Глава Пятнадцатая. Шриватса

Уснуть так и не удаётся. Всю ночь Адиния смотрит то в одну сторону, то в другую, то в стену, то на братьев, бесконечно прокручивая всё произошедшее в голове. Когда часы (кстати, когда они появились?) показывают пять утра, Адиния встаёт. Её шаг лёгкий. В принципе она больше не может ходить громко. Боль заставляет обдумывать каждое движение, ступая мягко и невесомо. Она переодевается и пытается замыть пятно крови, чтобы никто и никогда не увидел. Не понял. Адиния бросает кофту под кровать, не желая думать и видеть. И уходит на кухню. Черы больше нет. А одному Орто будет тяжело донести поднос через два блока. Идия... Его пальцы... Точно нет. На кухне Адиния встречается с Эллиотом. Она и не знала, что приходится вставать так рано, чтобы приготовить завтрак. Эл... Даже радуется её присутствию. Шутит. Пытается разговорить. Но видя безуспешность попыток, оставляет её и даёт порцию побольше, наказывая восстанавливаться. Адиния задумывается, знает ли он, что Чера приносила им еду. И что... Черы больше нет. Но это точно не тот вопрос, который она хочет задавать. Кивая на прощание вместо слов, Адиния уходит. Одна мысль о еде вызывает тошноту. Во рту до сих пор отдаётся привкус железа. Поднос нетронутый остаётся на столе в комнате. Она уходит. Не хочет видеть, как Идия или Орто проснутся. Не хочет с ними говорить. Касаться. Быть рядом. Ей кажется, само присутствие... Разговор с ней «испачкает» Идию и Орто. Даже если она ничего не расскажет. Особенно если она ничего не расскажет. Братья будут лезть к ней. Обнимать. И даже не знать, что на них остаются кровавые следы. Мерзость. Она. Адиния просто ходит по коридорам туда-сюда, стараясь избегать людей. Конечно же, ей не везёт, когда она заворачивает за угол и почти сталкивается с Витой в проходе. Откуда девушка здесь? Её комната где-то тут? — Ой, привет, Адиния, — Вита отряхивает короткую юбку, почти полностью скрытую под бесформенной толстовкой. В ответ её удостаивают лишь кивком. Кажется, Виту это сбивает с толку. Она тушуется. — Э... Как часы? Идия вчера попросил... Значит Идия всё-таки её послушался и поговорил с Витой. Хорошо. Им надо обсудить эту встречу. Но Адиния не хочет. — Блин, ладно... — Вита кажется расстраивается своей неспособностью поддержать диалог и одёргивает рукава. — Тебя вроде Кай искал. Пока, короче, мне тоже работать надо. Адиния едва морщится при упоминании Кая. И это первая эмоция за весь разговор, что проявляется на её лице. Она собирается уйти с дороги Виты, но девушка её окликает: — Всё хорошо? Нужна помощь? Адиния оборачивается. — Всё замечательно. Почему ты спрашиваешь? Её голос — безжизненный и пустой — заставляет Виту вздрогнуть. — Нет, ничего, — девушка качает головой. Они расходятся. На руке Виты, пока она отряхивала юбку, Адиния заметила весьма... Интересный след. Ади вытягивает руку, позволяя кофте соскользнуть с запястья и смотрит на уродливые корочки, едва отливающие красным. Она не понимает. Не понимает людей. Ей казалось, что Вита специально одевается так, привлекая внимание. Тогда почему та так легко относится к тому, что её внешность испортили? Мизинец. Безымянный. Средний. Указательный. Большой. Адиния по очереди сгибает пальцы, вдавливая фаланги в ладонь, пытаясь вернуть из абсолютного онемения ощущение своего тела. Всегда ли её руки были так уродливы? Наверное, это был Орто. Кажется, именно его держала Вита в тот день. Впрочем, Адиния могла согласиться. На её младшего брата не получалось обижаться. Даже если его зубы оставили тебе шрам. Адиния и не знала, что они с Витой так похожи. Обе готовы простить милому взгляду Орто любые прегрешения. Вид затянувшихся порезов вызывает зуд в зубах. Адиния хочет отшатнуться, но ей некуда отшатываться от самой себя, когда она ловит себя на мысли, что хочет прокусить собственное запястье и вырвать сухожилие вместе с бьющейся под кожей в такт биения сердца веной. Запястье перехватывается правой рукой. Адиния сжимает пальцы, пытаясь изгнать странные мысли. Она сходит с ума? Нормальные люди не думают о таком. Голову забивает картина, как рот заливает горячая кровь. Язык стягивает от несуществующего металлического вкуса. Ей надо отвлечься. Срочно. Адиния прячет запястье, вызывающее странные мысли, под натянутым рукавом кофты. Оказывается, у Кая есть кабинет. Адиния узнаёт это случайно, спросив у встреченного Сида, где его искать. Ну, он всё-таки тоже руководитель. Но странно, что Адиния до этого никогда не видела Кая за бумажной работой. Обычно он глаза, голос и руки босса в каждом уголке базы. Кай смотрит на неё из-за массивного стола прямо. Без осуждения. Без жалости. На секунду он переводит взгляд на её запястье. — Не делай ничего безрассудного. — У меня всё под контролем. Кай фыркает. Не насмешливо. Не уничижительно. Просто... Как факт. Пауза на размышления. И это он ещё не знает, с какими мыслями Адиния пришла сюда. Абсолютный провал. — Ты должна быть полезной. — Я буду, — в голосе Адинии ни тени сомнений. Пальцы сжимаются в кулаки, сминая длинные рукава. — Работоспособной. В полном объёме, — он намекает. Запястье тянет. И Адиния, испугавшись, что выступит кровь, заставляет себя расслабиться. Она медлит с ответом. — Я знаю базовую анатомию. Никаких травм не будет. Я знаю, что делаю. — Правда? — вот теперь голос Кая насмешливый. Плечи Адинии сжимаются. Она хочет потереть травмированное предплечье, но сдерживается, боясь показать слабость. Ещё больше слабости. Она такая... — Это просто... Случайность. ... Бесполезная. Мнит себя защитницей, но не может даже быть сильной. Или хотя бы скрыть свою слабость. — И знаешь, что делаешь? — Кай иронично подмечает несостыковку в словах. — А сможешь ли ты держать оружие в этой руке, если знаешь, что делаешь? — Моя ведущая рука правая. Она так отчаянно хочет оправдаться, но лишь ещё больше чувствует себя жалкой. Зря Адиния пришла сюда. Нет, не зря. Это отрезвляет. Напоминает, что Адиния должна стараться лучше. Притворяться до тех пор, пока ложь не станет правдой. — Мне всё равно. Уголки губ Адинии дёргаются прежде чем расплыться в улыбке. Она не отвечает, но согласно кивает. — Что-то ещё? — Свободна. Однако в спину ей доносится: — Завтра вернёшься к тренировкам. — Прекрасно. Я соскучилась. Дверь за Адинией негромко хлопает. «У меня всё под контролем». Верно. Пора вернуть контроль. Адиния неизящно заталкивает вину и ненависть к своей новой сущности убийцы поглубже в разум, где-то вместе со странными мыслями о крови. Нельзя избегать братьев вечно. Пора поговорить. Это окончательное решение «правильной» Адинии. «Разумной» Адинии. У её «неправильной» части перехватывает дыхание, будто кто-то затянул невидимый ошейник на шее потуже. Она сама. Тем не менее, Адиния заставляет себя вернуться в комнату. Даже если перед дверью ей приходиться простоять Ещё пару минут, приложив лоб к холодному металлу, собираясь с духом. — Что, как идеи? — спрашивает она, распахивая двери и проходя сквозь комнату, чтобы сесть на своей кровати, притворяясь, будто ничего и не произошло. Говорить тяжело, но, кажется, её голос не дрожит. Она надеется. — Идеи о чём? — уточняет Идия, ещё не успевший оправиться от резкого возвращения сестры. — Нэ-тян! — Орто хочет её обнять, но Адиния мягко уворачивается и хлопает его по голове, едва заметно отталкивая от себя. — О побеге конечно. Пауза. — Что-то случилось? — уточняет Идия. Адиния замирает. Она хоть и готова к этому вопросу, сказать вслух тяжело. Вдох. Выдох, заставляющий шею расслабиться и дать сказать, преодолевая спазм в горле. — Ока и Чера пытались сбежать. Их убили. Идия и Орто ахают. На глазах самого младшего из них собираются слёзы. Адиния замирает. Но заставляет себя протянуть руку, чтобы потрепать брата по волосам. — Может быть... Будем послушными? — Орто льнёт к её ладони, с трудом выталкивая каждое слово из непослушного рта. — Босс сказала, что для свободы есть один простой путь, — Адиния показывает пальцами пистолет и откидывает голову, направляя его себе в подбородок. Орто смотрит на неё непонимающе. Со страхом. Идия сразу ухватывает суть. — Ты была там? Едва заметно, но Адиния вздрагивает. И словно невзначай убирает руку, которую печально провожает взгляд младшего брата. — Да, — медленно произносит она, смакуя каждую букву. — Это было... Напоминание. Нам. Пытаясь утереть слёзы, Орто спрашивает: — Тогда сможем ли мы? Адиния замирает и говорит, пытаясь не показывать страх, сковавший горло льдом изнутри: — У нас нет выбора. Я не готова жить здесь десятилетиями. Она просто не выдержит. Сколько убийств потребуется, чтобы прожить здесь год? А десять лет? Нет. Пока это она. А после? Они заставят Идию? Орто? Адиния не может этого допустить. Лучше она умрёт, пытаясь. Умрёт, пытаясь. «Может быть это было не зря». Так, отложить эту мысль на самостоятельное обдумывание. Вернуться в реальность. Перестать быть напуганным перед удавом кроликом. Идия кивает. — Разумно. Видимо Стикс найдёт нас самостоятельно, только если у кого-то из нас случится оверблот, — он показывает на пальцах. — Что статистически невозможно, потому что мы прокляты. Да уж, прокляты. И не только сжиганием пятен. Что уж говорить, Адиния чувствует, как уменьшился её магический потенциал с тех пор, как она оказалась далеко от клякс и проклятие стало пожирать её магию. — Да. Так что вернёмся к обсуждению идей. — У тебя есть идеи? — спрашивает Идия. Адиния мотает головой, признавая поражение. — Только что делать в моменте, чтобы подлизаться к боссу. И к Мишелю. И успокоить паранойю Кая. Это я возьму на себя. Информация. Общение. Положитесь на меня. Идия незаметно переводит дыхание. — Но доступ в систему не обещаю, — сразу предупреждает Адиния. — Ладно, — стонет Идия. — Я этим займусь. — И? Что у вас? — Нам нужна помощь, — предлагает Орто. — Кого? Адиния морщится. Орто задумывается. Слово перехватывает Идия. — Помощь бы не помешала. Но на самом деле, может, мы справимся и сами, если тебя, нэ-тян, снова отпустят наружу. — М? — Здесь, внутри, абсолютно нет сигнала. Дело не только в подавлении системы. Весь периметр это, по сути, клетка Фарадея, которая блокирует любой сигнал из вне, кроме спец подключения через главную систему. Ждать, пока меня снова допустят к системе... Без контроля долго. Но нам не нужен сигнал с базы. Нам достаточно узнать, где вход и отправить каким-нибудь тупым полицейским прямое сообщение с координатами и инструкциями. — То есть достаточно выйти и зайти? — Ес-с-с. — Где мы возьмём маячок? Идия пожимает плечами. — У них есть паяльник. Я соберу. Расфокусированный взгляд Адинии на его руки говорит больше слов. Идия поправляется, пряча пальцы за спину: — Кто-то из вас соберёт под моим контролем. — Полиция... Мы можем попросить Сид-сана, — предлагает Орто, пытаясь подсесть поближе, но Адиния старается ненавязчиво отодвинуться. Это обижает брата. Он не показывает это явно, но его грустные глаза... Адиния заставляет себя вернуться, подставляя бок, чтобы Орто облокотился. Он с радостью принимает приглашение. Адиния пытается сглотнуть комок в горле, отдающий железом. — Отото, если у Сид-сана шрам от наручников, как у героя «Ever soul», это ещё не значит, что он перетянутый на сторону полиции шпион. Орто надувает губы, наваливаясь всем весом сильнее. — Но я попробую выяснить, — соглашается Адиния не очень охотно. — Ура! Это уже почти как квест в «Си++»! Адиния вздрагивает, когда брат хватает её под левую руку. И пытается незаметно её вырвать из тонких пальцев. — Да, да, — соглашается она. — Идия, я попробую намекнуть, что если тебе предоставят материалы, ты сможешь быть более... Работоспособным. Но и ты намекни Вите. Брат закатывает глаза. Но если уж Вита такая... Прощающая, этим нельзя не воспользоваться. — Окей. — О чём вы, кстати, говорили с Витой? — Плюс очко твоей разведке... Ни о чём. Важном. Она извинялась. Сказала, что босс хочет вернуть меня в работу, но сказала ей усилить контроль и пристально следить. Спрашивала, что может для нас сделать. Ну она меня достала, я попросил часы. Адиния смотрит на часы. — Да, приятно ориентироваться не только на свои ощущения времени. — Ну типо того. — Ладно. Подытожим. Два пути: сделать маячок или снова добраться до системы, но уже аккуратнее. — Да, — уточняет Идия. — Я кстати не уверен, что смогу положить систему вместе с Фарадеем. Придётся обходить. — Пиздец. Ой, — рука Адинии дёргается прикрыть рот, но не дотягивается, чтобы пригрозить пальцем. — Вы этого от меня не слышали, — зато она освобождается от хватки. Братья кивают с разной степенью энтузиазма. — И Сид! — возражает Орто. Адиния пытается не показывать сильного раздражения и сомнения в этой идее, ещё и сдерживаясь, чтобы не отодвинуться, когда брат предоставляет такую хорошую возможность, отлипнув от неё. — Три пути: маячок, система и Сид, — поправляется она. — А Орто что будет делать? — уточняет Идия. — Сидеть на жопе ровно и не отсвечивать, — раздражённо предлагает Адиния. Самоконтроль.... Самоконтроль. Адиния, соберись! — Но я тоже могу помогать! — обиженно возражает Орто, скрещивая руки на груди. Сестра незаметно выдыхает, когда он отсаживается чуть дальше. — Чем? — Я могу лечить! — Что? — Адиния в шоке забывает все атакующие мысли. Запах крови. Вкус металла. Ничего не важно, когда мысленно возникает сирена, предупреждающая об опасности. — Да, как пальцы Иди-ни! Адиния мотает головой в сторону Идии так быстро, что кажется, будто та вот-вот оторвётся. — Это сделал Орто? Не Ока? Идия не понимает панику. Он пожимает плечами. — Ну да. Ты же знаешь, у Орто магический потенциал больше, чем у нас. Перед глазами Адинии мелькает вся предполагаемая вереница событий, что босс может заставить делать Орто, если узнает. Врач. Нет. Магический врач. Она выжмет из Орто все соки и загоняет до смерти, пользуясь его сочувствием к раненным. Заставит работать на износ. У Орто на руках будут умирать люди. Ему шесть! — Нет! — Адиния подскакивает. — Даже не думайте. Никому не говорите! Никто не должен знать. Это информация никогда не покинет эту комнату. — Что такое, нэ-тян? — удивляется Орто, забывая об обиде. — Просто... Мы не сможем координировать план, если будем постоянно работать, — она тараторит, пытаясь скрыть истинные мысли. — А работы у врача очень много. Орто. Ты будешь передавать между нами информацию. И по возможности очаровывать людей, чтобы выведывать информацию у них. Никаких лечений. Даже нас с Идией. Понятно? Орто отводит взгляд. — Понятно... Но я не буду не лечить вас, — его слова удивительно тверды для шести лет. — Хорошо. Только после того, как я разрешу, — она давит, не оставляя Орто варианта кроме как согласиться. — Хорошо, нэ-тян.... Орто отворачивается. Адиния видит, как дрожат его плечи. — Орто... — Я понял, нэ-тян, — голос тихий. — Я буду послушным. Это звучит как приговор. Так хочется обнять эту расстроенную маленькую фигурку, но Адиния всё ещё не чувствует себя достойной. Она напротив отодвигается, будто это чем-то поможет. — Ты не завтракала? — Идия кивает на третью полную тарелку на подносе. — Не хотелось. — Поешь. Уголок рта Адинии дёргается, но она послушно берёт тарелку. Еда не имеет вкуса. Это вызывает облегчение. Она послушно крадёт в рот ложку за ложкой до тех пор, пока не начинает тошнить. Слишком сильно. Адиния зажимает рот рукой и убегает в туалет. После Орто проверяет у неё температуру ладонью. — У всё в порядке, нэ-тян? Ты не заболела? — Просто... Устала. Плохо спала. Спина болела. Ей не нравится обманывать Орто, но приходится. К тому же это не совсем неправда. — Поможешь отнести тарелки на кухню? Орто грустнеет. — Ах, Чера-сан и Ока-сан... — на его глазах скапливаются слёзы. — Пойдём. Адиния присаживается на колени и утирает ему мокрые щёки большими пальцами. Это происходит быстрее, чем какие-то либо мысли. — Не плачь, Орто. Лучше улыбайся. Для меня. Хорошо? Для неё и всех, кого улыбка Орто очарует. Уголки губ брата растягиваются, обнажая зубы. Острые. Но Орто совсем не выглядит угрожающе с этой лучезарной улыбкой. Даже не смотря на то, что Адиния теперь знает, что эти клыки могут быть ровно также опасны, как кажутся. Сестра щипает его за щёку. — Нэ-тян! — возмущается Орто. — Пошли, — Адиния встаёт и протягивает ему руку. Есть что-то важнее, чем одолевающие её мысли о собственной испорченности. Например, убедиться, что братья в безопасности. Она так думает, но видит Владыка, Адиния почти отказывается от своих слов, когда их сцепленные ладони становятся чуть влажными и на секунду кажется, что она всё-таки испачкала брата кровью со своих рук. На кухне Эллиот в восторге от маленького помощника. — Рад тебя видеть, малыш, — Эл угощает его свежеочищенной морковкой. — Я уж думали твои брат с сестрой вовсе перестанут тебя выпускать их комнаты. Адиния думает закатить глаза или сказать прямо, что не все в их компании имеют привычку запирать детей. В итоге она просто отшучивается: — Это была бы слишком жестокая потеря для мира, лишить его очарования моего младшего брата. Эллиот смеётся. Адиния пытается улыбнуться в ответ. Хорошо, что её слова кажутся смешными независимо от того, радостно ли ей самой. — И то правда. По пути обратно Адиния успевает подставить подножку мужчине, который идёт слишком настойчиво на них с Орто, и увести брата быстрее в комнату. — Ах да, кстати, я с завтрашнего дня снова ухожу на тренировки. И я в душ. Адиния говорит это, чтобы не забыть, и убегает. Хотя помыться надо вовсе не ей. Но она пытается не думать от Орто. Лучше сконцентрироваться на других мыслях. Более полезных, чем попытки сойти с ума. Под тёплой водой спина расслабляется, и разум сам становится будто чище. В сознании появляется мысль. Напоследок Ока сказал: «Может быть, всё это было не зря», глядя прямо на неё. Сначала Адиния вообще не думала о его словах. Потом решила, что он просто не жалеет о своём побеге. Но... Он ведь говорил о ней, не так ли? Ока не жалел, что помог. Он проиграл. Но также знал, что они не оставили своего желания сбежать. Может быть поэтому так долго возился с ними? Ока тоже хотел свободы, как и они. Он уважал это? Разделял? Может быть, не зря. Он проиграл, но дал благословение следующим, кто попытается. Ока возложил на них свои надежды о свободе. А значит Адиния тем более не может отступить. Она вытащит братьев и почтит память того, кто её спас. Чего бы это не стоило. Она вернётся к тренировкам. Но больше не как жертва. Теперь ей нужно больше. Теперь от неё будут требовать больше. Она должна взять максимум. Адиния чувствует, как будет тяжело. Надеяться, что её не заставят снова убивать, глупо. Отказаться нельзя. Нужно терпеть. Но даже думать о том, чтобы настроить себя на такое — страшно и мерзко до дрожи. Бесполезные мысли откладываются в сторону. Это будет решаться на ходу, смысл представлять то, что сложно вообразить? Она всё равно не настолько хладнокровна, чтобы продумать свою реакцию в этот момент. Может быть, Оку сгубило именно то, что он неправильная змея? Тёплая. С этим нужно разобраться. Под душем Адиния осматривает две самолично сделанные раны на руке. Они уже покрыты корочкой, однако вода их немного размягчила. Адиния сковыривает край, но когда начинают скапливается капли крови, она оставляет ранки в покое. Запястья снова скрываются под длинными рукавами. Это не та кровь, что оседает у неё на языке металлическим привкусом. Но почему? Тренировка проходит не так страшно, как она представляет. Никто не заставляет её сразу брать пистолет и учиться стрелять. Ей вообще не дают оружия. Только мягкая растяжка. Повороты. Разогрев мышц. Сначала немного больно, потом даже будто расслабляюще. Зря она видимо боялась. Или нет, думает Адиния, когда на втором занятии ей вручают пистолет. Всё такой же холодный. Знакомый до последней царапинки. Она чуть не роняет его. В этом зале её итак приветствуют призраки Черы и Оки с их первой встречи на ринге. Держать оружие, которым их убили, кажется кощунственным. Но Адинию никто не спрашивает. После разминки Кай отводит её на тренировочный полигон и учит стрелять с расстояния дальше, чем десять сантиметров. Запах пороха будоражит воспоминания, и Адинию мутит, хотя она старается этого не показывать. По возвращение Орто лезет к ней в объятия. Но пока запах пороха въелся ей в кожу, она не чувствует, что имеет права прикасаться к младшему брату. Адиния уворачиваться и сбегает, отговариваясь, что хочет поскорее в душ. Идия провожает её внимательным взглядом. Он что-то понимает. Он всегда понимает. Будто сестра не сложнее электросхемы радио. Царапины стягиваются слишком быстро по мнению Адинии. Поэтому снова раздирает их до крови и прячет руки ото всех, но — в особенности — от Кая, чей взгляд становится все пристальнее. Больше Ади не мешает ранкам заживать. Но лишь для того, чтобы перестать носить длинные рукава на несколько дней, будто показывая: вот, всё нормально, мне просто нравится одежда с длинным руками, ничего подозрительного. При этом внимательно следя, чтобы никто, особенно Идия, не видели её руки слишком близко. Между Адинией и миром будто вырастает ледяная стена. Особенно это чувствуется, когда она в очередной раз отпрянывает от объятий Орто и избегает прикосновения Идии. Однако добровольно увеличивая дистанцию между собой и братьями, Адиния лишает тепла не только их. Как бы не пыталась убедить себя в обратном. В том, что чудовища не имеют права желать тёплых объятий. Однажды ночью, не имея сил уснуть от холода и странного онемения верхнего слоя кожи, она слышит шлепки босых ног по полу. Идия обходит её кровать и садится на корточки. — Как ты понял, что я не сплю? — шёпотом спрашивает Ади. Брат пожимает плечами. — Просто решил попытать удачу. Идия протягивает ей ладонь. Израненные, украшенные шрамами пальцы будто не дают отказаться. Адиния внимательно контролирует, какую руку вытаскивает из-под одеяла. Она всё ещё неправильная. Недостойная. Но даже убийца она неправильная, ведь так тоскует по теплу, что не может дать ей ни одно, даже самое тяжёлое пуховое одеяло... Рука Идии тёплая. Ровно такая, как она в тайне хотела. Тёплая и мягкая, даже несмотря на жёсткие бинты, переналоженные недавно Орто. — Ай. — Прости, — Адиния сразу же расслабляет сжатые пальцы и отпускает руку Идии. Идия тянется к ней обратно и хватает ускользнувшую ладонь. Его хватка слабая, но у Адинии не хватает духа её разрушить. Даже если мысли атакуют с новой силой. Она сделала больно и всё ещё смеет.... Смеет желать этого тепла, что может проникнуть даже сквозь её холодную, как у настоящей змеи, кожу. — Нэ-тян, что случилось? Ты такая холодная.... Я имею в виду, отстранённая в последнее время. Адиния панически мотает головой. — Просто... Устаю на тренировках. — Ты врёшь, — спокойно замечает Идия. — Они тебя обижают? Плечи Адинии опускаются. Но она упрямо отрицательно качает головой. — Ладно, скипнем этот диалог, — Идия не очень доволен, но даёт сестре не отвечать. Но он так готов сделать далеко не совсем вопросами. Например... — Почему ты избегаешь прикосновений? Дыхание на секунду замирает. Адиния пытается вырвать руку, но то ли силы внезапно покидают её, то ли брат держит на удивление крепко. — Просто, — она смотрит куда угодно, только её на Идию, понимая, что своим необдуманным действием уже раскрыла себя. — Я уже взрослая для этого, — тем не менее Адиния всё ещё пытается соврать. Брат подозрительно прищуривается. — Мне всё равно, — категорично заявляет он. — Ещё раз Орто прибежит мне жаловаться со слезами, что ты избегаешь его, как длинный побочный квест, я тебя... Не знаю. Покусаю. Адиния вздрагивает. Не от угрозы. Она не хотела доводить Орто до слёз. Только не его. Только не она. — Ты не понимаешь, — голос Адинии дрожит. — Я не могу. — Не можешь что? — злиться Идия. — Прикасаться к вам, — шепчет сестра в ответ. — Почему? — Идия требует. Адиния отшатывается. И больше ничего не говорит. Идия цыкает. И ведёт по её руке выше, пока не пробирается под одеяло и кладёт ладонь ей на грудь, под рёбрами которой заполошно бьётся сердце. — Видишь? Ничего с тобой не случилось. — Дело не во мне, — Адиния пытается отодвинуться ещё дальше на узкой кровати. — А в ком? — В вас! — Причём тут мы? — Потому что я не могу к вам прикасаться! Я грязная! Адиния отворачивается и прячется под одеялом. — Нэ-тян, что такое? — они слышат сонный голос Орто. — Иди успокой Орто, — приказывает Адиния из-под одеяла. — Почему я? — Я сказала. Отстань от меня. И иди успокой Орто. Идия цыкает и возвращается к брату. Под одеялом Адиния сжимает руку до синяков. Когда Кай на тренировке приказывает раздеться, Адиния уже даже не удивляется. — Нормально, — резюмирует он. — Завтра поедешь со мной. Вот и заканчивается её передышка. Адиния натягивает футболку обратно. Она снова не спит почти всю ночь. Благо в этот раз её никто не трогает. Благо. Или нет? Утренняя растяжка, и они отправляются в путь. Адиния готовиться ко всему, кроме того, что совесть, при виде похищенных детей вернётся с утроенной силой. Она отворачивается и заставляет себя не смотреть. Хорошо в этот раз не её заставили приводить жертв. Она бы... Не знала, что думать. И чувствовать. Конечно же, стоит подумать «всё подозрительно спокойно», как любая нормальность начинает разрушаться. Адиния осознаёт это, когда её выкидывает из окна вместе с ребёнком, которого она успевает схватить, чтобы прикрыть от удара. Получается довольно удачно для неё приземлиться на бок, а не на спину, проскользив пару метров по песку. Откашлявшись от пыли, Адиния сквозь не лёгкую, но терпимую боль понимает, что их машину на полной скорости протаранил минивен. Не теряя времени, ещё несколько внедорожников окружают место аварии. Ещё две их машины остаются позади кольца, оставляя их в ловушке один на один. Только она, Айлиш, Кай и ещё какой-то незнакомый ей парень в окружении десятка явно недружелюбно настроенных мужчин. — Какая прелесть, босс, можно я заберу эту? — кто-то показывает на неё пальцем. — Посмотрим, вряд ли на такой интересный товар не найдётся покупателя. Адиния оскаливается. Кажется, кое-кто перепутал. Здесь жертва не она. В руке Кая собирается знакомый ледяной кнут, и Адиния принимает это за сигнал. Противников может быть больше. Они могут быть выше и шире Адинии. Но что точно те не ожидают так это то, что хрупкий подросток окажется быстрее их всех. А стоит Адинии заставить её ещё не затронутый проклятием остаток магии циркулировать по телу в так биения сердца, как противникам лишь остаётся удивляться тому, что они разлетаются, как кегли, от ударов девчонки. Но конечно будь это так просто, здесь бы скорее всего не было Кая. Противники — маги. И они не забывают об этом напомнить. Адинии больше не доступна классическая магия, в том числе в виде щитов, и приходится уворачиваться. Впрочем, кажется, её стиль боя достаточно ошеломляет противников, чтобы не успеть среагировать. Адиния мешкается, когда ей остаётся всего миллиметр до сломанной шеи противника. Этого хватает, чтобы её саму схватили со спины. На секунду Адинию окатывает будто холодной водой. Она брыкается, но не может выбраться, пока её сами не отпускают. Развернувшись, Адиния видит, как валяется в ногах тот, кто её держал, хватаясь за разбитый кнутом затылок. Кай смотрит на неё. Его короткий взгляд пробирает холодом до самого сердца, требуя подчинения. Адиния закрывает глаза. И достаёт из кобуры пистолет. Один выстрел. Проблемы быть схваченной снова больше нет. Адиния уворачивается от удара по виску. Магические щиты эффективны против пуль. Заклинания разрушительнее обычного оружия. Но и стать подпольный магом нелегко, слишком сильно следят спецслужбы. Поэтому большинство волшебников по ту сторону закона самоучки. Редко — известные разыскиваемые маги. Но здесь таких не было. А значит у них быстро заканчивается чистое от пятна место на магических камнях. Поэтому большинство подпольных боёв С магами переходят в рукопашку. Или возвращаются к обычному оружию. И до тех пор, пока противники не успели сменить магический камень на пистолет, у Адинии есть абсолютное преимущество. Ведь чем ближе противники кучкуются, надеясь прикрыть друг другу спины, тем проще ей до них достать. Превосходство их группы над врагами также в том, что Кай маг довольно высокого уровня и медленно накапливает пятно. Поэтому у противников нет и шанса. Всё заканчивается ноющей спиной и последним врагом, которого Кай выцепляет из-под каблука Адинии, чтобы допросить. Взгляд Адинии смещается назад, и её тошнит, когда она видит застреленное в пылу битвы тело похищенной девочки. — Тебе бы лучше быстрей привыкнуть. Адиния готова смириться, услышав подобный комментарий от Кая. Но уж точно не от Айлиша. — Меня не предупреждали об умерших детях, — огрызается она. Айлиш пожимает плечами. — Низкопробный товар. Никто из-за него подставляться не будет. Хочешь — сама рискуй. Злость в глазах Адинии сменяется пустотой. Её подзывает Кай, словно послушную собаку. Впрочем, такой она себя и чувствует, когда подходит ближе. Верный пёсик, что готов стоять на задних лапах ради любой милости. Лучшей милость бы было, если бы она могла загрызть Кая, как стая бродячих собак. Кай кивает на побитое тело у своих ног. — Добей. Адиния смотрит. Такой же ублюдок, как и они все. Возможно, именно его пуля улетела в череп ребёнка. Адиния поднимает пистолет. Щелчок. — Ты не знаешь, сколько патронов у тебя в обойме? — этот противный менторский тон Кая. — Моя ошибка. Она перезаряжает пистолет. Пуля настигнет пытающегося отползти подальше от Кая мужчину. И снова. Она. Зеркало. Отражение. Адиния смотрит на руки. На них нет крови. Уже нет. Она моет их уже... Сколько? Минуту? Десять? Час? Вечность? Но это не помогает избавиться от зуда. Старые шрамы на руках покалывают. Ждут. Приглашают. Но достойны ли эти пару неназванных занять место рядом с Окой и Черой? Адиния спорит со своим отражением — Они были ублюдками. — У них могла быть семья. — Пусть будут врачами. — Не все могут дистанцироваться от убийств вечно. — Ты сама такая. Да. Дело ведь не в них. Совсем. Просто каждый раз возводя курок, Адиния чувствовала, как умирает часть её души, принося на своё место лишь холод. Она хватается за волосы и сползает на пол. Воспоминания перестают быть безжизненным и блеклыми. Приобретают краски. Запах пороха. Страх. Выстрел. Пустота. Кровь. Много крови. Красный. Красный. Красный. Адиния отбрасывает лезвие и утыкается в истерзанные руки. Зачем? Они такие же убийцы. Почему они достойны марать её кожу и память? Чтобы я не стала как они, напомнила себе Адиния. Она должна помнить не потому, что они святые. Адиния должна помнить, чтобы не стать такой же. Пока ей больно. Пока ей стыдно. Пока она помнит. Адиния может продолжать смотреть братьям в глаза. А иначе кем она станет? У Адинии есть выбор, куда пойти: к братьям, к Каю, к Мишелю, просто прогуляться по коридорам. Но в разгар дня на базе много людей. Много убийц. Таких же, как она. Нет. Хуже. Она убивает, потому что иначе пострадает самое драгоценное в её жизни — братья. Они убивают, потому что... Почему? Ради денег? Своей безопасности? Чувства всемогущества, когда нажимаешь на курок и понимаешь, что решаешь кому жить, а кому умереть? Тогда так уж ли он различаются? На секунду, когда Адиния представила, что именно пуля лежавшего под ногами ублюдка прилетела ребёнку в голову, её собственный выстрел отдался в руку таким удовлетворением. Она почувствовала себя правой. Единственной, кто имеет право судить. Потому что она такая же жертва. Потому что она мстит за таких же жертв. Ей даже не у кого спросить, часто ли у других возникают такие мысли. Потому что если кто-то донесёт Каю, что она чувствует себя представителем воли жертв... Не то, что план разлетится крахом. Но и вполне возможно её жизнь. А вместе с ней... Братья... Их тем более не должны пачкать такие мысли. Адиния не имеет право на них сваливать ещё и это. Итак, выбор без выбора: куда пойти? В комнате братья, их Адиния пачкать своим присутствием, особенно сейчас, не хочет. Да и Идия может догадаться о... Обо всём. Адиния не готова к таким вопросам. К Каю, пока она снова поддаётся слабости, путь закрыт. Слишком много людей Адиния сейчас тоже не вынесет. Она хихикает. — Вот бы можно было запереться в ванной навсегда, — предлагает Адиния своему отражению. — Не смешно? У тебя просто нет чувства юмора. Значит остаётся один вариант. Сейчас на волне адреналина играть чью-то дочь не кажется страшным. Что может сделать Мишель по сравнению с убийством? Даже если он причинит вред её телу — ну и пусть. Тело убийцы большего не заслуживает. Но Адинию снова смешит, стоит представить, как Мишель наказывает её за убийства. Что он сделает? Поставит на горох или выпорет ремнём? Нет, это правда смешно даже представлять. Убийца осуждает убийцу за убийства. Смех да и только. Ой, она же сама так делает. Ну, смешно же. Адиния приходит к Мишелю. Хм, она учла всё, кроме того, что комната может оказаться закрытой и пустой. Ну ничего. Ей не впервой. Не долго думая, Адиния садится на пол рядом с дверью и обхватывает колени. Видимо в такой позе она выглядит достаточно жалкой, заставляя пришедшего Мишеля ахнуть. Звук заставляет Адинию поднять голову. Её длинные ресницы прикрывают глаза, когда капля с мокрых волос Мишеля падает ей на щёку, оставляя влажный поблёскивающий след. — Ты чего сидишь? — он присаживается перед ней на корточки. — Вас жду. Мишель помогает подняться ей на ноги. — Ну раз ждёшь... Может быть нам пора перейти на ты? Никто из взрослых ещё не предлагал Адинии снизить градус вежливости. Это приглашение в игру? Адиния чуть улыбается. — Конечно, па... Мишель. Слишком быстро? Подозрительно? Пусть. Мишель ничего не докажет. Пусть наслаждается. Мишель кидает на неё странный взгляд и проводит в комнату. — Чай, кофе? — предлагает он. Адиния указывает пальцем на полку, где лежит большой пушистый белый заяц. Он почему-то напоминает ей Орто. — Его можно? Мишель фыркает. — Конечно. Зайца заключают в объятия. На него очень удобно опираться, пока сидишь. — Что-то случилось, что ты пришла? Мишель знает о миссии? Ах, она же раньше часто к нему бегала, чтобы заглушить совесть после заманивания детей. Так он себе объясняет её присутствие? Отлично. Так даже проще. Пускай их договор будет «ты успокаиваешь меня после убийств, а я играю твою дочь», а не «я играю твою дочь и пытаюсь вытащить из тебя информацию». Кстати про это. Про информацию. Адиния думала и решила, что сейчас самый удачный момент, чтобы задать вопрос. Дальше будет подозрительно заметно, что она умеет планировать и ждать. — Какой была Ро-тян? Она задаёт вопрос как можно невиннее. Мягко, с лёгким смущением. Хорошо, что никому из них больше неизвестно, что при настоящем смущении её волосы меняют цвет. — Ох, она была... — кажется, Мишель не против поделиться информацией. Хочет чтобы она была как можно более точна? — Замечательным ребёнком. Самым милым и очаровательным. Он ещё нахваливает свою дочь, пока Адиния думает, что после таких описаний в аниме обычно на экране появляется маленькое избалованное чудовище. Хм. Кай должен знать о дочери Мишеля. Нужно попробовать невзначай узнать. Адиния возвращается от Мишеля с ворохом ненужной информации, вроде того, какой у Ро-тян любимый цвет на третий день после дня рождения. И лёгким удовлетворением — заяц в её руках был удивительно мягким. Ей даже почти перестало быть холодно. Всё-таки походы к Мишелю не совсем бесполезны. И имеют потенциал, решает Адиния. Потом её тошнит. И от Кая. И от Мишеля. И — в первую очередь — от себя.