Глава Семнадцатая. Обратный.

Адиния думает, что готова. Она стирает кровь, умывает лицо, аккуратно заталкивает чувства поглубже, пытаясь улыбаться естественно. Из зеркала на неё смотрит отражение. Кривая улыбка, осуждающий взгляд. Это она? Это. Она. ??? Адиния сплёвывает поднявшуюся в горло желчь. Сносно, думает чудовище, не смотря в зеркало. Адиния думает, что готова встретиться с братьями. (Она не готова.) (Кто она?) Шаг. Адиния оступается, когда видит перед собой Кая, что собирается постучать в дверь её комнаты. (Я.) Первый порыв отпрянуть и захлопнуть перед собой дверь она подавляет. Кай и сам чуть отшатывается, когда замечает её краем глаза. Они смотрят друг на друга. (У меня нет собственного я.) — Что-то случилось? — прерывает тишину Адиния. — Босс требует тебя к себе. (Я принадлежу.) Адиния мысленно уже выбирает последние слова, но внешне лишь улыбается. — Конечно. Она подтягивает рукав кофты вниз и следует за Каем. — И долго это ещё будет продолжаться? — он кивает на руки. — Это сильно важно? Голос Адинии раскалывается, как образ в её зеркале. (Меня не существует.) — Я просто хочу убедиться, что ты останешься полезной. Зрачки дёргаются, будто видят что-то за спиной Кая. — А есть сомнения? — Да. Адиния смеётся от того, как ложь заливает кровью её язык. Искусственный звет настолько яркий, что в глазах появляются тёмные пятна, что сливаются в фигуру позади Кая. — Ты не понимаешь. (Запятнанная Адиния позади Кая проводит пальцем по горлу.) Держать себя в руках. — Не понимаю что? — Ты думаешь, я всё ещё сожалею? Плачу ночами по невинно убиенным? Тень распадается на силуэты. Чера. Ока. Противники. Вик. Они указывают пальцами на неё. (Виновна.) — А ты хочешь сказать, что нет? Лёгкое качание головы. — Сначала это так и было. Убивать в тринадцать страшно, знаешь ли. (Казнить.) — А потом? — А потом стало мерзко смотреть на свою слабость. Смотришь на руки и сразу вспоминаешь. Мерзость. И я превратила это... В счёт. (Нельзя помиловать.) Ресницы опускаются. Тень растворяются в углах, куда не попадает свет. Искуственный свет заливает всё пространство. Единственный угол без света — сердце Адинии. Это почти похоже на сон. Тот кошмар, что Адиния избегала, долгими ночами прокручиваю в голове слова. Буквы. Фразы. Иногда они рисовали над ней висельницу. Иногда, как сейчас, — опору под ногами. — В счёт? — Да. Теперь это число тех, кого я победила. Цифр не существует. Числовая концепция это вымысел людского разума. Адиния так же придумывает цифрам новый смысл. Единица похожа на копьё, что пронзит сердце льдом, как только босс учует предательство. Интересно, есть ли смысл так заморачиваться с обманом Кая, если, возможно, за дверью её ждала казнь? — Хочешь сказать, что ты превратила свидетельство слабости в силу? — Типо того, — мычит Адиния, пытаясь найти глазами место, где сетчатку не будет жечь яркий свет. — Ты сумасшедшая. Кай говорит не обвинительно. Просто константирует факт. И, кажется, его это устраивает. Адиния хихикает: — Да нет, я полностью это контролирую. (Если этот контроль в том, чтобы знать, когда выпнуть табуретку из-под собственных ног.) Ей не отвечают. Не верит? Ну и пусть. Адиния нежно вытягивает из глубины своего разума всё напряжение, весь страх, триумф и позволяет им окутать её, скрывая холод и пустоту разума, работающего на износ. — Входите, — приглашает их босс. (Она принадлежит.) Адиния чувствует, будто время вокруг неё замедляется. Зрение острее. Дыхание глубже. Сейчас либо её остановит смерть, либо уже не остановит ничто. (Не себе.) Поклон. Взгляд над плечом. Всё как обычно. Адиния выдыхает. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала? (Ей.) — Вы переоцениваете мои способности. Как я могу знать мысли босса? Лесть столь естественна, что ей почти верят. Подхалимство и наглость — на острие между ними Адиния балансирует давно. Риск приносит больший выигрыш. Самое забавное, как боссу это нравится. Почему люди поддаются чувству, даже если знают, что оно опасно? Босс думает, что умнее. Что холоднее. Что совершеннее. Что её ничего не выдаёт в странной слабости к восхищению на грани наглой лжи. Но Адиния же видит, что именно язык выделил её из толпы других подчинённых. Забавно, может в «послушность» в том числе входит «говорить то, что нравится слушателю»? — Хорошо. Тогда скажи, что ты поняла из всего произошедшего? О, она знает! Адиния хорошая ученица и всегда внимательно слушала на уроках. Поэтому она знает правильный ответ! — Что я не должна бояться рассказать Вам о любых замечаниях, что имею, — она отводит взгляд, будто бы чувствуя себя неловко из-за того, что её пришлось этому учить. — Молодец. У Адинии появляется перед глазами табличка error. Что. Её только похвалили... Но не как человека, нет. Как собаку? (Да, хозяйка, я принадлежу Вам.) ...Великолепно. Адиния бы замахала хвостом, будь он у неё. Но кажется босса удовлетворяет и её сияющий взгляд. (Похвалите меня.) — Есть что-то, что ты заметила уже сейчас? Эн, нет, карту с Айлишем ещё рано раскрывать. Подожди, госпожа. Адиния чувствует, что для этого козыря найдётся более удачное применение. Она хочет отомстить. За похищение. За то, что сломал ей и её братьям жизнь. За других детей, что пострадали от него. Притворяться перед собой уже не было смысла. Она хочет, да, до дрожи, до скрипящих зубов. Растерзать. Распоторошить. Уничтожить. Всех, кто обрёк её на этот ад. Всех, кто сделал больно её семье. Одним больше, другим меньше... Преступление Айлиша куда серьёзнее, чем Вика. И наказание его ждать должно соответствующее. Это неправильно, но иначе нельзя. Ради братьев. Ради неё. Это вклад в их безопасность. Адиния сглатывает слюну с привкусом железа. Она уже придумала, как Айлиш принесёт пользу. Ради одной лишь мести она бы не решилась снова... Замарать руки, ожидая, когда разум заставит её расплатиться в кошмарах. — Что Вы что-то от меня хотите, — к сожалению, даже сказать больше нечего. Надо почаще обращать внимание на других «работников», чтобы больше не попасть впросак. (Она будет хорошей, хозяйка.) Босс едва заметно прищуривается. — Да, хочу. Хочу, чтобы пригляделась к своим сокамандникам во время заданий. Ты уже показала неплохие способности к тому, чтобы замечать детали. Ничего себе подарочек. — Как пожелаете. Для меня это большая честь. (Только не делайте ей снова больно.) — Свободна. В Адинии бурлит сложная смесь чувства превосходства, радости и силы. За ней едва успевает захлопнуться дверь, как слышится грохот и голос Кая: — Ты пытаешься заменить меня... Ей. Ей? — А ты попробуй быть таким же послушным, как она, и никто тебя не заменит. Полегче, хозяйка, а то Адиния до следующей вылазки не доживёт уже не из-за своих ошибок. Дальше Адинии слушать не очень интересно. Она идёт по коридору, стараясь держать чувства в себе. Но не выходит. Адиния подпрыгивает в конце коридора с поднятыми руками. — Да! Чувство абсолютного всемогущества опьяняет. И пока у неё хорошее настроение, Адиния решает сделать ещё одно неприятное дело. (Тени в углах отступают, но преданно ждут её возвращения в собственные глубины разума.) После стука дверь открывается почти мгновенно. — Здравствуй, Мишель, можно? — Конечно, — проход распахивается пригласительно пошире. Адиния подлезает под руку Мишеля, чтобы пройти. Пока она шла, чувства немного подутихли и можно было притвориться несчастной и потерянной после убийства. Вик таких чувств не вызывает. Поэтому Адиния вспоминает, как Ока тянулся к уже мёртвой Чере. Настроение мгновенно достигает нужной отметки на уровне пола. Пока Мишель ищет пирожные к чаю, Адиния, обнимая зайца, помешивает кубик сахара в чашке. Она терпеть не может сладкий чай. Но Мишель так настойчиво ей всегда предлагает, что пришлось смириться. Жидкость мягко закручивается за ложкой, гипнотизируя и вызывая желание провалиться в мысли. Было бы всё проще, если бы она просто могла вывезти братьев с базы и также тихо сбежать. Но Идию никогда так просто не выпустят. Да и Орто, наверное, тоже. Как удобно их всегда держать под присмотром, а её — в напряжении. Мишель что-то болтает, но Адиния его почти не слушает. Её начинает клонить в сон. С чего бы это? Ах да, она же почти не спала последние пару ночей. Стол выглядит с каждой секундой всё более мягким. Медленное оседание Адинии прерывает Мишель, придерживающий её за плечо. — Устала? — в его голосе сочувствующие нотки. — Можешь прилечь у меня. Адиния не сразу понимает, о чём он. А потом вздрагивает. Спать? Пока Мишель рядом? На его кровати? Ну уж нет. — Спасибо, но меня наверное братья заждались. — Ты к ним ещё не возвращалась? — Нет. Лицо Мишеля расслабляется, вводя Адинию в замешательство. К чему этот вопрос? — Ну беги, семья это важно. Адиния кивает и торопится уйти. В коридоре её шаг замедляется. Адиния смотрит на свои белоснежные руки. Она видит на них кровь. Красные разводы змеятся по коже, и капают на пол. Она идёт по лужам крови. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Ничего из этого не существует в реальности. Руки безжизненно повисают вдоль пояса. Она не хочет видеть братьев. Точнее хочет. Но боится. Их взглядов. Их прикосновений. Подозрений Идии. Доверия Орто. Ей так страшно быть такой перед ними. Такой... Испорченной. Грязной. Она сама... Всё это произошло по её воле. Иначе было нельзя. Она должна была защитить Идию. Но... Голова начинает болеть от противоречивых мыслей, заставляя схватиться волосы и сползти на пол прямо посреди коридора. Алиния тянет пряди в разные стороны. Что она наделала? Что. Она. Сделала. Её начинает трясти. Она убила человека. Сама. Она обвинила его в том, что он не сделал, чтобы наказать за то, о чем не могла рассказать. Зачем? Зачем она это сделала? Адиния тянет волосы сильнее и кричит. Кем она становится? С каждой секундой нахождения здесь. С трудом Алиния заставляет себя встать и сбежать, пока никто не пришёл на разнёсшийся по металлическим коридорам крик. Она падает перед дверями комнаты. Иначе нельзя... Нельзя... Она будет поступать так до тех пор, пока Идии и Орто угрожает опасность. То есть всё то время, пока они остаются здесь. Чем быстрее они выберутся, тем больше шанс, что от неё — от её души, личности — останется хоть что-то. Надо форсировать планы. Орто. Идия. Адиния с надеждой тянется к двери. Там, за ней другой мир. Её братья. Её семья. Их любовь друг к другу. Спокойствие. Безопасность. Адиния вползает в комнату, заставляя братьев перепугаться. Они спрыгивают с кроватей и подбегает к ней. Стоит только Орто протянуть к ней руки, как Адиния отшатывается. Нет. Нельзя. Ей нельзя. Она отползает в угол и обхватывает колени руками, пытаясь стать как можно меньше и спрятаться. Её начинает бить крупная дрожь. — Нэ-тян? — голос Орто жалко пробивается писком свозь тишину непонимания. Адиния хочет его успокоить. Сказать, что всё в порядке. Он не виноват. Всё дело в ней. Всё дело в ней. И она не имеет права прикоснуться к её чистому и искреннему брату своими лживыми кровавыми руками. — Нэ-тян, всё в порядке, — пытается успокоить её Идия. Нет, неправда. Ничего не в порядке. Идия тянется к ней своими руками. Адиния замирает. — Когда тебе успели снять шины? — шок на мгновение перекрывает все чувства. — А? — Идия удивляется и смотрит на свои руки. — Орто уже как пару дней назад снял. Пару дней? Адиния понимает, что совершенно ничего не помнит. Последний пару дней для неё не существует. Только предвущения триумфа и ощущения полной безнаказанности всплывают в её памяти. Она не заметила что-то столь важное? Как? Почему? Она замечает всё. Всё, кроме по-настоящему важного. Кто она? Кем она стала? (Мы же это уже уже обсудили.) Кто она сейчас? (Никто.) (Зеркало трескается.) — Нэ-тян? Голос Идии заставляет Адинию встать. — Я устала. Я спать. Она падает в кровать и заворачивается в одеяло, пытаясь скрыться от любых взглядов. Несмотря на множество мыслей, засыпает она и правда почти мгновенно. Идия тихо подходит к ней и садится рядом. Убирает чёлку с мокрого лба. Он знает, что с сестрой что-то происходит. Что-то плохое. И она совсем не даёт себе помочь. — Всё будет хорошо, — обещает он Орто, присевшему на краешек кровати с другой стороны. Орто расстроенно кивает. — Я верю, ни-тян. Но это больно. И магия не может помочь нэ-тян с этой болью. Идия накручивает прядь волос сестры на палец. Его руки всё ещё непослушные. Но они хотя бы могут двигаться. — Мы поможем, — клянётся Идия. — Хотелось бы, чтобы нэ-тян позволила... — Заставим, — мрачно отвечает старший из братьев. Младший вздыхает и ложиться позади сестры на узкую свободную полоску кровати. В последнее время Орто меньше скучает, заимев позволение навещать Эллиота и общаться с новыми людьми, но отсутствие сестры его беспокоит не только скукой. То, что с Адинией что-то происходит, видно невооружённым взглядом. За последние две недели она резко изменилась. И главное, она стала отстраняться от них. Идия гладит плачущего брата по голове. Завтра он припрёт сестру к стенке, чего бы это не стоило. Адиния просыпается другой. Идия следит за ней всё время, не отходя, чтобы не пропустить, когда сестра собирается сбежать. Но она не собирается. Сев на постели, Адиния смотрит прямо ему в глаза. Лицо у неё гладкое, спокойное, усталое. — Доброе утро, — зовёт Идия. Ади кивает. — Доброе, — тихо соглашается она. — Я кое-что забыла тебе отдать. — М? Сестра молча вытягивает из-под кровати коробку. Не то чтобы Идия её не видел, но Адиния в последнее время часто закидывает вещи под кровать, раздражая Орто, но запрещая их трогать, пока сама не уберёт. Кажется, всё началось с ссоры из-за серой кофты, которую Орто хотел убрать в шкаф. Адиния подталкивает коробку в его сторону и открывает крышку. — Это всё мне? — в глазах Идии отражается восхищение. Сестра кивает. — Когда ты успела? — он проводит ладонь по куче деталей, микросхем и паек. В ответ только слабое пожатие плечами. — Можно? — он тянется к микрочипам. Кивок. Идия расстроенно опускает руку и смотрит на свои ладони. — Я всё ещё не могу паять. — Я помогу. Я же обещала. — Правда? — в больших зрачках Идии будто рассыпаются звёзды. Адиния кивает и берёт коробку под мышку. Идия догоняет уходящую сестру. — А мы прям сейчас что ли идём? Кивок. Идия утирает вспотевшие ладони. В коридоре они встречают Орто. Адиния перехватывает тяжёлый поднос с тремя тарелками одной рукой, и идёт вместе с ним и коробкой в другую сторону. Орто недоумённо смотрит на брата. Идия пожимает плечами. Они приходят в мастерскую. Адиния ставит поднос и коробку на стол по разные края. — Мама запрещала есть в мастерской. Техника безопасности, — возражает Идия. — Мамы здесь нет, — равнодушно отвечает Адиния. — А я разрешаю. — Тогда ты тоже поешь, — ставит условие Орто. Адиния почти закатывает глаза, но кивает. Идия отставляет пустую тарелку быстрее всех и скорее тянется к деталям. Нетерпеливый. Адиния перехватывает его за запястье. — Сначала руки, — напоминает она. Да. Прикрытие. Или забота? Идия перебирает детали. Слишком тонкие для грубой работы и слишком несовершенные для изделий уровня Стикс. Он задумывается. Обходит мастерскую, проверяет старые ящики. И находит. Неработающие часы. Несколько маталлических пластин. Старый DVD-привод. Неработающий разбитый контролёр. Отлично. Идия возвращается к столу и шарится в коробке, вытаскивая нужные детали. Адиния незаинтересованно тыкает остатки завтрака. — Вот, — Идия отодвигается ненужное и втыкает паяльник в розетку. — Готовься, мне нужны твои руки. Сестра послушно отставляет тарелку. Стоит только паяльнику разогреться, как он оказывается в ловких пальцах. Идия командует: — Это и это соедини здесь... Это пока оставь, соберём сразу в корпусе... Спустя несколько часов, когда спина уже начинает ныть невозможно, Адиния потягивается и спрашивает: — Что мы вообще делаем? — Лазер. — Для пушки? — Для вырезки деталей... Для пушки слабовато получится. Адиния снова пытается размять плечи, оставляя паяльник на поставке. — Не могу больше сидеть на месте. Она встаёт и пытается снять напряжение лёгкой зарядкой. Ах, конечно, она забыла сделать с утра растяжку впервые за всё время. Вот и расплата. Адиния начинает тянуться, пытаясь заставить шрамы немного успокоиться. — Нэ-тян, может тебе нужен массаж? — А у тебя хватит сил, Орто? Мальчик надувает губы. — Конечно! Садись. Адиния отказывается от предложенного стула, понимая, что Орто тогда просто не дотянется, и садится на пол рядом. По спине проходит дрожь. Тонкие пальчики Орто не могут смять её напряжённые мыщцы, но давят удивительно точно. Всё-таки немного расслабившись, Адиния возвращается к работе. Но в этот раз напряжение возвращается быстрее. Приходится снова отбросить паяльник и уткнуться в руки, сложенные на столе. Орто возвращается с кухни, куда решил отнести тарелки, чтобы освободить стремительно заполняющийся деталями стол. Но возвращается не один. — Эй, детишки, слышал вы тут кудесничаете над техникой, — Эл облакачивается на косяк. — А со сгоревшим тостером справитесь? — Неси, — командует Идия. Заменить сгоревшую плату выходит куда быстрее, чем строить с нуля лазерный резчик в мини-формате, и Адинии удаётся успеть до очередного приступа боли от напряжения. — Ну чудеса, — удивляется Эллиот, делая бутерброды в качестве теста работоспособности. — Молодцы, ребята. Ну, спасибо. Адиния кивает, лёжа на столе. А Идию больше интересуют бутерброды с расплавленным сыром, что стали проверкой качества ремонта. — Нэ-тян, ты как? Осталось чуть-чуть. — Пусть Орто допаяет. У меня дрожат руки. Идия бросает взгляд на Орто. — Сможешь? — Конечно, ни-тян! Они меняются с Адинией местами. Как ей кажется, под руководством Идии и чайник бы научился паять. Поэтому Орто справляется достаточно быстро, учитывая, что самые сложные и мелкие детали сестра уже спаяла. — Бум-бада-бум-бум-бум, ха! — радуется, взмахивая руками, Идия. — Готово! Он хватает металлические пластинки, что нашёл ранее и тремя быстрыми движениями разделяет их ровно пополам. — Орто, принеси тянущиеся бинты из комнаты, пожалуйста, — просит Идия, состредоточенно разделяя несколько пластинок на ещё более мелкие. Уже прошёл слушок, что казнь Вика связана с его приставания к Идии, и Адиния больше не боялась отпускать братьев одних. Пока что. К тому же по коридорам в сторону кабинета босса всякая шваль обычно просто так не шландает. — Не хочешь ничего мне рассказать? — интересуется Идия, когда мелкий топот ножек Орто растворяется в коридоре. — Например? — Например, что с тобой происходит. — Ничего, — врёт Адиния, слова на её языке жгут, но текут свободно, как ручей. Крови? Лавы. — Врёшь. Это же видно. Адиния оттягивает рукав кофты вниз. Запах жжения от включённого паяльник напоминает порох при выстреле. — Видно что? Ей вот например видно, как пыль оседает на стол, а Идия не может усхватиться пальцами за заусенец, чтобы окончательно его разодрать. — Что с тобой что-то происходит. — Да? Видимо, я просто устала, — в груди Адинии жжёт злость от чрезмерной настойчивость брата. Он что, не может просто оставить её в покое? Идия тяжело вздыхает. — Ади-нэ, ты... Удаляешься из системы. Словно наказываешь нас. Или... Себя? Ты избегаешь касаний. Ты думаешь, я не вижу? Думаешь, я не понимаю? Скажи, тебе... Больно? Нам... Тоже плохо, когда ты шарахаешься от нас, как от заразных. — Я не шарахаюсь от вас, — протестует Адиния. — И вы не заразные. Брат игнорирует последние слова. — А от кого? От себя? Идия попадает в точку. Сестра замолкает и отводит взгляд. — Ты боишься себя, — обличает Идия легко, будто Адиния лишь строчка в коде. — Но с чего ты решила, что мы тоже боимся тебя? Ты не можешь решать за нас. — Но! Вы. Вы не должны... Адиния отшатывается. — Не должны что? Любить свою сестру? Ну уж прости, твоё мнение на низком уровне, — Идия закатывает глаза, раздражённый упрямством сестры. — Вы. Оба. Не понимаете! — Адиния хлопает по столу. — Не понимаем чего? — дипломатично замечает Идия, даже не вздрогнув. — Что наша сестра пытается кинуть нас в чс? Воздух густеет. Как кровь, что вытекает из раны всё медленнее. — Я... Я делаю это не для себя! Вы не понимаете! Я не должна... Не должна... К вам прикасаться! Прикасаться? Нос забивается этом призрачным металлическим запахом. — Не для себя? А нас ты спросила? Адиния хватается за волосы, пальцы судорожно вцепляются в пряди, словно она хочет вырвать проклятие вместе со своим разбитым разумом. — Да потому что я убийца! — её голос срывается. — Вот почему вы не должны ко мне прикасаться. Я убийца! Понятно? — она кричит, пока спина не отдаётся болью, будто её ударили. Идия пожимает плечами, будто это мелочь. Будто ему опять скучно от глупости окружающих. — Я знаю. Мир замирает. Это гораздо хуже удара. Серый мир сжимается в точку отсчёта существования Вселенной. — И что? — плечи Идии дёргаются едва заметно в такт словам. — Что? — язык Адинии не слушается. — Откуда? — Вита рассказала, — Идия говорит это легко, будто всегда знал. Словно с рождения готовил себя к тому, что его сестра станет убийцей. — Язык Виты как помело... Отрезать бы, — бормочет Адиния и вдруг начинает безумно смеяться. — Почему тебя это не волнует? Теперь я убийца! — слова режут ей горло осколками, а спину — ударами. — Вы не должны общаться с убийцей! Не должны позволять мне прикасаться. Не должны обнимать меня! Должны... Должны... Отстать... Не трогать... — голос Адинии скатывается в рыдания. Она закрывает лицо ладонями. Кажется, от самой её кожи несёт кровью и порохом. Как ей объяснить брату, что само прикосновение оставляет на всём кровавые отпечатки её грехопадения? Она ужасна. Отвратительна. Она получает удовольствие от чужой боли. Может, ей стоит разодрать предплечья, чтобы показать, как именно кровь пачкает её руки? Идия не спрашивает разрешения. Он просто сокращает дистанцию, и Адиния чувствует исходящее от него тепло. Простое, человеческое, невыносимое. Родное. Тепло. Когда руки брата ложатся на её вздрагивающие плечи, она сначала каменеет, ожидая... Чего-то нехорошего. Не боли или удара, нет, это же Идия, её брат, но... Но чувствует лишь мягкую ткань его футболки. От Идии пахнет стиральный порошком, а ткань до сих пор немного жёсткая от свежести. — Мне всё равно, потому что ты моя сестра. Тело Адинии работает быстрее мозга. Оно точно знает, что ей нужно. Адиния льнёт к объятиям брата, словно никогда не знала тепла прикосновений. Тепло. Адиния мнёт футболку на спине брата, чувствуя, как она становится мягче. Идия никогда не любил жёсткую одежду. Пришедший Орто смотрит на них с непониманием. — Принеси воды, — просит Идия. Брат хмурится и откладывает бинты. — Нет, — возмущается Орто и лезет в объятия. — Я тебе не доставщик. Адиния шарахается его прикосновения. Орто смотрит, как сестра отпрянула, и закусывает губу. Его глаза увлажняются. Идия щипает сестру за бок и хлопает брата по голове. — Принеси воды. Пожалуйста, — мягче просит Идия. — Миссия S ранга, очень важная. Никто лучше не справится. На секунду уголки губ Орто растягиваются, но потом он снова выглядит грустным и уходит по новому поручению. — Перестань! — злится Идия, поворачиваясь к сестре. — Орто знает? — хрипло спрашивает Адиния, прерывая брата. Идия недовольно фыркает и складывает руки на груди. — Сомневаюсь. Я не рассказывал. — Не рассказывай, — просит она тихо. Жалко. — Хорошо, — это звучит не как согласие, а как обещание. — Но ты перестань делать вид, что прикосновения Орто наносят тебе критический урон. Вернувшийся Орто отпаивает сестру водой. — Что случилось? — интересуется он, радуюсь, когда сестра позволяет взять себя за руку. — Спина доканала, — отмазывается Идия. Орто смотрит с жалостью. Идия собирает себе механическую перчатку для поддержки левой руки из пластинок, пружинок и бинтов. Ночью, когда Орто засыпает, они запираются в ванной. — Рассказывай, — приказывает Идия. Мягкая и печальная, почти сонная, Адиния рассказывает про всё. Без кровавых подробностей, но всё. Она рассказывает про Оку и Черу. Про их наказание. Про своё посвящение. О новых миссиях. О том, как подставила Вика. О том, что дала детям свободу взамен убийства. Под конец рассказа она скатывается в рыдания. — Я становлюсь как они... Я не могу остановиться... Идия притягивает её в объятия. Это сладкое прикосновение приносит Адинии боль. — Тебе сложно придумывать планы? — спрашивает брат шёпотом. — Немного сложно держать всё в голове одновременно, — жалуется Адиния, пытаясь осознать, что именно чувствует, когда тепло прикосновения оборачивается холодом под сердцем. — Но дело не в этом. Я просто... — Боишься снятия очков за плохие поступки? Ответственность там, все дела. Адиния мотает головой. — Нет, ответственность... Нет. Можно же обойтись... — Нет, — Идия её прерывает, понимая, что сестра правда убегает от ответственности, даже если сама этого не понимает. — В этом месте главный жанр — жестокость. Если ты сменишь озвучку с их языка боли и подчинения, тебя просто кикнут из команды. Сестра отпрянывает совсем немного, выбираясь из объятий. Взрослый тон Идии ощущается как нож под рёбрами. — Твой план... Грубо, но действенно. Но я смог бы лучше. — Ты предлагаешь? — Адиния сама не понимает, о чём говорит и думает, когда брат произносит эти слова. — Нет, подожди! Но Идия кивает, смыкая пальцы, будто бы уже всё понял за неё. — Да. Перераспредели команду. Отдай мне стратегию прохождения, если не справляешься. Я тоже кое-что понял из произошедшего. Одному не справиться. Слишком узкое мышление. Ошибки новичков. — И ты хочешь... — пытается понять она брата, внезапно чувствуя, будто они стали чужими друг другу настолько, что Адиния перестала его совсем узнавать. — Да. Я буду лидером команды. Ты танком. Вся ответственность будет на мне. Шаг назад. Адиния упирается пояснице в стол. Она мотает головой в полубезумии. — Нет, нет... Ей хочется закричать, что это не игра. Что Идия не может просто свести всё произошедшее до цифр здоровья, маны и урона. Что боль, она здесь, она настоящая. Что кнопки перерождения не существует. Но у Адинии не находится слов. — Я... Я-я... Не могу... В-возложить на т-тебя... такую ношу, — она может только честно сказать о себе. Идия фыркает. И этот звук заземляет Адинию. Это всё ещё её брат. Всё в порядке. Всё ещё её невыносимо гениальный брат. — Я не фарфоровый, в отличие от тебя. .... Брат опять раздражает Адинию своей самоуверенностью. За что оказывается легонько бит в плечо. — Ай. Ты стала сильнее? — Идия потирает кожу под рукавом футболки. Адиния ударила его с такой же силой, как обычно. Она смотрит на свой кулак. — Может быть, — вздыхает старшая сестра. В конце концов она давно не прикасалась к людям.... В обычном смысле. Не для причинение вреда. Может, отвыкла уже контролировать силу. — И? Это же не всё? Ты успела что-то ещё надумать? — проницательно замечает брат. — Я хотела подставить Айлиша под шпионство, — признаётся сестра о своих самоуверенных мыслях. — А, ты же не знаешь. Адиния кратко рассказывает, что видела в тот день, когда вылазка была с Айлишем и Сидом, помогая себе взмахами рук концентрироваться на мысли, что пытается потеряться на фоне других. — И ты хочешь собрать доказательства, что Айлиш связан с другой группировкой? Она фыркает. — Нет. Что нам это принесёт? Я хочу подставить его под сговор с полицией. — О-о-о... А-а-а... — осознаёт Идия, что ранг плана повысился до S. — Отвлечь все подозрения от Сида и притереться к боссу? — Да. Даже если Сид не полицейский, возможно всё-таки здесь уже есть шпион. Просто его надо вычислить, — Адиния зевает, утомлённая этим днём. Идия зло мотает головой, но тоже не может сдержать зевок. Он кивает, продолжая держать руку сестры в своих и перебирать её пальцы. — Неплохо. И за что именно Айлиша так подставлять? Ну кроме того, что он удобно подвернулся. Ты же следила за ним ещё до этого. Сестра странно на него смотрит. — А. Ты же не знаешь его имя... — понимает она, сбрасывая сонливость. — Айлиш это гад, который нас поймал. Ещё тогда. В столице. — Вопрос снят. Я заставлю его пройти плохую концовку от начала и до конца. В глазах Идии зажигается опасных блеск. Он приносит Адинии не страх, а лишь горькую печаль по утраченному детству брата.