- 4 -

      Сеня с пакетом наперевес буквально ввалилась в холл общежития, перепрыгнула две ступеньки и, наигранно радостно улыбаясь, навалилась на стойку комендантши: — Тетя Фируза, 30 рублей и вы меня не видели.       Рогатовна подняла на нее свои водянистые глаза навыкате: — Я тебя и так трое суток не видела, Лисицына. Где носило то? — Где носило там уже нет, теть Фируза, — задорно отрапортовала Сеня и сложила руки на манер молитвы. — Ладно давай свои сорок рублей, и я тебя еще не слышала и не знаю откуда у тебя такие деньги, — Фируза протянула ей руку ладонью вверх, вставая со своего места — Мужчина какой-то утром звонил, тебя спрашивал. — А номер, куда перезвонить, случайно не оставлял? — деловито уточнила Сеня. — Случайно оставлял, — расплылась в слащавой улыбке Фируза — На вот, держи, — и показательно стукнула пальцем по клочку бумаги на столе, выжидательно уставилась на Сеню. — Вы как всегда правы, Фируза Рафгатовна, вы меня еще и не слышали, — девушка, улыбаясь, протянула женщине ее заслуженные сорок рублей. Та довольно сощурилась: — Со всеми бы так, как с тобой, Лисицына, — заявила она и зашагала курить.       Сеня проводила ее спину мрачным взглядом, вся наигранная задорность испарилась, оставив после себя гнетущие чувство беспокойства и настороженности. Девушка быстро набрала оставленный ей номер, послышались гудки. Ответили ей не сразу и то время что она ждала показалось Сене вечностью, за которой таилась неизвестность.       Она знала, кто ей звонил, потому что сама днем ранее буквально умоляла своего старого знакомого помочь ей выйти из их профессии, так чтобы никто не мог ее обвинить в малодушии, да и просто не смогли найти. — Да? — коротко поприветствовал ее на том конце грубый мужской голос. — Это Ксения, вы звонили утром, — еле справившись с волнением, Сеня постаралась придать голосу твердость.       На той стороне, раздался короткий смешок человека, чей возраст девушка определить по голосу не взялась бы даже если бы очень хотела, послышалось скрежетание, будто кто-то специально в трубку начал двигать что-то увесистое, мужчина помолчал с минуту, затем ответил: — Сможешь при встречи сделать так, чтобы я не понял кто ты, помогу. — Смогу, — не давая себе возможности подумать и засомневаться, выпалила девушка. — Тогда через три дня буду ждать тебя на набережной в полдень, увидишь меня — не ошибешься, — в его голосе сквозила холодная насмешка, какая бывает у человека, которой не верит ни единому слову своего собеседника.       Сеня знала эти интонации: встречала часто за стенами детского дома, когда ее и ее однокашников выводили в «люди», чтобы показать их опрятность и порядочность, как зверят в зоопарке показывают публики заинтересованным «полноценным», и поэтому с усилием загнала глубоко в подсознание желание послать своего собеседника, сказать, что сама справится, как справлялась много раз до этого, положить трубку. Мужчина, словно услышав ее мысли, снова коротко хохотнул: — Если сомневаешься, лучше не трать мое время, девочка. Я не из большой любви возится с такими как ты свою помощь предлагаю, — он помолчал, будто задумался стоит продолжать с ней разговор — Но я дал слово своему старинному другу, не подведи его — и положил трубку.       Сеня, не отнимая телефон от уха и слушая прерывистые гудки, смотрела перед собой не видя ничего, заторможенно отмечая, что в голосе мужчины на последней фразе предательски прорезался акцент, он, наверное, часто говорил по-татарски. Значит наверняка достаточно жестокий, чтобы прикопать ее где-нибудь, если Сеня не справится с поставленным условием через три дня.       Она положила трубку, чтобы тут же снять ее снова и набрать другой номер, в нетерпении выждала, когда с того конца ей ответит женский голос с истерическими нотками: — Алло! Туркины, я вас слушаю. — Здравствуйте! А Веру можно, — на выдохе протарабанила Сеня. — Можно, — недовольно ответила Верина мама, и, видимо прикрыв трубку ладонью, на ультразвуке гаркнула, зовя дочь. Следом повисла тишина ожидания, а потом в трубке прозвучал совершенно девчачий голос подруги: — Вера на связи, слушаю — Это Сеня, — сдерживая слабую улыбку, девушка бездумно подвинула телефон, выравнивая его ровно на углу стола — Пошли гулять завтра. — Ксюша, привет! Пошли, конечно! — радостно отозвалась Вера — А куда пойдем? — Куда скажешь, туда и пойдем. Я просто гулять хочу. — Значит пойдем в парк! А то я знаю тебя: заведешь меня куда-нибудь к своим этим. — Когда это я тебя так заводила? — наигранно возмутилась Сеня — Вы, Вера Николаевна, меня верно со своим Валериком путаете.       Вера заливисто рассмеялась, сама того не зная поднимая Сене настроение, отгоняя нехорошие мысли на задний план. — Ну что ты к Валере то опять привязалась, он хороший же у меня — укоризненно прошелестела Вера в ответ, Сеня наверняка знала, что подруга говорит так специально, стараясь хоть как-то примерить между собой двух важных ей людей. — Он у тебя всегда хороший, — фыркнула Сеня — Во сколько завтра встретимся? — Давай в 11? И на весь день пойдем? — не задумываясь отозвалась Вера. — Договорились! До завтра! — До завтра… — Вера хотела еще что-то ей сказать, но Сеня краем глаза заметила, как открылась входная дверь и положила трубку: доплачивать Фирузе не было никакого желания. — Я уже все, теть Фируза, — улыбнулась Сеня от уха до уха — Хорошей ночи!       Она ловко обогнула стол вахтерши и взбежала вверх по лестнице до первого пролета, когда услышала ответное ворчание Фирузы, желающей ей спокойной ночи. По пути встретила сонную Наташку, перебросилась с ней парой дежурных фраз и наконец очутилась в своей комнатушке. Закрыла, повернула ключ, чтобы никто по пьяни к ней не завалился и обвела свое жилище тоскливым взглядом, наверно, через три дня она не будет здесь жить.       Ночью спала беспокойно, словно боялась, что платить за принятое ею решение придется с минуты на минуту и когда солнце озарило землю первыми лучами проснулась окончательно с мыслю, что больше не уснет. На душе тревожно скребли кошки, Сеня не могла объяснить своего беспокойства и дурного метания от стены к стене в своей комнате: еще вчера легко принятое решение после беспокойной ночи и нервного утра показалось ей в корне неправильным. Мысли о том, что выжить без воровства у нее не выйдет, придется крутится так, чтобы не войти на теневую сторону в качестве той же Розы, захватили ее без остатка и когда пришло время собираться к Вере, Сеня накинула первую попавшуюся одежду, оказавшейся платьем в мелкий горошек, схватила спортивную легкую куртку, которая совсем не вязалась с платьем и нацепив на ноги изношенные балетки выскочила на улицу, так словно за ней гнались.       Вера ждала ее на улице без вездесущего брата, переминаясь с ноги на ногу и улыбаясь одной из своих мягких, все-обволакивающих улыбок. Она, завидев нервную Ксюшу из далека, радостно замахала ей рукой. Сеня в этом жесте тут же распознала, что подруга тонко уловила ее настрой и теперь будет всеми силами отвлекать ее от гложущих переживаний.       Вера была чуткой, могла с одного полувзгляда определить настроение человека рядом с ней и подстроится под него так, чтобы сохранить дружелюбную обстановку. Выросшая под недоприсмотром матери алкоголички, сменившей трех мужей, которые скорее были ее верными собутыльниками, чем любовниками, Вера знала цену душевного спокойствия и всегда стремилась окружить себя им хотя бы за пределами дома, где не было необходимости сидеть тише воды, ниже травы, чтобы не попасть под тяжелую руку вечно пьяной матери и бесхребетного отчима, который, к ее счастью, большую часть дня пропадал на работе, за что был любим чуточку больше, хотя он и был единственным из взрослых, кто ценил Веру и мягко пытался воспитывать. Еще Вера знала, что за пределами квартирки Туркиных ее все считали немного недалекой, но очень доброй и всепрощающей девочкой. Она не стремилась их разочаровывать и всячески старалась подыгрывать, давая возможность оставаться в заблуждение как можно дольше. Тем не менее, Вера и вправду была доброй, порой настолько, что Сене казалось, что именно эта доброта подругу и погубит. Еще Сеня как никто другой знала, что ее Вера была прекрасным манипулятором, способным повернуть любую ситуацию в выгодную ей сторону, хотя никогда не злоупотребляла подобным и старалась действовать не во вред, чему училась методом проб и ошибок на той же Сене.       Они познакомились с Верой, когда еще были совсем девочками и ее мама не носила фамилию Туркиных. В один из осенних вечеров Сеня по-тихому покинула детский дом, чтобы со старшими девочками отправится в Казань, и пока те занимались своими делами, маленькая Сеня развлекалась преследованием голубей, забрела в один из дворов, где три великовозрастных дылды дразнили пухленькую девочку. Невовремя проснувшееся чувство справедливости не позволило дикой детдомовской девочки пройти мимо, и она с криком отчаянной чайки, схватив с земли палку, понеслась на защиту своей будущей подруги. Тот вечер они провели, качаясь на качелях в соседнем дворе, заливисто смеясь вспоминая ошалевшие лица трех дылд, записанных в личные враги.       Спустя год над их дуэтом нависла угроза в лице противного Валеры Туркина, которого Вера почему-то всегда защищала. Тот сначала бычился и смотрел на Веру исподлобья, словно был готов наброситься на сводную сестру с кулаками, но однажды, когда Сеня в очередной раз смогла вырваться в Казань, обнаружила, что тот стал смотреть так только на нее и ласково — как могут смотреть только на младших сестер — на Веру. Так и повелось, что Вера и Валера были горой друг за друга, а Сеня невольно стала третьей в их маленькой семье, и сколько бы Валерик не зыркал бы на девушку своим фирменным взглядом, ради Веры терпел ее присутствие и никогда не прогонял, что Сеня в глубины души крайне ценила, но никогда бы не призналась в этом в слух.       Так прошло почти семь лет, за которые подруги успели многое пережить вместе и теперь быстро шагая на встречу Вере Лисицына начинала медленно осознавать, что не сегодня — завтра ей придется попрощаться и с подругой тоже, одно радовало ее во всей этой ситуации: по Валерику она скучать не будет точно.