25. Джаспер. Март 1866

      Джаспер добрался до Накогдочеса очень быстро и ни разу не остановился, несмотря на неровное пыхтение Перси за спиной. Его вес вообще не чувствовался, даже теплое живое присутствие в такой опасной близости не волновало. Джаспера тяготило другое, завладевшее им полностью. Ярость, черная, бездонная. Нечеловеческая. Она зародилась в нем, когда он только наблюдал за Джо издалека, крохотным колючим подозрением, которое скорее вызывало тревогу, а не гнев. И многократно возросла, когда он услышал болтовню Перси Гаррету. В тот раз он затолкал эту черноту поглубже, ради Джо. А сейчас, ради нее же, позволил выйти этому наружу, больше не удерживал в себе. Она дала волю этой ярости. Вложила в него все, что было в ней самой. А он принял и теперь нес это в себе, острое, тяжёлое, омерзительное, страшное. Его чернота мгновенно поглотила все ее переживания и увеличилась до невероятных масштабов. К тому моменту, когда он перешёл на человеческий шаг, отпустив Перси, чернота сочилась из него, собралась ядом во рту, глухо дрожала в груди зарождающимся рычанием.       — Показывай, — выдавил он, и негр, слава его сообразительности, понял без слов и не донимал вопросами. Джаспер был не способен ответить ни на один.       Они дошли до улицы, отходящей от главной, где все ещё гудели шумные кабаки. Несколько шагов, и он почуял запах горячего металла и углей. Перси подрагивающей рукой махнул в сторону одноэтажного здания из красного кирпича. В маленьком окошке горел тусклый свет, дверь была открыта, а внутри вместе с тихим потрескиванием огня стучало одно единственное сердце.       Джаспер пошел туда, Перси плелся за ним, испытывая зудящую тревогу. Но это нисколько не беспокоило. Его черную пропасть вряд ли можно было чем-то заполнить. Дверь качнулась на петлях, скрипнув и привлекая внимание хозяина. Высокий мужчина оглянулся, смотря на открытую дверь, но Джаспер был уже позади него, таясь в тени остывающей кузни. Последние отблески затухающего огня едва освещали его лицо, но кузнец удивлённо смотрел в пустой дверной проем, за которым на город опускались густые сумерки.       — Кто здесь?       Джаспер молчал, смотря на его затылок, мокрый от пота. Он хотел прикончить его прямо сейчас, тихо и быстро, а потом запихнуть в его же собственную печь и поджечь. Но в последний момент остановил себя. Нет, дело было не только в этом кузнеце. Он слышал все до последнего слова, что сказал Перси. И чувствовал все, что чувствовала Джослин, когда смотрела ему в глаза, или когда отворачивалась, если был хотя бы намек на то, что случилось. Он догадывался, чего она боялась. Ее страх, что кто-то из них вернётся сидел и в нем, пока он был рядом. Нет, кузнеца определенно было недостаточно для него. И для Джослин.       — Эй, кто здесь?       Кузнец всматривался в пустоту, и Джаспер улавливал от него тонкие нити беспокойства. Возможно, он и не мог увидеть, услышать, но минимальные инстинкты подсказывали ему о близкой опасности. Джаспер сжал кулаки, замерев в ожидании. В проёме показался худой силуэт.       — Это всего лишь я, сэр, — тихо сказал Перси, вошёл и затворил за собой дверь.       — На сегодня все, приятель. Приходи завтра…       Кузнец снял фартук и кинул его на стол. И еще до того момента, как рабочая одежда коснулась деревянной поверхности, Джаспер сделал одно слитное движение и уже стоял в дюйме от незнакомого, но уже ненавистного ему мужчины. Сначала на теле человека разом поднялись все волоски, но целая секунда потребовалась тому, чтобы развернуться и посмотреть на замершего Джаспера. Это было так медленно, что хотелось самому крутануть и скорее завершить это движение, но кузнец тогда вряд ли бы выжил.       — Что за…       Джаспер схватил его за горло, аккуратно, но тот все равно захрипел, больше от страха, чем от нехватки воздуха. Глаза расширились, пальцы вцепились в его твердую руку в бесполезной попытке освободиться.       — Скажи мне, где остальные из твоей банды и проживешь немного дольше, — очень тихо прошептал он, пока Перси топтался у двери, не зная, куда себя деть.       — Кто? О чем ты вообще? — просипел тот, когда хватка на его горле чуть ослабла. Джаспер сжал челюсть, человеческая заторможенность сейчас вызывала в нем только еще большую злость.       — Те, с кем ты шатался во время войны и разбойничал в окрестностях. Где они все сейчас? — он приблизился вплотную к лицу человека, чтобы тот рассмотрел его получше. Он мог представить, как выглядел. Пугающе бледный, с красными горящими ненавистью глазами. Настоящий монстр из тьмы. Страх на грани ужаса, исходящий от кузнеца, окутывал его занавесом. Джаспер вдохнул глубоко, чувствуя, как это отразилось и на запахе.       — Ты меня с кем-то спутал, — мямлил человек, уже не пытаясь вырваться. Джаспер чуть приподнял его над полом, и тот задергал ногами, пытаясь найти опору, но цеплял земляной пол кузни только носками сапог. — Кто ты вообще такой?       — Я не ошибся, — он пропустил вопрос мимо ушей. Прошелся большим пальцем вдоль линии челюсти, надавил, заставив натянуться кожу и мышцы на шее — немного больше усилий, и он мог бы сломать его одним пальцем. — Перси, это ведь он был в тот день на ферме? Он пришел к… — Джаспер запнулся. Произнести имя Джослин сейчас было как никогда трудно. Он все слышал и все знал теперь про тот кошмарный день, но ни разу еще не произносил вслух.       — Он, мистер Джаспер, — уверенно кивнул Перси, щурясь в тусклом свете помещения. Кузнец судорожным движением повернулся в сторону голоса.       — Я тебе даже не знаю, черт возьми…       Джаспер сдавил его под самой челюстью, пресекая любые слова. Кузнец выпучил глаза. Он ослабил хватку. Страх уже заполнил всю кузню, еще немного и начнет по-настоящему смердеть.       — Это точно он, — гнул свое Перси. — Я запомнил все лица. Такое не забудешь. Еще и кур хотели украсть…       Куры Джаспера не интересовали. Пульс под его рукой на шее забился еще чаще, толкаясь в плотно прижатые пальцы. В густом страхе наконец мелькнуло это. Вспышка осознания. Удивление и паника, отразившаяся в глазах. Лицо, которое было красным от натуги, вдруг разом потеряло все краски.       — Где остальные? — почти по слогам спросил он, выкручивая мерзкий, липкий страх на полную, отчего человеческая кожа под его пальцами стала влажной, а запах приобрел характерную горькую нотку. — Мне нужны все, — человек открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, но от страха ничего не мог вымолвить, только мотал головой, словно пытался отрицать очевидное. Пришлось слегка сбавить обороты, хотя Джаспер сделал это с большим трудом. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть гнусное лицо. Будь его воля, он бы сдернул с этого лица живьем кожу, как делали команчи со своими поверженными врагами. Но жалкий смердящий страхом ублюдок нужен был ему живым. Натиск ослаб еще немного, сердце все еще билось нереально быстро, но не старалось выпрыгнуть из груди, сбиваясь с ритма. — Говори, — он почти не разжимал губ. Иначе будет орать и рычать.       Наверное, человек, имени которого он даже знать не желал, собирался отрицать, притворяться непонимающим. Так делали многие, когда их припирали к стенке. Но этот, видимо, что-то увидел в красных глазах Джаспера. Может, их неестественный кровавый цвет или неумолимую жажду убивать. Без разницы. Он хотел слышать только ответ.       — Я уже давно не с ними, — заикаясь, начал кузнец, пялясь на него расширенными от ужаса зрачками. — Клянусь, ушел еще в конце войны, — Джаспер чуть надавил на его яремную вену, поторапливая. — Луизиана. Я слышал, что они собирались осесть в Луизиане, в Новом Орлеане. Год назад.       — Все?       — Не знаю. Правда. Одного арестовали, а потом какой-то майор забрал его на войну. С тех пор его никто не видел.       — Хорошо, — тихо сказал Джаспер, опуская человека на землю и убирая руку. Тот даже не подумал сбежать, дрожа как в припадке и испытывая колоссальное облегчение. — Перси, — обратился он к негру, смотря прямо в испуганные черные глаза, — останься тут и дождись меня. Понял?       — Мистер Джаспер?..       Он уже не слушал, зная, что Перси сделает все, как надо. Подхватив едва успокоившегося кузнеца, он проскользнул на улицу, запрыгнул на крышу и стремительно помчался прочь из Накогдочеса. До Луизианы путь был неблизким. Он бежал так быстро, что человек за его спиной даже не мог кричать, хотя его разрывало от страха. К тому моменту, когда впереди показались мутные воды Миссисипи, почти наступил рассвет. Джаспер остановился у широкого изгиба реки, ступив ботинками в вязкую грязь, которая тут была повсюду, и сбросил человека с себя. Тот повалился на четвереньки, и его вырвало прямо себе на руки и одежду. Джаспер только поморщился от кисловатого запаха и продолжил внимательно смотреть за постепенно гаснущими огнями города на другом берегу. Последний раз он был в Новом Орлеане еще мальчишкой, и теперь едва помнил то время. Но достопримечательности его не интересовали. Только цель, стоявшая красной мишенью в его подернутом чернотой сознании.       Солнце взошло, и он отошел в тень густых деревьев. Терпение. Он должен найти в себе еще немного терпения, хотя внутри все рвалось наружу, раздирая когтями плоть. Джаспер стиснул челюсть и обратил взгляд на человека, все еще стоящего на четвереньках, грязного и отвратного. Он рыдал и блевал. Джаспер скривился в отвращении, слегка пнул его носком ботинка.       — Рассказывай, где их найти и как они выглядят.       — Не знаю. Я просто слышал, как Бенни и Диксон говорили про Орлеан. Я ушел от них еще в Далласе, — просипел кузнец, повалившись на бок.       — Бесполезный кусок мяса. Вот ты кто сейчас, — прошипел он, и человек сжался от страха.       — Я ничего не понимаю. Зачем тебе все это? Кто ты?       — А зачем ты с дружками заявился на ферму и… — Джаспер не смог выговорить. Если он скажет это вслух, то человек не протянет и секунды. — Ты и остальные причинили боль дорогому мне человеку, — медленно, чеканя каждое слово, наконец, сказал он.       — Я не знал…       — Я сделаю то же самое с вами. Со всеми, — он не стал слушать его корявые дрожащие отговорки.       — Прошу… это же было так давно. Иисусе, неужели ты сам никогда…       Джаспер в долю секунды оказался рядом, сжимая его челюсть, чтобы заткнуть. Ему хватило одного раза услышать все, чтобы запомнить навеки вечные. Он присел перед человеком на корточки, все ещё держа его лицо в захвате, и посмотрел в глаза, мокрые и покрасневшие. В холодном света утра вампирская внешность, наверное, выглядела ещё более жутко, темнота уже не скрывала неестественно бледной кожи, синевы век и нечеловеческой красной радужки. Через минуту сбивчивой речи он уже знал, как выглядят остальные.       — Пойдешь со мной, как стемнеет, и покажешь мне их, — Джаспер убрал руку и отошёл в тень деревьев.       — Я не знаю, где их искать. Город большой, — промямлил человек, прижимая пальцы к челюсти, на которой расползался огромный лиловый синяк.       — Почти уверен, что найду их в какой-нибудь грязной помойке на злачных окраинах.       Так и случилось. Он был прав. Пару часов неприметных наблюдений за дешёвыми борделям на окраине Французского квартала и в Сторивилле, где на болотистых речных берегах были разбросаны узкие деревянные мостки, ведущие к салунам и притонам. За ночь человек указал на троих, которых узнал, называя имена. Эрни, Диксон, Бенни. Джаспер каждый раз смотрел на него, проверяя, но тот не лгал. Скорее в нем угадывалась надежда, что, сдав своих подельников, он выторгует себе жизнь.       — Только трое?       — Ещё должен быть Эйб…       Да, негр, Джаспер отлично помнил, высматривая всех чернокожих поблизости. Они как раз стояли в темноте за большим домом, бывшим когда-то богатым особняком в колониальном стиле, а сейчас ставшим огромным борделем. Повсюду пахло алкоголем, табаком и людьми. В самом неприятном смысле этого слова. Их кровь заглушали запахи грязной похоти, пота и испражнений из отхожих мест неподалеку. Джаспер старался не дышать, не отрывая пристального взгляда от нужных ему людей. Один сидел в общем зале на первом этаже, и его профиль неплохо просматривался сквозь окно. Двое других отошли по нужде и вступили в перепалку с такими же отбросами, не поделив узкие мостки и право первого прохода по ним. Он испытывал брезгливую ненависть, наблюдая, как несколько пьяных грязных головорезов грызутся из-за прогнившей доски у них под ногами. В это мгновение он был рад, что стал вампиром. Эти люди были такими отвратительно жалкими, что ничего хуже уже имеющейся у них жизни быть не могло.       И если бы их сейчас прирезали и оставили подыхать в грязной канаве возле дерьма, он бы испытал удовлетворение и даже облегчение, что не нужно было самому пачкать руки. Но люди пособачились и разошлись, потолкавшись плечами. Даже убить друг друга не могут достойно — мерзкие крысы.       Четвертого, негра, они так и не нашли. Как оказалось, он пару недель назад погиб в поножовщине в Батон Руж, где эти ребята промышляли последние полгода, а после крупной драки убежали, поджав хвосты в Новый Орлеан проматывать свое добро. Джаспер понял это, подслушивая их разговоры с крыши соседнего дома, в котором находился склад. Кузнец сидел рядом, вцепившись в конек и уставившись в одну точку.       К рассвету, когда все они беспробудно дрыхли, Джаспер подхватил его и вернулся на свое прежнее место на том берегу реки. Человека снова вырвало, водой и желчью. Он смотрел на это, без жалости и привычного сочувствия. А потом отвернулся от неприятного зрелища. Если тот сдохнет, пока он занят делом, так тому и быть. Джаспер не испытывал к нему ничего, кроме холодной ненависти и желания поскорее избавиться.       На следующую ночь он снова был на крыше склада у шумного борделя. И конечно, эти трое, за которыми он наблюдал, были там. Джаспер смотрел на них и видел лишь красные пульсирующие сгустки грязной плоти и крови, которые хотел стереть с лица земли. Он даже не желал представлять, что кто-то из них мог хотя бы касаться Джо, но точно знал, что они позволили себе гораздо больше. Из-за них она вся подбиралась при приближении незнакомцев, вздрагивала при каждом его прикосновении. Из-за них она боялась и стыдилась. А он не хотел, чтобы Джослин испытывала страх или стыд. Ни мгновения. И если есть хоть малейший шанс освободить ее от кошмара, он сделает это, не задумываясь и с большим удовольствием.       Выловить их не составило большого труда. Они кутили вместе, но не обращали внимания друг на друга. Каждый был занят удовлетворением своих низменных потребностей.       Эрни, невзрачный блеклый парень, только что вышел из комнаты наверху, где еще пару минут назад тяжело пыхтел над размалеванной проституткой. Джаспер брезгливо фыркнул, чуя весь спектр похотливых эмоций и физиологической вони после сношения — по-другому это было не назвать, быстрое, грубое, без капли удовольствия со стороны женщины. Он следил за размашистым неровным шагом этого Эрни, который вышел из борделя и отправился к нужникам, пошатываясь на тонких мостках. Несколько секунд, короткий приглушенный вскрик — и практически сразу протрезвевший Эрни уже стоял перед ним в глухом темном закоулке за складом. Точнее привалился к стене, пытаясь не упасть и судорожно оглядываясь по сторонам. А потом он увидел кузнеца, стоящего за спиной Джаспера и пытавшегося казаться незаметным.       — Что…       Джаспер не дал ему договорить. Разговоры его не интересовали. Что мог сказать ему этот отвратительный трясущийся человек. Ничего, что он действительно хотел услышать. Поэтому Джаспер приблизился к нему, вдавливая ладонь в поднимавшуюся в часто дыхании грудь. Он чувствовал, как трепыхалось сердце внутри. И сумасшедший ток крови в венах.       — Что тебе нужно? — все-таки успел спросить тот. — Бери деньги, если тебе надо…       — Мне не нужны твои деньги, — сказал Джаспер, надавливая сильнее. Уже слышался тихий скрип ребер внутри этого тщедушного тела. Сердце билось буквально в его ладонь.       — Тогда я не…       Эрни сдавленно простонал, хотя Джаспер не применил большей силы. Он всего лишь выпустил тот горький черный сгусток отвратительных кошмарных чувств, что уловил от Джослин. Она испытывала это всего лишь несколько минут, эмоции ее были приглушены временем и заботами, но он все равно поймал всю боль, страх, отчаянье и стыд. Поймал и сохранил в себе. А теперь приумножил и вывалил прямо на этого жалкого ублюдка, который стоял перед ним. И человек согнулся под гнетом навязанных переживаний, не понимая, откуда они взялись. Джаспер молча смотрел, как Эрни трепыхался, раздираемый всем сразу. Его глаза слезились, зубы стучали, тело ходило ходуном, руки тянулись к грязным волосам, пальцы корябали щеки. А Джаспер продолжал смотреть, чуть склонив голову. Даже уже не держал его, тот был пригвожден к месту тяжелыми чувствами, захлебывался в собственных слезах и слюнях, невразумительно умоляя о помощи. Удивительно, как быстро сломался этот человек, не потребовалось никаких усилий.       — Не понимаю… ничего не понимаю… помогите… — голос звучал все тише и тоньше.       — А тебе и не нужно ничего понимать, — Джаспер приблизил свое лицо вплотную к нему. — Только страдать.       — Боже… святые Мария и Иосиф… — человек, наконец, разглядел красные вампирские глаза на мертвенно-бледном лице. Наверное, решил, что за ним пришел ангел смерти или сам дьявол. — Клянусь, я больше не буду грешить…       — Мне плевать на твои грехи, — скривился Джаспер, снова дотрагиваясь до его горячей груди холодной рукою. — Я не бог и не дьявол.       — Тогда я не… Редж… — обратился в отчаянии он к кузнецу, но тот вряд ли мог чем-то помочь и отлично знал это.       — Не стоило нам приходить на ту ферму в Накогдочесе, — прохрипел Редж. — Зря Диксон нас туда потащил.       — Ферма? Что… — в опухших глазах Эрни промелькнуло понимание, и паника охватила его до такой степени, что даже запах изменился. — Черт, я даже ничего не делал. Взял пару кур и все. За такое нельзя убивать, — Джаспер с отвращением смотрел, как он пытался оправдываться, испытывая что-то похожее на справедливое негодование. — Я не трогал ту девчонку. Дьявол, она же была беременна. Я как увидел, сразу сказал, это грешно.       Кажется, он не лгал. Джаспер внимательно слушал его сбивчивые слова и обнаружил, что ему было плевать. Он закрыл ладонью дрожащий рот, чтобы Эрни только заткнулся и перестал говорить все то, что Джаспер и так будет помнить всегда.       — Мне не нужны твои грехи, — повторил он, как для идиота. По слогам. — Только смерть.       Он стиснул пальцы чуть сильнее и челюсть кракнула под ними. Несколько зубов вывалились и упали им под ноги. Кузнец Редж промычал сзади что-то нечленораздельное и завозился в попытках уползти. Джаспер не обращал внимания, тот был так напуган, что вряд ли далеко убежит. Он отнял руку от разломанного рта, пока Эрни пялился на него расширенными глазами и хрипел с бульканьем и стонами. Отвратительное зрелище, он больше не хотел на это смотреть. Резкий быстрый рывок рукой, и он почувствовал, как его обволакивает теплое влажное нутро, а сердце стучало прямо в чаше его ладони. Джаспер ждал несколько секунд, которые для Эрни показались вечностью. Его болезненный ужас выплескивался, делая мрачный проулок ещё грязнее и темнее. Он и стоять уже не мог и висел на руке Джаспера, как на крюке. Он сжал пальцы в кулак, и сердце лопнуло с влажным звуком, который заглушили мышцы и кости. Эрни дернулся, последняя вспышка боли мазнула Джаспера, и все стихло. Только возня кузнеца нарушала мертвую тишину. Он вынул руку и кровь обильно плюхнулась на загаженную землю. Стряхнул кровавую кашу, оставшуюся от сердца, и отошёл. Мертвое тело кулем свалилось туда же. Джаспер оглядел его, с неузнаваемым теперь лицом и разверстой грудью, из которой торчали обломки ребер. До утра никто не найдет тело. А может, и дольше. Поэтому он спокойно оставил его тут, в несколько быстрых шагов догнал кузнеца, подхватил за шиворот и прыгнул на ближайшую крышу.       — Ты куда собрался? Мы ещё не закончили.       Он присел на край, откуда хорошо просматривался бордель и выходящие посетители. Кузнец всхлипывал и не мог оторвать взгляда от бесформенного куля Эрни, валяющегося прямо под ними.       — Если тебе страшно, просто не смотри, — холодно бросил Джаспер и зловеще улыбнулся. — Скоро на него сбегутся крысы и зрелище станет ещё более мерзким.       Кузнец резко отвёл глаза, даже зажмурился, будто там и правда были грызуны. Джасперу не было его жалко. Он получал то, что заслужил. И может, даже чуть больше. Потому что так хотелось Джасперу. За то, что чувствовала Джо, до сих пор. Каждый раз, когда ему становилось невмоготу от собственных действий, он просто воскрешал в себе чувства Джослин и ее упрямое лицо, за которым она скрывала все, что с ней произошло, ни словечка ему не говорила. И тогда все снова становилось правильным. Он просто делал то, что должен. Как и на войне.       Через пару часов вышли сразу оба, которые ему были нужны. От них разило пьяным весельем и удовлетворением. Джаспер секунду прикидывал варианты, а потом быстро спрыгнул вместе с кузнецом вниз. Не церемонясь, оставил его возле окровавленного трупа и посмотрел прямо в глаза:       — Ты останешься здесь и подождёшь меня, — тот закивал, но Джаспер чувствовал его взметнувшуюся надежду. Как яркий луч света среди грязи и тьмы. — Если попробуешь сбежать, я найду тебя по запаху, — он демонстративно вдохнул возле его лица, и надежда погасла в тот же миг. Отлично. Другого тот и не заслуживал. Он посмотрел на кузнеца, пристально, раскручивая весь страх до пределов. Чтобы тот понял, что его ждёт, если вздумает убежать. Слова и угрозы были не нужны, трясущийся Редж все понял и так.       Джаспер оставил кузнеца возле трупа и скрылся в ночи, тенью следуя за оставшимися двумя. Вот они остановились возле очередного кабака, споря о том, кто будет платить. Он разбросал стоящие рядом старые деревянные ящики. Звук получился громким, и несколько человек повернулись в его сторону, но тут же потеряли интерес. Но он направил весь свой дар на тех двоих. Показал себя им и тут же скрылся во тьме. Они секунду пялились на то место, где совсем недавно стоял он. Джаспер держал их любопытство в своих руках, надавил сильнее, поторапливая. И вот они уже с опаской, но все же идут к нему, прямо в темноту.       — Здесь кто-то есть? — шепнул один из них. — Бенни, шевели задом. Я точно что-то видел.       Его вела жажда наживы и праздный интерес, которые разворошил Джаспер, заманивая сюда. Он отступил еще глубже в тень, специально задев несколько упавших ящиков и усилил их интерес. Было даже слишком просто, эти двое сами придумали в своих головах то, что им было нужно, ему оставалось лишь держать это напряженное ожидание. Как только всех их скрыла от посторонних глаз тьма глубокой ночи, Джаспер молниеносным движением вырубил обоих. Нужно было точно рассчитать силу и не убить прямо на месте — он прислушался к их дыханию и удовлетворенно хмыкнул. Но одному из них, Диксону, он все-таки расквасил нос.       Он подхватил два тела и через пару минут уже свалил их рядом с окровавленным трупом Эрни. Прямо в лужу крови, вытекшей из рваной дыры в груди. Кузнец Редж послушно дрожал неподалеку, забившись в какой-то грязный угол. Джаспер мазнул по нему безучастным взглядом и сел напротив валявшихся в отключке людей, слушая ритмичные стуки сердец. Спустя полчаса он услышал, как изменилось их дыхание и сердце забилось чаще. Через минуту один из них зашевелился, кряхтя и постанывая. Джаспер наблюдал, сидя в отдалении, как тот ощупывал свой сломанный нос, бормоча ругательства. Он, видимо, не замечал, что валялся в крови рядом с мертвецом. Здесь было так сыро и грязно, что впору было перепутать.       — Бенни, — хрипнул человек и прокашлялся. — Бенни! Черт тебя задери, — он пнул второго в бок, и тот тоже очнулся. — Ты что-нибудь помнишь?       — Пошел ты, Диксон. И понесло тебя… — взгляд второго наконец наткнулся на мертвое тело, и он с коротким ругательством отполз. — Что за черт. Это ты его так?       — Сдурел! Уматываем отсюда поскорее.       — Дьявол, Диксон, это же Эрни, — Бенни осмелел и теперь, скривившись, разглядывал изуродованное тело приятеля.       — Иди ты…       — Точно тебе говорю. Вон его нож, которым он хвастался. И пальца на левой руке не хватает.       — Все, валим… Черт, у него же дыра в груди…       Джаспер одним движением оказался рядом с ними. Кузнец Редж трусливо притих, едва слышно сопя в своем углу. Двое замерли в испуге и теперь пялились на него, открыв рты. Но он чувствовал, скоро короткий ступор пройдет, и первое, что они сделают, выстрелят в него. Диксон уже тянулся незаметно к висящему на поясе кольту. Нет, он не боялся оружия, но громкий звук выстрела привлечет других людей.       — Ты еще кто…       Джаспер схватил за горло Диксона как раз, когда тот добрался до рукоятки пистолета. Рукой он отобрал оружие и смял в бесформенную кучку металла. Краем глаза он видел, как Бенни настороженно, как мелкий загнанный хищник, пружинит на корточках, как будто размышлял, бежать или пытаться помочь товарищу. Джаспер не стал ждать, когда трусость победит, оглушил его растерянностью и сразу обрушил все, что так долго держал в себе после того, как избавился от Эрни. На всех троих в проулке опустилось безнадежное отчаянье, липкий стылый страх, омерзение, словно искупался в вонючей грязи, и навязчивый унизительный стыд. Он ненавидел эти чувства, гадкие, ужасные, плохие, но пропускал их через себя, чтобы отдать этим незнакомцам, которых он и за людей не считал. Даже ненависти к ним не было, только желание, чтобы их не стало. Он отдал им все чувства Джослин, которые собрал и носил в себе. Выкрутил до предела и вогнал в них, даже не думая действовать аккуратно.       — Что происходит? Что ты со мной делаешь? — бормотал Бенни, яростно моргая, будто это помогло бы ему.       — Только то, что делали вы сами, — тихо сказал он.       Джаспер приподнял за шею Диксона, которого так и держал в захвате, даже не замечая его попыток вырваться. Все равно, что держать букашку. Он пнул руку Бенни, который тянулся к своему оружию, и вывихнул ее. Тот с тонким вскриком схватился за локоть. Джаспер со всей силы наступил на него, сломав окончательно. Сухой костяной треск заглушил вопль. Для верности он наступил еще и на ногу, чуть надавил пяткой и раздробил коленную чашечку. Теперь точно не убежит.       Диксон грязно ругался, пока Бенни вопил от боли. Его глаза были широко открыты от страха, почти вылезли из орбит. Лицо покраснело от натуги. — Чертов псих! Ты кто вообще такой?       Что ему было до их гневных вопросов и устрашающей злости, за которой, уж он-то точно знал, скрывается страх. Он грубо раскопал это чувство, выкорчевал наружу и бросил им в лицо. Человек, которого он держал, Диксон, сцепил зубы и смотрел на него с такой злобой, за которую цеплялся изо всех сил. Может, в какой-то другой жизни, Джаспер и восхитился таким упрямым сопротивлением, но этот Диксон был отморозком высшей пробы и заявился к Джослин. Честно говоря, Джасперу бы хватило и того, что тот просто стоял рядом и дышал на нее. Но все было гораздо хуже. Он уже хотел сломать челюсть, как и с предыдущим, но тот клацнул зубами и пропыхтел:       — Это ведь ты убил Эрни. Ты точно псих. Я убью тебя…       — Это вряд ли, — равнодушно протянул Джаспер под особо громкое завывание Берни, который скрючился у ног и пялился то на труп рядом, то на Джаспера.       — Да что мы тебе сделали? — грязные руки вцепились в его ладонь, но даже не сдвинули с места. Джаспер надавил сильнее, и кость угрожающе заскрипела под его пальцами.       Джаспер не хотел что-то объяснять ему, просто стереть с лица земли, чтобы Джослин перестала бояться. Но в черных глазах человека было столько справедливого негодования, что стало понятно — тот даже не допускал возможности своей вины. Или ему было просто плевать.       — Беременная девушка с фермы под Накогдочесом, — только и сказал он, не собираясь разбрасываться именем Джослин рядом с этими отбросами. Он был почти уверен, что такое все они вспомнят легко.       — Накогдочес… — в черных слезившихся от напряжения глазах проскользнула понимание. Взгляд метнулся к притихшему Бенни, который удивлённо смотрел на них бегающими глазами и нервно кусал губы. — Это все Бенни, — выпалил Диксон, и Джаспер наконец сполна почувствовал его страх. Такой сильный, что тот с лёгкостью свалил все на своего товарища. — Я даже не собирался ее трогать. Только взять корову и пожрать. А Бенни заладил про то, что она из борделя. Откуда ж я знал, что она приличная мисс. Бенни уверял… — он резко замолк, когда Джаспер приблизился вплотную, игнорируя свое отвращение. Он не знал, различал ли человек его глаза и понимал ли вообще, что из себя представлял Джаспер. Он позволил вновь скопившейся черноте вытечь из него. В ней были все чувства Джослин, которые она пыталась скрыть от него. Он приумножил их и снова окунул в эту черноту людей, не заботясь кому достанется больше. И исказившееся лицо Диксона принесло ему удовлетворение. Он позволил себе несколько секунд смотреть на него, а потом опустил на ноги. На короткое мгновение тот испытал облегчение и надежду.       — Из-за девки, серьезно? — выдохнул человек, то бледнея, то краснея от нахлынувших странных чувств. — Черт, что со мной происходит? — дыхание стало учащенным и прерывистым, взгляд бегал в поисках опасности, а потом остановился на Джаспере.       Джаспер придержал его за плечо, будто бы помогая, и привычным резким рывком вперёд погрузил руку в его грудь. В этот раз он слегка промахнулся, и сердце билось выше. Он чувствовал скользкие теплые внутренности и густую кровь, стекающую по запястью и снова пачкающую рубашку. Этот сладковато-металлический запах щекотал его горло, которое тут же сжималось болезненным спазмом. Но почему-то выпить их кровь казалось ему чем-то отвратительным. Диксон немигающим взглядом смотрел с непередаваемым ужасом, своим собственным и тем, что Джаспер накрыл его. Тем самым ужасом, который возник из смеси чувств Джослин и его самого, когда он не мог ничего сделать, наблюдая за ее внутренней борьбой. Он надеялся, что этот ужас останется с Диксоном и в посмертии, будет преследовать его до самого конца.       Сердце все ещё судорожно билось, Джаспер даже чувствовал, как оно ударяется сверху о его указательный палец. Он погрузил руку ещё глубже, до самых рукавов рубашки, словно нанизал мясо на вертел. Кончики пальцев дотронулись до чего-то твердого — он дотянулся до самого позвоночника. Как нож сквозь масло. Фрэнк не кричал, только открыл рот подобно рыбе.       Глаза налились кровью, и теперь он даже боли почти не чувствовал, только последний ужас перед неминуемой смертью. Джаспер не стал его больше держать, схватил за эти гладкие, скользкие от крови позвонки и дёрнул на себя. Тело просто сложилось пополам с противным плюхом, под ногами уже набежала большая лужа крови, в которую и упал сломанный практически пополам Диксон. Сердце уже не билось, а кровь продолжала вытекать ровным потоком. Джаспер отбросил кусок вырванного позвоночника и повернулся к Бенни. Тот скулил и пытался отползти подальше. Надо отдать должное подгонявшему его страху — он сумел преодолеть несколько метров со сломанной ногой. Джаспер в два шага настиг его и Бенни совсем сдал. Затрясся в конвульсиях, гортанно заорал, прерываясь на панические вдохи. Пришлось свернуть челюсть и ему, чтобы не привлек внимания. Теперь он только шамкал и пытался что-то сказать.       — Не утруждайся, — спокойно сказал Джаспер, переворачивая его на спину и склоняясь над ним. — Мне плевать на любые твои слова, — он теперь целенаправленно давил только Бенни всем тем, что пережила Джослин. — Чувствуешь это? — спросил он, глядя в лицо, по которому ничего уже нельзя было понять. Слегка похлопал по щеке окровавленной рукой, зная, что со сломанной челюстью это будет адская боль. Бенни кивнул. — Отлично, значит, теперь ты знаешь, что чувствовала она, — Джаспер посылал ему все новые волны эмоций, от страха до омерзения. Или все вместе. Тот видимо, ощущал себя так, словно свалился в яму, кишащую гадами, и теперь пытался выбраться или хотя бы стряхнуть с себя.       Бенни рыдал, как ребенок. И непонятно, было ли это от внушенных эмоций или он просто боялся боли и смерти. Джасперу было противно смотреть на это, но он все равно смотрел. Будь он обычным прежним человеком, то просто надел бы на всех их петли и медленно подвесил на ближайшем дереве. И стоял бы там, пока последний не прекратит дёргаться и сдохнет. Но теперь у него был дар и руки, которыми он мог с лёгкостью переломать человеческое тело. А ещё он был полон решительной черной ярости, которая гнала его сюда, чтобы выследить и убить их всех. Он держался спокойно, пока убивал первых двух, но это грязное, окровавленное лицо Бенни, который пытался держать свою челюсть, выглядело таким жалким, ничтожным, что даже не верилось, что он способен на нечто большее, чем утирать себе сопли. И этот отвратный тип посмел обидеть Джослин, дотрагивался до нее своими руками, причинял ей боль. Даже коротких всплесков в глубине ее эмоций хватило, чтобы прочувствовать всю мерзость, что она пережила. Отвратительный крысиный вид хнычущего Бенни стал последней каплей. Джаспер даже не пытался сдерживаться и просто колошматил несчастного не способного сопротивляться человека. Он бил его руками, забивал ногами в яростном исступлении, пока под ботинками противно не захлюпало, а подошва не проскользнула на остатках внутренностей. От Бенни осталась только месиво из крови, ошметков мяса и грязи. Джаспер даже не мог вспомнить, в какой момент остановилось его сердце, все слилось в единый сгусток красно-черного бешенства.       Он посмотрел на свои руки — они все были в липкой, уже подсыхающей крови. Одежда тоже была насквозь пропитана ею. Брызги были даже на лице, он чувствовал, как щекотали его щеки капли, оставляя красные дорожки. Машинально он слизнул с губ попавшую на них кровь. На вкус она почти не отличалась от того, что он пил раньше, но сама мысль впустить в себя именно эту, оставшуюся от Бенни, вызывала приступ омерзительной фантомной тошноты. Будто все, что Джаспер внушил человеку, весь страх, стыд и отвращение, въелись настолько глубоко, что попали и в кровь. И теперь возвращались к нему противным призрачным послевкусием. Он брезгливо сплюнул все, что попало в рот, и отошел подальше. От кучи костей и мяса, оставшейся от Бенни, начинало плохо пахнуть от разорванных в клочья внутренностей. Такой же запах осел и на Джаспере. Он тряхнул головой, и с волос упало несколько мелких красных капель.       Неизвестно, сколько бы он так простоял, пялясь на свои окровавленные по локоть руки, ощущая полнейшее опустошение. Вся чернота стекала с него вместе с остатками Бенни, оставляя странную эфемерную усталость. Позади он различил быстрый стук сердца, который раньше сливался с фоном. Джаспер обернулся и через мгновение уже стоял перед кузнецом, спрятавшимся за кучей какого-то вонючего хлама. Бедняга Редж был похож на призрака, бледный, осунувшийся, возможно, даже поседевший. Он смотрел на Джаспера глазами полного безумца и мямлил что-то несусветное. Вероятно, умолял пощадить — кто теперь разберет его бред. Джаспер больше не испытывал к нему той злости, что была в начале. Все растратилось на других, на Бенни, который принял на себя большую часть. Поэтому, когда кузнец Редж начал снова что-то истерично бормотать, Джаспер просто вскинул руку с раскрытой ладонью и размозжил на куски его голову об стену одним коротким движением.       Осталось только избавиться от всех следов. Он делал все быстро и четко, словно исполнял приказ. Принес неподалеку валявшиеся старые ящики и распихал остатки тел, надежно утрамбовав. Кровь быстро впитывалась во влажную луизианскую землю, и скоро этот закоулок будет выглядеть, как и всегда, грязным и вонючим. Два ящика он спрятал в отхожих мусорных кучах, где их быстро найдут крысы. Еще один оставил в каком-то глухом дворике, где, судя по запаху, кто-то тоже спрятал труп. Оставшиеся вывалил в Миссисипи, там крокодилы сделают свое дело.       Он покинул Новый Орлеан, никем не замеченный, скрываясь в самой глубокой тени. И к началу следующей ночи уже был в Накогдочесе, выпив по пути двух людей, шатавшихся по пустынной дороге. Перси послушно ждал его в кузнице, напевая себе под нос какие-то песенки. Джаспер вошел, скрипнув дверью, и он вскочил от неожиданности. Негр долго смотрел на него, испытывая испуганное замешательство на грани с нездоровым любопытством, но ничего не говорил. И не спрашивал про кузнеца.       — Пошли отсюда, Перси, — Джаспер кивнул на выход, и тот опасливо, но послушно пошел.       — Вам бы вымыться, мистер Джаспер, — робко проговорил Перси, но он только неопределенно хмыкнул, подхватил негра и побежал прочь из города.       Возле фермы Маккиннонов он все же притормозил, отпустил Перси и свернул к озеру за дубовым холмом. Помнится, именно здесь Джослин сказала ему всю правду о себе. Точнее вывалила, словно окатила ушатом ледяной воды. Как будто все было вчера. Самое четкое человеческое воспоминание, что пришло к нему. Он даже помнил, где стоял в тот день.       Джаспер сбросил заскорузлую одежку, чтобы потом незаметно избавиться, и вошел в воду. Шел, пока не погрузился в озеро полностью. И не дышал, позволяя прохладной, почти как его тело, воде обтекать, обволакивать. Успокаивать. Вода заполняла то, что совсем недавно было занято чернотой. И теперь внутри было так же прохладно, как и вокруг. Он вынырнул, когда на чернильном небе низко нависли звезды. Была уже глубокая ночь. На берегу, на высоком камне, сидел Перси со стопкой чистой одежды на коленях, и снова покорно ждал его. Джаспер ощутил теплую признательность — негр уже давно не был обязан что-то делать для него. Смерть хозяина и закон Линкольна освободили его от всяких обязательств. Но он все равно продолжал делать вид, что служит. Точнее, действительно верил, что служил. Джаспер чувствовал это в нем — преданность.       Он снова окунулся, на этот раз тщательно вымывая из волос всю грязь и кровь, стирал следы прошлой ночи с тела. Пока не остался только запах воды с легким оттенком тины. И только тогда повернул к берегу.       — Это одежда мистера Джастина. Вы с ним почти одинакового роста. Думаю, мисс Джослин не будет против, — Перси протянул ему чистую рубашку и штаны. От них пахло лавандой и совсем немного — сыростью. Самая лучшая одежда, что у него была с тех пор, как он умер. Джаспер подождал, когда с тела стечет вся вода, а легкий ветер высушит кожу окончательно, и оделся. Перси даже озаботился ботинками.       — Спасибо, — сказал Джаспер, аккуратно тронув его за плечо. Тот кивнул. — Не только за одежду. Я серьезно, Перси. Я рад, что ты остался здесь, с Джослин. Спасибо, — негр снова кивнул, теперь уже смущенно.       — Теперь ведь все будет хорошо? Вы вернулись, и все будет, как прежде?       — Как прежде уже не будет никогда, Перси. Прости.       Негр хотел еще что-то спросить. Джаспер чувствовал, как его снедал пугливый интерес. Значит, гадал, что случилось с кузнецом. И где Джаспер пропадал несколько суток, вернувшись с ног до головы в крови и грязи. Он не хотел отвечать, вообще говорить на эту тему не хотел. Перед глазами все еще стояли лица Фрэнка, Бенни, Эрни, кузнеца Реджа. Все они замерли в своих предсмертных выражениях страха на лицах. Джаспер мечтал когда-нибудь забыть о них. И забыть то, что сделал с ними и том, что ни капли не жалел об этом.       — Ваша комната свободна, — сказал Перси, когда они тихо подошли к дому, погруженному в полную темноту. Даже Гаррета нигде поблизости не было, хотя слабый вампирский запах все еще висел во дворе. — Мисс Джослин еще в первый день сказала проветрить и убрать там. Джаспера внутри коснулось тепло надежды, как пощекотало легкое перышко. Возможно, еще не все потеряно. Несмотря на то, что он мертв. Несмотря на то, что она так закрыта от него. Несмотря на то, что он никак не мог к ней подступиться, боясь каждый раз все испортить, сделать только хуже. Хотя ничего не хотел так сильно, как беспрепятственно касаться ее.       Он вошел в комнату и прилег на мягкую кровать. Для вампира вообще было все равно, что под спиной — перина или каменистая земля. Но знакомые запахи ромашки и мяты, мягкий хлопок простыней и едва уловимый аромат Джослин, которая, вероятно, была здесь днем, доставляли успокаивающее приятное удовольствие. За стенкой слышался размеренный стук ее сердца и медленное дыхание. Джаспер не мог себя удержать, стремительно поднялся и уже через секунду осторожно приоткрывал дверь ее комнаты. Ему повезло, что было не заперто, обычно Джо закрывалась на все замки и щеколды. А тут словно ждала его? Он не смел даже надеяться.       Она спала, свернувшись почти как кошка, спиной к двери. Он видел только ее светлые волосы поверх одеяла. Джаспер приблизился к кровати и присел на край, стараясь не делать лишних движений. Смотреть на лицо Джослин, разглаженное, спокойное, было наслаждением. Ее ресницы едва заметно подрагивали, брови иногда чуть хмурились и снова выпрямлялись, воздух подрагивал возле ее приоткрытых губ при каждом выдохе. Он мог наблюдать за ней вечно. Ее сон был таким приятным, что он с легкостью мог бы лечь рядом и погрузиться в него вместе с нею.       Джаспер прикрыл глаза, вдыхая и выдыхая в такт с ней. Джослин шевельнулась во сне, выпрямилась и ее нога выскользнула из-под одеяла, почти касаясь его. Он долго смотрел на белеющую в темноте стопу и круглую косточку на лодыжке. Ужасающе медленно потянулся и дотронулся кончиками пальцев до теплой нежной кожи. Очень аккуратно, невесомо вел по плавным изгибам стопы, пальцам, выступающим венам. Как гипнотический, умиротворяющий транс. В какой-то момент сердце Джослин забилось чаще. Джаспер поднял глаза и встретился с ней взглядом. Она так и лежала, обхватив подушку, и смотрела на него и его руку на своей ноге. Он был готов отстраниться в любой момент, ожидая лишь ее сигнала. Но Джо молчала, пока сердце бешено стучало. А потом села на кровати, изучая его с ног до головы. Джаспер прикрыл и подоткнул ее ногу одеялом, но руку так и не убрал, продолжая нежно поглаживать сквозь плотную ткань.       — Ты вернулся…       — Я же обещал.       — Где ты был? — она не требовала ответить, скорее тревожилась.       — В Накогдочесе и Новом Орлеане, — Джаспер надеялся, что она не потребует от него подробностей. Он не хотел говорить. Не хотел, чтобы она знала, что именно он сделал. Сейчас он был чистым и опрятным, но все еще ощущал кровь на своих руках, и кожа казалась ему ужасающе красной в полумраке комнаты.       — Это… — она сжала губы, собираясь с мыслями и чувствами. — Это из-за них, да? Они были там? — она не называл их имена, будто суеверно боялась привлечь к себе.       — Их больше нет, — глухо сказал он, боясь смотреть ей в глаза. Вдруг в них она увидит все те жуткие картины, что все еще всплывали в памяти. Вдруг увидит его, в крови и лицом, искаженным черной яростью.       — Нет? — ее голос тоненько дрогнул, и Джасперу стало больно от этой уязвимой интонации.       — Больше нет, — он снова повернулся к ней. — Никого из них. Они больше не придут к тебе.       Джаспер смотрел на нее в упор и знал: любой, кто посмеет даже подумать, чтобы обидеть ее, словом или действием, будет им уничтожен точно так же. Без жалости и сожалений. И он хотел, чтобы знала и она. Но боялся говорить такое, обнажающее его природу, вслух. Но Джослин будто уловила его мысли, стиснула губы плотнее и медленно кивнула.       — Спасибо, — она прикрыла глаза, и он почувствовал еле заметное дрожащее неуверенное облегчение. Она сидела, откинувшись на подушки, и в уголках глаз скапливалось что-то блестящее. Джаспер потер лицо, избавляясь от искушения усилить это чувство, дать, наконец, ей освобождение. Кровать скрипнула от ее движения, и Джослин села рядом, накрыв его плечо своей ладошкой, теплой и пульсирующей жизнью. Он посмотрел на нее, такую близкую, живую, все еще его Джослин, кто бы что ни говорил. Она держалась за его плечо все сильнее, будто боялась, что он исчезнет. Джаспер положил свою холодную ладонь сверху, слегка сжал, вдыхая ее насыщенный запах. Она выдохнула — он чувствовал внутри нее странную борьбу. А потом придвинулась еще ближе, почти вплотную и уткнулась лбом в его плечо. Волосы окутали его теплой шелковистой волной. Он не шевелился, замерев в этом мгновении покоя. Вместе с Джо.       — Спасибо, — еще раз прошептала она, не поднимая головы.       — Прости меня, Джо, — почти одновременно с ней сказал он. За то, что он больше не тот, живой и полный надежд. За то, что больше не человек. За то, что не уберег ее, и ребенка, которого она носила под сердцем. За тот холмик, поросший люпинами неподалеку. За то, что так ужасающе опоздал. И за то, что ради нее стал отвратительным монстром, которым не был никогда, даже у Марии. Это оказалось легко — переступить черту человечности, ради Джослин.       Она вздохнула и потерлась теплой щекой об его твердое плечо, вызвав приятную волну дрожи. Джослин ничего не сказала, но Джаспер понял, почувствовал, что она снова с ним. Снова согласна стать его. Он не стал ей говорить, что никогда и не отдавал ей обратно того согласия, что она дала ему несколько лет назад, стоя посреди конюшни. И кольцо на веревке, жгущее ему грудь под рубашкой было тому доказательством.