Orpheus 5
9 марта 2025, 17:3029 октября, 09:47
Воскресенье начинается не только с головной болью, но и с въедливой трелью из 2000-х. По наитию Итачи находит телефон во внутреннем кармане пиджака, в котором вчерашней ночью заснул под повторяющийся мотив из сказанных Харуно слов. Тщетно пытался выжать из разговора ещё несколько подсказок или вызвать очередную вспышку из воспоминаний. – Да? – напряжённо отзывается, запоздало понимая, что хит прошлых лет может звучать только из динамиков Motorola. – Район Кацусика, – голос искажен специальным устройством. – Шестьдесят седьмая улица. Заброшенная станция метро, – и сразу же следуют гудки. Коротко. Четко. И по делу. Наводку Итачи обозначает сегодняшним числом и добавляет секретный шифр на обратной стороне: день и год рождения Саске. Квадратный стикер фиолетового цвета после складывает в журавлика. Если с ним что-то случится, из многочисленных оригами в квартире Шисуи обязательно проверит те, что фиолетового цвета. Стиснув зубы, проклиная и называя предателем, костями ляжет, но отправится на поиски Итачи, следуя по подсказкам, спрятанным в журавликах. Не особо надеясь на то, что это избавит от усталости, Итачи поспешно принимает душ, в таком же темпе завтракает и одевается. На задворках сознания помятая одежда вызывает раздражающее покалывание, потому по привычке выбирается то, что было заблаговременно выглажено. Служебной машиной, к сожалению, воспользоваться не удастся. Будь его очередь дежурить, ещё как-то можно было сослаться на поручение от помощника комиссара. Так что такси – единственный выход. Заряженный на всю обойму пистолет дарит некое ощущение безопасности. Запасная обойма приятно утяжеляет пиджак. Впрочем, как и электрошокер с компактным фонариком. Попросив таксиста убавить звук радио, в наушниках он проигрывает запись с видеорегистратора и с каждым повтором привыкает к звучанию голоса Фостера. Он не отгоняет воспоминания из детства, сейчас они скорее одновременно служат утешением и придают силы продолжить начатое. Всплывшее в сознании «Нии-сан» отдается в рёбрах почти такой же болью как и на первом году службы в районе Мэгура. Тогда каждый вдох давался с трудом и кости неприятно возвращались в исходное положение. К началу второго года кости срослись, но каждую зиму последствия перелома дают о себе знать, хотя подробности того расследования давно поблекли. – Дальше дорога перекрыта, – извиняющимся тоном отвлекает таксист. – Уверены, что вам сюда? За запотевшим от дождя окном ограждение с предупреждением: «Въезд запрещен». Если погода ухудшится, будет куда сложнее: следы от ботинок, как и признаки преступления, будут смыты дождем. Все же лучше предупредить Шисуи коротким сообщением. Итачи выставляет таймер отправки письма. Через три часа Шисуи получит точный адрес и просьбу немедленно приехать. Если наводка окажется пустышкой, Итачи сразу же отменит отправку и избежит неприятного разговора. Вполне логично, что Забуза привел его в это место. Из района Адати можно идти в трёх направлениях: в сторону района Кита, Аракава или Кацусика. Общими усилиями за столь короткое время третье подразделение успело лишь поверхностно пройтись по районам, но так ничего стоящего они не нашли кроме бездомных, которые от силы помнят только то, что ели в последний раз. Стоит признать, у Забузы ресурсов в разы больше, чем у столичной полиции. – Хорошего вам пути обратно, – вежливо прощается Итачи, выходя из машины. – Может быть, вас подождать? – В этом нет необходимости. – Хорошо, – с тем же беспокойством сдается-таки таксист и, как только закрывается пассажирская дверь, выезжает на главную дорогу. Наедине с дождем Итачи может наконец выдохнуть отголоски прошлого и переступить через ограду. Некогда здесь и вправду была станция. Из-за неудобного расположения и соседства лишь с одним районом Адати проезжать могли лишь два поезда метро. В скором времени было решено закрыть станцию и выделить средства на укрепление другой ветки. Споры между районами привели к тому, что проекты по строительству останавливались, так и не получив финансирования, так что станция так и осталась заброшенной. Сюда разве что приходили дикие животные, обитающие в направлении префектуры Тиба, граничащей с Токио. Проходя мимо разбитого автомата с газовыми масками, Итачи думает о зариновой атаке, той самой из-за которой пострадало множество гражданских, в том числе и бабушка Харуно. Этот факт заставляет задуматься о том, как привязанности придают сил, но в самое сложное время – тянут назад. Заброшенными оказываются и два вагона. В свете фонаря ничего занятного внутри не обнаруживается. Внутри – накопившаяся за годы грязь, да клочки лисьего меха. Видимо, из-за диких лис не единой бродячей собаки. В таком бессмысленном хождении и проходит час. Чем вообще руководствовался Забуза, посылая его сюда? Ещё тридцать минут уходит на то, чтобы обойти станцию по второму кругу. Мобильная сеть ловит из ряда вон плохо, новые сообщения проверить не получается. Итачи возвращается к тому месту, откуда пришел, и мысленно перебирает места, которые стоило бы перепроверить ещё раз. Сердце отбивает спокойный ритм будто бы он ищет здесь не труп, а вышел на прогулку от скуки. Возможно, все дело в том, что заброшенная подземка не совсем соответствует её требованиям. Скрываться убийце нравится так же сильно, как и привлекать внимание, иначе зачем все это представление каждый месяц двадцать третьего числа. Он обходит вагоны со всех сторон, после проверяет то, что под ними и замечает то ли камень, то ли блокировку колес. Игнорируя прилипшую грязь к щеке, устанавливает фонари по обе стороны. Яркости встроенного в телефон фонарика вполне хватает, чтобы приметить неизвестный предмет. Для камня слишком ровная поверхность, да и блокировщик выглядит немного иначе. Сместив угол света, он всматривается и замечает что-то похожее на выпирающую кнопку. Отложив телефон в сторону, тянется рукой, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Кончики пальцев слегка задевают предмет, а вот внутри просыпается странное ощущение. Быть может, стоит толкнуть ногой и достать с другой стороны? Спустя какое-то время, растянувшееся на долгие минуты, наконец удается сдвинуть предмет с места. Он куда тяжелее, чем Итачи предполагал. По меньшей мере килограммов семь-восемь. Рывок спустя тот сдвигается ещё на несколько сантиметров. Достаточно, чтобы потянуть к себе. Ещё немного и предмет явит себя на свет. Прежде чем волнение осядет где-то в груди, Итачи дает себе несколько секунд передышки и весьма некстати докручивает вчерашний разговор. Мысли о Харуно напоминают ядовито зеленую жвачку, намертво прилипшую к подошве с глубокими отверстиями, без шпателя или даже ножа не обойтись. Чувствуя раздражение от волос, прилипших к вискам, Итачи тяжело вздыхает и устремляет взгляд на то, что сейчас действительно важно. Предмет обретает свое истинное назначение, оказываясь ничем иным как… чемоданом? Вопросов несколько: принадлежит ли Фостеру и почему тяжёлый? Поспешно натянув перчатки, Итачи проверяет все секции чемодана, не беспокоясь о том, что оставит отпечатки пальцев. Затем на ощупь принимается искать молнию от замка. Строгие законы по переработке мусора вынуждают хранить вещи годами. Можно, конечно, без задней мысли отправить на переработку, но всегда есть страх, что полиция выйдет на след. Что, впрочем, не далеко от истины. Потому в чемодане обнаруживаются несколько комплектов одежды и обуви. Под одеждой – походное зеркало, полотенце и часы в подарочной упаковке. В кармашках ничего того, что выдало бы имени владельца. Итачи проверяет наружные карманы и в самой глубине находит что-то, что кажется на первый взгляд непримечательным. Этим «что-то» оказывается смятая бумажная фигурка, смутно напоминающая… напоминающая журавлика. Пальцы на удивление не дрожат, когда Итачи разворачивает оригами. Фонарик подсвечивает нарисованную карандашом фигурку робота, а перед глазами мутнеет, хотя куда уж хуже со столь тусклым светом. – Нии-сан, ты нишего другого не умеешь, што ли? – для своего возраста Саске умело связывал слова в предложения, а еще заимел привычку бурчать, напоминая их деда. Видно, у него и научился. – Обещал плидумать супер-пупер-секретный язикокод! Который поймем только мы. Нии-сан, шего ты опять надо мной смеёшься? Нии-сан! Отдай! Моё это! Нии-сан! За детским голосом Итачи совсем не слышит шороха и ничего кроме развернутого журавлика в руках не видит. Шорохи превращаются в слабое рычание. Тело реагирует быстрее, чем успевает проанализировать мозг. Бумажка уже сжата в левой руке, а в правой – пистолет, снятый с предохранителя. Горящие вдалеке глаза переливаются желто-медовым. Наполняет Итачи вовсе не страх, а готовность выстрелить. Зверь приближается и остается сделать лишь одно: спугнуть громким звуком выстрела. – Прости, лисёнок, – успокаивающе проговаривает Итачи и наводит прицел аккурат рядом с лапой. Двух выстрелов хватает, чтобы лисёнок испуганно поджал хвост и убежал туда, где сможет спрятаться от человеческой жестокости. Как и сказала вчера Харуно, «Даже лев боится человека», и Итачи с этим согласен как никогда.***
Команда криминалистов устанавливает светодиодные прожектора для лучшего освещения и напоминает снующих туда-сюда муравьев, определенно общаясь телепатически, иначе как объяснить то, как они действуют не сговариваясь. Профессионализм такого уровня всегда восхищает, и все же Итачи не особо тяготеет к их роду деятельности. Вовсе не потому, что это может наскучить, скорее все дело в том, что в этом нет той толики риска, от которой легко может вскружить голову. – Это ты так проводишь выходной? – ворчливо спрашивает Шисуи, перепрыгивая через рельсы. – Я его тебе не для этого дал. – Извиняться не буду. – Будто я ждал от тебя извинений, – его фырканье сопровождается щелчком затвора камеры криминалиста. – Сюда скоро заявится Хьюга, так что тебе лучше поведать мне все, что знаешь. Пока он не услышал. – Остальные проверяют камеры? – Дейдара не в восторге, что ты нашел чемодан первым. Район Кацусика был на его совести. Утверждает, что планировал сегодня в обед проверить станцию, – судя по тону, настроение у Шисуи приподнятое. Наконец-то будет что доложить Йорику. – Поехал в Кацусика за официальным запросом. Как получит разрешение, они с Генмой смогут перепроверить все камеры на этом участке и за его пределами. Анко с Конан возятся с районом Кита, на Харуно – по-прежнему Адати. – Выходной только у меня получается? Итачи, однако, не чувствует того же, что и брат. Не знает он и как преподнести ему детали беседы с помощником Хозуки и как обосновать связь между найденным журавликом и Саске. Сомнения все ещё подпитываются надеждой, что он глубоко ошибается в своих выводах. – С тобой ситуация обратная: тебя не надо заставлять работать, – Шисуи высматривает то неуклюжего фотографа-криминалиста, то американца, который появится с минуты на минуты. – Случайности – это не про тебя. Рассказывай давай, как оказался здесь. – На такси приехал. Шисуи смиряет красноречивым взглядом, скрещивая руки на груди. – Попросил кое-кого помочь. – Твою ж налево, – ну вот, настроение теперь и у него неважное, да еще и вцепился в локоть будто у него клешни вместо рук. – Это… чёрт, не может же это и вправду быть… – Не уверен, – выходит сквозь зубы. Срывается еще парочка тихих ругательств, прежде чем Шисуи раздраженно воскликнет: – О какой генной инженерии может идти речь, когда чертов анализ делается не меньше двух дней. Еще бы свезло с отпечатками пальцев, – эмоциональная буря проходится дальше, но уже минует Итачи, направляясь в сторону криминалистов. – Моэги! Пойди сюда, – он разворачивается и снова обращается к Итачи: – Здесь сдашь кровь или с Моэги поедешь? – И-иду, Учиха-сан! – отзывается девушка, подбегая к ним с чемоданчиком в руке наготове. – Здесь, – Итачи снимает куртку с пиджаком и закатывает рукав рубашки, чтобы проще было сделать забор крови, когда как Шисуи глазами сканирует всех присутствующих, на случай если американец уже на месте. – Моэги, для тебя ответственное задание. Справишься? – Справлюсь, Учиха-сан! – такая преданность только у новеньких, на втором году службы юношеский максимализм снижает обороты. – Молодец, – не скупится на похвалу Шисуи и жестом подзывает ближе. – Сделаешь у него забор крови и попросишь Тен-тен сравнить результаты с тем, что удалось найти сейчас. Результаты ДНК пусть она пришлет мне личным сообщением. Как можно скорее. Все другие дела может отложить. Если второе подразделение начнет ей выговаривать, все стрелки переводите на меня. С меня зачтется. Договорились? – его подмигивание производит необходимый эффект: на покрасневшее лицо Моэги без слёз не взглянешь. – Д-да, Учиха-сан. Д-договорились. Только… я сейчас все подготовлю. Я буду вон там стоять, чтобы никто не видел. – А ты сообразительная, Моэги. – Спасибо, – несмотря на смущение, действует она оперативно, поспешно убегая в самый укромный уголок станции. – Перестарался, – Итачи все же решает прокомментировать разыгранную сценку. – Твоя жизнь стала бы намного проще, если бы ты использовал наш ген красоты. Считаю, большим упущением с твоей стороны. – Одного раза за глаза хватило, – с этими словами он следует за Моэги. Даже если Шисуи и спросит, вряд ли поймет намек на Харуно.***
29 октября, 17:58
То, как загибается уголок одной из распечатанных фотографий, проходится раздражением в груди. Широкий и в то же время длинный стол конференц-зала вмещает в себя не только фотографии, но и карту передвижения Фостера. Точнее сказать, до определенного момента в высоком мужчине можно признать Ноа Фостера. – Так это что, получается, – удивленный возглас Дейдары отскакивает от стен подобно мячу и ударяет прямо в спину. – сообщник-таки есть?! – Ещё проверяем, – осаждает Генма, таща за собой запах сигарет. – Или мы с профилем ошиблись? – Дейдара вспоминает при ком это говорит и уже не так живо добавляет: – Да быть не может такого. – Последние, – следом за ними появляется Конан с ровной стопкой свеженапечатанных фотографий. Запах краски перебивает сигаретный привкус. – Спасибо, – дежурно благодарит Итачи и принимается раскладывать фотографии в нужном ему порядке. Те, что с камер района Адати маркированы зеленым, Кацусика – желтым. Фиолетовых вовсе нет, до района Кита Фостер так и не дошел. Постепенно складывается та самая картина, позволяющая сделать обоснованные выводы. – Пришли в общий чат видеонарезки с этой фотографий, – он указывает на четвертую в первом ряду. – Дальше у нас девятая, одиннадцатая и… шестнадцатая. Вторая и пятая желтые. И последние две минуты из района Кацусика. Уделите особое внимание всем этим нарезкам, – завуалированный под просьбу приказ направлен ко всем присутствующим. – Нужно определить момент, когда произошла подмена. Митараши еще долго? – Минуты три? – предположение Генмы в тот час же разлетается вдребезги эффектным появлением Митараши. – Сто восемьдесят два сантиметра! – судя по выражению лица она ждёт не дождется язвительного замечания со стороны Дейдары и у нее уже заготовлено то, что вполне может отправить того в нокаут. – Против ста восьмидесяти пяти. – Это ты чьи сантиметры измеряла? – Дейдара не заставляет себя ждать. – Хорошая разница в росте, – кивает Конан. – Что по другим параметрам? – Фостер шире в плечах. А тот, кто на подмене, либо удачно, либо умело скопировал его походку. С таким даром легко затеряться в толпе. – Потому мы его не приметили сразу. – Ты не приметил, – язвительно поправляет Митараши, не смотря даже на объект своих нападков. – Кацусика был на твоей совести. – Продолжите – и на вашей совести будет труп Фостера. За работу, – жестко отчитывает Итачи, игнорируя в удивлении вытянутые лица. В том, как он это произнес, или то, как посмотрел, есть что-то ему нехарактерное, выходящее из рамок его образа, свидетельствующее о том, что расследование давно перестало быть очередным расследованием в послужном списке.***
29 октября, 19:30
Общего воодушевления Итачи не разделяет. И не он один. Что Харуно, что Хьюга – находке не рады. В случае с Хьюгой, вслед за командой криминалистов он обошел всю станцию метро и, что странно было для Шисуи, слова даже не молвил, разве что особое внимание уделил не чемодану, а самим вагонам. Точнее тому, что внутри, несмотря на заверения криминалистов в том, что ничего существенного там найдено не было. Что до Харуно, она несколько встревоженным взглядом прошлась по выложенным фотографиям на столе, оценивая масштаб проблемы, после чего заняла свое привычное место и на протяжении всего общего собрания пассивно слушала то, что говорят остальные. Их вчерашний разговор можно сравнить с той самой угасшей звездой, которая все еще светит на небосводе Итачи, но перестала быть чем-то важным для внимания Харуно. Её желание покончить с собранием и заняться своими делами проскальзывает тогда, когда Дейдара с Генмой перебрасываются незначительными фразами или когда выступление Конан дополняется кадрами из видеорегистраторов, проезжающих мимо Фостера машин. Едва ли внимание повышается, когда очередь доходит до Итачи. Впрочем, разъясняет причинно-следственное он не для неё. – Не многовато ли необоснованных версий? – первым оценку дает Хьюга, с очевидным скептицизмом проходясь взглядом по предоставленным фотографиям с фальшивым Фостером. – На данном этапе это всего лишь версии. Если вам известно то, чего не знаем мы, то прошу, – Итачи жестом указывает на трибуну, стоять за которой никто кроме Конан не горит желанием. – Ваши версии, сержант, противоречат друг другу, – то с каким самомнением это произносится, очень даже забавляет. Для полноты картины американец откидывается на спинку, несколько лениво сцепляя пальцы в замок. – Сначала вы утверждаете, что Фостер исчез по собственному желанию, так сказать, скрывается от кого-то и придумал всю эту схему, чтобы запутать следы. – Мы не можем отрицать политический или экономический мотив. Он явно не глупый человек, раз работает в такой компании как «Дентонс». Вероятность перейти дорогу не тому человеку высока. Ремарку о том, что американские службы слишком уж оперативно подключились, Итачи оставляет при себе. – Япония – не самая подходящая страна. – В этом и дело. Кто будет искать его здесь? Вопрос так и остается риторическим, Хьюга продолжает начатое. – Следом вы заявляете, что нападение на него могли совершить местные якудза или что-то вроде того. – Возможно, он связался не с теми людьми. Полагал, они помогут найти его отца или других родственников по отцовской линии. Итачи предпочел бы разбираться с местными преступными группировками или с тем же американским правительством, да что угодно, только не с кем-то вроде Харуно. – И последняя ваша версия: Мистер Фостер – пятая и последняя жертва. Допустим, пятая, но почему последняя? – дискредитировать его в глазах других Хьюга разумно считает бессмысленным, но ставит под вопрос почти все предположения. – Надеетесь на шестую? – ответом на это служит подобие беззвучной усмешки, схожее по ощущению с тем же, что было сказано Хьюгой в машине. – Мне несложно повторить, и все же хотелось бы услышать трактовку третьей версии от других, – Итачи открыто смотрит на Харуно, прекрасно зная, что его взгляд она почувствует сразу же. Никакой нервозности и абсолютное спокойствие с её стороны. Либо ей и вправду нет дела, либо приходится контролировать себя. Итачи склоняется ко второму. – Хаюми? – Если я правильно поняла, – Конан, как и ожидалось, не растерялась, только вот уверенности немного не хватает в голосе. – сообщник и правда есть. Раньше она не прибегала к чужой помощи, но на этот раз все иначе. Настолько идет не по плану, что четвертую жертву мы находим не двадцать третьего, а восьмого октября. – Беды с башкой обычно к третьей-четвертой жертве проявляются на полную катушку, – не без задора замечает Митараши. – Включается режим «жажда убийцы». – А на первой жертве всё было в поряде, ага, – про себя шепчет Дейдара. – Найдем подставного Фостера – и дело в шляпе, – без всяких стеснений Митараши дергает руками, имитируя своей победный танец, после чего вздыхает: – Как с вами сложно. – Не так и много людей знало, какого числа Фостер прибудет в Токио, – Шисуи складывает вдвое лист А4 и вписывает с правой стороны «Хозуки», с левой – «Информатор Н», личность которого известна лишь братьям Учиха, для других же пока Профессор Нара остается тайной. На обратной же стороне – «Дентонс» и «американская разведка или работник аэропорта». – В одном из этих направлении может скрываться еще один сообщник. В наличие сообщников, не одного, а нескольких, Итачи верит все больше, только вот сообщить остальным причину не может. Талант Харуно стирать память остается той самой разменной монетой, которой воспользоваться он пока не спешит. Не нашлось еще того, что можно было бы равноценно обменять. И все же нельзя отрицать вероятность того, что убийца умело обращается с памятью. Судя по наблюдениям за Харуно, сделать это возможно при прямом контакте, через прикосновение, а значит, как и сказала Митараши, найдется сообщник – найдется и убийца. Помимо всего прочего в срочном порядке придется заняться также пересмотром отчётов от участников операции «на живца» и нащупать подсказки в показаниях работников клубов. Теперь, когда в профиле появилась ещё одна важная деталь, он сможет взглянуть на ситуацию под другим углом. Это же наталкивает на следующие вопросы: насколько возможно оценить её способности и сможет ли Фостер противостоять им так же, как сам Итачи? Но можно ли утверждать, что способности Харуно не подействует на Фостера? А на что вообще Харуно способна? Продемонстрировала ли ему весь свой потенциал? Или у неё ещё есть туз в рукаве. Туз с особой мастью. Несуществующей в его картине мира. Слабый толчок в плечо ощутимо возвращает в реальность. Итачи щелкает ручкой, давая брату понять, что слушает. – Местоположение фальшивки в лучшем случае мы выясним ко вторнику, – усталый голос Хаюми отражает состояние каждого присутствующего. – Одно можно сказать точно: фальшивка знает город лучше любого из нас. Особенно расположение камер. – В этот же день, кстати, проводились ремонтные работы,– вспоминает Генма. – Так что вся надежда на видеорегистраторы, раз камеры подвели. – Фальшивка что-то вроде монтажника? В каком-нибудь другом районе? Или в этом же? – хаотично размышляет Митараши, рисуя мандалы в своем блокноте. – А подмена для чего была нужна? – Она спешила, – терпеливо поясняет Хаюми то, что уже было сказано Итачи ранее. – План был придуман в спешке. Ей не хватило времени подготовиться. – Ко… как его там… А! Кодзима! Кодзиму для отвлечения на тот свет отправили! Так же?! – сегодня голос Дейдары звенит в ушах по-особенному громко. – Этого я не знаю, – неожиданно для самого себя же вслух признает Итачи. Убийство Кодзимы – есть то самое, что он не понимает. Не понимал ни восьмого числа, ни сегодняшним. – Возможно, как сказала Митараши, у неё была непреодолимая «жажда» убить, а Фостер планировался появиться в утренних новостях двадцать третьего октября. Только вот что-то пошло не так, – с задумчивой тягучестью заканчивает он, рассматривая фотографию фальшивого Фостера. Который не особо отличился умом. Или был излишне самонадеян. То, что она четко не проинструктировала его, куда чемодан тащить не стоит, говорит о том, что времени было катастрофически мало. Это же могло значить, что Фостер по какой-то причине был очень ей нужен, иначе зачем так рисковать? На этот раз совершенно случайно пересекаясь с Харуно взглядами, Итачи задумывается о том, что так часто упускал из виду. То, что мешало ему в предыдущих расследованиях и чему он все никак не может научиться, как бы часто в попытках перестать всё рационализировать не напоминал себе об этом, а именно задаваться вопросом: что именно она чувствует. Или лучше спросить, какие эмоции переполняют её? Как бы хорошо ни было продумано каждое убийство, все они были совершены на эмоциях. Именно это всегда приводит к ошибкам. Возможно, это же привело Харуно к нему тем утром.***
29 октября, 23:48
Очередной отчет отправляется к тем же, что и все предыдущие: складируется в стопку «бесполезных». Так же чувствует себя и Итачи. Бесполезным мешком из мяса и костей. Его физические возможности на пределе. Мозг отказывается работать, и в глазах не просто двоится, а уже даже троится. В таком состоянии и застает его Шисуи, появившись в проеме кабинета подобно безликому призраку Ноппера-бо. Выглядит тот сначала как обычный человек, но внезапно лишается лица, пугая жертву. С лицом Шисуи вроде как все в порядке. Хотя… – Ты чего? – подозрительно косится Шисуи. – Да вот думаю, когда тебе надоест тащить меня во всякие забегаловки. – Как надоест, так сразу узнаешь. Подожди, ты тут что, без меня данго ел? – Шисуи тянется к пустой коробочке и с таким возмущением глядит будто Итачи выиграл в лотерею и отказался делить миллион йен на двоих. – Наточил ты мне нож в спину. Итачи поднимается с места, качая головой на попытки брата приподнять ему настроение. Со вздохом он сдается: – Сегодня за мой счет. Только не переедай. Смотреть противно. Довольная ухмылка Шисуи вместо тысячи слов. По дороге в излюбленную забегаловку Итачи перебирает всех известных ему ёкаи из японского фольклора. Шисуи со своим безобразным лицом все же сумел натолкнуть на дельные мысли. Юки-онна не совсем подходит под профиль, появляется она в образе прелестной дамы в метель, а таких снежных потрясений в Токио пока не наблюдалось. Нурэ-онна обитает у водоёмов. Более-менее подходит разве что Бакэ-нэко. Скелеты ради забавы не оживляются, но что-то похожее прослеживается. Особенно в том, что эти оборотни управляют сознанием жертв. Несостыковка в том, что делают это на расстоянии. Или она все же подобие Кицунэ? Да уж, во что только не поверишь, ради спасения младшего брата. Обсудить всегда есть что, но они оба не готовы говорить о том, что думают на самом деле. Когда Шисуи заказывает данго на десерт, хотя его любимой сладостью всегда был и остается шоколадный чизкейк, Итачи чувствует себя донельзя странно. Вкус данго почти такой же как из детства, только куски застревают в горле, с трудом продвигаясь дальше в пищевод. – Хьюга сегодня какой-то молчаливый, – делится подозрениями Шисуи. – Обычно хоть два-три вопроса мне задает, а сегодня тебя одного доставал. И про мать Фостера молчит. Он точно что-то знает. Больше чем показывает. – Что Хьюга, что Харуно – преследуют исключительно интересы своего начальства. – Харуно – это отдельный разговор, – он будто протыкает воздух тонкой палочкой от данго. – Тебе, кстати, пялиться на неё когда надоест? – Делать что? – не сказать, что прозвучало с возмущением, в большей степени с непониманием, о чем вообще речь. – В твоем лексиконе «наблюдать», в моем – «пялиться». – Столько, сколько посчитаю нужным, – свое раздражение Итачи запивает водой. – Хорошо бы делать это не так очевидно. Но если ты всего лишь глубоко задумался и тебе некуда было смотреть, то извиняй. – Извинения не принимаются, – желваки все же проступили на скулах. Чтобы как-то загладить свою вину, Шисуи от щедрости заказывает ещё один данго, который просит завернуть с собой. Этот же свёрток подсовывает Итачи будто ему восемь лет и единственно известный способ десятилетнего Шисуи приносить извинения – это кидать в лицо Итачи хорошо упакованные данго. Подобные широкие жесты во взрослом возрасте хоть и неуместны, Итачи воспринимает спокойно. Есть в этом что-то из прошлого. Что-то, что напоминает о семье. – Ну и о чем задумался на этот раз? Тон Шисуи звучит настолько раздражающе в данную секунду, что Итачи делает то, что в другой день никогда бы себе не позволил: говорит правду. – Чем отличается утренний секс от секса в традиционное время суток? Важная ремарка: с незнакомым человеком. Итачи вполне серьезен, его изрядно беспокоит время столкновения с Харуно. Среди ряда загадочных вещей именно эта деталь вызывает большее недоумение. Проглотив свое непомерное удивление, Шисуи подбрасывает варианты с той же скоростью, что и автомат с теннисными мячами: – Чтобы подзарядиться? Настроиться с самого утра, не откладывая на потом? Поднять себе настроение? В конце концов, снять напряжение. Или убить по знакомому нам сценарию. Каким же должно быть напряжённым то утро для Харуно? И в каком паршивом настроении она должна быть, чтобы пойти на столь опрометчивый шаг? Шаг, который вполне может стать её погибелью. – Тогда чем мог бы руководствоваться я? – спрашивает потому, как устал перебирать в голове имеющиеся предположения, а со стороны, как говорят, виднее. Оправдание вроде «чисто гипотетически» он считает бессмысленным добавлять. На кону жизнь его брата, и оно стоит всех унижений. Так пристально Шисуи на него никогда еще не смотрел. Острие палочки от данго в его руке двигается в воздухе подобно палочке неуверенного дирижера. – Ты не Учиха Итачи. Итачи, которого я знаю, не то что делать такого не стал бы, задаваться даже таким вопросом не посчитал нужным. Или ты еще какое расследование ведешь за моей спиной? – Верно, на меня это не похоже. – Ты и под дулом пистолета не согласился бы. – И это верно. – Единственный вариант: отключить тебе мозг. – Звучит разумно, – Итачи медленно кивает, не замечая то, с каким недоверием в глазах смотрит на него Шисуи. Если она действительно каким-то образом «отключила ему мозг», то её принципы, как и заверения в том, что они на одной стороне, под большим вопросом. – Знаешь, тебе стоит выспаться. Приходи завтра к одиннадцати. Запретить тебе доступ к делу я не могу, у нас сроки поджимают, но отдохнуть тебе надо. В срочном порядке. Сиди Итачи напротив окна, в отражении он заметил бы, как ожесточились черты его лица, делая его так похожим на отца, но сидел он напротив Шисуи. Потому заметил лишь он один.***
30 октября, 8:53
Утренняя пробежка заканчивается, не успев начаться. Когда поступает сообщение от Шисуи, Итачи закрывает дверь на ключ. Несколько секунд он просто смотрит в экран телефона. Поразительно, как мало мыслей в голове. Только когда экран гаснет, он поворачивает ключ в обратную сторону и отпирает дверь. Квартира, в которой он проживает несколько лет, впервые кажется ему такой незнакомой. Подержанная мебель, комнаты, в которые больше одного человека не вместится, вечные проблемы с горячей водой и стены с газетными вырезками двадцатилетней давности. Всё это теперь видится жалким отражением его жизни. Быть может, он и повзрослел, и его вроде как можно назвать хорошим человеком, но одно остается неизменным – он по-прежнему чувствует себя девятилетним мальчиком, которому так и не хватило места в большой Америке. Элизабет Дэвис не выглядит счастливой на фотографии. Впрочем, мало кто хорошо выходит на паспортном снимке. Супружеская жизнь с серийным убийцей шла ей больше. Итачи всё ждёт, когда удивление, да хоть какие-нибудь чувства придавят своей тяжестью, но ничего не происходит. Даже понимание того, что Элизабет Дэвис походит на его мать больше, чем то, какой он представлял её себе. Возможно, он с самого начала знал, что так будет, просто позволил надежде одержать верх. Хотя Шисуи находит в себе смелости убеждать его в том, что им нужно дождаться результатов ДНК-теста и лично встретиться с Миссис Дэвис. По словам Хьюги прибудет она первого ноября. Ближе к вечеру. Если самолет не задержат из-за погодных условий. – Основная причина, почему мы не сразу её нашли, заключается в том, что она переехала из Миссури в штат Вирджиния, – воспользовавшись помощью Конан, американец любезно показывает им карту штатов на японском языке. Штат Калифорния, где проживает Фостер, находится на одном конце Америке, Вирджиния, как и Миссури – на другом. – Официального подтверждения нет, но, возможно, она была вынуждена скрываться от своего мужа. Полиция штата Миссури никаких побоев не зафиксировала, чтобы утверждать это с уверенностью. Однако подобные случаи не редки для тех, кто попал в Америку тем же способом, что и Миссис Дэвис. Искать защиты им не у кого. Судебные тяжбы им не по карману. – С сюрпризами семейка, конечно, – замечает Генма, не подозревая, насколько он прав. – Чьим было решение привезти Дэвис в Токио? – Итачи важно лишь это, не то, каким образом она зарабатывает, сбежав от обеспеченного мужа, как много у неё подработок и живет она одна, с подругой или вовсе с другим мужчиной. – О финансировании можете не беспокоиться, расходы покроет мой отдел. – Полагаю, ваша сторона настояла. – У вас с этим какие-то проблемы, сержант? – Хьюга умело прощупывает на наличие слабых мест. Брешь ему найти удалось. – Никаких, – отчеканивает Итачи, чувствуя, как напряжение сковывает сначала заднюю сторону шеи, после доходит до челюсти. Несмотря на болезненное покалывание в голове, он выдерживает всю тяжесть взглядов присутствующих, особенно внезапное внимание Харуно к своей персоне. Признаться, он не заметил, как к собранию присоединились Митараши на пару с Харуно. Насколько он помнит, они вместе занимаются поиском записей с видеорегистраторов в близлежащих к Кацусика районах, потому бессознательно списал их со счётов. – Пока Миссис Дэвис лично не подтвердит и не подпишет заявление об исчезновении сына, ничем другим я помочь не могу. Её появление в ваших же интересах. Чему у Хьюги стоило бы поучиться, так это его отношению к работе. Работа – лишь работа, за которую платят, не более и не менее. Оказывается, в сравнении с ним сострадания и интереса к чужим проблемам у Итачи больше, чем он полагал. – Более подробное досье на Элизабет Дэвис будет переведено ближе к обеду. Благодарю за встречу, – выдавив из себя легкий поклон в знак мнимого уважения, Хьюга покидает конференц-зал первым. – Мог бы сообщить по телефону, – устало бурчит Митараши, отодвигая свой стул с переполняющим её раздражением. – Лучше бы покрыл мне расходы на такси. В обед собрание проводите без меня, я пас. Сюда ехать даже не буду. Времени и так в обрез. Просто позвоните мне или пришлите документ. – Ага, нам тоже, – Дейдара кивком намекает Генме вернуться к ноутбукам и продолжить проверку видеорегистраторов. – И когда нам установят ИИ? Глаза скоро откажут. – Утечки информации хочешь? – А она и так утекает в золотые ручки, – с усмешкой подмечает, забирая папку с материалами дела с собой. Шисуи явно дожидается момента, когда никого кроме Учих не останется. Однако обсуждать личность Элизабет Дэвис – последнее, о чем думает Итачи. Не поворачивая даже голову в сторону своей главной цели и не особо беспокоясь о том, что действует открыто, потому как свидетели ему нужны сейчас как никогда, он жестко приказывает: – Харуно, ко мне в кабинет. Судя по отсутствию хоть каких-либо звуков, не считая его собственных шагов, обездвижено всё третье подразделение, включая недовольную сложившимся обстоятельствами офицера Адати. Итачи вынужден остановиться в проеме двери и нетерпеливо произнести: – Напомните офицеру, где мой кабинет. – А-ага, с-сейчас, – заторможенно реагирует Дейдара. Открытый конфликт внесет Харуно в список подозреваемых уже в случае исчезновения самого Итачи. Кто знает, куда приведет его следующая наводка Забузы.***
С сожалением Итачи признает самому себе, что не учел один важный момент. А именно то, с каким трудом он сам помещается в названном кабинете. Потесниться назад не составляет труда, скорее дискомфорт вызывает абсолютное нежелание Харуно хотя бы попытаться занять меньше места. Например, не сидеть сложив ногу на ногу будто бы она снимается для обложки журнала и очень важно отразить на снимке длину её ног. Назад она откидывается, прекрасно зная, что спинку стула придерживает бетонная стена, украшенная стикерами и фотографиями с мест преступлений. Расслабленным движением руки откидывать волосы назад, открывая обзор на шею – тоже не обязательно. И смотреть на него как – если ему, конечно, не показалось, – как на своего рода добычу. Или теперь, когда она признала свою заинтересованность, она больше не считает нужным скрывать это. Впрочем, длится это недолго, взгляд её постепенно стекленеет, становясь нечитаемым. – Как вам поездка на такси? – для начала Итачи хочет понять, а случилось ли что с её красным Honda. Видеть его припаркованным рядом со служебными машинами уже стало привычной картиной, насладиться видом которой сегодня не удалось. – Не так освежающе, как хотелось бы. Радует только компания Анко. – Стоило бы обзавестись вторым шлемом. Уверен, Митараши была бы не против прокатиться на вашем мотоцикле. – Слишком много желающих. Зачем вселять надежду? Шисуи был прав: в его каморке не хватает солнечного света и окна. Особенно, когда запах чернил и краски от свеженапечатанных фотографий и отчетов смешивается с ароматом духов. Удушающим по ощущениям ароматом, который вызывает ассоциации с его кошмарами. – Тем, у кого уже есть шлем, вы не отказываете, верно? – он продолжает ходить кругами, понимая, что вопросы прямого характера будут ею проигнорированы, будет лучше создать для неё подобие игры. – Отказываю только тем, у кого с сердцем проблемы. С каждым их взаимодействием у неё только усиливается оборона, у него соответственно повышается уровень сложности. Моментами это вымывает даже больше, чем поиски убийцы. – Не думаю, что это такая уж и проблема с вашим-то опытом вождения. Подвести разве что может сам мотоцикл. Давно он проходил сервисное обслуживание? – наконец удается подвести к главному вопросу. – Я начинаю жалеть, что не закопала ваш труп в Кобе, – с задором и без всякой опаски отвечает она, куда больше жалея о том, что не обладает способностью сжигать взглядом. – Вам бы там понравилось. Живописные горы и вкуснейшая мраморная говядина. – Мне нравятся горы. – Буду иметь в виду. Так значит, с мотоциклом все-таки что-то случилось. Если бы она солгала, а не перевела тему, то он сделал бы пару звонков и убедился, проходит ли сейчас её Honda сервисное обслуживание. Как правило, столь дорогие приобретения фиксируются в отчетах компаний Honda. Клиентоориентированность высокого уровня может сыграть злую шутку. Более того, не все мастерские согласятся на ремонт дорогой игрушки. Круг сужается, облегчая ему работу. Хотелось бы поймать её на лжи и предъявить доказательства, только вот она постоянно увиливает. Чем таким именно она занималась вчера, узнать тоже не получится, можно лишь предположить, что кто-то был в опасности. Возможно, из-за неё самой же.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!