт? Но она не может сказать Идии то, что думает. Да, ты виноват. Адиния знает, как это мысль невыносима. И готова сказать любые слова, чтобы Идия никогда не узнал, какого это чувствовать. Но каждый раз, видит Аид, когда Идия начинает свои попытки в «Я виноват», она хочет закричать «Да! Ты виноват! Заткнись уже и перестань меня донимать, итак голова разрывается от мыслей!» Ты плохая старшая сестра, Адиния. Хорошие старшие сёстры так не думают. Но она по крайней мере может контролировать, что говорит. Хотелось бы ей также изменить свои мысли. — Но я... — Тш-ш-ш, Идия. Во-первых, не буди Орто. Во-вторых, слушай старшую сестру. Я не хочу, чтобы ты винил себя. Я хочу, чтобы ты подумал, где попался, сделал всё лучше и вытащил нас отсюда. Понятно, Идия? Я защищу вас. А ты нас спасёшь. Как герой, понятно? — вот это уже больше похоже на правду. Но боги, как она много говорит, когда пытается скрыть настоящие мысли... Адиния надеется, что брат никогда этого не поймёт о ней. — Но тебе больно из-за меня, нэ-тян. — Что ж, видимо такова участь старших. Я это поняла ещё тогда, когда ты в детстве решил использовать меня вместо грызунка для своих режущихся зубов, — давай, Идия засмущайся и отстань от сестры. И кстати, ни слова лжи, такое и правда было. Адиния до сих пор помнит эти полукруглые синяки на своих ладонях. — Не было такого. — Было, было, ты ещё ныл, когда мама пыталась заменить мои руки игрушками. Видимо откусить от нэ-тян кусочек побольше было вкуснее. — Я жму кнопку скипа этого диалога. — Ну-ну, — хмыкает сестра. — От правды не убежишь. Они молчат, пока Адиния держит одной рукой Идию в объятии, а второй поглаживает там, куда может дотянуться — в основном где-то по пояснице. Мысли её где-то далеко. Она пытается понять, правильно ли то, что она говорит? — Тебе всё ещё больно? — Конечно, Паника дери, больно, что за вопросы, Идия? То, что я родилась раньше, не дало мне каких-то невероятных баффов, типа бронированной кожи, — на секунду злость прорывается, но Адиния старается, чтобы голос не звучал слишком зло: она помнит, что мама говорила, как важны не слова, а то, как они звучат. — Только Орто не говори, — самому младшему брату этого слышать точно не стоит. — Роджер... — Не слышу радости, Иди. Ты же хотел быть старшим братом? — почувствуй хоть на секунду то, что чувствую я. — Так что мы теперь вместе несём ответственность, — и заметь, что у старших нет времени на то, чтобы только и делать, что винить себя. — Я не так себе это представлял... Но если тебе будет легче, конечно, я затащу эту катку. Адиния вздыхает про себя. — Я знаю, что всегда могу на тебя положиться. Это правда. Даже если не от чистого сердца. Волосы Идии едва розовеют по краям, и Адиния пытается хихикать не слишком громко, чтобы не потревожить спину. Злость отступает. Всё-таки братья слишком милые, чтобы слишком долго на них злиться. — Не одной мне сегодня отдуваться, — у Адинии получается дотянуться кончиками пальцев до розового завитка. — Эй, не я над тобой сегодня смеялся. Это был Орто. — Я видела, что ты посмеивался надо мной. Не думай, что я тебя не вижу, даже если меня отвлекает Орто. Губы Идии непроизвольно надуваются, становясь похожими по своей форме на губы сестры. — Не дуйся, Идия, — хотя его так и хочется ущипнуть за щёку. — Я пока не хочу спать, хочешь, я посторожу твой сон? — И? Это чем-то поможет? — Я буду защищать тебя от кошмаров. Идия утыкается лбом ей в край бинтов. — Это не кошмары. — А от чего ты проснулся? — Адиния решает, что подтрунивать над тем, как брат побежал к ней плакаться излишне, хотя порыв был. — Это... Воспоминания. Всё веселье стекает с лица Адинии, оставляя сведённые брови и опущенные уголки рта. — Идия... Воспоминания тоже могут быть кошмарами. Как и реальность. — И как ты защитишь меня от них? — Я буду рядом, — обещает Адиния. — И распугаешь всех монстров? — И встану между ними и тобой. Так у тебя будет время придумать, как их победить. — Ты настоящий герой, нэ-тян. Адиния вспоминает. Заячьи уши. Кошачий хвост. Сверкающие глаза. Руки, тянушиеся к её волосам. Терри. Джон. Айс. Лю. Эйси. Она? Герой? Смешно. Она не достойна этого звания. — Я не герой. Но могу постараться им быть для тебя. — Ты уже герой для меня, нэ-тян! Адиния чувствует, как на глазах скапливаются слёзы. — Ты тоже для меня герой, Идия. Просто мы... Ещё в начале своих приключений. Героям ведь надо пройти трудности, чтобы стать сильными? — Да! — Вот видишь. А теперь у героев время сна. — Ты будешь меня защищать? Ах, Идия. Если бы она только уже смогла вас защитить... — Конечно, я же обещала. Только помоги мне немного. С опорой на Идию, Адиния пересаживается на соседнюю кровать. Теперь ей куда проще дотянуться до беспокойных волос Идии. И пока она играется с голубыми вспышками, Идия под её руками быстро расслабляется и засыпает. Иногда он хмурится во сне. Или тихо стонет. Но Адиния, как и обещала, прогоняет плохие сны своим присутствием. Вот бы кто-нибудь смог прогнать кошмары на яву и для неё.