23. Джаспер. Январь-март 1866

      Он должен был отсюда выбраться.       Эта мысль сидела в Джаспере теперь постоянно. Перманентно подтачивала его терпение и последовательность, с которой он решил действовать. Но если все делать так, как он спланировал, уйдет слишком много времени. Минимум полгода.       А он должен был выбраться как можно быстрее. Немедленно.       Вокруг Марии был собран крепкий костяк верных и преданных вампиров, которые заглядывали ей в рот, а заодно и в декольте. Он тоже был среди них, по правую руку от нее вместе с Ноа, Роджером, Нетти, Люси и еще несколькими крепкими, умными и очень опасными вампирами, которых он сам и воспитал для нее, научил подчиняться ей, привил что-то похожее на любовь к ней. А сама Мария раздула эту искру, заложенную его даром, до целого пламени. И теперь это сыграло с ним злую шутку. Он наткнулся на препятствие, созданное его собственными руками.       И поэтому он обязан был вырваться отсюда, несмотря ни на что.       Джаспер мог бы легко подобраться к ней и убить — черт, он бы сделал это с легким сердцем и чистой душой. Но остальные тут же взбунтуются, и ему придется уповать только на силу своих способностей, которые он не познал и на половину. Каждый раз открывалось что-то новое. Другие не встанут на его сторону, даже Роджер, с которым они часто тренировали новичков. Или Ноа, который подчинялся только Марии, а на Джаспера всегда смотрел с долей подозрительности. Кто знает, что он там чуял. Джаспер имел авторитет в клане, его боялись и слушались, но приближенные Марии не были и никогда не будут на его стороне. Возможно, ему стоило быть более открытым или сговорчивым, когда они только начинали по крупицам создавать свой клан, или поддаться чарам Марии и стать ее единственным фаворитом… Но осталось ли тогда что-то от него прежнего. Возможно, он потерял бы себя окончательно, вместе с воспоминаниями и человечностью. А этими вещами он не мог разбрасываться. Не когда он только-только обрел себя и обрел Джослин.       Ему необходимо вырваться! Прямо сейчас!       Джаспер вовремя отпрыгнул, когда несколько новорожденных сцепились в клубок. В стороны отлетело несколько рук и даже пальцев. Они походили на свору бешеных псов, решивших сцепиться просто так, без причины. Он не стал церемониться, набросив на них легкую апатию, на грани с усталостью. Надо было не переборщить, иначе его влияние быстро заметят, а он и так в последнее время внушал слишком часто и слишком много. И был почти уверен, что Мария что-то подозревала — с того самого момента, как он использовал свой дар на ней. И как же он хотел прожечь ее насквозь болью и страхом, чтоб задохнулась и превратилась в тень.       Джаспер быстро навел порядок среди новичков, заставил найти все оторванные части тел и приделать обратно. А сам внимательно наблюдал за ними, пока наступило временное затишье. Роджер отпускал язвительные шуточки и обзывал их всех никчемным отребьем. Пугал тем, что они пойдут на прокорм врагам, если не научатся драться и рвать глотки так, как им приказывали.       С тщательно скрываемой злостью Джаспер с ним соглашался. Эта партия была похуже первой, на редкость упрямые, агрессивные и, к сожалению, туповатые. Их каждый раз приходилось ставить на место и внушать подчинение. Будь здесь его предыдущие бойцы, у него было бы гораздо больше возможностей противостоять Марии. И не пришлось бы сидеть, выжидая подходящего момента. Они были бы на его стороне — Джаспер был уверен. Но он самолично убил их всех, послушных, обученных и практически верных солдат. А взамен получил кучку новобранцев, не способных и получаса прожить без склоки и пока что ни в грош не ставивших его.       — Перерыв окончен. Вставайте в исходный строй! — крикнул он. — Кто не успел прикрутить себе руки и ноги, будет сражаться с тем, что есть.       — Ты их так загонишь до смерти, — хмыкнул подошедший Питер, наблюдая, как вампиры, порыкивая и огрызаясь друг на друга, нехотя, но все же занимают свои места на расчищенной пыльной площадке.       — Они и так мертвы. Хуже уже не будет, — буркнул Джаспер, пока Роджер подгонял их, выкрикивая угрозы.       — Но в прошлый раз ты был… несколько тоньше и терпеливее, — совсем тихо заметил Питер. — Они ничем не отличаются от предыдущей партии. Просто надо найти подход, как у тебя всегда это получалось. Или сейчас что-то изменилось?       — Слушай, Пит, тебе нечем заняться, а? Я прекрасно знаю свое дело, — раздраженно шикнул он и отошел подальше, пока тот не ляпнул что-нибудь лишнее.       Ему нужно было поскорее попасть к Джослин, ее лицо постоянно всплывало в мыслях, и иногда казалось, что она зовет его. Порой он слышал в ее фантомном голосе надежду, тревогу, но особенно не давал покоя страх, который чудился во всем ее облике. В такие моменты Джаспер с трудом заставлял себя стоять на одном месте, а не мчаться к ней, чтобы убедиться, что она жива, что с ней все хорошо. А эта проклятая свора тупых новообращенных ему сейчас только мешала. Мария, не упускавшая ни одной мелочи, происходившей в ее лагере, ему мешала. И ее прихвостни, верной кучкой окружавшие ее, досаждали Джасперу одним своим видом. Даже Питер своей неосторожной репликой едва не вывел его из себя. Пока новорожденные снова сошлись в драке, и вокруг все заполонили звуки столкновения твердых вампирских тел, он вдруг понял, что не выдержит, не осилит ждать слишком долго, даже день казался для него неоправданным промедлением. Если раньше время вообще проходило мимо него, то теперь он считал каждую секунду.       Ему позарез нужно было выбраться отсюда. И он собирался сделать это как можно скорее. И неважно, что для этого потребуется. Хоть сговориться с самим дьяволом.       Словно в ответ на его безмолвные молитвы, через несколько дней представился случай. Нужно было проверить дальние границы территорий, и Джаспер вызвался. Было не так уж сложно — добавить Марии немного добродушного согласия и каплю доверия, очень осторожно, плавно, пока он говорил, рассуждая о соседних кланах и их расстановке сил, потихоньку воздействовал. Мария кивала, уверенная, что была убеждена его доводами и увлечена разговором — может, так оно и было, может, он мог бы справиться и без внушения, он и так уже не раз патрулировал границы, но ее согласие нужно было наверняка. Идеально было бы захватить с собой и Ноа — один на один с ищейкой он точно справится. Вдали ото всех приглушить его бдительность и убить было довольно простой задачей. Джаспер даже был готов напасть на него со спины, не видел в этом ничего плохого для себя. Его честь пусть и не была забыта окончательно, но сейчас отходила на второй план, когда все его мысли целиком были сосредоточены на побеге. На Джо. В любом случае, что бы Джаспер ни решил и ни задумал, ясно было одно — ищейку нужно было убить. Иначе весь его побег можно считать провальным с самого начала.       Ноа не пошел с ним в этот раз. Как будто чуял что-то, мог бы подумать Джаспер, но скорее всего просто не повезло. Мария держала его при себе едва ли не чаще, чем самого Джаспера. Вместо ищейки пришлось взять другого. Надо было вообще отказаться от этой затеи на время, подождать подходящего случая, но он не мог заставить себя сидеть в лагере, под бурные эмоции новорожденных, под звуки драк и всхлипывания горстки очередных людей, ждущих своей участи.       Джаспер снова оказался на том самом месте, где сухие ели и лиственницы клочками торчали из каменистой земли, а пыльные грязно-желтые стебли травы потрескивали на ветру. Ноги сами принесли его сюда, будто подсознанием он уже решил, сдался, хотя все еще отказывался признавать, что ему требуется помощь.       — Вроде все тихо, — сказал его спутник, поведя носом по ветру, как самая настоящая собака. — Дальше уже не наши территории. Лучше не соваться? — голос звучал несколько неуверенно, а его обладатель, видимо, целиком полагался на Джаспера, как более опытного. Зря он так, конечно. Никому в их лагере нельзя было доверять, а ему особенно. Но парень, конечно, об этом не знал.       Джаспер ничего не ответил, всматриваясь в пустой безжизненный пейзаж. Как и в прошлый раз, ничего не говорило о том, что тут кто-то есть. Естественное движение природы — не более. И тогда он сконцентрировался на том, что чувствовал самим нутром, без оглядки на зрение, слух и обоняние. Только эмоции. Казалось, снова была полная тишина, но безмолвное пространство вокруг них вдруг всколыхнулось всплеском интереса и короткого торжества напополам с облегчением. Джаспер резко повернулся в сторону кривой толстой сосны, чья крона уже давно утратила изумрудный цвет, став ржавой и наполовину осыпавшейся.       — Что там? — тут же повторил его движения другой, еще усерднее принюхиваясь и прислушиваясь.       На первый взгляд, ничего. Даже воздух не шевельнулся. Но он все равно явственно ощущал чужой скрытое присутствие и напряженное ожидание. А если сконцентрироваться на своем обонянии чуть сильнее, то можно уловить едва заметное дуновение засохшей крови, затхлой одежды и терпкой прохлады — обычно так пахли вампиры. Нет, они определенно были не одни.       — Ничего, — вслух сказал он, чтобы успокоить нарастающую тревогу другого вампира. Тот, кажется, тоже обратил внимание на непримечательную сосну и теперь весь подобрался, ожидая чего угодно.       Джаспер слегка пригасил его тревогу, которая уже звенела в его груди и вот-вот вырвалась бы приглушенным рыком. А потом одним быстрым рывком приблизился к нему и оторвал голову, придерживая за грудь, пока тот пытался вырваться из его крепкой хватки.       — Я знаю, что ты тут. Выходи, — шепнул Джаспер и, приложив побольше усилий, раскрошил оторванную голову в мелкое крошево осколков.       Тут же воздух заколебался, прохладный ветерок от стремительного движения коснулся его щеки, и рядом уже стоял высокий беловолосый вампир. Красные глаза, как и в тот раз, ярко выделялись на его бледном лице, придавая ему какой-то слегка лиловый оттенок. Да и вообще в вампирской ипостаси Йоханссон сильно смахивал на альбиноса. За его спиной молчаливой тенью практически материализовался Орел.       — Я же говорил, что мы еще встретимся.       — Вы околачивались здесь все два месяца с нашей последней встречи в надежде, что я примчусь к вам? — пренебрежительно бросил Джаспер, отряхивая с рук остатки вампирской плоти. Ему претило сговариваться с этими двумя. Они ему не нравились, к тому же были не просто опасными, а незнакомыми опасными вампирами. В глубине души он даже надеялся, что никого не найдет здесь, но судьба будто сама толкала его на этот путь. Это злило его, но еще больше его злило и беспокоило то, что он до сих пор был здесь, в самой дыре американского юга, а не на пути к Джослин.       — Скажем так, наблюдали издалека. Периодически наведывались на ваши границы. Вдруг что интересное промелькнет, — Йоханссон с интересом осматривал поверженное тело вампира, весь его вид излучал довольство и даже веселость. Казалось, его забавляло то, что Джаспер расправился со своим напарником подлым и коварным способом. — Орел засек вас день назад. Мы наблюдали на расстоянии, — он кивнул в сторону своего вечно молчаливого спутника. Джаспер еще раз убедился, что тот не так прост, как виделся на первый взгляд. Но свои таланты никто не любил раскрывать, особенно чужакам.       — Я помогу тебе победить Марию, — решительно начал он, не видя смысла тянуть дольше. — Расскажу все про ее армию, слабые и сильные места. Все, что тебе нужно, чтобы победить. А когда все закончится, ты отпустишь меня.       — Отпустить тебя? И куда? — громко усмехнулся Йоханссон. — У тебя есть какие-то дела, помимо здешних?       — Мои дела тебя не касаются. Ты отпустишь меня, когда я помогу тебе завоевать все территории Марии, а ее убить, — Джаспер говорил спокойно, практически полностью уверенный в своих словах.       — И чего ради мне отпускать такого ценного вампира?       — Не думаю, что ты захочешь иметь у себя под боком такого, как я, перебежчика, — в тон ему усмехнулся Джаспер. — Кто знает, не захочу ли я предать и тебя. А ты или твой шаман даже не узнаете об этом, — он слегка добавил тревоги и сомнения, только чтобы его доводы казались убедительными и внушающими опасения. Йоханссон задумался, а Орел помрачнел еще больше.       — Поговорим об этом позже, — тоном истинного дипломата ответил он.       — Если тебе так нужны способные вампиры, так забери их у Марии. У нее есть парочка ценных. Если увидите в бою мелкого худосочного паренька — не советую прикасаться. Скрутит так, будто нашло дикое несварение, — они даже не собирались обращать этого уникума. Он был тщедушным и трясущимся от страха. Но вампир, которому он достался в качестве еды, так и не смог его выпить до конца, как натурально начал блевать кровью. И теперь клан пополнился весьма странным новичком. Никто пока не знал, что с ним делать, ни Джаспер, ни сама Мария. Решили понаблюдать в бою, но даже сейчас никто не хотел с ним тренироваться. Ему приходилось заставлять всеми правдами и неправдами, даже самому, превозмогая, вступать с ним в драку. — И еще ищейка. Не уверен, что у тебя получится переманить его к себе, уж больно предан Марии. Но чем дьявол не шутит, — Джасперу ничего не стоило рассказать об этих двоих Йоханссону, в качестве жеста доброй воли. Это было самое безобидное из всех его предательств, которые он собирался совершить против клана.       — Ищейка? — взгляд Йоханссона стал цепким и внимательным. — И насколько хорош?       — Достаточно, — Джаспер не стал говорить, что собирался его убить при любом раскладе, когда будет стычка. В горячке драки никто толком и не поймет ничего. А ему не нужен был тот, кто в любой время может напасть на его след и заявиться на порог.       — Тогда тебе лучше вернуться к своим, — переглянувшись с индейцем, протянул Йоханссон. Джаспер опешил, не ожидая, что все срывается прямо у него под носом. — Мне не нужно, чтобы ты привел за собой хвост в мой клан. А если ты не вернешься, именно так все и будет. Мексиканка отправит за тобой своего пса.       — Дашь заднюю всего лишь из-за одного вампира? Тогда тебе вообще не стоит связываться с Марией, — презрительно бросил Джаспер, разозлившись на утекающую из-под носа возможность. Хотя он всегда может добавить этим двоим немного храбрости. Потому что он не собирался отступать от своего.       — Скорее меняю тактику, мой юный друг, — недобро улыбнулся Йоханссон. — Поверь, ничто не заставит меня уступить этой проклятой мексиканской шлюхе земли.       — Тогда я слушаю твое предложение, — он скрестил руки на груди.       — Возвращайся к своим и делай то, что и делал всегда. Они не должны ничего заподозрить. А когда придет время нам столкнуться… — многозначительная пауза, и улыбка стала окончательно кровожадной. — Ну… думаю, ты знаешь, что сделать.       — Переметнуться к тебе прямо во время драки? — Джаспер выгнул бровь. Йоханссон медленно кивнул. — И когда это случится? Я не собираюсь ждать годами, когда ты решишь, что готов. Мне нужно избавиться от этого как можно быстрее. Сейчас.       — Так спешат или к злейшим врагам, чтобы убить, или к возлюбленным. Что у тебя? — Джаспер хранил молчание. А он продолжал. — Врагов хватает и тут, поблизости. Так что полагаю… — Джаспер все еще молчал, только едва слышное вибрирующее рычание дернулось в груди. Йоханссон не стал договаривать, смотря на него пристальным серьезным взглядом. — Долго ждать не придется, молодой майор. У меня все готово. Дело за тобой.       Они еще несколько секунд молча смотрели друг на друга, и Джаспер медленно кивнул. От Йоханссона не ощущалось лжи, только решительная готовность, а он добавил еще каплю нетерпения, чтобы тот наверняка не стал тянуть. Распознал ли тот его внушение или нет, но негласная сделка свершилась. Согласие и ожидание витали в воздухе между ними.       — Еще кое-что, — сказал он, перед тем как развернуться и бежать. — Со мной будет еще один. Думаю, вы его узнаете. По крайней мере, голову, что вы ему открутили.       Когда он спешно убегал прочь, спеша в лагерь, за спиной ему слышался тихий смешок Йоханссона и невнятный диковатый речитатив Орла.       Объяснить убийство напарника было просто. Он почти не соврал, исказив лишь свою роль во всем этом. Йоханссон и тут фигурировал в его рассказе, и это сыграло ему на руку. Мария теперь пребывала в постоянном напряжении и удвоила охрану границ. Джаспер занимался своим привычным делом, не говоря ничего даже Питеру. Когда придет время, друг скорее всего и так сам все поймет. И он снова считал дни и минуты. Раздобыл у одного из пойманных людей целые часы и теперь точно знал, какой сегодня день и час.       Время пришло спустя три недели. Слишком долго — он едва не свихнулся. К тому времени он довольно неплохо успел натаскать новичков, но это было неважно. Когда будет нужно, он просто отпустит их всех на произвол собственных эмоций, перестанет окружать аурой общности и единства. Они сами сделают все остальное за него.       Новые воспоминания все продолжали приходить к нему, чаще блеклые, как сквозь мутное стекло, не сравниться с теми, что он приобрел вампиром. Наверное, все дело было в человеческом зрении, тусклом и несовершенном. Даже Джослин в прежнем восприятии была не такой яркой и четкой, как ему хотелось бы. Он мог только представлять, какой она будет в его новых глазах. Глаза… Только сейчас Джасперу пришло в голову, что он больше не тот, прежний. Все слова Марии, которые она сказала ему когда-то, вдруг воскресли в памяти. Люди не знают о существовании вампиров, людей пугает их внешность, люди никогда не смогут понять таких как он. Он стал вампиром, а она все еще человек.       Он хотел к ней, стремился всем существом, чувствовал, что должен быть с ней. Но хотела ли того же она… Он эгоистично думал все это время только о своих чувствах, и даже сейчас, осознав обратную сторону всего этого, все равно не желал отступать от намеченного. Просто теперь в нем поселился ещё и страх, что она не узнает, не примет, не поймет, отвернется от него. Он понятия не имел, что будет делать тогда. Будущее в его представлении просто заканчивалось на этой точке. Все, дальше только пустота. Джаспер изо всех сил гнал из своих мыслей отчаянную идею помочь ей принять его. Он мог бы. Возможно, она бы даже не заметила. Постепенно, аккуратно он бы пробился к ней. Заманчивая искушающая идея, с которой так легко было бы согласиться. Она не отпускала его ни на минуту, подтачиваемая страхом и тревогой. Поэтому, когда в лагерь вбежали разведчики с донесением, что армия Йоханссона на подходе, он с радостью отвлекся от своих мыслей. Наконец-то придет конец его ожиданиям. И придет конец Марии, которую он успел за это время возненавидеть, хотя не думал, что вообще способен на такие чувства.       — Мы готовы? — напряжённо замерла возле него Мария.       — А разве у нас есть выбор? — спокойно спросил он.       — Ты всегда такой спокойный, — она сжала его плечо, словно нуждалась в поддержке. — И внушаешь спокойствие остальным, — на этом месте он внутренне вздрогнул. Была ли фраза брошена случайно, или нет, но она попала прямо в точку. — Ты ведь со мной, Джаспер? Ты не подведёшь меня? Нас? — она проникновенно смотрела в его глаза, такая искренняя, что легко было соблазниться. Он действительно был ей нужен, и она не стеснялась демонстрировать ему это, когда было необходимо.       — Разве я подводил тебя когда-нибудь? Будь спокойна, Мария, — он на самом деле подарил ей немного спокойствия, чтобы она отступила от него. Мария вздохнула, расслабила плечо и кивнула. Благодарно погладила его руку и отошла. Джаспер не позволил совести извести его раньше времени. Он не делал ничего такого, чего не сделала она с ним.       Они решили спрятаться среди скал, ожидая врага. Питер напряжённо мельтешил рядом, и Джаспер тихо рыкнул на него:       — Успокойся и приготовься.       — К чему?       — Ко всему, — лаконично ответил он, оглядывая пока ещё пустынные окрестности. Потом снова многозначительно посмотрел на друга. — Просто будь готов. И не упускай меня из виду.       Пит не успел ничего ответить. Ветер донес до них чужой вампирский запах и следом — звуки. Едва слышные свисты ветра от скоростного перемещения и редкие стуки мелких камней по земле. Джаспер замер. Драки для него были уже привычным делом, но сегодня все будет по-другому.       Он не знал, что за отбросы набрал в свою армию Йоханссон, но выглядели они действительно устрашающе. Как толпа отборных жестоких головорезов, даже по вампирским меркам. Видимо, искал в самых жутких местах, и сделал ставку на страх. И ведь работало, по крайней мере на первых порах. Но их неорганизованность скоро даст о себе знать. Они накинулись на армию Марии, как толпа озверелых монстров, без страха, только с жаждой убивать и истязать. По сравнению с этим отребьем они выглядели настоящей регулярной армией. Джаспер не стал ничего делать, просто дал бою течь так, как вздумается. Грязно, громко, жестоко и очень стремительно.       Все превратилось в свалку, и Мария скрежетала зубами. Ее тревога и злая досада чувствовались и без дара. Ноа, который был где-то впереди, когда все началось, теперь пытался прорваться к ней, чтобы защитить. Джаспер решился за считанные мгновения. Он мрачно посмотрел на каменное лицо Марии, застывшее в гневной маске, и побежал за остальными, там, где в гуще вампиров мелькал ищейка. Она протестующее крикнула ему вслед — боялась, что его тоже сметут, но он отмахнулся. Ее страх за него ударил в спину и почти заставил вернуться, но он продолжал бежать. Миновал огромного грязного верзилу, выглядевшего как самый настоящий потрошитель. Несколько их вампиров готовы были разбежаться, как тараканы, когда он разорвал на куски одного из них, но тут на пути ему попался тот самый худосочный парнишка, и громила согнулся пополам от дурноты.       Джаспер мимоходом подумал, что всё-таки вышел бы из этого чудака толк. Но он уже вряд ли об этом узнает.       Вокруг царил хаос, а он словно был вне его. Почти никого не трогал, ни своих, ни чужих. Хотя для него все они были чужаками. Ему нужен был только один. Если он убьет ищейку, все решится само собой. Он бы и раньше его убил, но в лагере среди своих это было почти самоубийство. Зато посреди вампирской схватки, где столько всего происходило каждую секунду, было гораздо проще. И тогда Йоханссон ему будет не нужен, пусть разбирается с Марией сам. Сбоку вскрикнул раздражённо Пит, и Джаспер мгновенно развернулся к нему. Пригвоздил к земле повалившего его противника и оторвал руки.       — Постарайся снова не сдохнуть, — прошипел он другу, прежде чем снова ринуться в гущу сражения. — Накогдочес, запомнил? — одними губами шепнул ему в ухо, когда с громким скрежетом оторвал голову противнику.       Пит только удивлённо смотрел на него, но у Джаспера не было времени объяснять. Он был уверен, что друг быстро все смекнет, а город был лишь для подстраховки, если они разминутся в этом хаосе и мясорубке. Он перепрыгнул через трёх несущихся на него вампиров, от них все ещё пахло людьми, неужели обратились совсем недавно. Но его это не касалось. Ищейка мелькнул в нескольких ярдах. На него насели сразу двое, Джаспер прибавил ходу. Это был отличный момент. Ещё прыжок, какой-то вампир неудачно появился на пути, и он приземлился прямо на твердое тело. Ногу обожгло чужим ядом — гад умудрился цапнуть его, едва не вырвав кусок плоти. Джаспер с размаху пнул его в челюсть и половины головы не стало. Прошёлся по оставшейся части лица, втаптывая его в грязь и снова все свое внимание обратил на ищейку. Краем глаза он видел Йоханссона и Орла, которые сражались, как единое целое. Индеец не изменял себе и уже потрясал несколькими оторванными скальпами, которые противно перестукивались, как жуткий языческий амулет. Женский голос вдалеке позвал его по имени. Мария тоже кинулась в драку. Глупо, очень глупо. Теперь все навалятся на нее. Но Джасперу было плевать, он лишь испытал остаточное сожаление, что она так бесславно погибнет. Частично и по его вине. Если бы он действовал, как и всегда, все могло бы закончиться по-другому. Ищейка был уже на расстоянии короткого прыжка. Джаспер не думал ни о чем другом. Прыгнуть, повалить, убить. И все, наконец, закончится. Он практически жил в этом моменте близкого будущего.       Что-то кольнуло на самом острие его восприятия, что-то направленное прямо на него, но он был так поглощен своей целью, сметая попадавшихся на его пути новорожденных, что даже не обратил внимания. Чья-то рука зацепила его плечо, порвав и без того драную рубашку, он замахнулся и с удовлетворением услышал знакомый треск. Ещё немного, он сцепил зубы, Ноа посмотрел на него почти с радостью, думая, что подоспела помощь. Отлично, только на руку. Он даже добавил ему ещё немного оживления. Оттолкнулся от земли, собираясь перелететь через головы неинтересных ему вампиров, в его фокусе был только ищейка.       Мощный толчок сбоку, словно он попал под локомотив, сбил его с ног, боли не было, только сильное давление на подбородок, и непривычная дискомфортная лёгкость во всем теле, будто его и не было. Мир завертелся, то переворачиваясь, то снова вставая на место. Отчаянно закричала Мария где-то далеко в стороне. Он даже о Джо подумать напоследок не успел, как наступила темнота и ужасающий стремительный жар.

***

      — Видок у тебя не ахти какой, — хмыкнул Йоханссон. — Что, первый раз без головы остался? Выпей кого-нибудь, — он кивнул в сторону нескольких запуганных до смерти людей, — должно полегчать.       — Заткнись, — коротко бросил Джаспер, все еще держась за шею, словно боялся, что недавно приделанная голова снова отвалится. Глупо, конечно, он отлично ощущал чуть выпуклый тонкий шрам прямо посередине, который медленно сходил на нет. Но все равно не мог избавиться от сосущей тревоги.       Он украдкой огляделся. Местность ничем не отличалась от той, что была вокруг лагеря Марии. Сухая чуть красноватая земля, редкие клочки растительности, камни и пыль. Вдалеке виднелись острые силуэты гор, поросшие темным лесом. Если верить Йоханссону, туда они и направлялись. Остатки его армии зализывали раны, недобро косясь на Джаспера. Он чувствовал их настороженность, агрессию и желание оторвать его голову еще разок.       Не дождутся.       Он уверенно посмотрел на них в ответ, отбрасывая их гнев и превращая его в зудящее беспокойство и еще ту смесь чувств, что он испытал, пока его голова отделялась от тела: испуг, безнадежность, тупик, неизвестность и оцепенение. Они скалились, обнажая зубы, как самое настоящее зверье, но близко не подходили, словно вокруг него расползлась мрачная скверная аура.       Так и было. Еще никогда он не чувствовал себя так паршиво. Даже во время обращения. Там была сплошная боль, но он хотя бы ощущал собственное тело, даром, что оно горело в огне. Он точно знал, что оно у него есть. В этот раз была лишь пустота, доверху заполненная фантомными образами того, чего у него уже не было. Он хотел пошевелить рукой, ногой, хотя бы пальцем. Простые привычные бессознательные движения вдруг стали для него недосягаемой высотой. А сохранившийся разум никак не мог принять новую реальность и все пытался отдать бессмысленные команды отсутствующему телу. Хуже увечья, хуже самой ужасной жажды, хуже смерти. Он и думал, что умер. Особенно, когда его поглотила тьма, которая оказалась всего лишь грудой частей тел. Он был погребен под ними, даже видел кое-где просветы звездного неба. Наверное, где-то рядом было и его тело, но он больше не чувствовал его. А когда вокруг начал собираться жар, то крепко пожалел, что вампиры не умирают сразу после отсечения головы. Потому что это могло означать только одно — кучу тел, среди которых был и он, подожгли.       Джаспер содрогнулся, вспоминая те короткие секунды, что он провел, ожидая, когда огонь поглотит и его. Он вдруг выяснил, что совсем не хотел умирать. Вот так, в куче ошметков тел, словно в жуткой братской могиле, про которую никто никогда не узнает и не найдет. Не хотел уходить во тьму, не увидев Джослин хотя бы еще раз. Хотя это, наверное, было бы еще хуже.       На сухое поваленное давным-давно дерево, на котором он сидел, точно тень, опустился Орел. Индеец и Йоханссон — единственные, кто спокойно подходили к нему, несмотря на распространяемую скверну чувств. Джаспер инстинктивно отодвинулся от того, кто и обезглавил его. Будь его воля — вцепился бы тому в глотку и сорвал голыми руками скальп. Орел что-то пробормотал на своем птичьем языке. Вероятно, это можно было считать извинением, потому что от него веяло чем-то примирительным, вроде смирения или принятия. Но кто разберет этих дикарей.       — Зачем? — спросил Джаспер, продолжая разминать шею, будто это могло бы избавить его от мерзких воспоминаний. — Я почти убил ищейку, а теперь…       — Если бы ты убил его, вся свора Марии моментально разбежалась бы и попряталась по кустам. А она снова собрала бы их, — вместо Орла ответил Йоханссон. — Нет, мне нужно убить стерву и всех ее приспешников одним махом.       — И ты провалился, дважды, — мрачно заключил Джаспер.       — В следующий раз не провалюсь, — зловеще растянул рот в улыбке он, наклоняясь ниже. — Ведь у меня будешь ты. А если повезет, еще и ищейка. Такие попадаются очень редко.       — Он предан Марии и вряд ли пойдет к тебе даже после ее смерти, — все было ясно. Вот еще одна причина, по которой ему оторвали голову, ищейка нужен был им живым.       — А ты постарайся, молодой майор. Иначе в следующий раз голова оторвется навсегда. И не вздумай меня обмануть — я знаю, что ты хотел грохнуть ищейку и сбежать, — Джаспер вскинулся на эту реплику. — Брось, такое несложно понять.       — Что с Марией и остальными?       — Орала, как резаная, когда Орел накинулся на тебя. Думал, что все-таки набросится, и я достану ее. Но сучка предпочла сбежать. Выжившие ушли за ней. Остальных мы сожгли. Так что, считай, ничья.       — А Питер? Я же говорил, что буду не один.       — Забудь. Тебя с трудом вытащили. Еще немного, и вспыхнул бы свечкой, — кажется, что-то такое он смутно помнил. Резкий рывок за волосы вверх, прыгающий размытый мир, снова темнота. — Теперь ты мертв для всех. А у ищейки теперь полно новых забот, он нескоро додумается проверить мертвеца. Орел убил тебя очень натурально. Я даже испугался, что не успеем забрать тело.       Джаспер не стал говорить вслух, насколько испугался он. Это навсегда останется только с ним. Он поднялся, отряхивая безнадежно испачканные и разодранные штаны и то, что осталось от рубашки, от которой несло паленым. Обуви так и вовсе не было.       — Тебе нужны еще вампиры. Этих, — он понизил голос, кивнув в сторону остальных, — недостаточно. Если они вообще нужны на поле боя. Слишком неуправляемы и подчиняются только страху.       Он не сказал в открытую, но и так было понятно: если не нужны на поле боя, значит не нужны вообще. Он не нашел в себе даже жалости к ним — чужаки, которых он видел в первый раз и которые разорвали бы на куски и его самого.       — Я могу попытаться что-то слепить из них, — продолжил он после согласного хмыканья Йоханссона, — но лучше и эффективнее будет набрать новых. И не абы кого. Убийцы, психи и прочие отбросы мне не нужны. Их самих потом придется резать, как скот. Ищите крепких или, наоборот, маленьких и ловких. Хитрых, умных, изворотливых, стойких, показывающих свои таланты еще людьми — тогда и вампирами они станут во многом полезнее, даже если дар не проклюнется. Мария именно так и делала. Терпеливо выжидала, наблюдала за людьми. Меня она выслеживала почти год. Ноа, ищейку, тоже.       — Это дольше…       — Зато больше шансов на победу. И есть возможность потом не избавляться от ненужного балласта. Постоянный, крепкий и опасный клан. И главное — лояльный. Естественные узы гораздо крепче тех, что навяжут насильно.       — Вампиры не особо любят подчиняться, и уж тем более добровольно, — с сомнением протянул Йоханссон.       — А я подтолкну. Дальше они сами сделают остальное. Осталось только вам найти и обратить таких людей.       — Нам? — Йоханссон сделал шаг к нему, но Джаспер выдержал этот напор.       — Сейчас я тебе не нужен. Мария зализывает раны, а потом попытается снова пойти по накатанной. Набрать новых, натренировать. В клане есть кому. Не уверен, что без меня получится так, как прежде, — он не видел сейчас смысла в лишней скромности. Тем более, это была чистая правда. Без него новорожденные будут очередной безликой толпой с подавляющей их существо жаждой. — Возможно, она даже решится пожертвовать качеством в угоду количеству. Как и большинство здешних кланов. В любом случае, пока мне нечего тут делать. У меня есть важное дело. Думаю, успею вернуться к тому времени, как ты пополнишь свои ряды.       — Ты что это, собрался уйти? — угрожающе зарычал Йоханссон. — За идиота меня держишь.       — Я же сказал, что вернусь. Мне все еще нужно решить вопрос с ищейкой любым способом. Рано или поздно он поймает мой след. И с Марией. Я вернусь, — Джаспер не собирался спорить или отсиживаться теперь уже в другом клане. Он должен был уже давно бежать на север, там его ждали — по крайней мере, он на это всем сердцем надеялся. Поэтому он приготовился «одарить» Йоханссона мощными чувствами, будет пробовать все, от доверия до страха.       Орел заговорил внезапно и очень тихо, придерживая своего напарника, пока тот тянулся к Джасперу, чтобы наверняка снова оторвать голову.       — Пусть идет. Он вернется.       — Что? И ты поверил?       — Он вернется. Я знаю. Духи приведут его сюда.       — Из моего клана никто не уходит. Только если по частям. А твои духи…       — Пусть идет.       Они напряженно смотрели друг на друга, пока Джаспер был готов напустить на них обоих умиротворение или покой, если потребуется. Яростный и отрешенный взгляды сталкивались и между ними точно шел какой-то диалог.       — Если ты не вернешься, я сумею найти тебя, будь уверен. И никакой ищейка мне для этого не нужен. Я выслежу тебя и четвертую. Оставлю только голову — полагаю, остальные части твоего тела все равно для меня бесполезны, — он развернулся и отошел, бросив на ходу. — И вечность ждать тебя я не намерен. Чем дольше ты задерживаешься, тем больше у меня будет сомнений в тебе, молодой майор.       Джаспер посмотрел в холодное неподвижное лицо Орла. Снова вспышкой промелькнуло воспоминание старухи, тыкавшей в него пальцем и вопившей проклятия, которых он уже не мог вспомнить.       — Благодарности не жди. Ты оторвал мне голову, — он тоже собрался уходить.       — И я же поставил ее обратно, — сказал индеец и добавил что-то на своем языке.       — Я не понимаю твой язык. Но если там что-то про духов, то…       — Такие, как ты, никогда не видят того, что происходит вокруг. Смотрите только на себя. Разве не духи сейчас ведут тебя к своей цели? — его голос шелестел, подобно мертвой листве на ветру или шуршал бездушными камнями под ногами. Он сам мог в любую минуту стать ветром или одиноким листком. Джаспер моргнул, пытаясь прогнать наваждение. — Они ведут всех нас к тому, что должно случиться. Видят конец пути, когда мы еще только ступили на него. И если ты откроешь наконец свои глаза, то увидишь это. Даже для таких как мы, не живых и не мертвых, это возможно, — Джаспер хотел сказать, что не собирается искать этих мифических духов, но Орел продолжил еще тише, заставляя прислушаться. — Для духов расстояние не преграда. Даже время. Они приведут каждого туда, где он должен быть.       Даже время… Он снова думал только о Джослин. Вспоминал ее глаза, волосы на своем лице и голос, который рассказывал ему то, что еще не случилось, чудеса далекого будущего. Она пришла к нему сквозь время, именно к нему — ему хотелось так думать. Это была приятная мысль, но он не верил в духов.       — Кажется, ты начал понимать, о чем я говорю, — кивнул самому себе Орел. — Продолжай, и возможно, увидишь.       Индеец больше ничего не сказал. Звякнул своими скальпами на поясе и скрылся следом за Йоханссоном. Джаспер хотел знать, не подсказывали ли ему духи носить на себе эту дрянь, но сомневался, что его вопрос поймут правильно. Он не хотел сюда возвращаться, видит бог, но у него было стойкое ощущение, что он еще увидит Орла.       Джаспер растворился в сгущающейся темноте и побежал, не теряя времени. Сначала вдоль горного хребта, потом в лес, мимо человеческих городов и оживленных дорог. Где-то по пути он сменил свою одежду на целую и даже местами чистую. Шрам на шее превратился в тонкую полоску, а потом и вовсе исчез без следа.       Он пробежал в нескольких милях от Хьюстона, задержавшись на несколько минут. Ночные огни города влекли его. Где-то среди них были и те, что принадлежали его семье. Он помнил их очень плохо, смутными картинами, но зато яркими ощущениями. Мать обнимала его в последнюю встречу, отец уверенно держал руку на плече, был еще младший брат, который запомнился ему смехом, громким и искренним. Возможно, он сможет как-нибудь отыскать их и взглянуть одним глазком издалека. Просто чтобы убедиться, что с ними все хорошо, что они пережили его потерю. А сейчас ему нужно к Джо. Почему-то он был уверен, что она не смирилась, она все еще ждала его. В ее последних словах было именно это — обещание ждать всегда.       Когда он добрался до Накогдочеса, то почти сразу узнал этот город. В вечерних сумерках он нашел свои старые казармы, в которых теперь было полно синих мундиров янки. Джаспер лишь слегка поморщился от досады, но все было честно. Юг проиграл в войне, и он принял это поражение. Это было закономерно. Питера нигде не было, даже запаха. Значит, он поверил, что Джаспер мертв.       Побродил ещё какое-то время по городу, чтобы привыкнуть к запахам большого количества людей. И чтобы собраться с духом перед тем, что предстояло сделать. Когда до Джослин оставалось не больше двадцати миль, такое ничтожное расстояние, он вдруг почувствовал самый настоящий страх. Он ведь даже не знал, как сделать первый шаг к ней, как заговорить. Что он вообще теперь мог ей сказать! В груди шевелилось остановившееся сердце. Несколько лет оно вообще никак не давало о счёте знать, и сейчас Джаспер вдруг осознал, что и мертвая тишина внутри может быть живой.       Он покинул Накогдочес и неспешно, почти человеческим шагом, направился в сторону фермы Маккиннонов. Если там будет ещё и Джастин, туго придется вдвойне. Он смутно помнил образ майора разведчиков, но даже в таком виде он был суровым, строгим и однозначно опасным. Джаспер не горел желанием с ним встречаться, потому что в нынешней ситуации Джастин Маккиннон не мог защитить Джо от него, ничего не мог ему сделать, зато он был способен принести самый непоправимый вред.       Дорога была пустынной, за исключением парочки припозднившихся негров, которые с опаской, перебежками, пронеслись мимо него, шедшего чуть в отдалении, у кромки деревьев. От них несло страхом, суеверным, на грани паники. Джаспер прислушался, но никто за ними не гнался, но даже громкое уханье совы заставило их прибавить скорости и понестись прочь. Он быстро выбросил из головы пугливых ребят, негры его интересовали в последнюю очередь.       Вскоре показались тусклые огни дома, который был в его воспоминаниях. Слишком скоро — он не успел приготовиться. Но упорно двигал ногами и всматривался в очертания, с каждой минутой становившимися до боли знакомыми. Да, именно этот дом часто всплывал в памяти даже когда там не было ничего, кроме хаоса разрозненных фрагментов. Джаспер решился сделать короткий вдох и сразу почувствовал запахи печного дыма, лошадей, хлеба и совсем чуть-чуть яблок. Они ещё даже не зацвели, бутоны только наливались цветом по ранней весне, но кисло-сладкий оттенок слышался повсюду со стороны фермы. Наверняка, там в погребе полно прошлогодних плодов, раньше там всегда был запас. Он снова вспомнил эту мелкую деталь так легко, она просто возникла в голове и заставила его тихонько вздохнуть.       Вот хлопнула дверь конюшни, и он услышал приглушённые ржание лошадей, чуть сгорбленный силуэт показался из-за постройки, пнул несколько комьев земли, расставил аккуратно садовую утварь в ряд вдоль стены и пошел в сторону освещённого крыльца. Джаспер догадался, что это один из негров Маккиннонов. Луи или кто-то ещё, он помнил далеко не все имена. Открылась ненадолго входная дверь, и он с жадностью выхватывал взглядом все, что мог рассмотреть в таком узком проёме и с такого расстояния. Узкий комод у входа, ваза с сухими цветами на нем, трехногая табуретка и длинная винтовка, прислоненная к стене. Словно наготове для использования. Джаспер насторожился: когда все хорошо и спокойно, оружие не лежит на изготовку у самого входа. Его кольнуло первое нехорошее предчувствие.       Он подошёл ещё чуть ближе, в окнах теперь можно было рассмотреть кое-что даже сквозь занавески. Ходил весь вечер вокруг да около, но не решился показаться обитателям на глаза. Периодически кто-то выходил во двор на короткое время, внутри дома гремела посуда, тихо говорили, даже смеялись. А он все надеялся увидеть ее. И только поздней ночью, когда весь небольшой двухэтажный коттедж уже затих, и слышалось только размеренное сердцебиение спящих людей, в восточном окне на втором этаже зажгли лампу. Ее огонек прошёлся по комнате, приблизился к окну. Джаспер сидел на вершине пологого холма и его не могли видеть человеческие глаза, но все же он подобрался, готовый бежать вперёд или назад.       Створки окна открылись. Он резко вдохнул. В свете маленького огня от керосиновой лампы показалась Джослин. Это была точно она, в длинном плотном халате, запахнутом на все пуговицы, растрёпанная коса спадала на плечо, лицо задумчиво хмурилось, пока она вглядывалась в ночную даль. Прямо туда, где сидел он. Джаспер замер, все органы чувств сфокусировались только на ней. Она почти не изменилась, насколько он мог доверять своим человеческим воспоминаниям. Но даже с вампирским зрением она была красива, и он убил бы того, кто сказал бы иначе. Ее теплый запах достиг его обоняния, тот самый, который он помнил всегда, но не мог понять, откуда. С яблочной сладостью, мягкостью ромашки и лаванды, и ещё что-то только ее, не существовавшее больше нигде в природе. Он не мог надышаться, наконец он чувствовал его наяву, а не в призрачном бреду. Она пахла так вкусно, и он на мгновение испугался, что не выдержит своей жажды, если приблизится к ней. Здесь на расстоянии было по-другому, без желания наброситься и выпить, но кто знает, что с ним станет вблизи.       Он хотел и боялся к ней подойти. Стремился и медлил одновременно. Джо все смотрела на него, щуря глаза, будто видела его во тьме, он чувствовал ее волнение, дрожащее и беспокойное. Она сильнее высунулась из окна, держась пальцами за подоконник. Коса свесилась на улицу, болтаясь у самой груди, и он, не отрываясь следил за ней. как помешанный или загипнотизированный. Она так и смотрела на него, не видя и не зная, что он совсем близко. Да и откуда — только сейчас ему в голову пришла мысль, что для неё он тоже был мертв. Она наверняка догадалась или получила весть о том, что его не стало. И не обязана была его ждать все это время.       Наверное, он мог тут просидеть всю ночь, слушая ее сердцебиение, учащенное и такое близкое. Ее дыхание, вырвавшееся из приоткрытого рта. И она как будто и не думала уходить. Он был почти уверен, что она собралась выйти на улицу, возможно, даже пошла бы в его сторону. Ее настрой, решительный и смелый, чувствовался остро, как свой. Он привстал, готовый идти навстречу. Руки сводило от желания прикоснуться к ней. Почувствовать, что она реальна, что она его. Да, именно так. Кольцо, висевшее под рубашкой, которое каким-то чудом не потерялось, когда ему снесли голову — не иначе индеец самолично повесил обратно, но ничего не сказал — теперь ощущалось особенно сильно, как раскалённая наковальня. Это было её кольцо. Только ее. А она — его, как только сказала да, или ещё раньше, когда отдалась ему под тем дубом, что рос за его спиной. Или, когда он поцеловал ее у колодца, не спросив разрешения, а просто взяв, а она не стала сопротивляться. Или, когда накрыл ее своим телом, спасая от пуль, уверенный, что точно умрет в тот день, но главное спасет ее. Или, когда едва не обнажился перед ней в первый день, не зная, что за потрёпанной мальчишеской одеждой скрывается она, та, что станет его Джо. Или может, когда только увидел ее в неверном свете костра, такую же взволнованную, мелкую среди других солдат. Все эти воспоминания вихрем проносились в нем, слишком тусклые для вампирского восприятия. Но он все равно остро ощущал каждое из них, чувства были практически сравнимы с вампирскими. А возможно, Орёл был прав со своими духами, и они привели ее к нему, преодолев время. Если это так, то они стоили хоть чего-то, кроме бредовой суеверной болтовни.       Резко заржал конь в конюшне, и тут же вскрикнул перепуганный петух. Джослин вздрогнула, выйдя из своего транса, в котором хотела пойти к нему. Ещё раз осмотрела близлежащие холмы, на одном из которых притаился он, и закрыла окно. Теперь от нее шел страх, который она пыталась подавить. Вскоре лампа погасла, он услышал, как скрипнула кровать и ее замедляющееся дыхание. Джаспер подошёл к самой изгороди, никем не замеченный и не узнанный, и долго смотрел в ее темное окно, слушая размеренное сердцебиение и тихое дыхание. Иногда ей что-то снилось, она вздрагивала во сне, чего-то боялась, ждала, и снова боялась. Беспокойный тревожный сон. Он успокоил ее, это было легко и ненавязчиво, просто как накрыть теплым одеялом.       Он не хотел, чтобы она боялась, тем более его.       Джаспер наблюдал за Джослин издалека уже несколько дней, то прячась в густой кроне большого дуба в особенно солнечные дни, то подходя чуть ближе, скрываясь за дикими яблонями и высокими кустами. Она беспокойно перемещалась по двору, то подолгу стояла у изгороди, вглядываясь вдаль, словно ждала кого-то. То слишком усердно занималась работой.       Маккиннона здесь не было и, судя по всему, уже давно. У Джаспера неприятно кольнуло внутри оттого, что Джастин мог не вернуться с войны. Но винтовку и револьверы, которые Джо постоянно таскала на поясе, наверняка оставил ей он. И ему совершенно не понравилось, как она каждый раз брала один из них в руки, если к дому подъезжал кто-то незнакомый, почтальон и ещё какой-то незнакомый оборванец негр, у которого она даже имени не спросила, просто наставила оружие и приказала проваливать. Настороженно, с опаской и злой решимостью она смотрела на чужаков, приближавшихся к ее владениям. Джаспер с трудом сдерживал себя, чтобы не показаться посреди бела дня, заслонить ее и выкинуть вон всех этих, кто внушал ей хотя бы толику страха. Раньше она такой не была, всегда напряжённой и ждущей в любой момент нападения. Что-то случилось, пока его не было с ней рядом. Может, война или то, что она была одна на ферме, не считая кучки негров. А может, что-то ещё, гораздо худшее, что он даже боялся допускать. Лучше не думать, иначе он будет отваживать всех случайных посетителей ее фермы ещё до того, как они покажутся ей на глаза.       Он смотрел и пытался вспомнить всех обитателей фермы, снующих по двору, ухаживающих за яблонями, как они это делали всегда. Джо работала вместе с ними, подпевая их странным песням или заводя свою, в которой он узнал ту самую, про хлопковые поля. Столько знаков было все то время, вдали от нее, а он даже не смог собрать их воедино, и только теперь вся картина его прошлой жизни вставала перед ним целиком. Какой же он был идиот. Надо было просто встать и уйти от Марии в первый же день, как в нем всплыл первый смутный образ, просто следовать за ним, и это наверняка рано или поздно вывело бы его к Джо.       Она теперь почти все время была в поле его зрения, он следил только за ней, изредка отвлекаясь на других. Вот мальчишка-подросток схлопотал хлестким прутом от своей матери за то, что разбил банку с сидром. Ещё один негр, насвистывая, чинил крышу сарая, которая прохудилась после дождя. Он кряхтел и прикладывал всю силу, чтобы выдернуть доски и поставить новые, а для Джаспера это было бы дело пары минут. Невзначай он как-то подумал, что со своими новыми возможностями мог бы подлатать тут все на ферме за один день.       Джо коротко усмехнулась чему-то и подала молоток негру, стоящему на лестнице. Теперь по окрестностям раздавался равномерный стук и ее тихий голос.       — Пора перебирать яблоки в подвале, оттуда уже попахивает сладковатым, начали подгнивать. Поможешь, Луи? — значит, это был Луи. Теперь Джаспер знал наверняка. — И кстати, представляешь, я откопала в записях Шона какой-то экспериментальный рецепт сидра. Надо попробовать в этом году. Думаю, сможем выделить пару ящиков для него.       — Я помню, мистер Маккиннон что-то рассказывал. Хотел назвать его в честь покойной миссис Маккиннон.       — Ну значит, так и назовем, если все получится. Яблочный сидр «Мадлен». Красиво звучит, скажи?       — Очень красиво, мисс Джослин. Вы не передадите мне пожалуйста ещё парочку гвоздей, мисс Джослин?       — Держи, — она протянула ему целую горсть. — Может, попросим Гаррета? Он сделает это за пару секунд.       Джаспер насторожился. Это имя было ему незнакомо, или он просто не помнил его. Он не знал этого Гаррета, но уже ощущал некий неприятный дискомфорт, словно кто-то ступил на его территорию.       — Да неудобно как-то, мисс Джослин.       — Чего неудобно? Он захаживает сюда, как к себе домой, когда хочет. А вправить пару досок для пользы дела будет правильно. Он вампир, как он сам говорил, не переломится. Я сама попрошу, если ты так смущаешься.       Джаспер окончательно напрягся. Он не чуял поблизости вампирского запаха. Значит, все выветрилось уже давно. Но слово «вампир» застыло у него на языке горьким привкусом собственного яда. Здесь был вампир. Рядом с Джослин. В груди задрожало, и он осознал, что это его собственное рычание, которое рождалось где-то в глубине.       Негритянка Джозефина вышла из двора и направилась в его сторону, заставив подобраться. Но вот она свернула практически сразу вправо, где росло несколько деревьев и старая кривоватая дикая яблоня, которая раньше всех уже набрала цвет, распускавшийся крохотными белыми точками на тонких голых ветвях. Джослин бросила в ее сторону неодобрительный, протестующий взгляд. Джозефина склонилась над крохотным, пологим холмиком у самых корней. Там обильно росли люпины, их острые листья и пока ещё пустые стрелы соцветий торчали во все стороны. Она разрыхлила почву вокруг, помогая им расти ещё лучше, вырвала несколько сорняков, напевая протяжную печальную песню. Скорбь коснулась его, заставив позабыть на время о другом вампире. Он заворожено наблюдал, как темные руки ловко приводят в порядок землю под яблоней, надеясь и скорбя одновременно. И Джослин, которая изо всех сил старалась не смотреть в ту сторону, излучала давящую вину и боль.       Джаспер смотрел теперь только на нее, бледную, раздраженную и бесконечно виноватую. Он прислонился щекой к прохладной шершавой коре дуба, прикрыв глаза. Сколько же всего произошло, пока его тут не было. Почти три года показались тремя столетиями, пока он тихо страдал вместе с Джо, не имея возможности даже дотронуться до нее, чтобы утешить.       С удивлением он узнал в одном из негров Перси, сначала до конца не уверенный, но, когда тот вывел под уздцы Ориона, чья лоснящаяся гнедая шкура блестела на солнце, все сомнения отпали.       Как, черт возьми, его негр оказался тут? Да ещё и с конем. При виде Ориона у него защемило от чувства чего-то утраченного, и в то же время накрыло облегчение. Он был уверен, что конь сгинул в тот день, когда Мария встретилась у них на пути. Даже успел погоревать, когда вспомнил тот момент. И вот он тут, его конь. У его Джослин. Возможно, в этом было какое-то знамение. Она как раз подошла к ним, погладила черную гриву, дотронулась до морды, протягивая яблоко. Чувство в груди разрослось сильнее, разгорелось, заполнило все в нем, без остатка. Если бы не солнечный день и не куча лишних глаз, он бы кинулся к ней прямо сейчас. Джослин ловко запрыгнула на Ориона, похлопав того по мощной шее, сделала пару кругов по двору, трогательно улыбаясь и снова пронзив его прямым взглядом сквозь расстояние и плотную листву, поправила револьверы на поясе и ускакала, крикнув Перси что-то про соседнюю ферму. Он мог бы, хотел, последовать за ней, но там почти негде было укрыться от сияющего солнца. Пришлось сидеть в безопасной дубовой кроне, а потом незаметно уйти, чтобы добыть пропитание. Хотя он готов был забыть обо всем, наблюдая за тихим укладом фермы Маккиннонов, за Джослин. Но когда он приблизится к ней в открытую, то должен быть уверен в своем контроле.       Спустя три дня он сидел в темном углу полупустого кабака в Накогдочесе. Охотиться пришлось в соседнем городе, возле дома Джослин он следить не хотел. Питер так и не объявился и, наверное, уже не объявится. Возможно, когда все уляжется, он даст ему знать, что жив. Никто на него не обращал внимания, пьяненькие завсегдатаи даже почти не вызывали жажды. Из-за своего спиртного запаха, его сытости и нервного возбуждения от того, что он собирался вскоре сделать. Все мысли были в двадцати милях отсюда, на ферме Маккиннонов. Хватит. Джо и так ждала слишком долго. Слишком долго была без него.       Сегодня весь день шел дождь, и завтра похоже тоже. Отличное время, чтобы показаться ей на глаза.       Дверь открылась и закрылась. Джаспер спокойно вдохнул, и едва не подскочил. Здесь был вампир. Бледный, красноглазый, он выделялся среди топы полнокровных теплых людей, которые в полумраке даже не видели истинного цвета его глаз. Удобно. Именно поэтому Джаспер и зашёл сюда ненадолго, чтобы укрыться от дождя.       Он напустил вокруг себя побольше безразличия и даже отвращения, чтобы никто не обернулся в его сторону, а сам тенью проскользнул в подсобку.       — Все тихо, мистер Гаррет, как обычно? — спросил Перси, и Джаспер подавил в себе удивление и гнев. А вот и тот самый Гаррет. Рядом с его негром. Тот даже не боялся его. И однозначно знал, кто перед ним.       — Кажется, но ты ведь не обладаешь моим нюхом, — Гаррет внимательно оглядел помещение, но Джаспера вряд ли заметил бы сразу, надёжно скрытого за дверью подсобки, где без конца сновали люди. — А я вот почти уверен, что тут буквально минуту назад был вампир.       — Где? — больше любопытства, чем страха. Идиот Перси, знал бы он, какими бывают вампиры. Гаррет, судя по всему, белая ворона своего вида. Никакой агрессии, ярости, жестокости, только любопытство и настороженность. Но он все равно не внушал доверия и симпатии.       — Полегче. Не все такие милашки, как я, — он растянул губы в обаятельной широкой улыбке, пока взгляд методично перемещался по кабаку, скользнул по двери подсобки, но тут как раз мимо прошли трое человек, скрывая его. Джаспер отступил ещё глубже в тень. — Кстати, а что там за история с кузнецом? — спросил он, присев за стол и махнув рукой, показывая, чтобы принесли эль. Будто и вправду собирался его пить.       — Давняя история. Не думаю, что мисс Джослин обрадуется, если я вам расскажу. Мистер Гаррет, нам лучше пойти дальше. Мне здесь вряд ли разрешат сидеть.       — С чего это вдруг? — искренне непонимание отразилось на бледном лице. Несколько человек неодобрительно покосились на них, но никто пока не подошел. — Садись и расскажи мне про кузнеца. Она что, хочет его убить? После того, как она выпустила в меня весь барабан, я ничему не удивлюсь.       — Он нехороший человек, — тихо шепнул Перси. — Но никто, похоже, этого не знает. Мистер Гаррет, а может… — он замялся. — Может, вы им займетесь, как с теми в простынях? Для вас легче лёгкого, и мисс Джослин не нужно будет беспокоиться.       — Не то, чтобы мне было трудно. Запросто, приятель. Но хотелось бы знать, за что караю, — вампир хохотнул. — Он обидел ее?       Джаспер подошёл к самой двери. Лично для него было жизненно важно узнать, кто и как обидел Джослин. Он даже надавил на Перси доверием и легкомыслием, чтобы выложил все прямо сейчас. Иначе тот мямлил бы ещё долго и скорее всего так ничего и не сказал.       — Было дело, пару лет назад, — Перси испытал отвращение и горе, и Джаспер содрогнулся вместе с ним. Он не хотел слышать, что сейчас будет сказано. Но чувствовал, что должен. Хотя ему с лихвой хватило эмоций Перси, чтобы выяснить, что это за кузнец и решить проблему самому. — Он и ещё несколько заявились к нам. Мисс Джослин потом сказала, что это были дезертиры. Назвала их ублюдками и висельниками, — совсем тихо произнес он. — И я тоже так считаю. Сделать то, что они сделали. С беременной женщиной. Это не по чести, мистер Гаррет. Это грех. Мистер Уитлок за такое бы повесил на ближайшем дереве без суда и следствия. А этот работает тут и сходит за честного работягу. Только я и мисс Джослин знаем, кто он. Да только кто нас послушает. А она ведь и убить его может. Я видел это в ее глазах, когда она узнала его. У нее руки тряслись, только поэтому, наверное, не смогла прямо там это сделать. Ее ведь накажут после такого. А вы сможете сделать все незаметно.       — Я тебя понял, Перси. Разберемся. Твоя мисс Джослин может не беспокоиться.       — Вы только ей не говорите ничего. Она не любит вспоминать об этом. Оно и понятно.       Джаспер неслышно вышел из подсобки. Его больше не заботили, что заметят. Перси только что выдал на честном духу такое, отчего он почувствовал жуткую звенящую черноту внутри и решил, что снова умер. На этот раз окончательно. Он знал, что такое случалось тут часто. Это не было чем-то уникальным, внезапным. Черт, даже на его глазах происходило парочка подобных вещей, когда они с Питом наблюдали за людьми с высоты крыш. Омерзительные, неприятные вещи, но он с лёгкостью мог отстраняться от них. Это были какие-то другие женщины, незнакомые и не вызывавшие в нем ничего, кроме отстраненного сочувствия. Он все равно не мог убить всех насильников и уродов на земле. Он не какой-то там спаситель и защитник слабых и убогих. Он сам убивал множество невинных людей. Но сейчас точно знал, что способен разнести по кирпичикам этот жалкий городишко, чтобы под его завалами погрести все кузницы и кузнецов.       Он медленно подходил ближе, пока Гаррет не смотрел на него, а задумчиво склонился к Перси. Чернота грозила выплеснуться наружу и захлестнуть все вокруг.       — Погоди, ты сказал, беременна? Была беременна? Но у вас на ферме нет маленьких детей… О, ясно, — Гаррет больше ничего не сказал. Перси тоже.       Чернота в Джаспере стала ещё чернее, бездонная темная дыра, в которой не было ничего кроме рассказанных Перси слов. Они все звучали и звучали в его голове. Плавали среди этой ужасной кромешной черноты. Маленький холмик, поросший люпинами, и скорбящая над ним Джозефина вдруг приобрели особый страшный смысл. Неужели это... господи, он приказал себе не думать об этом сейчас, иначе свихнется, рассеется в собственной черной боли. и никому не будет спасения.       Джаспер подходил все ближе, намереваясь вытрясти из Перси все. Все ещё более ужасные слова, которые он мог ему сказать. О том, что это случилось, потому что он не успел, потому что не пришел, Джаспер подумает позже, когда убьет всех, кого посчитает нужным, все отребье, которое слоняется по окрестностям и могли быть теми самыми, что нагрянули к Джо. Он убьет их всех, а потом подумает, как жить с этим дальше. Перси хотел что-то ответить, но тут повернул голову к нему, стоящему за соседним столиком. Почти одновременно с ним его заметил и Гаррет.       — Мистер Джаспер? — Перси огрел его таким шокирующим удивлением, что Джаспер на секунду опешил. И чернота на мгновение развеялась.       — А ты непростой паренек, Перси. И много вампиров ты еще знаешь? — Джаспер не обманывался легкомысленной улыбкой Гаррета. Внутри тот был готов оторвать ему голову прямо тут.       — Мистер Джаспер! — негр вскочил, уронив стул.       Тут же к ним подошёл владелец кабака, робея и побаиваясь.       — Неграм здесь не наливают. Таковы правила, сэр. Он может подождать вас на улице или найдите другое заведение, — судя по тону, он предпочел бы второе.       — Кажется, мы уже уходим приятель. Расслабься, — бросил Гаррет через плечо.       Перси кинулся к нему, такой радостный, словно получил приз. Джаспер развернулся и пошел прочь. Иначе он не выдержит и разнесет тут все, включая и негра. Он передумал, лучше узнает все в другой раз, а сейчас ему нужно к Джослин, ему нужна Джослин. Черная чернота все еще сидела в нем и никуда не думала уходить, и он не собирался от нее избавляться, просто задвинул на время подальше. Она еще пригодится ему.       Он выскочил на улицу, но на пути возник Гаррет, явно не собираясь никуда его отпускать. Джаспер обогнул его, не желая здесь больше задерживаться. Но тот затащил его в темный проулок за кабаком и прижал к стене с веселым и одновременно опасным выражением лица. Ещё не хватало тратить время на драки и тем более объяснения. Он огрел его страхом, какой чувствовал сам в худшие моменты своей жизни, без тела, без сердца, без Джослин. А когда тот отшатнулся, сжал и оторвал ему голову.       — Мистер Джаспер, что вы наделали! Он был другом, — Перси возник за его спиной. Только его ещё не хватало. Хотя может и к лучшему. Джаспер развернулся к нему, подходя вплотную, отчего негр боязливо отшатнулся. Наконец-то то, что и должен испытывать человек при виде вампира.       — Очухается твой друг. Приставь к нему голову обратно и жди. Только позаботься, чтобы вас никто не увидел.       Перси открыл от удивления и лёгкого отвращения рот, но Джаспер уже не стал его слушать. Он вскочил на крыши и покинул Накогдочес в считанные минуты. А потом, не сдерживая скорости, помчался напрямик через поля и маленькие подлески. Не сбавляя скорости, он перепрыгнул через ограду фермы, и только тогда остановился. Сердце словно снова ожило и ему было трудно дышать после долгого наряженного бега. Все сдавливало от ярости, боли и желания сблизиться с Джослин. А не просто незримо шпионить издалека, как последний озабоченный кретин.       Она сидела внизу, ее сердце отбивало бешеный ритм, и ему казалось, что его тоже стучало вместе с ней. Он тихо обошел дом и запрыгнул на крышу, свесился над окном ее комнаты и аккуратно дёрнул окно. Щёлкнул сломанный замок, и он проскочил вовнутрь. В темноте спальни он легко разглядел всю обстановку. Стёганое красное покрывало и подушки отчётливо пахли Джослин, и только ею. Он коснулся их рукой, поправил отогнутый край покрывала. На тумбочке стояла погасшая керосиновая лампа, от платяного шкафа сильно пахло лавандой и вербеной. Он приоткрыл его, просто чтобы успокоиться, дверца скрипнула, и он вздрогнул от слишком громкого звука.       Джослин внизу заволновалась, ее сердце билось слишком быстро, а шаги приблизились к лестнице.       В шкафу висели в ряд с десяток платьев. Голубое он помнил слишком хорошо. Даже удивительно. Наверное, тут были все ее платья, потому что за все время он видел её только в мужской одежде. Он отступил к окну, где стоял письменный стол, и наткнулся на скрипучую половицу. Чтоб тебя. Сердце Джослин сбилось с ритма, а настрой стал тревожным и решительным.       — Если это ты, Гаррет, решил меня попугать, имей в виду, я найду способ надрать твою гребаную вампирскую задницу.       Джаспер хмыкнул. Он ей с радостью в этом поможет. Гаррет не казался ему плохим парнем, но рядом с Джослин нечего было делать чужому вампиру.       Ее шаги приближались. Джаспер сцепил руки в кулаки. Остановились за дверью. Теперь только хлипкое тонкое дерево разделяло их. Он хотел выломать его и в то же время спрятаться поглубже во тьму. Металлический щелчок — она взвела курок. В последний раз она тоже встречала его с нацеленным оружием. Он почти обрадовался такому совпадению. Взгляд наткнулся на всякий хлам на столе. Кисти, карандаши, наброски в раскрытом альбоме. Местные пейзажи, незнакомый ему дом в странном стиле, негры, летучие мыши и какие-то клыкастые монстры. И его собственное лицо, улыбающееся и смотрящее прямо на него. Он сидел под дубом, в одной рубашке с взлохмаченными волосами и такой живой. Джослин ни разу не показывала его портреты. Он и позировал ей лишь однажды. Остальное она, видно, рисовала по памяти. Джаспер быстро перевернул ещё несколько листов. Везде был он, возле Ориона в форменном сером мундире, серьезный и задумчивый. Возле странной конструкции на колесах и с желтыми глазами. Просто его лицо то радостное, то строгое, умиротворённое и даже спящий он.       Дрожащий вздох Джослин оторвал его от собственных изображений. Ручка двери опустилась и дверь медленно открылась. Джаспер стоял у окна, но снаружи было так темно, что его почти не было видно. Но она смотрела прямо на него. Ее стройный силуэт он видел даже во тьме. А бьющаяся жилка на шее отчётливо выделялась и привлекала взгляд.       — Здесь кто-то есть? — тихо спросила она, сжав револьвер в опущенной руке. — Гаррет? Даже не думай…       Она сделала шаг в комнату, и Джаспер вдохнул. Медленно и глубоко. Ее запах вместе с тревогами, затаенным страхом и виной, которую он теперь понимал как никто. Теперь это было и его виной тоже. Он хотел, чтобы она рассказала ему все, чтобы разделить с ней вместе этот кошмар. Потому что это было не только ее, больше нет. Но Джослин не расскажет, он знал. Она даже наедине с собой запрятывала все глубоко. Теперь он все понимал. Значит, ему придется найти другой способ избавить ее от этого бремени. Чернота внутри заворочалась и снова дала о себе знать. Она заставляла его выискивать любую деталь в изменившейся Джо, любую царапину, синяк, эмоции, которые прятались в самой глубине.       Она сделала ещё шаг. И тьма полностью поглотила ее. Он мог дотянуться до нее — она была на расстоянии руки. На расстоянии его дыхания. Он вдохнул ещё раз, чувствуя ее уже внутри себя, вместе с сердцем и запахом. Она протянула руку, чуть шевеля пальцами, будто двигалась на ощупь. Он потянулся к ней, сокращая оставшиеся дюймы, и почувствовал ее тепло на своей щеке. Оно прошло по всему телу, отдалось в каждом миллиметре, пригвоздило его к месту.       Джослин судорожно ахнула, отдернула руку и отступила назад. Джаспер не думая последовал за ней, приближаясь вплотную, чтобы ее зрение наконец смогло разглядеть его. Ее бледное лицо с ярким розовым румянцем на щеках было так близко, что можно было сойти с ума. Ошеломляющая близость, и сердце, которое билось между ними, стремительно и резко.       — Наверное, я сплю, — сказала она, и ее теплое дыхание коснулось его подбородка. — Так и есть. Заснула на диване, а скрип наверху мне просто приснился. Другого объяснения нет.       — Джослин, — прошептал он, прерывая ее сбивчивую речь.       — Нет, все в порядке. Ты мне часто снишься. В последнее время особенно. Я проснусь и все снова станет как прежде.       Его кольнуло отчаянье и страх. И он не выдержал — сам дотронулся до нее, бережно и осторожно. Ее кожа казалась ещё тоньше того дубового листка. Мягкой, нежной, теплой. Он дотрагивался до нее одними подушечками пальцев, выводя на щеке холодные узоры. Все его терзания и вопросы подождут, все его страхи подождут. Его черная ярость тоже должна подождать. Была только Джослин и ее кожа под его пальцами. Она прикрыла глаза, окутав его напряжением и тревогой. Джаспер тут же отстранился, не желая причинить ей ещё больше боли.       — Нет-нет, не уходи только, — она потянулась к нему, неловко задев револьвером. Чертыхнулась и засунула его обратно за пояс. — Обычно все по-другому. В моих снах. Ты такой каким я тебя запомнила. Стоишь где-нибудь неподалеку, смотришь как я занимаюсь своими делами, или позволяешь себя рисовать, — она все говорила и говорила, а он готов был слушать ее хоть целую вечность. Даже если несла она какие-то несуразности про сны. Просто пусть она так и остаётся рядом с ним. Она несмело дотронулась до него, легонько погладила щеку, проведя пальцами под глазами. — Холодный, — кажется, это ее не сильно расстроило. — Наверное, рассказы Гаррета повлияли. Наверное, так бы ты выглядел, став вампиром. Бледная кожа, красные глаза…       — И что он тебе рассказал? — ляпнул он, слыша в собственном голосе ревнивое недовольство. Джослин скупо улыбнулась, нахмурилась.       — Я все доставала его, не мог ли ты стать таким же как он. Раз уж твое тело так и не нашли. Ничего. И я так хотела, чтобы ты вернулся ко мне даже таким. Любым, на самом деле. Никогда не верила, что ты мертв. До сих пор не верю. Возможно, когда проснусь, насяду на него посильнее, и он поможет мне найти тебя. Хотя он убежден, что тебя при любом раскладе нет в живых, говорит про войны на юге.       Ее звенящая откровенность объяснялась только сном. Она думала, что спит, и оттого говорила, не боясь. У него внутри переворачивалось все каждый раз, когда она вела пальцами по его лицу, натыкаясь на все шрамы, но едва ли видя их в этой кромешной тьме. И она хотела найти его. Он бы не удивился, если бы однажды она нагрянула в те глухие пустынные земли, и содрогался от того, что могло бы с ней случиться там.       Тьма тоже играла ему на руку — она скрадывала реальность, делала все призрачным и ненастоящим. Но он был самым настоящим, и она тоже. Он не хотел быть только ее сном. Как бы хорошо и спокойно тут ни было. И он мог бы попробовать думать, что все сказанное Перси было ошибкой.       — Джослин, — он остановил ее пальцы на своем виске, прижался к ее теплой ладони. — Все будет хорошо. Ты ведь мне веришь? — она нахмурилась и кивнула.       — Я всегда тебе верила. Необязательно спрашивать каждый раз       — Сейчас обязательно.       Джаспер отстранился от нее, подошёл к тумбочке и зажёг керосинку. Тьма рассеялась, став ближе к реальности. Он поднес лампу прямо к своему лицу и снова вернулся к Джослин. Ее зрачки пульсировали, подстраиваясь под свет. Глаза бегали по его лицу. Рука снова потянулась к нему и тут же отдернулась. Она моргнула несколько раз, будто наконец пробудилась ото сна. Джаспер продолжал стоять, не шевелясь, хотя тело стремилось к ней. Он переживал все ее стадии пробуждения, от замешательства к сосредоточенности, от неясной тревоги к осознанию, от удивления к оцепенению. И нигде среди этого не было покоя. Только безудержные вспышки эмоций, острые и сильные. Радость сменялась непониманием, злостью и снова превращалось в нечто прекрасное и светлое. Он терялся в догадках, любила она его сейчас или ненавидела.       — Боже, сколько глупостей я сейчас тебе наговорила, — она прикрыла глаза от стыда. — А ты стоял и слушал, как я тут растекаюсь, — а теперь она злилась на него. Или на себя.       — Джослин, — он мог бы бесконечно повторять ее имя и этого было бы достаточно для него. Но не для нее. — Я так долго шел к тебе…       — Да, даже слишком долго, — ее голос дрогнул, глаза зажмурились, и он вдруг понял, что она силилась не заплакать. Она больше не касалась его, сжимая руки в кулаки и замерев в напряжённой позе. Они больше не были в ее сне, и она перестала быть смелой и решительной.       — Тебе не нужно бояться меня, Джослин, — в ней было столько чувств, что он мог бы хлопнуться в обморок, если бы был человеком. Ее слегка потряхивало, а он даже не был в состоянии подступиться к ней, боясь спугнуть ещё больше.       — Я не боюсь… — она зажмурилась ещё сильнее и отвернулась от него. — Черт, просто не смотри на меня, ладно? — ее плечи вздрогнули, и он ощутил себя беспомощным идиотом. Кажется, он никогда не видел её слез. Только по-особенному блестящие глаза, когда они копились где-то внутри. — Я как-то по-другому все представляла, точнее даже не представляла, боялась представлять. Ведь ты был мертв. Так все думали и говорили мне. А вышло…       — Знаешь, — он подошёл и встал за ее спиной, не касался, только стоял, вдыхая ее тревожный насыщенный запах у самой макушки, — каждая наша встреча после долгой разлуки была полна неловкости. Так что тебе нечего стыдиться. Значит, это точно мы. Значит, точно не сон. Джослин то ли хмыкнула, то ли всхлипнула. Он не видел её лица, только подрагивание плеч и судорожно бьющуюся вену на шее.       — В первый раз я едва не засветился перед тобой голышом, — продолжил он. — Мне потом было очень стыдно, поверь, — она снова хмыкнула, на этот раз отчётливее. — Во второй раз, здесь, у колодца я нарушил все правила приличия, а ты позволила сделать мне это снова.       — Джаспер, — она развернулась к нему, обдав своим дыханием и волнительным трепетом. Он мгновенно замолк. Слез не было, только пара блестящих дорожек на щеках и неестественно блестящие глаза, яркие, зелёно-бирюзовые, как море на побережье Галвестона. — Где же ты был все это время, Джаспер?       — Слишком далеко от тебя, Джо, — он коснулся тонкой пряди ее волос, вызвав дрожь. Она не боялась, нет, но каждый раз чуть вздрагивала, стоило ему коснуться ее. Даже самую малость. Это было так мимолётно, но он все равно замечал. И эти крохи подпитывали его черноту, от которой хотелось выть и рвать себя на части. Но он продолжал мучительно невесомо касаться ее волос, не позволяя себе большего. Он думал, что не мог любить сильнее, что не мог страдать сильнее. А сейчас любил и страдал за них двоих.       — Тот Джаспер, мой Джаспер, которого я знала, всегда возвращался ко мне. Он обещал, что вернётся, и в последний раз. А я обещала ждать его. Всегда. Ты вернулся ко мне?       — Я больше не тот Джаспер, которого ты знала, — должен был признать он, не желая лгать. — Но я все ещё твой Джаспер, — она вздохнула, и он наконец почувствовал первое самое лёгкое, пока ещё робкое и недоверчивое, облегчение. — Я вернулся к тебе, Джо. Как и всегда. А ты ведь все еще ждешь меня? — от ее ответа зависело многое. Все. В нем бурлили их общие страхи и неуверенность. И он не знал, как справиться с ними. Впервые.       — Нет, — его твердая рука все же дрогнула у самого ее лица. Но Джослин не видела этого, стоя с прикрытыми глазами. — Думаю, я наконец дождалась тебя.