Ключ

      — Лея, эй, Лея… Проснись.       — Который час?       — Рановато, знаю, но тебя внизу ждут.       — Как? Уже?       Девушка спешно соскочила с постели и принялась копаться в ворохе одежды, что собиралась перебрать еще пару недель назад.       — Я думала, что мы перенесли, сегодня должен был быть мой выходной. — проговорила она между делом удрученно.       — Аа, да, это Жоэн, он попросил меня зайти за тобой и разбудить.       — Повтори-ка, Саша? — девушка отвлеклась от одежды и недобро посмотрела на подругу, будто она в чем виновата. — Он решил разбудить меня ни свет ни заря, в мой единственный за две недели выходной?!       — Ээ, я… Н-не знаю… П-похоже на то. — Блаус задрала руки в примирительном жесте и спиной попятилась к выходу. — Я… Н-наверно я пойду.       — Саша, постой! — окликнула ее Лея уже в коридоре. — Извини, что сорвалась на тебе. Я в последнее время сама не своя от нервов.       Девушка широко улыбнулась, будто и не приняла на себя несправедливый удар минуту назад.       — Понимаю, я тоже иногда срываюсь, когда голодна. Так что, забей.       С глупой ухмылкой Лея закрыла за подругой дверь. Приложив ладонь к шероховатой деревянной поверхности, выдохнула.       — Надо собраться. Не страшно, лягу обратно, как только поговорю с ним.       Она оглядела помещение и снова тяжело вздохнула.       — Лягу, после уборки.       Ей единственной из всего курса выдали просторную комнату в крыле командования. Остальные разведчики вынуждены были ютиться в более тесных апартаментах. Особенные привилегии также предусматривали под собой соблюдение дисциплины. Не приведи бог, к ней по делу заглянет Леви. От Эрена она узнала, насколько молодой капитан чистоплотен. И если он увидит комнату своей подчиненной в нынешнем ее состоянии, это будет конец всему… По спине пробежал легкий холодок.       — Чем быстрее узнаю, в чем дело, тем быстрее займусь уборкой.       Лея накинула на себя неоднократно ношеную футболку и штаны. Быстро сбежала по лестнице и застала Жоэна в коридоре. Рана на щеке заживала, еще неделя-две и швы снимут. Но нездоровый цвет лица заставил девушку переживать. Брат был бледен, словно одна из городских стен. Все заранее заготовленные возмущения в его адрес тут же исчезли.       — Что такое?       — Аделаида, она в больнице.       Сердце Леи стремительно ухнуло вниз. Все ведь только-только стало налаживаться. Пусть она и не любила тетку, и все же, она ее родня. А родных принимают такими, какие они есть.       — Что с ней?       — Я и сам пока не знаю. Решил вначале за тобой приехать.       По его растерянному выражению лица сестра поняла, что он действительно не в курсе.       — Ладно, подождешь немного, пока я… — Лея оглядела свои вещи. — Хотя нет, поехали.       — Все хорошо, переоденься, думаю, пять минут погоды не изменят.       Он прав. Пусть тетя и в больнице, и они даже не знают, что с ней, но Лея точно знала одно, Аделаида не потерпит, чтобы племянники одевались в обноски.       Войдя к себе, Сенклер обернулась и вновь прошлась взглядом по бардаку. От осознания, что и сегодня будет не в состоянии навести порядок, облокотилась спиной о холодную дверь и тихонько взвыла.       Последние три недели стали для нее настоящим испытанием, эдакой проверкой характера. Вначале Род Рейсс. Затем их всем корпусом считали преступниками. Позже стресс от бесконечных тренировок до потери сознания. Пусть Лея и сама подписалась, после стычки с Кенни она посчитала, что слегка расслабилась и нужно возвращать былую форму. К тому же, Эрвин остался подле главнокомандующего и королевы Хистории. Ему необходимо было заручиться поддержкой Дариуса Заклая, перед их миссией в Сигансину. Он не появлялся в штабе разведки с тех пор, как все произошло. Совсем недавно его арестовали и планировали казнить, также, как и ее отца когда-то. Но теперь все обошлось, а он добровольно не покидает столицу.       — Да чтоб тебя!       От злости, Лея пнула по куче на полу.       

***

      — Мы пришли к Аделаиде Сенклер.       — Мы ее родственники.       — Одну минуту.       Доброжелательная женщина не акцентировала внимание на их внешнем виде. Лея оделась в чистое, но во что попало, будто все, что было на ней — не с ее плеча, а Жоэн из-за новоприобретенного шрама больше напоминал собой подземного разбойника, нежели служителя порядка. Если бы не его форма Военной полиции, то их с сестрой, вероятно, выставили бы за дверь. Медсестра попросила их присесть на скамью и подождать, а сама скрылась в ординаторской. Не было ее по крайней мере минут пятнадцать.       — Может она о нас забыла? — шепнула Лея, искоса поглядывая на кабинет. — Или не поверила…       — Тогда у нас мало времени.       Жоэн подорвался с места и открыл дверь случайной палаты. Мимо. Прошел дальше. Снова не та.       — Погоди, так нельзя. Давай лучше дождемся медсестру?       — Ты была права, она не восприняла нас всерьез, поэтому так телится.       С этими словами он открыл крайнюю дверь в коридоре. В постели у окна лежала до боли знакомая фигура. И до того тощая, сейчас она выглядела совсем иссушенной. Непривычно белое одеяние облегало все ее тело. Всегда изящно уложенные в высокий пучок волосы, разметались по подушке. Бинт опоясывал лоб, а в районе виска пропитался кровью. Женщина бессознательно что-то бормотала, а глаза под веками ходили из стороны в сторону. Горячка ли? Или что похуже… Племянники боялись подойти ближе.       — Т-тетя? — промямлила Лея чуть дыша.       Аделаида раскрыла глаза и невероятно осознанно обернулась в сторону слабого голоса.       — Кто здесь?       Лея зажала рот ладонью. Будто боялась быть обнаруженной. Но тетя смотрела прямо на них, но их как будто не видела.       — Т-тетя… — подскочил к ней Жоэн на выдохе.       Женщина испугано встрепенулась, а после разразилась плачем. Она хлюпала носом словно дитя, и в нетерпении тянула к посетителям сухие жилистые руки. Лея поразилась этой картине. Она никогда еще не видела тетю столь уязвимой и потерянной. Будучи ребенком Лея плакала, когда им сообщили о смерти отца. Но Аделаида не проронила ни слезинки. Эта женщина всегда ассоциировалась у нее с чем-то каменным, холодным. Точно стена Сина. Неприступная твердая порода, изо всех сил пытающаяся не подпускать к себе кого-то извне и на пушечный выстрел. Но посмотрите на нее сейчас…       — Подойдите ближе, оба, дайте на вас взглянуть.       Но, как бы ни пыталась всматриваться в них, у нее ничего не выходило. Оттого слезы с новой силой текли по впалым щекам.       Лея прижала ее ладонь к своим волосам, другая рука женщины бегло исследовала лицо Жоэна. Она страстно пыталась хотя бы тактильно продемонстрировать радость встречи. Заживающая кожа натянулась, но Жоэн стерпел эту боль. Нащупав пальцами стежки, Аделаида одернула от племянника руку. В голове ее словно что-то щелкнуло, и невидящий взгляд стал еще и до жути неосознанным.       — Нет. Уходите! Вы не они! Кто ты?       Брат с сестрой обомлели от ужаса. На крик разбушевавшейся женщины прибежала медсестра.       — Уходите! Прочь!       Пока она обезумевши хваталась за голову и раскачивалась из стороны в сторону, медработница насильно вывела их из палаты.       — Что… это было? Что вы ей дали?       — Вам было сказано «подождите», зачем вы к ней пошли?       — Почему она нас не узнала? — не обращая ни малейшего внимания, спросил Жоэн.       — Мы не знаем… Она то в сознании, то бредит. — женщина заломила пальцы. — Вчера ночью ее привез незнакомый мужчина, сказал, что нашел ее на тротуаре. Поймал карету и сразу доставил сюда. Налицо травма головы. Возможно, на нее напали. Сейчас у нее спутанное сознание, обычно это временно, однако…       — Да?       — Послушайте, я тут давно работаю… И видела пациентов с похожими травмами. — женщина выдохнула, прежде чем высказать свое предположение. — То, что вы увидели типично для людей с амнезией, иногда это временный эффект и память постепенно возвращается, но, если учитывать ее возраст.       — Что? Она нас не видела! Это точно следствие травмы головы?!       — Абсолютно.       — Тогда… скажите, с этим можно что-то сделать? Она будет видеть? Поправится?       Медсестра замялась с ответом. Стало ясно, что все прогнозы врачей нужно делить на два.       Вот тебе раз. Аделаида и в здравии была не сахар, а что же будет сейчас, когда она едва их узнает?       — Сейчас мы не можем дать более точного ответа, нужно наблюдать. Вы должны быть готовы и к тому, что она сама не захочет ничего вспоминать.       — К чему это вы клоните?       — У пациентов с травмирующим опытом может и не наступить ремиссии. Примерно 50% успеха лечения зависит от усилий пациента.       — Хотите сказать, что мы настолько плохи, что она не захочет нас вспоминать?! Что не стоит и стараться?! Да как вы смеете? Вы ничего о нас не знаете!       — Что вы… Я не то имела в виду…       — Лея. Уймись. — он произнес это спокойно, но до того строго, что и медсестра предпочла умолкнуть.       — Да как же… Она ведь только что…       Стоило только Лее встретиться с ним взглядом, как она на собственной шкуре поняла, что значит «прикусить язык».       — Скажите, как нам найти человека, что привез ее сюда? Хотелось бы лично выразить благодарность за его неравнодушие.       Даже медсестра ощутила гнетущую ауру, исходящую от Жоэна, и поспешила обратно в ординаторскую.       — Очень странно, точно помню, что оставляла их здесь. Запись посещений, да где же? — прошарив всю документацию за последние пару дней, она неуверенно подняла глаза. — Исчезли…       — Вот как. И как он выглядел, нам конечно никто не расскажет?       — Почему же, я прекрасно его запомнила. Приятного вида седовласый мужчина, в гражданской одежде, однако походка… скорее всего военный, более точно не скажу.       — Информации немного, но и на том спасибо.       Жоэн уже развернулся к выходу, как женщина окликнула.       — О! У него на лбу была родинка, если это как-то поможет…       — Большое вам спасибо. Лея, идем.       Сестра оторопела, но тон его не вызывал возражений, отчего ей без лишних слов захотелось подчиниться. Она засеменила подле брата, едва нагоняя его, а за спиной услышала рассеянное:       — П-пожалуйста.       — Ж-жоэн, погоди. — однако парень целеустремленно шел к выходу, не замечая ничего. — Жоэн, стой!       — Ну, чего тебе?       — Объясни же, что происходит?       Одним взглядом он дал ей понять, что вопрос глупый, и он не знает на него ответ.       — Гм, хорошо, тогда скажи, что ты собираешься делать?       — Найду того типа с родинкой.       — Ты что? Серьезно? Это как искать иголку…       — Помнишь, что она сказала? Манеры военного отличаются от поведения обычных людей, такое не спрячешь под гражданской одеждой. Стало быть нужно искать человека на службе.       — Это почти все население Розы…       — Для начала мы поедем домой. Я уже давно хотел кое-что проверить, да возможности не было. И может получится что-то узнать у прислуги? О том, что Аделаида здесь я узнал именно от Филиппа.       Лея возражать не стала. Вместе они приехали в Летний дворец. Их встретили атмосфера ужасающего запустения и старый дворецкий Филипп. Он рассказал хозяевам, что после их ухода на службу Аделаида постепенно стала замыкаться в себе. Реже покидала резиденцию. Да и прислугу почти всю распустила. Остались только он, да столь же старая кухарка. Слушая все это, Лея прикинула, что, возможно, медсестра была не так уж и не права насчет прогнозов…       — Знаете, была одна странность накануне. — старик тронул седую бородку. — Незадолго до ухода госпоже пришло письмо. Принес его неприметный юноша, а вот конверт я хорошо запомнил, уж больно бумага была хорошая. Дорогая. Видел такую раньше, когда разбирал почту господина.       — А вы запомнили печать? — в надежде спросил Жоэн.       — К сожалению, даже не взглянул. Никогда не имел такой привычки, лезть не в свое дело. — с прискорбием отметил дворецкий.       — Понимаю, за это отец вам и доверял. — отметил Жоэн. — Однако, возможно вы вспомните того посыльного?       — Ну, он невысокий, лет 11 возможно, одет небогато, но и не в обноски, я бы сказал, что он не из столицы, судя по виду, но иначе, что бы он тогда тут делал? — Филипп еще немного порассуждал вслух, пока не заметил на лицах детей нетерпение и продолжил. — Ах, вот еще, у него кожа была очень светленькая, а волосы рыжие. Мне это странным тогда показалось, ведь у рыжеволосых обычно куча веснушек, а у парнишки того лицо чистенькое было. Но уж больно бледное… Вот, это наверно все.       — А что же письмо, оно здесь?       — После случившегося к нам заявились из полиции, как я понял, это были не рядовые, а офицеры, им я рассказал то же самое, и они тоже заинтересовались письмом, но мы нигде его не нашли. Должно быть, госпожа взяла его с собой, уходя.       Сенклер кивнул и откинулся в спинку, погружаясь в собственные мысли. Этот процесс всегда занимал некоторое время, поэтому Лея приготовилась к его длительному «отсутствию».       — Полицейские говоришь заявились? Странно. Не посчитали нужным сообщить мне — родственнику… Так, ладно, быть может тут и нет ничего особенного, кроме очевидной неприязни половины корпуса ко мне. После моей лояльности к разведке. Это точно не удивительно… Хм… Значит, некий мальчик по чьему-то поручению принес письмо, выманив им тетю из дома. Затем некто, написавший послание, совершил это покушение. — обдумывал теорию Жоэн. — Нет, конверт из дорогой бумаги. Стало быть напал на жертву не сам, не стал бы сам пачкать руки. Что же тогда получается? Это кто-то влиятельный? Но зачем ему Аделаида?       Пока брат рассуждал про себя, Лея ерзала в диване.       — Ну, что же вы, даже чаю не выпили? — попытался разрядить обстановку дворецкий.       — По правде сказать, Филипп, мы ненадолго заскочили. За некоторыми вещами тети и… у вас остался ключ от отцовского кабинета?       Лея встрепенулась.       — Да. Вот он, все время тут. — старик похлопал по нагрудному карману и выудил весомую связку. — Хоть времени уже много прошло, а я все держу его при себе, не понятно для чего…       Филипп отстегнул резной тонкий ключ от кольца и протянул Жоэну.       — Коли вы в комнату господина собрались, не пугайтесь, там пылищи поди… Хозяйка строго-настрого запрещала туда заходить, вот и не убирали там с тех пор.       Вот она, причина, по которой они безотлагательно приехали сюда. Жоэн прекрасно знал, что тетя не позволит ему посетить отцовый кабинет. После его смерти она старательно оберегала память о младшем брате и, видимо, хотела, чтобы в его комнате все оставалось в том же порядке, как при его жизни.       — Хорошо, спасибо, Филипп.       Жоэн слегка качнул головой вперед, выказывая благодарность и уважение, на что старик одобрительно улыбнулся.       — С каждым годом вы все больше на него походите, юный господин.       Не дождавшись ответа, Филипп поднялся с дивана и прошаркал вглубь зала, оставив родственников наедине с дверью кабинета.              — Ну, что ж. — будто готовясь шагнуть в неизвестность, шепнул Жоэн.       Петли противно скрипнули, возвещая всю резиденцию об их приходе. В нос ударил резкий застоялый запах. Помещение долгие годы не проветривалось, и, как и предполагал Филипп, все здесь давно запылилось.       Лея прошла к книжным стеллажам, уходящим под потолок. Они занимали всю площадь стены и были заставлены всевозможной литературой. Большая роскошь, иметь у себя в доме такую библиотеку. Однако командующий Военной полиции мог себе это позволить. Лея с горечью улыбнулась, обнаружив на полке рамку с искусно написанным семейным портретом. На нем папа, маленький Жоэн и мама, беременная ею. Девушка смахнула с находки пыль и взяла, чтобы разглядеть поближе. Лицо отца оказалось почти как при жизни, а вот маму Лея совсем не помнила. После рождения дочери здоровье женщины подкосилось. Она страдала от хронической усталости почти три года, а после заболела и долго лежала в постели. Уже тогда Аделаида решила, что обязана взять на себя воспитание племянников. Но это мало помогло. Слабое физическое здоровье все же взяло свое и мама скончалась от оспы во время вспышки этого заболевания в столице. Лея на тот момент, будучи совсем малышкой, даже не смогла осознать эту потерю, в отличие от Жоэна. Она тяжело вздохнула, глядя на то как брат увлеченно копается в отцовом столе и положила рисунок на место.       — Каково ему было? Потерять обоих родителей? — подумала она с сожалением.       — Взгляни, кажется что-то нашел.       Лея подошла ближе и вчиталась в протянутые им документы.       — Тут вырезки из газет.       — Из конкурирующих газет. — поправил тот самодовольно, но поняв, что это ей ни о чем не говорит, пояснил. — Вот, тут, смотри. Пишут о «новой давно забытой вере», и тут, «О чем молчат стены?». Кричащий заголовок, как по твоему?       Девушка пробежала глазами, сверила даты и названия издательств. Вырезки оказались старыми. По всей видимости статьи напечатали, когда Культ только начал набирать популярность и еще не разросся, чтобы смочь препятствовать подобной «огласке». Жоэн сделал в своем блокноте пару записей.       — Это и правда очень интересно и странно. Однако, мы ведь не за этим сюда пришли?       Сестра спросила с подозрением. Она уже осознала, что Жоэн всего лишь выгадал благоприятный момент, чтобы в отсутствие Аделаиды изучить все отцовские наработки. И теперь хотела увидеть, что он планирует делать дальше.       — Мы не найдем тут то, что поможет нам понять состояние тети, это уж точно. А вот моему собственному расследованию напротив.       Лея промолчала. Она лишь заинтересованно ждала продолжение ответа.       — Ты не помнишь, да? Что сказал Дамиан Ривз у себя в магазине. И что сказал после Дариус Заклай? Все наши беды от того, что в свое время отец вел расследование. Относительно Культа ли, или же подозревал, что у власти находится самозванец… Так или иначе, из-за этого он стал неугоден. А дальше ты и сама знаешь.       Жоэн неторопливо перелистывал содержимое толстой папки, буднично говоря при этом, будто и не об отце вовсе. Раньше, его бы задела сама мысль о таком исходе судьбы Джозефа Сенклера, но сейчас он изменился. Оставался крайне сосредоточенным, ведь нащупал действительно что-то стоящее. И не смел отныне терять это хладнокровие.       — Взгляни сюда. — он ткнул пальцем в строчку рукописного текста. — Отец делал пояснения и заметки.       Вместе они с придыханием водили глазами по изящным буквам. Те сплетались в слова, а те в предложения весьма конфиденциального содержания. В своем «дневнике» Джозеф упоминал о человеке, встреченном им при странных обстоятельствах. Имени не указал, но написал, что именно знакомство с ним дало толчок к началу расследования тайны человечества. Дети с интригой склонились над старыми записями, и забыли как дышать. Они вот-вот узнают то, за что, возможно, их отец и лишился жизни, косвенно говоря.       — «Он рассказал, что не помнит, как здесь очутился, это было просто невозможно, ведь его обнаружил патрульный Разведчик за стеной Мария. Для неподготовленных, а тем более для гражданских это дорога в один конец, потому-то я и заинтересовался его персоной. Было что-то в нем такое, что вызывало желание помочь ему разобраться, а не наседать с угрозами».       Дети испугано переглянулись. «Человек извне». Сказал, что впервые тот появился за внешними стенами? Прямо как все титаны. Прямо как Райнер с Бертольдом.       — «Мы пришли к компромису. Я обеспечил его всеми необходимыми для комфортного проживания в городе документами. Подделал немало записей о рождении, смерти родителей, сделал даже документ удостоверяющий его врачебную практику, так как он оказался сведущ в медицине. Устроил все так, что и комар нос не подточит. И все это взамен на информацию о внешнем мире, которую мы вместе собирали по крупицам».       В уме пронеслась догадка.       — Жоэн, он пишет о враче, уж не о папе ли Эрена? — девушка схватила брата за локоть, умоляя. — Это нужно срочно показать Эрвину!       — Погоди. Мы пока не поняли, что он выяснил. И не узнали, наверняка, Гриша это или нет.       — Вместе поймем. Там и решим.       — Нельзя. Смит изымет это. И мое расследование встанет. Я должен сам.       — Да что ты все заладил! С помощью мы управимся куда быстрее!       — Сказал же «нет»! — крикнул Жоэн, и эхо раскатилось по всем пустым коридорам дома. — Я, прости, я лишь хочу узнать, что такого выяснил отец, из-за чего вся наша жизнь пошла под откос. Лея?       — М? — робко ответила девушка, подрагивая плечами от испуга.       — Мы ведь вместе? Против целого мира, ты помнишь?       — Да, конечно…       Неохотно согласившись, она отошла к окну, унимая нервную дрожь. Если не считать Аделаиду, они единственные остались друг у друга. Хотя, именно из-за тетиной опеки Жоэн и Лея были так сплочены. А сейчас брат сорвался на ней. Незаслуженно. Петли створок слегка заржавели и неприятно скрипнули, когда Лея решила их открыть. Спрятать свой взор за видом в поросший двор теперь стало ей лучшей альтернативой. А Жоэн все продолжал шуршать листами, не замечая, как причинил сестре боль.       — Дальше он говорит, что заручился доверием мужчины. «Оказалось, что нам столько всего неизвестно о мире за стенами… Мы так невежественны, по сравнению с остальными. Единственное, что связывает нас и его сограждан — это вера. Как бы глупо это ни звучало, но люди с Континента тоже веруют в высшую силу. Только вот их не окружают высокие стены, и люди там не боятся спать по ночам из-за титанов. Потому, что их титаны защищают».       Жоэн замолк. Лея все еще дышала у окна. Он бегал по тексту глазами, не в силах поверить в увиденное. В голове у него появилась одна догадка, безумная мысль, которая теперь не казалась такой уж невероятной. Но для того, чтобы проверить это, ему придется сделать то, что он обещал Лее больше не делать. Кое-что утаить.       — Как же я жалок. «Вместе против целого мира»? А сам… — под эти мысли он аккуратно оторвал из журнала несколько страниц.       — Ну, что там? — обеспокоено спросила сестра. — Ты уже долго читаешь.       — Ты права, это нужно показать Эрвину. — он закрыл увесистую папку и доверительно протянул ее Лее. — Ты отдашь это ему, а я пока поищу в штабе что-то о подходящем под описание человеке.       — К-каком еще человеке?       — Том, кто помог Аделаиде. Ты что, забыла? — добродушно улыбнулся брат, и от этой фальши по хребту Леи пробежал холодок.       Она не стала возражать, ведь действительно считала, что Жоэн попытается понять, что случилось с их теткой. Однако, когда на горизонте появилось нечто столь значительное, не могла так просто поверить, что брат упустит возможность узнать больше о жизни за стенами.       — Ну, тогда, увидимся…       — Да, я приеду, как только закончу здесь. А еще нужно отвезти Аделаиде вещи…       — Береги себя. — проговорила Лея у двери и развернулась уходить.       Всю дорогу ее терзали сомнения. Она совершенно перестала узнавать в том человеке Жоэна. Своего брата, казавшегося всем непреступным и замкнутым, а для нее являющегося открытой книгой. Одной сплошной эмоцией, которую сейчас она не могла прочесть.       — Да чтоб тебя!       Негромко выругавшись, Лея сильнее положенного дернула стремена Лето, на что конь неодобрительно фыркнул через плечо.       — Прости, малыш. — девушка поспешила загладить вину, пригладив мягкую гриву.       Прохожие как-то странно на нее поглядывали, и только Леви, встретив Лею у ворот выдал взглядом свое беспокойство.       — Эрвин обещал наконец вернуться к вечеру, у них с Пиксисом еще какие-то дела в столице. Поэтому, можешь пока воспользоваться оставшимся выходным.       Вернуться в комнату? Лее было даже физически больно вспоминать об уборке. Сил ни моральных ни физических у нее не осталось. Она крепче перехватила ремешок сумки, обложка папки шелестнула.       — Я бы предпочла сегодня поработать.       — Вот как? Тогда дождемся Эрвина у него. — капитан повернулся спиной и стал удаляться в сторону кабинета командующего. — Ну, так ты идешь?       — Да. — запоздало ответила Лея, подумав, что к приезду командующего, неплохо бы посвятить в курс капитана Леви.       — Надо сказать, ты меня удивила. Похвальное рвение к работе. В отличие от твоих друзей-лодырей.       Леви глянул в окно. На тренировочном поле были трое: Эрен, Жан и Армин, безуспешно пытающийся их разнять. Вместо нормативов они оттачивали словесные «навыки». Видимо снова что-то не поделили, и теперь бедному Арлерту пришлось применить все свои таланты переговорщика. Поодаль, в тени деревьев сидели Саша и Микаса. Их эта, ставшая привычной, картина уже никак не задевала. Конни уже некоторое время все реже появлялся в штабе. Расследование происшествия в родной деревне захлестнуло его с головой. В этом он напоминал Зоэ или Жоэна. При воспоминании о брате, Лея невольно дрогнула на диване.       — Что произошло? — серьезно спросил Леви, садясь в кресло рядом. — На тебе лица нет.       — Ничего, о чем бы вам стоило волноваться, капитан.       — Я и не волнуюсь. Просто мы сейчас здесь только вдвоем, и твоя гнетущая аура не даст мне сосредоточиться.       Сенклер удивленно уставилась в глаза напротив.       — Простите, капитан, если так, я могу пойти к себе и… — с несвойственным ей раболепием затараторила она.       Казалось, его раздражало, что после их миссии по спасению Хистории и Эрена, Лея снова стала обращаться к нему на «вы», а после того недоразумения с укусом и «извинением» даже избегала его. Однако, странно, что он ждал от нее другого. Но в душе все равно что-то скрипело.       — Ты снова плакала? — выдал он укоризненно и резко.       — Что? Не-ет! Все в порядке, просто узнала сегодня дурные вести…       — Поделишься?       Это так странно. Сам он о себе мало что рассказывал, а вот в душу Леи лез без стука. И что еще более странно, выговориться капитану для Сенклер было легче, чем кому-либо другому.       — Тетя попала в больницу. Мы с Жоэном поехали навестить ее, но она нас не узнала. Точнее узнала вначале, а потом что-то в ее голове перемкнуло. Она закатила истерику. Никогда этого не забуду.       — Сильно испугалась?       — Да. — она и рада бы солгать, но капитан заметит, девушка обхватила руками колени. — Кроме Аделаиды у нас никого не осталось. Что будет, если и ее не станет? Мне страшно, понимаете?       — Ты не должна сейчас думать об этом. Дай себе немного отдохнуть. В последнее время мы увидели итак слишком много смертей. Глупо рассуждать о том, что еще не случилось и случится еще не скоро.       Он прав. Своими мыслями, Лея только больше себя накручивала и теряла самообладание. С Жоэном так же. Все же, последние события отразились на всех по разному. Быть может, он всего лишь адаптируется жить в нынешних реалиях? А она лишь зря надумывает.       Плечи ее, едва заметно, но расслабились.       — Верно. Спасибо, капитан.       — Не за что. Будешь чай?       Леви глянул так, что Лее показалось, что отказываться будет неудобнее, чем согласиться. По чашкам разлился красно-золотого цвета напиток. Приятный аромат щекотнул нос. Этот человек не умел извиняться, но зато он мог загладить вину. За все свои подозрения в ее адрес в начале их знакомства, за пренебрежительное отношение, за недоверие. Леви протянул чайную пару, Лея легко ее переняла.       — Ты собиралась поработать, что-то важное? Раз решила потратить на это оставшийся свободный день.       И точно. В сумке притаилась причина их будущей скорой разведмиссии в Сигангину, в подвал Гриши Йегера. Она чувствовала это всем сердцем. Хотя Жоэн и не разделил ее энтузиазма насчет этой теории.       — Вот, взгляните сами. — Лея протянула капитану папку со старыми записями отца. — Мы нашли это в папином кабинете сегодня.       Она кратко ввела его в курс, но все же вложила документы в руки капитана. Леви принялся читать. С каждой новой страницей, глаза его делались все шире, а ворот рубашки сдавливал горло, отчего пульс на шее было заметно издалека. Вязкая слюна собралась во рту, кадык громко подскочил.       — Действительно, нам следовало бы дождаться приезда Эрвина.       — Но?       — Но. Он сломя голову помчится в Сигансину. Без четкого плана, без подготовки… Такая информация будет слишком некстати в нашей нынешней ситуации.       — Вы тоже думаете, что речь о Йегере?       — Сложно сказать наверняка. Тут нигде не упоминается его имя, однако, его сын — Эрен титан, говорит о тайне, сокрытой в их подвале, а еще Гриша врач. Не человек, а сплошная загадка… Да и ты так воодушевлена и уверена, что это он. — Леви тронул переносицу. — Но от своего мнения, касательно реакции Эрвина, не отступлюсь.       — Я согласна с вами, в какой-то степени.       — Но?       — Но, у нас и так слишком мало времени. После побега Райнера и Бертольда прошел почти месяц. Вам не кажется, что мы уже давно лишены всяких преимуществ?       — И что ты предлагаешь? Положить голову на плаху?       — Довериться решению командующего для вас сродни самоубийству?       Девушка осеклась, сразу же после сказанного. Слишком уж резко это прозвучало.       — Извините, капитан, я не то имела в виду…       — Нет, ты права.       Теперь уже Лея вылупила глаза.       — Несмотря на всю свою собранность, и профессионализм, Эрвин очень импульсивен и азартен. Его не просто так всегда тянуло за пределы. Наш мир слишком мал, чтобы уместить в себе всю его тягу к знаниям. Оттого-то он и стремится вырваться. Рискнув при этом не только своей жизнью, но и многими другими.       Лея поежилась в подушках, вспоминая его безрассудность при последней их миссии.       — В своих стремлениях Эрвин нередко готов пойти по головам.       Ужасно услышать такую горькую, но искреннюю правду от капитана Леви. Самого приближенного к командующему человека. От того, кто знает его лучше всех остальных, включая ее. «Во имя человечества», это действительно должно служить на благо людей. А не подвергать их опасности.       — Я не собираюсь тебя отговаривать, как-никак это ты нашла записи и решать тебе. И не встреть я тебя у входа, ты бы обо всем рассказала Эрвину, как и планировала. Однако, раз уж случилось так как случилось, я советую прежде хорошо подумать, стоит ли говорить прямо сейчас, пока мы еще не готовы выступать?       — Вы правы. Скажу сейчас и мы можем проиграть. А я так и не разберусь в том, что выяснил отец о внешнем мире.       — Согласна со мной, но мыслит почти так же, как и Эрвин, чуднАя девушка.       — Мне понадобится больше времени. Вы поможете мне во всем разобраться?       — Что же с тобой поделаешь. Ты не оставляешь мне никакого выбора, кроме как согласиться.       — На самом деле, выбор есть у всех, просто это мы иногда неправильно выбираем. — она вздохнула, проведя пальчиком по шероховатым строчкам. — Надеюсь, что я выбираю правильно.       Леви не ответил. Он вновь заварил чай и в этот раз присел уже совсем близко. Им предстояла долгая совместная умственная работа.