28. Джаспер. Апрель 1866

      Найти священника труда не составило. Труднее было провести церемонию, не выдав себя. В Накогдочесе было две церкви. Лютеранская, большая, расположившаяся в центре, громадина, где несколько раз в день проходили службы и народ туда стекался постоянно. Вторая, католическая, стояла на западной окраине, ее острый черный шпиль едва ли возвышался над остальными зданиями. В ней всегда было тихо, небольшой приход собирался полным составом только по воскресеньям, а невзрачный священник частенько дремал под тенистым кленом, росшим у самого крыльца. Все это они узнали за несколько часов, наблюдая ночью и ранним утром с крыш домов за тем, что творилось внизу. Кое-что Джаспер даже умудрился вспомнить из своей человеческой жизни, когда пару раз посещал службы. Он был католиком при жизни, как и вся его семья. Очень удачно, что именно католическая церквушка подходила по всем параметрам, хотя в нынешней ситуации он мог бы обвенчаться даже на голом холме.       В плотной одежде, низко надвинутой на лоб широкополой шляпе и перчатках, он поднялся среди солнечного дня по ступеням и вошел внутрь. Там было пусто и слегка пыльно. Гаррет, тоже по такому случаю надевший головной убор, коротко присвистнул. За простым алтарем открылась дверь, и священник с удивлением уставился на них.       — Обеденная служба только через час, джентльмены.       — Разве в церковь ходят только на службы? — ляпнул Гаррет, слегка приподняв шляпу. Солнце пробивалось под сводами лишь несколькими лучами, которые легко можно было обойти. — Может, мы пришли за искуплением.       Началось. Джаспер мысленно чертыхнулся, и тут же машинально одернул себя. В доме бога не пристало поминать черта. И снова одернул, но уже с мрачной внутренней иронией. Какой к черту бог, когда два вампира только что спокойно зашли в церковь.       — Вы хотите исповедаться? — священник с подозрением оглядел их, походящих на обычных работяг в слегка поношенной одежде, да еще скрывающих свои лица.       — Мы хотим жениться, — бодро возвестил Гаррет.       — П-простите…       — В смысле, падре, не мы с ним, — тут он показал пальцем на Джаспера, который вполне мог еще раз помереть, но уже со стыда. — Ничего такого…       — Прошу прощения, святой отец, — Джаспер выступил вперед, попав в большой островок тени, и снял шляпу, тряхнув волосами. Он надеялся, что темная краснота его глаз будет не слишком заметна для несовершенного, старческого зрения. — Мой друг хотел сказать, что нам действительно нужна свадьба. Точнее мне, — он чуть опустил голову, будто в скромном смирении, но на самом деле, просто чтобы не светить глазами. Священник все еще колебался от странности происходящего, но стоило слегка подтолкнуть его изнутри принятием, и тот согласно кивнул.       — Конечно, свадьба — это богоугодное дело. Думаю, мы успеем все подготовить через месяц, самое большее — полтора.       — Месяц — это слишком долго, святой отец.       — Долго? Оглашение займет не меньше трех недель. Это самый короткий срок, который я могу предложить. Мне нужны будут ваши имена…       — Вы не поняли, отец, — Джаспер наконец поднял голову и шагнул ближе, окутывая его плотным ореолом абсолютного доверия, будто он был лучшим другом, — свадьба должна состояться не позднее сегодняшнего вечера, — он встал слева от все больше беспокоящегося священника, который в своем удивленном замешательстве и под давящим даром Джаспера до сих пор не разглядел красных глаз.       — Скажем, после вечерней мессы, — Гаррет встал справа, фамильярно приобняв старика за худые плечи, скрытые под черной сутаной.       — Что? Сегодня? — священник начал слегка подрагивать, зажатый между двумя холодными вампирами. — Но оглашение… брак должен быть законным…       — Он и будет законным. Не сомневайтесь, — Джаспер мягко улыбнулся, надавив на его эмоции еще сильней. Старик посмотрел прямо на него и вздрогнул, разглядев неестественный цвет радужки и бледную кожу. Его рот приоткрылся, не иначе как в молитве, но Джаспер снова окутал спокойствием, полной безопасностью. Они не враги, они не причинят вреда.       — Мне необходимо будет заполнить церковную книгу…       — Мы предоставим все данные, не сомневайтесь, — убедительно сказал Джаспер. Священник не должен сомневаться, он стер в нем все сомнения. — И пожертвуем на нужды церкви.       — Что ж… кажется, вы и впрямь нуждаетесь в скором венчании, — он неуверенно причмокнул губами. — Думаю, мы сможем провести церемонию сегодня после заката.       — Славно, падре, — довольный Гаррет хлопнул его по плечу, отчего старик слегка пошатнулся. Джаспер придержал его и любезно поблагодарил, снова надевая шляпу, чтобы не разрушить то хрупкое доверие, которое он заронил. Оно должно продержаться до вечера.       — Это оказалось легче, чем я думал, — проронил Джаспер, когда они вышли на солнечную улицу и снова закрылись под шляпами. Люди почти не обращали на них внимания, но пару раз он все же поймал подозрительные взгляды солдат, патрулирующих город. Пришлось на них тоже набросить подобие равнодушия.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда придет время, — как-то мрачновато усмехнулся Гаррет. — Как на счет первой брачной ночи? Или ты оставишь свою жену окольцованной у алтаря, и мы сразу побежим в Нью-Йорк?       Джаспер посмотрел исподлобья на него. Они как раз вышли из города, и на лице Гаррета то и дело мелькала кривоватая полуулыбка, хотя внутри явственно ощущалось скрытое опасение. Ничего он не услышит, размечтался. Вот уж где было не его дело. Хотя Джаспер не мог не признать, что его раздирали на части два желания: немедленно бежать за врачом, который может помочь Джо, и никуда и вовсе не уходить, караулить ее днем и ночью, как помешанный собственник. А про брачную ночь он старался и вовсе не думать — были проблемы гораздо важнее.       — Ты ведь не лишишь меня первой брачной ночи? — непринужденно, но со скрытыми требовательными нотками спросила его Джослин буквально через несколько часов.       Джаспер задержал дыхание, хотя и так почти не дышал, и посмотрел на нее. Кажется, сегодня ему никто не даст забыть об этом. Джослин стояла посреди комнаты с расческой в руках. От нее исходило тепло и свежесть после недавней ванны, легкий аромат мыла почти не перекрывал ее собственный запах. Джаспер старался поменьше вдыхать его, сидя на относительно безопасном расстоянии, в изголовье кровати. Иначе он рисковал проводить все время, зарывшись носом в ее волосы, шею, все тело. А времени было крайне мало. Он прекрасно слышал почти все разговоры и причитания Джозефины, когда она тихо шепталась с Джослин или Изабо. И уже знал, что все идет слишком быстро. Стремительно. Тошнота может появиться только через месяц, толчки еще позже. И ему совершенно не составило труда прикинуть в голове эти ужасные цифры. Счет для Джослин шел не на месяцы — недели.       — Джаспер?       Он вынырнул из своих мрачных мыслей и все-таки вдохнул. Теплый запах яблок и ромашки проник в него, вместе с более холодными нотками, больше свойственные вампирам. Теперь Джослин почти всегда так пахла. Это была смесь его собственного запаха и того, кого она носила в себе. Джаспер слышал его живое бьющееся сердце, но был практически уверен, что внутри нее был совсем не человек. И он понятия не имел, что появится на свет.       — Я останусь с тобой до самого утра, — он мягко коснулся ее талии, которая все еще отлично вырисовывалась сквозь тонкий хлопок нижней сорочки. Но он уже замечал изменения — как совсем слегка увеличилась грудь, а на животе прощупывалась пока еще плавная, пологая выпуклость. Его рука переместилась на это место, твердое и живое. Создание внутри было еще крохотным, но уже невероятно сильным, раз могло толкаться так явно и настойчиво.       — Не смотри так, будто хочешь разрезать и вытащить из меня неродившегося ребенка, — с укором сказала она, накрыв его руку своей теплой ладонью.       — Я бы никогда так не поступил, — совершенно честно ответил он. Это так, он бы нашел другой способ избавить ее от этого. Такой, при котором она бы осталась жива, а не погибла, вынашивая в себе неведомое нечто.       — Хорошо, — Джо прикрыла глаза, когда он зарылся лицом где-то в районе ее груди. Здесь так вкусно пахло. Можно было бы поверить, что действительно все хорошо. Она больше не вздрагивала от его прикосновений, только сильнее прижималась каждый раз.       — Если это станет слишком опасно. Если ты будешь умирать, — Джаспер запнулся и потерся в досаде об ее теплое тело, а потом поднял голову, — я не буду смотреть на это. Или ждать. Я сделаю то, что должен.       Она долго смотрела на него, чуть сведя брови. И медленно кивнула, излучая непоколебимую веру в лучший исход. Если ей так проще — пусть. Пусть верит. А он удостоверится, чтобы его яд попал в ее кровь до того, как остановится сердце.       — Только в самом крайнем случае, — твердо сказала она.       — В самом крайнем, — эхом повторил он.       Джослин успокоилась и снова окутала его своей светлой радостью. Кажется, на всей ферме Маккиннонов счастливее ее было не найти. Джаспер терялся в этих чувствах, пока его собственные тревоги скреблись на задворках сознания. Он замечал все. Ее бледную кожу по утрам и усталость в самом начале дня. И то, с каким трудом она ела, делая долгие перерывы. Как все чаще мучилась тошнотой от самой простой еды.       Он еще раз вдохнул ее очаровательный сладкий запах и встал. Сегодня он не будет думать о плохом. Только о Джослин и о том, как она пойдет к нему по узкому проходу в церкви. А он непременно будет ждать ее там, у скромного алтаря.       — Тебе пора, — она как будто тоже вспомнила о том, что их ждет. Улыбнулась, так беззаботно и почти мечтательно. Он еще никогда не видел такой Джослин. Наверное, такой она была до всего, что случилось, до войны, до попадания в прошлое. — Мне еще предстоит одеться. Джози откопала старое свадебное платье миссис Маккиннон, и я с ужасом представляю, что мне придется на себе носить. Наверняка, это будет что-то громоздкое и неудобное.       — Ты будешь красивой в любом наряде.       Джаспер женился бы на ней, даже если бы она заявилась в церковь в своем мальчишеском костюме, со следами пороха на щеках и волосами, спрятанными под вязаной шапкой. Он усмехнулся своим мыслям, поцеловал ее теплые, чуть влажные губы, проявив всю силу воли, чтобы оторваться от них, и скрылся за дверью.       По пути ему встретилась Джозефина, которая поднималась по лестнице с ворохом чего-то светлого, в чем Джаспер распознал свадебное платье. Негритянка проскочила мимо него, одарив недовольным взглядом:       — Мистер Джаспер, не положено невесту до свадьбы видеть. Хоть это вы не будете нарушать?       — Я не верю в эту чушь, — усмехнулся он. Ни одно дурацкое суеверие не помешает ему теперь жениться на Джо.       — Между прочим, вам и самому не мешало бы переодеться, — напоследок буркнула она и забежала в комнату, хлопнув дверью.       В этом Джаспер был с ней согласен. Он улучил момент, когда солнце зашло за череду кучевых облаков, и переместился к озеру. Тщательно вымыл волосы, смыл всю грязь из-под ногтей, оттер на всякий случай вообще все тело. И еще долго просто провел под водой или скрывался от солнца под удобно росшей плакучей ивой, которая склонялась прямо над озером. Там его и застал Питер.       — Прихорашиваешься? — усмехнулся он, сев на камень в тени дерева и свесив босые ноги в воду. — Жених краше некуда.       — Сам знаю, — Джаспер плеснул приличную пригоршню воды в друга, и тот со смехом ответил не меньшей порцией. — Тебе тоже не мешает привести себя в порядок. Ты приглашен.       Пит закатил недовольно глаза, но Джаспер был непреклонен. Это будет не та свадьба, которая могла бы у них быть. Не та, которую Джослин заслуживала. Но он хотел сделать все правильно — насколько это возможно. Даже если эта правильность будет заключаться в опрятно одетом Питере и без его дурацкой ухмылки.       — Как скажешь, — Питер усмехнулся и нырнул под воду прямо в одежде, и через несколько минут вернулся обратно и отряхнулся по-собачьи. — Когда побежим в Нью-Йорк? Ни разу там не был.       Джаспер поджал губы, смотря в спину уже устремившегося прочь друга и собираясь с духом сказать то, что должен.       — Пит, — тот обернулся, — я прошу тебя остаться.       — Это еще почему?       — Ты единственный, кто может остаться. Гаррет знает этого вампирского врача, а я приведу его сюда. Кто-то должен остаться и присмотреть за Джослин.       — Ты сейчас серьезно? — Пит нехорошо усмехнулся. — Нянчиться с твоим человеком? Проклятье, Джас, да ты совсем свихнулся.       — Не нужно нянчиться. Просто убедиться, что никто сюда не нагрянет. Что она будет в безопасности.       — Не думаю, что она в безопасности, после того как ты заделал ей непонятно какого ребенка.       — Хватит! Вы с Гарретом заводите одну и ту же песню, — Джаспер поравнялся с ним и злобно зыркнул. — Не надо мне выговаривать, когда сами ничего не знали, что такое вообще возможно, — Питер раздраженно рыкнул, но возражать не стал. — Мне нужно, чтобы ты остался, Пит, потому что на тебя я могу положиться. Ведь так?       Он внимательно смотрел на друга, чье напряженное лицо выдавало все его чувства. Он не хотел оставаться здесь. Скорее всего, ему Джослин даже не нравилась, но Джаспер все равно верил, что он не подведет. Как не подводил еще в лагере Марии. До смерти не хотелось доверять Джо кому-то, кроме себя самого. Но кому, если не Питу, он мог довериться в самом важном для него деле. Поэтому с тревогой ожидал ответа.       — Будешь мне крупно должен, черт возьми, — наконец мрачно кивнул тот. И сразу нахмурился. — Ты ведь сейчас не использовал на мне свой чертов дар, чтобы я согласился?       Джаспер серьезно посмотрел на него и отрицательно покачал головой. Никогда. Только не сейчас, когда он должен быть уверен в том, кому доверял самое ценное. Он ничего не внушал, но прошарил Питера вдоль и поперек своим даром, ища хотя бы намек на ложь или сомнения. И нашел лишь мучительное, волевое, но однозначно правдивое и окончательное согласие. Это лучшее, на что он мог рассчитывать.       — Буду должником до конца вечности, приятель, — без шутки сказал Джаспер.       — Вечность — это слишком долго. Как бы ты не пожалел, — со смешком ответил Питер. — Пошли уже. Надеюсь, у твоей Джо найдутся какие-нибудь подходящие тряпки, если ты хочешь, чтобы я выглядел прилично.       Вечер наступал мучительно медленно, но, когда солнце уже клонилось к горизонту, а небо приобретало сине-фиолетовые оттенки, Джаспер толкнул массивную деревянную дверь церкви и вошел внутрь. Вечерняя служба, на которой было от силы человек десять, закончилась полчаса назад. Несколько особо верующих прихожан еще пытались задержаться, но Джаспер, наблюдавший за ними издалека, слегка надавил тревогой. Тем особым чувством, которое возникает, когда вы решаете, что забыли потушить свечи перед уходом. И острое желание проверить это перерастает в необходимость. Последние люди покинули церковь очень быстро, и теперь здесь снова было пусто.       Он прошелся вдоль деревянных скамеек. Всего шесть рядов. Джослин дойдет очень быстро. Волнение незаметно подкралось и охватило его, хотя сегодняшний вечер обещал быть самым простым за последнее время. Аккуратно завязанный галстук вдруг стал давить, и Джаспер слегка ослабил его. Пиджак показался тесным — пришлось снять и небрежно кинуть на спинку скамьи.       — А тут мило, — Питер уже вальяжно сидел в последнем ряду, закинув ноги на спинку впереди стоящей скамейки. — Хотя я никогда не был католиком.       Джаспер бросил на него взгляд и немного успокоился. Питер выглядел прилично. Для него нашелся вполне сносный костюм покойного Шона, из серой шерсти, чуть большеват в плечах, но зато чистый и опрятный. Волосы непослушными прядями спадали на лицо, и Пит периодически сдувал их. Джаспер провел по своим идеально причесанным волосам, еще немного ослабил галстук и прошел до самого алтаря.       Тут действительно было неплохо для провинциальной церквушки с крошечным приходом. Чистые деревянные полы, приятный бежевый оттенок каменной кладки стен. Висящий по центру нефа простой крест из темного дерева с удивительно искусно вырезанной фигурой Христа. Приглушенный свет нескольких светильников с дюжиной свечей создавал игру теней под невысокими сводами. На алтаре все еще стояли остатки вечерней службы: чаша с облатками, вино на дне кубка, открытый псалтырь. Джаспер подошел и протянул руку к маленькому деревянному кресту поверх книги. Он не был суеверным, но все же помедлил буквально мгновение, прежде чем бледные пальцы обхватили теплое дерево креста, сжав в кулаке. Ничего не произошло. Его не обожгло, молния не ударила с небес, даже пламя свечей не дрогнуло. Теперь он с легким интересом вертел в руках священный атрибут.       Задняя дверь открылась, и вошел священник. Он сразу вздрогнул, увидев двоих в пустоте церкви, и Джаспер поспешил окутать его спокойствием и доверием. Словно встретил старых друзей.       — Что вы здесь делаете? — спросил старик и поспешно собрал с алтаря ритуальные предметы.       — Свадьба, святой отец. Разве вы забыли?       По отчаянному блеску глаз и вспышкам эмоций стало понятно, что священник с радостью предпочел бы забыть их прошлый визит. И от души надеялся, что никто не придет к нему после заката.       — Ах, да… свадьба… конечно…       Он с опаской оглядел Джаспера, взгляд метнулся к Питу, и снова вернулся обратно. Священник нервно облизнул губу, всматриваясь в его глаза. Джаспер спокойно смотрел в ответ, гася любое самое малейшее любопытство, которое могло сподвигнуть человека на ненужные вопросы.       — А где невеста? — кажется, он отчаянно искал пути не проводить церемонию. Страх постоянно проклевывался сквозь навеянную дымку спокойствия.       — Уже близко. У вас все готово?       — Сейчас… д-да…       Старик метнулся к задней двери, но Джаспер на вампирской скорости перегородил ему путь. Тот вскрикнул, выронив свою ношу. Кубок со звоном покатился по полу, разбрызгивая остатки вина, словно капли крови. Джаспер не обратил внимания, видя краем глаза, как Питер поднялся со своего места и кошачьей походкой направлялся к ним.       — Поскорее, святой отец, — вкрадчиво сказал Джаспер, вкладывая в свои слова всю силу убеждения. — Я жду вас, — он вложил в дрожащую руку небольшой мешочек с деньгами, которые он подобрал с тела убитого им мужчины пару дней назад. Трупу деньги были ни к чему, Джаспер почти не испытывал стыда. — Пожертвование. На благо Господа и добрых людей.       Он отступил в сторону, давая пройти. Старик недоуменно пялился на увесистый кошелек, а потом кивнул и скользнул за дверь. Его шаги и шуршание одежды отчетливо слышались здесь. А страх подгонял делать все скоро.       Он услышал Джослин, едва она ступила на улицу, ведущую к церкви. Ее сердце билось хаотично и быстро, а ему вторило еще одно, как стремительный аккомпанемент ее волнению. Джаспер глубоко вдохнул теплый пропитанный свечным воском воздух. Он не должен переживать — все шло по плану. Но грудь стянуло тугим обручем, а тело закаменело, как будто ожидало удара. Священник тихо подошел к алтарю, разложив большую церковную книгу. Джаспер только на секунду обернулся к нему, отметив слегка посеревшую, но все еще считавшуюся белой накидку на сутану. И на бисеринки пота над губой.       Дверь отворилась, и он перестал обращать внимания на чужие страхи. Это был всего лишь Гаррет, который широкими шагами преодолел весь путь за пару мгновений.       — Падре, рад вас видеть, — улыбка до ушей, кажется, еще сильнее напугала старика. Хотя, скорее всего, виной яркие красные глаза, которые отчетливо выделялись в полосе света. — А это тебе, прекрасный принц, — он быстро приколол к груди крошечный букетик из самых маленьких люпинов, перевязанных белой лентой.       — Спасибо, — он даже не думал о таких мелочах, как бутоньерка.       — Джозефине скажи. Ее работа.       Джаспер тут же представил, как она долго рыскала в поле, ища самые маленькие цветы. Но дверь снова открылась, и негритянка уже сама вошла в церковь. Перекрестилась и просеменила к первым рядам. За ней следом просочился Перси, сняв шляпу и усевшись рядом. А потом Изабо с сыном. Иисусе, сюда что — пришли все домочадцы фермы Маккиннонов?! Лично он хотел видеть только Джослин. И где же она?       Ее сердце билось уже у самого порога церкви, лихорадочно и горячо. Джаспер готов был поклясться, что все его нутро отвечало ей, неведомым образом пульсируя в такт ее сердцу. Он впился взглядом в эту проклятую дубовую дверь, ожидая, когда она войдет.       — Все готово, падре? — спросил Гаррет, пока священник удивленно таращился на странное сборище. Выглядели они, наверное, устрашающе комично. Горстка негров и три бледных красноглазых вампира. Он не мог судить старика за страх на грани ступора. Тот даже не возражал против чернокожих, которым было запрещено посещать это место. — Эй, Пит, ты так и будешь сидеть на задворках?       — Мне и тут неплохо все видно, — буркнул тот, но все же подошел ко всем остальным.       Джаспер больше ни на кого не смотрел. Потому что дверь открылась теперь уже в последний раз. Сначала вошел Луи, неловко поправляя пиджак, сидевший на нем непривычно. А следом за ним в расширившееся еще немного проем вошла Джослин. Точнее сначала показался край ее платья, и только потом он увидел ее. По сравнению с чернокожим Луи, который робко придерживал ее, она казалась такой бледной. Кремовый оттенок простого закрытого платья с изящной вышивкой и атласными пуговицами почти повторял цвет ее волос, ниспадавших крупными локонами по плечам и спине. И только у висков несколько прядей были собраны и заколоты назад. Джослин остановилась в самом начале прохода, бросив на него пронзительный зеленый взгляд. Под глазами залегли синеватые тени, а лицо как будто едва заметно похудело. Джаспер подмечал каждую деталь, ища любые изменения, которые произошли, пока он не видел ее последние несколько часов.       Он не мог отвести глаз, пока она медленно шла мимо рядов скамей, опираясь на твердую темную руку Луи. Красивая даже в своей лихорадочной бледности и первыми следами изможденности. Он старался не думать об этом сейчас. Потому что Джослин была уже на середине пути. Все еще шла. Все еще смотрела только на него. Ее губы подрагивали, словно она хотела сказать нечто важное, но никак не решалась. Он хотел уже сам кинуться навстречу и сгрести ее, донести до алтаря. Тело было напряжено до предела в ожидании команды от сознания, уже было готово к движению навстречу ей. Но Джаспер упорно стоял на своем месте, врастая ногами в деревянный пол. И пялился во все глаза на Джослин. Она почти дошла до него, он мог протянуть руку и дотронуться до нежных люпинов в ее небольшом букете — точь-в-точь как его бутоньерка. Она смяла их до такой степени, что он чувствовал запах растительного сока.       — Где твой пиджак? — тихо шепнул Гаррет, сидя в первом ряду.       Джослин уже стояла напротив, отпуская руку Луи и благодаря его с нежной признательностью. Джаспер чертыхнулся про себя — пиджак небрежно висел на скамье в четвертом ряду. Джо тихонько хихикнула, закусив губу, и вся нездоровая бледность как будто испарилась с ее лица, уступив место несмелому румянцу. Он снова мысленно выругался и махнул рукой на чертов пиджак. Ерунда. Он женится на ней в чем угодно. Он женится на Джослин, черт возьми, несмотря на то что умудрился умереть и пропасть на несколько лет. Так к чему думать о каком-то пиджаке.       Священник с тревогой посмотрел на Джослин, которая все теребила от волнения букетик люпинов. Джаспер уловил еще какое-то странное чувство… сочувствие? Бросил косой взгляд на старика. Кажется, тот боялся, что девушку насильно женят на каком-то сомнительного происхождения нелюде. Нетрудно было догадаться. Страх этого человека по отношению к Джасперу считывался моментально.       Но вот падре начал читать вслух молитву своим тихим дрожащим голосом. Что-то про благословение ангелов и чистые души. Половину он пропускал мимо ушей, наблюдая за игрой теплого света в глазах Джослин. Ее зрачки подрагивали, расширяясь на радужке цвета морской волны. Он мягко забрал из ее напряженных рук напрочь смятый букет и взял ее ладони в свои. Они были слегка влажными и прохладными, и он все бы отдал, чтобы согреть их.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы скрепить союз Джаспера Артура Уитлока и Джослин Антонии Винтер…       Среди монотонного бормотания как гром прозвучали их имена, которые он заранее написал на листке и вручил священнику.       Краем глаза Джаспер замечал остальных. Они словно замерли в каком-то мгновении. Гаррет держал на лице кривоватую улыбочку, будто ожидал в любой момент подвох. Рядом сидела Джозефина с блестящими от подступающих слез глазами и при этом умудряясь сохранять несколько недовольное настроение. Луи и Изабо с напряженным интересом застыли в неудобном положении, словно были не в своей тарелке. Перси нетерпеливо мял шляпу. Питер переводил скептический прохладный взгляд со священника на Джослин и обратно.       — Если кто-то против этого брака, пусть говорит сейчас или замолчит навечно, — четко произнес падре.       В церкви воцарилось молчание. Священник с едва заметной надеждой смотрел на немногочисленных собравшихся. Но никто не откликнулся. Никто из присутствующих не желал им зла или несчастья. И все же Джаспер чувствовал это в сгустившемся от свечного дыма и чужих эмоций воздухе. Сомнение. Вот, что все они испытывали. Сомнение. Никто не был до конца уверен, что все закончится хорошо. Ни вампиры, ни люди.       Джаспер раздраженно отмахнулся от всех. Он не мог, в отличие от них, поддаваться слабости сомнений. И он не сомневался. Лица пропали. Сомневающиеся, напряженные, замершие лица, растворившись в тусклом свете свечей. Речитатив священника стал невнятным шумом. Осталась только Джослин. С ярким румянцем на бледных щеках. С горящими зелеными глазами, впившимися в него. С холодными ладонями и частым теплым дыханием, слегка касавшимся его невесомым дуновением. Ее сердце колотилось, как бешеное. Так громко, что он почти перестал различать второе. Джаспер сжал ее руки чуть сильнее.       Это была совсем не та свадьба. Все должно было быть не так. Открыто, в яркий солнечный техасский день. Счастливые светлые лица близких, родители, размеренный голос, уверенно читающий свою речь, Джослин в красивом платье и совершенно здоровая. А вместо этого свадьба проходила в темных сумерках, почти тайком. Дрожащий от страха священник, бледная Джослин с лихорадочным румянцем на щеках. Вампиры с кучкой негров в качестве гостей. И мертвый жених в одежде с чужого плеча. Словно персонажи страшной бредовой сказки.       Но Джо все равно была такой счастливой, смотря на него. Казалось, ничто не волновало ее сейчас. И Джаспер отпустил все ненужные мысли. Ничто было не важно. Только она. И ее нежные хрупкие пальчики в его руках. Он нащупал на безымянном кольцо. Она не снимала его с тех пор.       Священник, так и не дождавшись возражений, снова заговорил, с тревогой косясь на Джослин. Она встрепенулась, впервые посмотрев на него. И спустя несколько мгновений тихо, но уверенно сказала «да». Священник открыл было рот, источая сомнение. Джаспер не мог на него злиться, когда тот беспокоился о Джо, несмотря на увесистый кошелек с деньгами — за такое нельзя было злиться. Поэтому просто успокоил его. Старик повернулся к нему, всматриваясь прямо в глаза. Но в тусклом свете свечей они для него казались, вероятно, темными. Возможно, он решил, что для него будет спокойнее принять за наваждение неестественную красноту радужки. Джаспер кивнул ему, а затем повернулся к Джослин и так же уверенно ответил «да».       — Желаете ли вы надеть невесте кольцо?       — Оно уже у меня есть, — Джо, широко улыбаясь, продемонстрировала руку с тонким серебряным ободком на безымянном пальце.       — Что ж… тогда… — священник отер лоб, покрывшийся нервной испариной, и выдохнул, кажется с облегчением. — Тогда, полагаю, я могу объявить вас мужем и женой, перед лицом Господа нашего и собравшихся свидетелей, — будто бы бог действительно мог смотреть на них в этот миг, старик обернулся, взглянув на скорбную фигуру Христа на большом кресте. Никакого карающего грома снова не последовало. Он вернулся взглядом к ним и, вздохнув уже более спокойно, закончил: — Можете поцеловать невесту… Точнее, молодую жену.       Джаспер вдруг почувствовал, что часть тяжёлого груза спала с его плеч. То, что должно было произойти гораздо раньше, наконец случилось. И все встало на свои места. Все стало правильным. Его кольнуло нетерпение, и он понял, что заставлял Джослин ждать. Ее пронзительный, почти требовательный, взгляд впился и не отпускал. Ему ничего не оставалось, как шагнуть к ней ещё ближе, войдя в ореол ее тепла, склониться и поцеловать.       Он целовал ее медленно и осторожно, наслаждаясь горячими, податливыми губами. Ее яркие эмоции звенели в нем подобно колоколу. Заглушали все остальные звуки. Смирившееся ворчание Питера, смешки Гаррета, всхлипы Джозефины, радостное бормотание Перси. Он просто целовал ее, впитывая в себя все, что она давала ему в этот миг. Жадно и эгоистично желая, чтобы ее чувства, абсолютно все, хорошие и плохие, принадлежали только ему. Ее сердце даже не думало замедляться, колотилось об его грудь. И он на миг испытал грусть, что вскоре оно замрет навсегда. Поэтому прижал Джо ещё сильнее, надеясь забрать и сохранить отпечаток ее сердцебиения на своем теле. Он хотел верить, что это тоже принадлежало ему. Но ведь так и было. Теперь по всем законам мира она была его, и никто не мог оспорить этого.       Джаспер отстранился, все ещё ощущая на себе теплый отпечаток ее поцелуя. Неосознанно облизал губы, чтобы сохранить его подольше. Джослин часто дышала — он и забыл, что ей нужно дышать. Руки тут же потянулись погладить ее лицо, мягкие волосы, убрать несколько выбившихся прядей, дотронуться до бьющейся под тонкой кожей шеи жилки. Такой завораживающе привлекательной.       Но еще пока не время. Он осознавал это.       — Вы должны внести свои имена в книгу, — ворвался в их мимолетное единение голос священника.       Джаспер оторвал взгляд от Джослин и кивнул. Выводя аккуратно свое имя, он размышлял, узнает ли кто-нибудь когда-нибудь, что Джаспер Артур Уитлок официально давно признан мертвым. А поймут ли, что Джослин Антонии Винтер никогда не существовало в этом времени. И вот здесь, в этой крохотной церквушке на западной окраине Накогдочеса, в старой церковной книге всплыли их имена. Почти из ниоткуда. Давно мертвый и далеко не родившаяся. И все равно каким-то неведомым образом они теперь навеки вместе на пожелтевших исписанных страницах среди других имен.       Он смотрел, как Джо выводила в последний раз свою фамилию. Красивый витиеватый завиток на конце и все. Ничего не значащая формальность, но внутри что-то переворачивалось в приятном волнении.       Священник закрыл книгу и испытал облегчение. Джаспер проводил его взглядом, решив, что страницу из книги стоит после вырвать. Вряд ли кто-то сможет докопаться до сути — никому не было дела до тех, кто уже или еще не существовал в этом мире людей. Но все же рисковать не стоило.       Церковь покинули быстро, чему падре был только рад. Джаспер внушил ему столько доверчивого спокойствия, сколько мог, чтобы он поскорее забыл про них. Но был почти уверен, что заставит молчать скорее глубинный страх, который старик испытывал на протяжении всей церемонии.       — Его надо было устранить, — едва слышно буркнул Питер, идущий в нескольких шагах позади. Никто его не услышал, кроме вампиров.       — Да брось, падре так трясся, что скорее предпочтет верить, что случившееся лишь страшный сон, — хохотнул Гаррет.       — Только если что-то всплывет, — так же тихо, но твердо ответил Джаспер. И больше не слушал их. Не хватало еще разговоров про убийства в этот день.       Прошло совсем немного времени, когда они с Джослин оказались в ее комнате, совершенно одни. Она, все еще в свадебном платье, стояла перед зеркалом и расчесывала волосы, успевшие запутаться по дороге домой. Они добрались первее всех, на самом деле. Он, улучив момент, подхватил ее на руки, сказал крепко держаться и на огромной скорости понесся через пустынные поля напрямик к дому. Только длинный след протоптанных трав оставался за ним. Джослин вцепилась в него мертвой хваткой, не издавая не звука, зажмурив глаза. Только редкие выдохи вырывались из нее и шумные длинные вдохи у самой его шеи.       — Ты отлично держалась, — похвалил он ее, когда поставил на ноги возле ворот. — Особенно для первого раза.       — Я не кричала только потому, что, если бы открыла рот, меня тут же стошнило бы, — она чуть сморщила нос, держась за его плечо. Джаспер тихонько беззлобно рассмеялся. Ну разумеется — разве она могла ответить иначе. Совершенно не светские, но бесконечно милые слова. В этом была вся она.       Джаспер с легкой тревогой вспомнил тот момент — возможно, не стоило нестись с ней на пределе вампирских скоростей, но он просто хотел остаться с ней наедине, подальше ото всех. А еще приоткрыть не только мрачные стороны вампирской жизни. Сейчас он видел ее отражение в оконном стекле, она все водила пальцами и расческой по длинным волосам, а потом со вздохом остановилась и принялась за платье. Внизу ходили домочадцы, деликатно не поднимаясь наверх. Он слышал тихие разговоры и размеренные сердца. А в полумили от фермы, на холме под большим дубом обосновались Пит с Гарретом, перекидываясь скабрезными шуточками и сомнительными фразами.       — Пошли вон, — тихо выдохнул Джаспер, зная, что они греют уши и услышат его.       — Я не могу уйти. Жду тебя. Или ты уже забыл, что нам нужно в Нью-Йорк? — с приглушенным смешком ответил ему Гаррет.       — Я буду готов к рассвету. А сейчас катитесь. Оба.       — Что ты сказал? — Джослин позади него встрепенулась и подошла ближе.       — Парочка надоедливых комаров. Пришлось отогнать, — он повернулся к ней, подмечая, что тени под дубом бесследно исчезли.       Джослин хмыкнула, словно поняв скрытый смысл, и снова принялась за платье. Джаспер подошел к ней, аккуратно распуская шнуровку на спине. Сначала оголились плечи, казавшиеся такими хрупкими. Потом острые лопатки. Он придержал нижнюю сорочку, и платье тяжелым ворохом скатилось к ее ногам. Джослин переступила его и повернулась лицом. Вырез на груди приоткрывал молочно-белые округлости, соблазняя своим невинным видом. Джаспер вздохнул — это будет тяжелая ночь.       Она потянулась к пуговицам его рубашки, но он остановил, перехватив за тонкие запястья. Свет единственной свечи играл тенями на ее нахмурившемся лице.       — Ты же обещал…       — Я помню. Я сказал, что останусь с тобой до утра, Джо. Так оно и будет, — он разгладил большим пальцем складочку между ее бровей.       — Коварный Джаспер, ты все-таки нашел способ одурачить меня и оставить без брачной ночи, — она почти не злилась. Лишь на дне ее эмоций он различал подрагивание негодования. А ловкие теплые пальчики снова легли на плечи, опустились к пуговицам рубашки.       — Совсем нет. Я не соврал тебе ни словом, — он снова перехватил их, поглаживая ладони. Она пока не знала, как сильно он хотел ее. Джаспер нежно погладил ее лицо, очертил четкие линии бровей и скул, разглаживая хмурые складки. Джо все еще смотрела на него с подозрением. — Но в этот раз все будет по-моему.       — Что это значит? — ее брови взметнулись в любопытстве. И предвкушении. Она была неисправима. И Джаспера это всегда раззадоривало. Но сейчас он не мог себе позволить поддаться.       — Это значит, что сегодня ты будешь делать все, как я прошу, — ласковый убеждающий тон всегда ему хорошо давался. Джо расслабила плечи. — Точнее позволишь сделать все мне, — снова волна нетерпеливого любопытства. Джаспер прикрыл глаза на мгновение, уже видя столько много под тканью ее сорочки. — В прошлый раз я послушал тебя. Теперь твой черед.       Наконец, она, закусив губу, согласно кивнула и убрала руки с его груди. Неизвестно, что соблазняло его больше — ее настойчивость или вот такая внешняя безропотная покорность. Но Джаспер старался в мыслях не развивать эту рискованную тему. Он хотел оставить ее безукоризненно целой и невредимой в этот раз. Ни одного синяка не должно быть на ее теле, когда он покинет эту комнату и этот дом. Возможно, это была невыполнимая задача, разве с Джо можно было контролировать себя. Он всегда оставался в проигрыше. И все же Джаспер глубоко вздохнул, проникаясь ее теплым концентрированным запахом. И медленно развязал завязки сорочки, аккуратно сдвинул ее в сторону, открывая ключицы и плечи. Джослин не двигалась, только грудь часто поднималась, ещё сильнее сдвигая покрывающую ее ткань.       Ее кожа была такой горячей, почти пылала по сравнению с его мертвым холодом. Подушечки пальцев покалывало от соприкосновения. Он осторожно, невесомо, вел по изгибу шеи и плеч. Просто наслаждался моментом. Не думал о том, что будет делать в следующую секунду.       Сорочка соскользнула до самой талии. Джослин судорожно выдохнула. Джаспер продолжал неспешно гладить ее, словно изучал в первый раз. Она слегка шевельнула бедрами, и осталась полностью обнаженной. Он укоризненно взглянул на нее, но на самом деле не чувствовал ничего подобного. Как можно — когда взгляд уже жадно цеплялся за самые сокровенные места. Кожа под его лёгкими касаниями покрывалась мурашками, совершенным зрением он видел каждый вздыбленный волосок на ее теле.       Джослин не выдержала и потянулась к его рубашке. Снова. Он только хмыкнул — он даже не надеялся, что она будет стоять спокойно.       — Я думал, мы договорились, — улыбнулся он, очертив указательным пальцем идеальное полушарие левой груди.       — Я просто хочу тоже посмотреть на тебя, — она старалась не обращать внимания на его невесомые ласки, но волну чувств уже никак не могла удержать в себе. Она обрушивалась на него снова и снова, проверяя выдержку.       — Джослин, — строго, как мог, сказал он. Она со вздохом опустила руки, он секунду любовался их плавными изгибами и тем, как они гармонично расположились вдоль тела. — Просто доверься мне. Хорошо? Или ты хочешь терять время, пытаясь спорить?       — Это нечестно, — она дернула плечом, неохотно принимая поражение.       — Честнее некуда, Джо, — так же упрямо сказал он.       Она снова нехотя кивнула, продемонстрировав исключительно сосредоточенное выражение лица. Джаспер тихо рассмеялся. До чего же она была невероятной в своем упрямстве. И он был уверен, что до самого утра она ещё не раз будет находить лазейки, чтобы сделать все по-своему. По крайней мере, попытается.       Джаспер притянул ее ближе. Обнаженное теплое тело отлично ощущалось даже через его одежду, от которой он пока не спешил избавляться. Так будет надёжнее. Он тщательно контролировал свои движения, когда дотрагивался до нее. Никаких синяков. Он твердил это себе мысленно постоянно. И в то же время представлял, что хотел бы сделать с ней, но не мог позволить. Пока что. Хорошо, что Джо не знала его мыслей.       Ее приглушённые короткие всхлипы у его плеча чередовались с шумным дыханием, пока он ласково изучал ее спину, от острых лопаток до ямочек на пояснице. Было так приятно слышать свое имя едва слышным шепотом и погружаться в ее эмоции, яркие и бурлящие. Недостаточно, конечно.       Но сегодня он и не собирался получать больше. Сегодня он будет получать удовольствие только через Джослин. Так он решил с самого начала.       Когда Джо поняла его намерения, было уже поздно. Джаспер к тому времени уже уложил ее на кровать, которая скрипнула под их общим весом и больше не издавала ни звука. Он смутно, но все же помнил, как реагировало ее тело на его ласки в прошлом, когда он был человеком. Те воспоминания казались блеклым сном по сравнению с сегодняшней ночью. Тогда он позволял себе неспешно любоваться, изучать ее, тайно, за закрытой дверью, испытывая лёгкое чувство вины за то, что делал это за спиной Маккиннона, спавшего под этой же крышей. Сегодня всё было по-другому, без стыда и неловких мыслей. Сегодня он имел полное право на свои действия и свои чувства. Сегодня они могли не скрываться ни от кого. Но сумрачная комната все равно была погружена в мягкую ночную тишину. Только учащенное дыхание Джослин, глухой скрип простыней под ее телом, невнятные стоны, мягкие звуки его поцелуев и пение цикад за окном нарушали спокойное пространство. Но Джасперу было доступно гораздо больше. Густые, насыщенные, обволакивающие, словно сладкая патока, эмоции теснились, отталкивались от стен, наполняя комнату своим присутствием. Они концентрировались вокруг Джослин, проходили сквозь него, опустошая от всего лишнего и заполняя собой.       Спустя время почти все отошло на второй план. Он мог слышать и чувствовать только ее. Он ощущал ее теплое, гибкое тело рядом с собой, прислушивался к биению сердца, вдыхал ее запах в самых потайных местах, делился с ней своими чувствами. Иногда внутри нее что-то вздрагивало, второе крохотное сердце стучало быстрее, словно чувствуя его присутствие. В такие моменты Джаспер ненадолго замирал, прижимаясь щекой к животу Джослин. Порой в эти короткие моменты затишья он слушал создание, росшее внутри нее, и не мог не думать — почему. Почему это случилось именно с ними. Всего лишь неудачная случайность? Или, может, безответственное незнание их видов. А вдруг это нечто большее… и именно их прочная связь с Джослин позволила зачать. Высокомерно было так думать, но ему нравилось представлять, что у них все было не зря, что это их судьба.       Глубокой ночью Джо уснула, выдохнувшись окончательно, а он так и не снял с себя одежды. Джаспер облизал губы, сохраняя вкус ее тела во рту, а потом лег рядом, потерся о нее щекой, оставляя свои незримые метки, и остался почти до самых предрассветных сумерек. Он хотел встать незаметно, но стоило ему покинуть кровать, как она открыла глаза и посмотрела прямо на него, все ще оставаясь неподвижной. Ее глаза казались блестящими черными бусинами в темноте комнаты.       — Уже пора? — спросила она и, дождавшись его кивка, поднялась.       Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоить тошноту, которая тут же охватила и Джаспера, порождая внутри неприятную муть.       Он уже чуял безмолвное присутствие Гаррета и Питера во дворе. Больше нельзя было медлить. Поэтому он просто подхватил Джослин на руки, предварительно закутав в теплый халат, и спустился вниз.       На горизонте появилась едва заметная розоватая полоска рассвета, хотя на чернильно-синем небе все еще были видны звезды. Дом Маккиннонов был погружен в темную тишину. Даже животные и вечно беспокойные куры затихли в этот час. Джослин стояла, чуть выйдя за ограду, бледная и тревожная. Ее широко раскрытые глаза смотрели только на него. И он ничего не хотел так сильно, как остаться с ней и никогда не отпускать ее руки. Но быстрое маленькое сердце внутри не давало забыть, почему он должен был идти.       — Пит, ты знаешь, что делать, — твердо сказал он другу, стоявшему рядом мрачным памятником самому себе. Тот только хмыкнул в ответ. Джаспер склонился к самому его уху и едва слышно добавил: — Я доверяю тебе самое дорогое, Пит. Прошу, позаботься о ней. И я вечно буду твоим должником.       Питер ничего не ответил, но по его настрою и серьезному взгляду Джаспер понял, что его услышали. Он был уверен, что друг не подведет. Осталось только попрощаться с Джослин. Это оказалось намного сложнее, чем все что он делал прежде. Как вырвать жизненно важный орган и пытаться существовать без него. И никакие слова о том, что он вернется очень скоро, не помогали принять этот факт. Какой-то проклятый мучительный вампирский инстинкт держаться за свое. Джаспер подошел к ней вплотную, стараясь вдохнуть как можно больше ее запаха, и сам не заметил, как начал тереться носом, губами и щекой. Ее неровное дыхание щекотало его шею, а волосы мягкими волнами скрывали лицо.       — Может, хватит уже метить территорию? — раздался насмешливый голос Гаррета, заставив Джаспера наконец отстраниться. — Все и так уже поняли, что она твоя. За милю несет.       Джаспер резко отстранился, гневно взглянув на него. А в следующую секунду осознал, что это была чистая правда. Он всегда старался оставить на Джослин свой запах, неосознанно, не до конца проникаясь смыслом, но все время настойчиво и методично это делал. Как дикий зверь, который скрупулезно помечает свои владения. Пока Джо раздраженно переговаривалась с Гарретом, он с некоторой долей тревоги пытался принять эту свою собственническую животную часть. Неужели все вампиры были такими, подчиненные первобытным инстинктам. Но потом Питер недовольно рыкнул, чтобы все заткнулись и сваливали побыстрее. Джаспер решил, что подумает об этом позже. В конце концов, если его инстинкты помогут обезопасить Джо, он не будет им противиться.       Он титаническим усилием оторвал себя от нее, сделав шаг назад. Она молчала, но он все равно почти что оглох от ее эмоций. Последнее, что увидел Джаспер — как она в тревоге ухватилась за руку Пита, сжав что есть силы. А после он побежал, замечая где-то неподалеку темную тень Гаррета. Когда последние отголоски ее эмоций стихли позади, он все еще мог ощущать сладкий запах яблок и трав на себе. Это немного успокаивало. Нет, он точно помешался, но сейчас это было не главное.       К вечеру второго дня они уже были на окраинах Нью-Йорка. Бежать приходилось среди скал и непролазных лесов, чтобы днем скрыть свое присутствие от людей. Здесь же, посреди огромного города, скрыться было еще проще. Джаспер смутно помнил время своей учебы здесь. Он редко выходил куда-то дальше ближайших улиц от Академии. Сейчас они с Гарретом неспешно шли по темным улочкам, едва освещенными фонарями. Под ногами то и дело хлюпала грязь после дождя, а иногда сапог проходился по чему-то скользкому. В каком-то загаженном проулке он приметил одинокого человека и, не теряя времени, настиг и выпил его, свернув после шею. Лишь легкое остаточное чувство вины кольнуло его, но не более. Человек даже не успел ничего понять и наградить его неприятными эмоциями. Джаспер был аккуратен и точен. А еще не хотел терять времени. На обратном пути может не выпасть случая поохотиться.       — И где нам искать этого врача? — спросил он Гаррета, который наблюдал за ним практически с искренним интересом, чуть склонив голову.       Тот издал странное мычание, будто размышлял. Джаспер хотел огреть его, чтобы соображал быстрее. Но тут он резко повернул голову и исчез в ночи. Через минуту в соседнем проулке послышался короткий сдавленный возглас и тихая возня. Джаспер терпеливо ждал, пока Гаррет закончит, наблюдая, как большая толстая крыса вальяжно переходила замызганную мостовую, а увидев его, шмыгнула в сток.       Гаррет вернулся еще спустя две минуты, вытирая кровь с губ. Джаспер посмотрел на него, ожидая ответа.       — Только не говори, что не знаешь, где его искать.       — В прошлый раз мы с ним пересеклись в Бруклине. Он сказал, что живет в квартире на юго-западе острова. Я не ищейка, но вполне могу найти его по запаху.       Они переплыли небольшой проливчик и оказались на берегу Манхэттена, застроенном лодочными причалами и складами, от которых разило рыбой. Гаррет шумно принюхивался, пока они бродили среди местных. Из небольшой готической церкви выходили припозднившиеся прихожане. С прилегавшего рядом кладбища дунул прохладный ветер, бросив ему в лицо ворох прошлогодних листьев. Через два дома от церкви стоял бордель, и оттуда слышались развеселые голоса и звуки клавира. А где-то, не дальше, чем в полумили, рекой лилась кровь. Джаспер чуял горячий насыщенный вкус очень хорошо. Компания каких-то работяг прошла мимо, дыша табаком и луком. Они шли среди людей, никем не замеченные. В таком большом городе никто попросту не обращал внимания — они отлично сливались с толпой ночных жителей. Он даже узнал парочку улиц, где бывал однажды еще человеком. Почти ничего не изменилось, разве что стало грязнее.       — Есть, — когда ночь перевалила далеко за середину, и улицы стали почти пустынны, Гаррет повел носом. — Знакомый запах.       Джаспер тоже принюхался, и среди мусорной вони, человеческого пота и крови, лошадей и грязи различил неуловимый вампирский след. Он сразу пошел по нему, не дожидаясь Гаррета. Вперед, быстрее. Он и так потерял слишком много времени.       — Не спеши, — Гаррет нагнал его через пару кварталов, где запах незнакомого вампира стал отчетливее. — Карлайл — парень не из пугливых, но вежливость не помешает, знаешь ли.       Джаспер недовольно поджал губы, но притормозил. Через несколько домов они, не сговариваясь, остановились и посмотрели на трехэтажное здание терракотового цвета. К главному входу вела небольшая лестница с коваными перилами. Первые два этажа занимали явно люди, их сердца размеренно бились в глубоком сне. И только в единственном окне на третьем этаже мерцало тусклое пятно света от керосиновой лампы. Там не спали. И не было слышно ни единого звука жизни. Ни стука сердца, ни дыхания. Полнейшая мертвая тишина.       Они неслышно вошли внутрь и поднялись по лестнице. Несомненно, если там находился вампир, он уже знал о них. Джаспера охватило легкое волнение. Он никогда не думал, что мог жить так близко к людям, быть частью их мира. Незнакомец, поселившийся в человеческом доме, практически в центре города, его интриговал. Если бы не зудящая тревога за Джослин, он непременно постарался бы узнать побольше об этом.       Дверь в квартиру была простой, с облупившейся вдоль косяка краской. Внутри слышался тихий скрип пера по бумаги. Как будто сидевший там нисколько не беспокоился о двух пришлых вампирах на своем пороге. Поразительная беспечность.       Гаррет взглянул на него, подмигнул и решительно постучал в дверь. Джаспер, не в силах больше ждать, толкнул и вошел в небольшую квартиру. Они отдали достаточную дань вежливости — все остальное было ни к чему, о них и так знали. Взгляд тут же прошелся по помещению, отметил чуть приоткрытое окно с опрятными ситцевыми занавесками. Несколько массивных шкафов вдоль стен, старомодная кушетка, а дальше проход еще в одно помещение, видимо, выступавшее кухней. Обычное и практически нежилое место. Самым обитаемым здесь выглядел небольшой пятачок у окна в окружении шкафов. А в центре пятачка стоял массивный стол с аккуратно разложенными книгами и стопками листов. Вампир, сидящий за столом, спокойно оставил перо и взглянул с любопытством на них. Джаспер еще никогда не видел столько дружелюбия в ком-то из их вида. Стройный, аккуратный блондин с тщательно зачесанными волосами и застегнутой на все пуговицы рубашке смотрел на него удивительно золотистыми глазами.       — Карлайл! Найти тебя оказалось проще, чем я думал, — Гаррет прошел вперед и оперся о стол.       — Я никогда не скрывался, — серьезно ответил вампир по имени Карлайл, а потом тепло улыбнулся. — Рад тебя видеть, старый друг, — взгляд в сторону Джаспера, не навязчивый и полный искреннего интереса.       — Это Джаспер, еще один мой друг. Хотя и не без оговорок.       Карлайл встал из-за стола, но Джаспер так и остался стоять возле книжных полок, изучая диковинную внешность вампира. Он не был угрозой, совсем. Ничего такого в нем не чувствовалось, кроме искреннего принятия. Джаспер был почти обескуражен таким приемом. Если честно, он думал, что придется показывать свою силу, чтобы хотя бы попросить помощи. — Меня зовут Карлайл Каллен.       — Джаспер Уитлок, — кивнул он и немного помедлив, добавил: — Сэр.       Вампир внешне был ненамного старше его, но он подсознательно ощущал все время, которое тот прожил. Возможно, дело было в спокойствии, или достоинстве, с которым тот открывался им. Карлайл Каллен располагал к себе одним своим видом, просто стоя и смотря на него своими удивительными золотистыми глазами. Джаспер впервые встречал такого вампира, от которого при первой встрече не исходили волны враждебности или настороженности. И он задался вопросом, как же жили другие представители их вида. С тех пор, как он обратился, для него все разделилось на два мира: людей и вампиров. И эти миры никогда не могли пересечься. Глядя на Карлайла, он видел, как в нем сразу уживались вампир и человек. Гармонично и красиво.       — Прости, Карлайл, мой друг — деревенщина и никогда ещё не видел вампиров с желтыми глазами, — усмехнулся Гаррет, и Джаспер перестал так открыто и настороженно пялиться.       — Ничего страшного, — Карлайл нисколько не смутился. — Я, скажем так, редкий вид. Приятно познакомиться, Джаспер.       Он протянул бледную руку с длинными пальцами в совершенно человеческом жесте. Джаспер, чуть помедлив, пожал ее. И мимоходом подумал, что такого доброго вампира будет сложнее доставить к Джо по частям в случае несогласия. Хотя он был почти уверен, что тот поможет и так. Он ощущал это в Карлайле — желание помогать. Сострадание. Даже среди людей такое было не частым явлением. Джаспер вдруг обнаружил, что странный вампир Карлайл Каллен понравился ему.       — Все из-за того, что я питаюсь животной кровью, — не дожидаясь вопроса, который и так повис в воздухе ответил он.       Гаррет за его спиной издал неприличный звук и скорчил рожу.       — Прости, дружище, никогда не понимал этой твоей идеологии.       — Просто пока у тебя не было достаточной мотивации. Я верю, что когда-нибудь ты сможешь поменять мнение.       Нельзя было сказать, что самому Джасперу никогда не приходила в голову подобная мысль, вполне логичная. Она была лишь мимолётной, не оформившейся среди череды бесконечных тренировок, схваток и убийств. И он быстро забывал о ней среди запаха человеческой крови и вампирского холода. К тому же, в тех краях, кроме тощих койотов, почти никакой крупной живности не водилось.       Сейчас он тоже не стал долго об этом думать. Были вещи поважнее.       — Как твои дела, Гаррет? — деликатно, по-светски спросил Карлайл, отходя к своему столу.       — У меня просто отлично. Как всегда. А вот у моего друга Джаспера совсем нет. Собственно, поэтому мы и пришли.       Карлайл Каллен внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения. Джаспер слегка помедлил, собираясь с мыслями. И снова оглядел обстановку. Тусклый свет лампы освещал только небольшое пространство вокруг него, но для вампиров это было неважно. Джаспер видел каждую деталь скромной, но очень опрятной комнаты. Похожей на человеческое жилище, и неуловимо отличающейся. Тут всё было функционально и удобно, но по-вампирски. Любой чуть более наблюдательный посетитель заметит, что здесь отсутствовала кровать, а на той части кухни, что была доступна взгляду отсюда не было ни капли жира или грязи, характерной для приготовления пищи. Все как новое, лишь едва заметный налет пыли, которую Карлайл, конечно же, регулярно тщательно протирал.       — Гаррет сказал, что вы практикующий врач, — начал он, проведя пальцами по корешкам книг на полках. Медицинские труды, философия, астрономия, естественные науки. Очень разносторонние интересы хотя у вампиров есть вечность, чтобы изучить все науки мира. Возможно, когда все закончится, он тоже сможет пойти по этому пути.       — Так и есть.       — Как вы справляетесь с жаждой?       — Полагаю, больше двух столетий жизни среди людей научили меня не обращать внимания на это, — Карлайл с такой лёгкостью отвечал на вопросы о себе, ничего не скрывая, что Джаспер не смог удержаться ещё от одного.       — И никто не догадался о вашей… сущности? — он красноречиво обвел взглядом почти не обжитое с человеческой точки зрения помещение. И самого Карлайла, бледного, слишком красивого, холодного. Тот понимающе улыбнулся.       — Люди часто предпочитают верить в нечто знакомое. И любой странности находят какое-то рациональное объяснение. Полагаю, так им проще жить. К тому же у меня дома почти никто не бывает. Обычно я лечу в местном госпитале для бедных, в паре кварталов отсюда. И только в вечерние и ночные смены. Иногда хожу на вызовы.       — Может, уже перейдем к делу? — вмешался Гаррет. — Или мне одному тут надо спасти Джослин?       — Значит, вам нужна моя профессиональная помощь? — Карлайл слегка удивился. — Не знал, что вампирам это требуется.       — Помощь нужна не вампиру. Человеку, — Джаспер внимательно следил за его реакцией, но ничего, кроме спокойного интереса не заметил. И продолжил: — Это очень дорогой мне человек. И ей нужна срочная помощь врача, — Карлайл открыл было рот, но он быстро продолжил, не давая ему сказать. Он и так знал все вопросы, которые могли возникнуть. Лучше ответить на них сразу. — Обращение не вариант. По крайней мере, пока. И человеческий доктор тут тоже мало, чем может помочь. Честно говоря, когда Гаррет сказал, что знаком с врачом-вампиром, я посчитал это последним шансом.       — Я не могу даже представить, что может именно врач-вампир, но, наверное, мне лучше самому взглянуть на вашего человека, — Карлайл с готовностью встал и на огромной скорости собрал свой саквояж. — Ведите.       — Придется бежать в Техас, друг, — тихо сказал Гаррет, уже стоя возле окна и поглядывая на пустую улицу.       — Техас?!       — Неблизкий путь, согласен. Но ты оказался единственным вампирским лекарем, которого я знаю. Возможно, что и единственным.       Джаспер напряжённо замер, приготовившись надавить на эмоции, раскрутить его сострадание и интерес. И тогда Карлайла даже не придется тащить силой. Он бы действительно этого не хотел. Но тот сумел удивить его, сначала человеческим жестом потерев лоб, словно в попытке решиться, и Джаспер почувствовал это — ещё неуверенное, но согласие.       Гаррет, разумеется, ничего такого не чувствовал, и ляпнул очередную идиотскую шутку, которая при другом раскладе могла бы оказаться правдой:       — Мой друг Джаспер настроен крайне решительно. И я почти уверен, что будет готов доставить тебя в Техас к своей нареченной любыми способами, в том числе в виде супового набора, аккуратно разложенного по мешкам.       Джаспер раздражённо рыкнул, надеясь, что тот наконец заткнется. Иногда ему хотелось самого Гаррета запихнуть в мешок по частям, но скорее всего даже тогда его рот не будет затыкаться ни на секунду.       Карлайл опешил, и Джаспер решил, что все потеряно. Чертов Гаррет! Он прикрыл глаза, находя в себе все то немного спокойствие, что ещё осталось. Вспомнил, как Джослин лежала рядом на кровати и тихо дышала. Стук ее сердца всегда успокаивал его. Запах теплых мягких волос просачивался в лёгкие, и он готов был дышать им вечно. Он представил, как будет точно так же подолгу лежать с ней где-нибудь под звёздами, на краю мира, но она уже будет холодной и ещё более прекрасной. Ее волосы потеряют тепло, но так и останутся мягкими и пахнущими травами. В эти секунды он жил только этими несуществующими мгновениями будущего.       — Карлайл, я действительно на многое готов пойти, чтобы вы помогли ей. Моей Джослин. Потому что сам я помочь бессилен. Но все же предпочту добиться вашего согласия. Я не какой-то варвар, каким меня все время хочет выставить Гаррет.       — Скажи это моей оторванной голове, — бросил со смешком тот, но Джаспер пропустил мимо ушей.       — Я никогда не отказывал никому в помощи, — спустя долгих пару секунд ответил Карлайл. — Но мне для начала нужно хотя бы знать, с чем предстоит иметь дело. Чем она больна?       Это был вопрос изначального доверия, понял Джаспер. Все честно и прозрачно. И он сказал, совсем тихо, будто выдавал величайшую тайну:       — Она не больна. Она беременна, — Карлайл не понимающе посмотрел на него. И Джаспер ещё тише продолжил: — И то, что растет в ней, точно не человек.       — Вы хотите сказать… — в нем начало проступать понимание. И неверие. И… потрясение. — Не может быть. Я бы… Нет, невозможно.       — Уверяю тебя, — снова вставил Гаррет, — Джаспер настругал потомство. И скоро из бедняги Джо вылезет непонятно что… Или прогрызет себе путь наружу, — совсем мрачно закончил он.       Карлайл потрясённо молчал. Но Джасперу уже не нужны были слова. Теперь доктор Каллен точно пойдет с ними.