Часть 1.

Глава 1. – Это ты во всем виновата, Суна! Ты снова все испортила!! Ведь именно на твою свадьбу с этим сумасшедшим Кайёй ворвалась беременная Пелин! Именно твой несостоявшийся муж всё подстроил, чтобы до конца разлучить меня с Феритом. И ты с ним заодно, Суна, раз хотела выйти за него замуж!! – с неистовой яростью кричала Сейран, кидая в сестру вещами из шкафа. – Хорошо, что твоя свадьба сорвалась и Аллах уберёг тебя от этого позора! – Остановившись и вытерев щеки тыльной стороны руки, Сейран с безмерной злостью в глазах посмотрела на свою старшую сестру, пытаясь одним только взглядом пригвоздить её за горло к стене и придушить, таким образом вымещая всю ту боль, обиду и гнев, который на данную минуту был в её жизни. – А знаешь что, лучше бы тогда ты всё-таки упала в море со скалы и тебя больше никогда не было бы в моей жизни!! Лучше бы её совсем не было. Не было её, Суны. Никогда. Эти слова прозвучали в голове Суны, разбившись на тысячи мелких осколков, больно впиваясь в каждую клеточку её деревянного тела. Воздуха не хватало, сил отстаивать свою позицию тоже больше не было. Да и зачем? Мать и тётя суетились вокруг Сейран, то наливая ей воду и уговаривая выпить, то умоляя успокоиться и вернуть свой здравый ум. А она, Суна, стояла в белом помятом платье с окровавленной спиной. После того, как Кайя проводил её в свою комнату на первом этаже, успокоив и уточнив, может ли он отойти и узнать, что делать им дальше, да и вообще что происходит, и получив от Суны утвердительный кивок... Ведь через десять минут именно в эту комнату, когда никого не было рядом, чтобы защитить её, Суну, ворвался взбешённый отец, у которого глаза были то ли были налиты кровью, то ли в них отражалась вся тьма этого безумного хаоса, и отхлестал Суну по спине своим ремнём со всей дури так, что глаза девушки перестали видеть, нос перестал дышать, а рот еле еле хватал воздух для того, чтобы продолжать существовать. Чувства всего этого мира в один момент погасли для Суны, отключились как по щелчку. Она больше так не могла: её свадьба, пускай и не настоящая... Но ведь это её день, Суны, когда она должна быть в центре внимания и смотреть на всех с мягкой улыбкой и чуть вверх поднятой головой! Это её первозданное право как женщины плыть по течению в белом саване и переходить из одного рода в другой, когда Суна Шанлы умирает, а Суна Сомнез рождается в этом мире. Входить в другую семью, гордиться своим статусом жены, и, конечно же, наслаждаться моментом, когда весь праздник, поздравления, танцы, пожелания, муж, как опора и поддержка, рядом – всё это для тебя одной!! Но в один момент всё сорвалось и рассыпалось на тысячи мелких осколков, которые впились в кожу и только и делают, что продолжают кровоточить и приносить боль. Отчаяние полностью затопило душу, словно ещё чуть-чуть и хрупкое ограждение не выдржит и сломается от лёгкого прикосновения ветра. Такая давняя детская мечта Суны, которую, пусть и с большими огрехами, она всё же сумела воплотить в жизнь... Все это сорвалось по причине мужа её младшей сестры, который ничерта не считает, что в чём-то виноват перед ней, перед своим кузеном Кайёй, перед своими многочисленными родственниками. Фериту плевать на всех, кроме себя! А самое страшное, что младшая любимая сестрёнка не хочет больше видеть Суну в своей жизни, потому что считает, что виноват её так и не ставший мужем Кайя, а значит она с ним в сговоре. Но как может быть виноват Кайя, если ребёнка Пелин заделал Ферит, и сам прятал её в доме у прислуги? Горечь всего мира собралась сейчас во рту у Суны. Отец считал иначе, отец избивал Суну ещё и за то, что Кайя не успел сказать «ДА» и его старшая дочь не стала женой внука Халиса Корхана. Сорвался такой денежный куш! Казым уже успел придумать много чего, на что он потратит эти лёгкие деньги, а эта глупая, грязная девчонка снова все испортила. И самое страшное, что собственным маме и тёте Суна тоже не нужна, ведь главное успокоить Сейран. А то, что раны кровоточат, и вся боль этой ситуации, этого позора, заключена в этих красных полосах на спине, никого не беспокоит. Всем плевать. ПЛЕ-ВА-ТЬ. Полное безразличие и игнор к старшей дочери семьи Шанлы. Суна помнила, что когда родилась Сейран, отец был горд, да и любил её больше. Он всем своим знакомым и приятелям с особым хвастовством и ехидной улыбкой на лице обозначал, что именно Сейран продолжение его породы – породы Шанлы, потому что она вся в отца: такая же стойкая, гордая, неприступная как скала. Именно Сейран его гордость! А до Суны Казыму никогда не было дела, в его глазах она всегда видела разочарование и немой вопрос: ну почему же ты такая? Неуклюжая, нерасторопная, глупая, мечтательная, наивная, нефартовая, бестолковая и никому не нужная. Тьфу, вся в мать. Казым каждый раз выплёвывал это маленькой девочке в лицо, будто она прокажённая, словно если бы её не было в их жизни, то всем жилось бы намного легче. Отец любил это повторять каждый раз, когда Суна сделает что-то не так, как должно было быть в его видении жизни и желаниях: если Суна второпях случайно разобьёт тарелку, или «неидеально» почистит отцу костюм, хотя на нем не будет ни единого пятнышка, отец всегда найдёт к чему придраться. А если Суна немножко помечтает и по мнению отца скажет какую-то несусветную глупость, от которой у Казым бея ум за разум заходит, её всегда приходилось учить в виде наказания, глупая Суна же по-другому не понимает! Отец любил наливать горький кофе, ставить старшую дочь на колени на горох и, причмокивая, читать монотонные нудные притчи из старого, уже обтрёпанного томика турецкой литературы. Как же она их ненавидела!! Мама почему-то всегда жалела Сейран больше, чем свою старшую дочь, Суну. Стояла на стороне сестры, так как младшая дочка несдержанная, сильная гордая птичка, получала за свой язык много тумаков от отца. И Эсме всегда бросалась под кулаки своего мужа, отчаянно защищая и отвоёвывая Сейран, но мало когда боролась за старшую дочь, наблюдая за тем, как отец лупит Суну, издалека, не смея вмешиваться, а лишь томно вздыхая. Ведь Сейран гордость этого дома, надежда и ум, её всегда надо оберегать и защищать. А кто, кто будет защищать её, Суну? Судя по последним действиям, никто и никогда. А Суна устала, настолько устала жить в таком кошмаре, что больше нет сил. Наверное, права была Сейран, нужно было тогда ей упасть со скалы в море, и оно точно бы принесло Суне облегчение навсегда, забрав всю ту боль, все те обиды и непролитые слёзы, которые каждый день комом стояли у неё в горле, когда ещё немного и она не сможет дышать... Не осознавая что делает, Суна, кивнув напоследок сестре и размазывая горячие слезы по своим щекам, окончательно стирая свадебный макияж, подобрала все вещи, которые раскидала Сейран по своей комнате. – Так же нельзя, сестре влетит от отца, – где-то в глубине сознания промелькнула данная мысль. И, тяжело дыша, она свалила все вещи сестры на темно-зелёный диван, который наблюдал за новой ссорой двух когда-то таких родных и близких сестёр. – Пусть хотя бы так, но я за за Сейран немного прибралась и прикрыла её. Снова. *** Плотно закрыв за собой дверь, чтобы приглушить звуки бьющейся посуды и крики отца, Суна судорожно начала искать листок с ручкой. Да, она хотела всё рассказать ему, Кайе, высказаться!! Почему-то казалось очень важным и таким жизненно необходимым написать ему всё то, что твориться у Суны на душе, надавить на его жалость! Поверить в то, что как-будто бы она ему важна. Ведь жалость – это тоже чувство, не такое всеобъемлющее как любовь, но и оно для Суны было сейчас таким жизненно-необходимым глотком воздуха, как-будто она для кого-то небезразлична. Когда тебя жалеют, ты, наверное, ещё живая?.. Порванное свадебное платье на спине с открытыми ранами, которые до сих пор немного кровоточили. Каждый удар ремня отца по спине отдавался гулким эхом в ушах и вселял в неё уверенность в том, что она неудачница, грязная и никому ненужная! Ведь после того, что случилось на свадьбе, в третий раз её, глупую Суну, никто не возьмёт замуж, а значит все его вложения пошли просто прахом, и нет никакой денежной отдачи, а ведь сколько всего отец дал ей в образовании и всё впустую! Поэтому, перед самым выходом из комнаты, Казым бей озвучил ей своё решение: Суна будет отрабатывать все денежные вложения в неё у дальних родственников в деревне до конца своих дней. И больше никакого замужества! Таким как Суна, запрещено выходить замуж и размножаться, ведь они все портят, ведь она просто проклята!! Горькие солёные капли упали сверху на листок, который она вырвала из своей тетради, куда с детства записывала романтичные цитаты из популярных песен. Это была отдушина Суны, слова и мотивы музыки помогали проживать трудные дни намного легче, будто бы понимая и поддерживая девушку, разделяя с ней её боль. Даже на обратной стороне листка была написана фраза красивым, аккуратным почти каллиграфическим почерком «Не отпускай меня, вдруг кто увидит». «...Кайя, ты знаешь, я пишу тебе эту записку для того, чтобы честно и искренне сказать тебе спасибо. Ты первый и единственный человек кто просто так в одно мгновение защитил меня от отца, принимая больные удары на себя, давая мне фору, чтобы сбежать и спрятаться от сумасшествия моего отца. Кайя, если честно, – Суна горько улыбнулась, и снова солёная капля упала на старый листок, размазав несколько букв ещё невысохших чернил чёрного карандаша. – Ты не представляешь, какой для меня это был невероятный, просто невозможный поступок! Ведь ты как яркое палящее солнце со своими обжигающими лучами прорвалось среди тёмных плотных туч и обогрело меня, растормошив мой внутренний огонь, который так жадно, не думая о последствиях, потянулся к тебе. Ты знаешь, Кайя, я всегда после побоев отца мечтала и представляла то, как жених или муж ворвётся в мою жизнь, словно рыцарь в сияющих дорогих доспехах на белом коне, спасёт и защитит меня от тирана - отца, от его больных кулаков. Даст сдачи и убережёт, вселит уверенность, что больше в моей жизни побоев не будет, что мне, наконец-то, можно будет вдохнуть полной грудью и наслаждаться каждым мгновением жизни! И такую возможность предоставил мне ты!! Ни Абидин, который делал вид, что ничего не замечает, разрешая творить отцу со мной всё, что угодно, даже на его глазах. Ни сумасшедший первый муж Саффет, из тюрьмы которого я вернулась обратно в тюрьму к отцу. Лучше избиения, чем...» – Нет, не могу... И ровный почерк Суны стал слишком интенсивным, неровным, с шероховатостями. Ей даже пришлось зачеркнуть пару строк, потому что такое непринято обсуждать в обществе, ведь такое с хорошими, правильными девушками или женщинами никогда не случается! Чёрт возьми, как больно... Как сказала однажды тётя, что во всём том, что делал с ней Саффет, виновата только она. Он мужчина, он может делать всё, что захочет, он должен получить удовольствие, а ты должна терпеть. Потому что он мужчина - глава рода, его чувства важнее твоих никому не нужных прихотей. Ты обязана подчиняться и делать так, как хочет муж. Муж, муж, муж... Всё должно подчиняться только ему, жить ты должна только ради него и его желаний. А где же во всём этом она, Суна? Но почему-то после того как она подчинялась, терпела и делала так, как хотел муж... Суна ГРЯЗНАЯ и с этим ей приходится жить и сталкиваться каждый день! Ведь она смотрит на себя в зеркало, она видит эти глаза, она чувствует свои лодыжки, и как по ней стекает эта гадкая, противная белая жидкость, которая, как ей кажется, стекает по ней до сих пор. Черт, она никогда не перестаёт стекать!! Тошнота снова подступила комом к горлу, пришлось собрать все силы и доплестись до туалета, чтобы её вырвало в унитаз. Ведь кроме тёти, никто не знал о том, что каждую ночь Суна просыпалась в три часа утра с немым криком. Она кричала так громко и тошно, как могла, но голоса не было, никто её не слышал. А нереально сильно колотящееся сердце и слипшиеся от пота волосы только омрачали данную картину. Суна очень неуклюже кралась в ванную комнату, включала воду и долго плакала под холодными струями воды, натирая свои ноги гелем для душа или хозяйским мылом. А однажды ей удалось стащить небольшую баночку со спиртом, который лежал в аптечке неотложной помощи на первом этаже. Но всё это не помогало, сколько бы Суна ни тёрла свои лодыжки, они всё равно пахли этой белой семенной жидкостью, они все равно были грязными, как и сама её суть. Все делали вид, что не слышат о немой просьбе Суны поговорить с ней, дать выговориться, как-то посочувствовать и пожалеть. Ведь она не хотела, всё было против её воли! Но все родные стыдливо отводили глаза, утверждая, что Суна просто должна всё взять и забыть, будто бы этого и не было. Нельзя вспоминать, живи как раньше. А какого это жить как раньше? Как забыть, что твоё тело использовали против твоей воли в течении долгого времени? Отец однажды обмолвился, что Суна итак грязная, и ей нужно молиться день и ночь, чтобы нашёлся какой-нибудь сумасшедший, который примет её такую. Грязную и жалкую. Ведь если узнают, что за извращенство с ней творил Саффет и что она нечиста, то никакие бараны и горы золота не помогут Суне выйти замуж. А значит и избавиться от опеки отца. И это душило каждую ночь наравне с этими чувствами, что она грязная и никому не нужная, сковывая изнутри и снаружи, бурля внутри с такой силой, которая могла бы сломить целый мир, но пока что ломала только саму суть Суны. «– Знаешь, Кайя, я приняла одно важное для себя решение. И даже сейчас, когда у меня осталось совсем немного времени, я хочу сказать тебе, не смотря на то, что ты испытываешь ко мне только жалость, ТЫ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК. Ты, если честно, единственный, кто испытывал или испытывает ко мне хотя бы какое-то чувство и для меня это так важно, ты просто не представляешь. Оставайся, пожалуйста, таким сострадательным. Да, я знаю, что ты использовал меня в своих целях ради того, чтобы отомстить Фериту. Я знаю, что не ты привёл Пелин в особняк, но не уверена, был ли в курсе того, что произойдёт. Возможно ты не хотел эту свадьбу, планировал её сорвать, но ты обещал мне тогда, стоя под твоим окном, что любишь меня и не обманешь. Я же тогда тебя предупредила, что ещё одного раза я не выдержу. И это правда, у меня нет больше сил продолжать жить и бороться! Ты знаешь, Кайя, после того, как отец увидел нас вместе в поцелуе, он добавил ко мне ещё один пункт: кроме того, что я глупая и грязная Суна, которая уже ведётся не только на красивые слова, но и на мужские тела. Я никому не говорила об этом, но, мне почему-то кажется, что именно ты меня поймёшь. Да и мы больше никогда не увидимся, поэтому я не буду краснеть за то, что проговорила это признание вслух. Пусть будет так, что хотя бы ты услышишь меня и мою правду. Тот поцелуй в твоей комнате... Ведь раньше я думала, что окаменела. Что ничего не могу чувствовать изнутри, кроме животного страха и запаха грязи от себя и въедливого пота бывшего мужа, которые преследуют меня повсюду. А ты, твои горячие пальцы на моём лице и твой неистовый разрушающий всё на своём пути, бурлящий поцелуй – они пробудили во мне настоящую меня, мою женственность, моё желание тебя и твоего мужского тела. Мою внутреннюю женщину, которую я успела уже похоронить и безмолвно оплакивала каждую ночь. Я подумала, что может быть, если у нас что-то получится и моя внутренняя грязь сможет как-то смыться, и я снова стану чистой женщиной, которая может быть с мужчиной, строить с ним отношения и рожать ему детей? Ты не представляешь, как я хотела ребёнка! Маленькую девочку Бонджук, с такими же зелёными глазами и непослушными кудрями как у тебя. Почему-то мне казалось, что у неё с нами были бы отношения абсолютно другие, чем у нас с нашими родителями. Не знаю, смогла бы я тогда остановиться, если бы отец нас не застукал, ведь этот водоворот страсти затягивал, увлекая всё глубже и глубже, где нет страха, а есть только первозданные я и ты. – Суна устало улыбнулась, смотря на исписанный листок. – Понимаю, что пишу как в любовных романах, которые я украдкой брала из библиотеки и ночами читала с фонариком под одеялом, так как такая литература нам была полностью запрещена, но мне почему-то очень важно выговориться. Хотя бы так, в письме, чтобы кто-то вспоминал меня потом. Даже если ты обо мне будешь вспоминать, что я глупая и такая простая. Но знаешь, что я до сих пор не понимаю? Ведь тогда ты защитил меня от отца, не требуя ничего взамен. Кроме лёгкого поцелуя и предложения руки и сердца возле твоего окна, которое привело меня в такой детский восторг! Ты сделал его как в той самой детской сказке, которой я зачитывалась на ночь. Хотя я вынудила тебя это сделать! Или это всё же было твоё желание? Я, правда, не понимаю, что это было, но я же просто глупая, глупая Суна, и поэтому буду верить в то, что я для тебя была небезразлична! Пусть в моем сердце останется хотя бы этот маленький луч твоего горячего солнца, который всё-таки будет согревать меня в последние часы жизни. Спасибо тебе за это воспоминание, я цепляюсь за него как за последний горячий луч света на заледеневшем куске льда в моей жизни, и он притупляет всю ту боль, которую я пережила сегодня и в другие дни. Оно вкусное, как любимое мною клубничное мороженное с шоколадной посыпкой сверху, и даёт мне силы ещё немного, но прожить и довести своё решение до конца. Ты знаешь, Кайя, я нашла выход из данной ситуации: я уйду из жизни всех Вас, и больше грязная и глупая Суна не будет никого напрягать: ни Сейран, ни маму с отцом, ни тётю, ни тебя. От меня ведь только одни проблемы! Даже моя любимая младшая сестрёнка сегодня сказала, что лучше бы я тогда сорвалась со скалы и утонула в море... Наверное, нужно перестать быть трусихой и сделать этот шаг до конца. Это произошло одним солнечным тёплым днём, когда мне было пятнадцать лет. Отец в первый и единственный раз вывез нас к родственникам, которые жили у моря. И нас вместе со всеми детьми в округе отпустили прогуляться до больших скал, которые обрамляли чёрное бурлящее море. Сейран как обычно веселилась вместе с другими девочками, они играли в догонялки. А меня, знаешь, заворожило море, его величественность и глубина, ведь не было видно его окончания. Я же большая трусиха и боялась подойти к краю скалы, потому что неуклюжая и могу легко завалиться и упасть вниз, а я не умею плавать. В тот раз меня кто-то из мальчиков грубо толкнул в спину, и я, стоя почти у края, полетела вниз, даже не понимая как смогла ухватиться за какой-то куст, который был возле меня. Аллах наверное помог. Поэтому и не улетела, меня всей толпой вытащили. Сейран очень испугалась, стояла с круглыми глазами и не могла вымолвить ни слова. По приходу в дом, родственники всё донесли отцу, а по приезду в Антеп он избил меня так, что я сидеть не могла три недели. Как сейчас понимаю, если бы упала, то приобрела бы спокойствие и умиротворение. Поэтому, наконец-то, я завершу начатое и сегодня холодные волны примут меня к себе, в свою обитель. И знаешь, Кайя, ведь никто ни разу не спросил у меня, что я пережила во время первой свадьбы с Саффетом! Я вернулась в этот проклятый особняк и все сделали вид, что так и нужно. Что как-будто бы в моей жизни ничего не изменилось! А когда я пытаюсь заговорить на эту тему с мамой или тётей, они отводят глаза и говорят, чтобы я забыла, что этого не было и точка. Но я же знаю, что это было! Я проживаю все эти чувства и эмоции каждый день в моей жизни!! Мне выписали какие-то снотворные таблетки, чтобы я могла спокойно спать ночами, но никто... НИКТО ни разу не спросил меня, что я чувствую, что я пережила, чего я теперь хочу! Никто не выслушал меня и мою правду! Сейран я не рассказывала, так как не хочу разочароваться в сестре окончательно, если она скажет как другие – ничего не было, просто забудь! Абидин, который посчитал ниже своего достоинства разговаривать с грязной и падшей женщиной, и каждый раз не упускает возможность указать мне на это. Но я же была замужем, я была вынуждена терпеть и делать это! Всё, что со мной происходило, было сделано насильно, я ни на что не соглашалась! А мама с тётей уповали на волю Аллаха, что именно он меня спас и я должна быть этому благодарна. Да, я безмерно благодарна! Но я не могу смотреть на себя в зеркало, не могу смотреть себе в глаза - я вижу в них ненависть к себе, к своему телу! Не могу касаться своих лодыжек, чувствуя, как каждую минуту по ним стекает эта белая жидкость. Запах потного тела и красного лица Саффета преследуют меня не только каждую ночь, но бывает и днём. И всё равно я падшая грязная женщина, которая виновата во всём том, что со мной совершили. ПОЧЕМУ?? А знаешь почему? Потому что всем плевать! Я за это время поняла одну простую вещь, что все верят только в ту правду, которая выгодна только им! Даже моя несостоявшаяся свадьба с тобой. Ведь это должен был быть самый счастливый день в моей жизни, не смотря на то, что ты хотел жениться на мне из-за жалости. Все внимание и красота этого дня должны были быть прикованы ко мне!! Но я снова на задворках, снова все одеяло перетянула на себя Сейран! Как будто нет меня, есть только она и её жизнь, которую я должна проживать и поддерживать!! И знаешь, что самое обидное и упало последней каплей в мою горькую чашку жизни? Ведь после несостоявшейся свадьбы отец избил меня за то, что она не состоялась, что Пелин со своей беременностью все испортила, что я снова глупая, неудачливая и грязная Суна! Наверное, лучше бы меня на самом деле не было... Я не знаю, почему я говорю свои последние слова тебе. Правда, не знаю. Хотя... Наверное, где-то в глубине души я до сих пор верю, что у нас могло бы все получится, потому что твой луч солнца до сих пор согревает моё ледяное, разбитое на огромное количество жалких кусков сердце, не смотря ни на какие твои слова. Наверное, это и правда глупость, но я держусь за это до последнего. Кайя, спасибо тебе за все, будь счастлив. Надеюсь, твоя жизнь будет полна ярких воспоминаний и наполнена счастливыми моментами. Жаль, что судьба нам выделила так мало времени, а вдруг мы смогли бы собрать по камушкам счастье. Прощай. Твоя глупая Суна.» И аккуратно взяв из комода кольцо с серьгами, которые подарил Кайя, а так же уже засохшую веточку кустарника, которая служила ей первым и самым любимым кольцом, осторожно, стараясь не делать лишних движений, так как они отражались острой тупой болью по всему телу от которой звенело в ушах, неуклюжей походкой, пошла к выходу. Суне повезло, Кайи в его комнате не оказалось. Наверное, он в кабинете с её отцом и господином Халисом, разбираются по поводу свадьбы или отношений Сейран с Феритом. Или, возможно, разговаривает и радуется вместе с мамой, что смогли обвести глупую Суну вокруг пальца. Нет, ей больше уже никакого дела до этого! Аккуратно положив письмо на рабочий стол Кайи, и подперев его свадебным кольцом, Суна решила одеть ту самую веточку на свой палец. Хотя бы одну из самых важных и трепетных частичек хороших воспоминаний она же может забрать с собой! И неудачно повернулась так, что нога на высоких каблуках подвернулась, а деревянное тело Суны после побоев не смогло сдержать равновесия и с грохотом рухнуло на пол. Её измученное избитое тело отозвалось такой нестерпимой болью, которую Суна прочувствовала каждой клеточкой, что просто не смогла снова это стерпеть. Сознание девушки спешно отключилось от болевого и психологического шока, унося её в такую долгожданную, спасительную темноту.