29. Джослин. Апрель 1866

      Она не нравилась Питеру. Джослин была почти уверена в этом. Странный, вечно угрюмый друг Джаспера невзлюбил ее.       Нет, он не обижал, не кричал и не оскорблял. Был предельно вежлив в те моменты, когда выпадала необходимость общаться. Необходимость. Вот, что им двигало, не более. В остальное время он предпочитал держаться подальше от фермы и от нее. Именно это натянутое чувство необходимости звенело в воздухе всякий раз, когда Питер был где-то поблизости. Даже если Джо не видела его, то неизменно ощущала тяжелое присутствие. Вот и сейчас, пока она неспешно орудовала граблями, убирая скошенную траву вдоль забора, непрестанно чувствовала, что Питер был где-то рядом. Его взгляд покалывал спину, как впившаяся под кожу заноза.       Джо остановилась, тяжело выдохнув. Прошел всего день, а она чувствовала себя так, словно прожила месяц. Сегодня ей пришлось распороть швы на платье, чтобы оно не сдавливало грудь и живот. Словно вернулась в прошлое, где отчаянно не хотела замечать изменения в своем теле. Сейчас она смотрела в будущее с надеждой. И легким страхом, который изо всех сил душила в себе. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Иначе зачем они выстрадали столько. В ее картине мира страдания должны иметь смысл.       Джослин поправила платье, чувствуя пока еще не слишком большую выпуклость на животе, задержала там руку, почувствовав ответный, сильный толчок. Даже охнула от неожиданности. Это было болезненно, как будто ее хорошенько ткнули локтем. Место все еще немного ныло, и она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрыв глаза.       — Все хорошо, мисс Джослин? — Джози теперь везде следовала за ней по пятам, как суетливый стражник. Больше не ворчала, слава богу, и не причитала, но ее недобрая тревога ощущалась кожей.       — Порядок. Просто передохнула. Не стоит трястись над каждым моим шагом, — Джослин снова, почти демонстративно, начала орудовать граблями, которые цеплялись за комья земли.       — А кто еще будет, если не я. Вы же сами не больно стараетесь. Мистер Джаспер неизвестно когда вернется. А этот его соглядатай, — тут она хмуро зыркнула кругом, будто собиралась найти Питера и высказать ему все, — все прячется где-то, — Джослин после ее слов бросила короткий взгляд в сторону дуба. Все трое вампиров облюбовали именно это место. И она частенько ощущала присутствие Питера именно в той стороне. — Небось, сидит сейчас сычем, если вообще не смылся куда подальше.       — Брось, Джози, побольше веры тебе не помешает. Джаспер попросил его присмотреть, значит, присмотрит, — Джослин остановилась и тяжело отдышалась. Она едва ли поработала пару минут, а ощущение, что забралась на высокую гору с тяжелым грузом за плечами.       — Не похож он на честного человека. Вообще на человека не похож, — продолжала бурчать Джозефина и в итоге забрала у нее грабли. Джо в кои-то веки не возражала. Ее слегка поташнивало, а в животе урчало, но есть она совсем не хотела. От этого тошнило еще сильнее.       — Я вообще-то все слышу, если вы не в курсе, — раздался негромкий, слегка насмешливый голос сверху.       Джози резко развернулась, выставив грабли, подобно двуручному мечу. Выглядело бы весьма воинственно, если бы в этот момент с них не плюхнулся бесформенный комок земли. Джослин тоже могла бы испугаться или гневно воззриться на него, но тут она ощутила очередной толчок, сильный и требовательный, словно пнули изнутри. Она согнулась, держась за изгородь. Она не представляла, как такой пока еще крошечный ребенок мог быть таким сильным.       Питер как-то странно смотрел на нее, пристально и изучающе. Едва выдохнув после приличного пинка, она снова почувствовала тяжесть под его взглядом. Даже снова взялась за грабли, чтобы только не стоять столбом, не зная как себя вести рядом с ним.       — Ну чего ты так уставился на меня? — огрызнулась она, усердно работая граблями, хотя в легких уже рождались первые предвестники отдышки. Она превращалась в неповоротливую клушу.       — Знаешь, я не так много видел беременных женщин, — Питер прищурился, наблюдая за ее работой, — но это, — тут он кивнул на живот, уже начинавший выделяться под платьем, — ненормально.       — Не так, как у всех, не значит ненормально, — сказала Джо, но Питера уже не было рядом. Но он наверняка услышит, она чувствовала его недалекое присутствие. Поэтому добавила: — Знаешь, Питер, это нормально бояться чего-то, что не до конца понимаешь. Если ты боишься, просто признай это и станет легче.       Питер не ответил. И Джо заработала граблями еще сильнее, вымещая досаду и злость на прошлогодней траве. Все кругом молчали и боялись, как будто от этого она разом перестанет быть беременной, или вампиры вдруг исчезнут. И с каждым днем она закипала все больше, раздражаясь по самому малейшему поводу, вроде порванной пуговицы или слишком раннего крика петуха.       Но сегодня настроение у нее было чуть лучше. Она успела съесть почти всю тарелку овощного супа и одно яблоко, а стошнило ее только через час. И если повезет, до вечера она сможет дожить спокойно. Джослин пошла в сад — яблони уже цвели. Несмотря на сократившийся уход, деревья продолжали неприхотливо расти и плодоносить, не обращая внимания на проблемы людей. Она провела в саду почти весь день, ничего не делала, просто сидела, прикрыв глаза и ждала. Неизвестно чего именно, но было ощущение, что ее ожидание не напрасно.       Она почувствовала чужое присутствие так резко и внезапно, что это заставило ее резко вскочить, несмотря на ощутимые неудобства в теле. Силуэт за соседней яблоней выглядел пугающим, пока не вышел из тени, став Питером. Внутри живота тут же завозились, толкнулись где-то в районе левого бока. Джослин поморщилась, схватившись под ребрами и сразу поняла — будет синяк. Сегодня утром она обнаружила несколько внизу живота. Испугалась, почти впала в панику, пока ребенок не толкнулся прямо в место, где красовался один из синяков. И тогда она сразу поняла. Сейчас она старалась гнать от себя мысль о том, как же ребенок будет появляться на свет, когда еще в утробе проявлял такую силу. Это она должна быть сильной, а не он.       — Я не боюсь того, что внутри тебя, — сказал Питер. Несколько яблоневых цветков упали на его голову, и он небрежно смахнул их.       — Мне все равно, — буркнула она, медленно поднимаясь и хватаясь для опоры за ствол яблони, под которой она, кажется, задремала. — Но для вампира ты соображал слишком долго, прежде чем ответить.       Питер фыркнул, чуть сморщив нос. Очень человеческий, обыденный жест. Джослин положила руку на живот, становившийся понемногу круглее с каждым днем. Там внутри под ее ладонью кто-то непрестанно двигался и рос. Она вдохнула, переполненная надеждой и страхом одновременно. Если быть честно, каждый раз, ложась спать, она боялась, насколько вырастет живот, когда она проснется.       — Я отвык общаться с людьми, — сказал он, все еще наблюдая за ней поодаль. — Для таких, как я, время не имеет значения. Я мог бы ответить и через несколько лет, и вампир бы понял, о чем я говорю.       — Это какой-то упрек в сторону таких, как я?       — Нет, просто говорю о том, что мы очень разные. Совсем.       Он переместился на своей сверхскорости, подняв небольшой ветерок, и оказался совсем рядом с ней. На достаточном расстоянии, чтобы она не сочла это угрозой, но чтобы продемонстрировать ей наглядно колоссальную разницу между ними.       — Я это и так знаю.       — Нет, не знаешь, если продолжаешь думать, что это, — он указал на ее живот, — нормально. Если думаешь, что вампир и человек могут быть вместе.       — Ты беспокоишься о Джаспере, считаешь, что он ошибается, оставаясь со мной, — догадалась Джослин. Она смерила его хмурым взглядом и добавила: — Я знала его гораздо раньше тебя, — она услышала в своем голосе непривычные недовольные нотки.       — Ты знала другого Джаспера. А я знаю того, кем он стал сейчас. И тем, кем останется навсегда. И знаю его гораздо лучше. Он ведь не показал и сотой доли того, каким он может быть, ведь так?       — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я отказалась от него? — спросила она. Питер пожал плечами, как будто предоставляя ей выбирать самой. — Мне жаль тебя разочаровывать, но этого не будет.       — Ты просто не понимаешь, что тебя ждет. А он не хочет понимать.       — Все дело в том, что я еще человек? Когда я стану вампиром, тебе полегчает? — усмехнулась Джослин.       — Я предлагал ему обратить тебя сразу. Так было бы проще нам всем.       — Ну извини, что проще не получилось. Теперь придется подождать, — ее снова начало подташнивать от слишком интенсивного разговора, а под ребрами ощутимо ныло от свежих синяков. — Не думаю, что это займет много времени.       — Не думаю, что у нас в принципе есть какое-то время, — Питер настороженно прислушался, заставив Джо мгновенно встревожиться и тоже сосредоточиться на своих ощущениях.       — И что случится? Эта ваша Мария или кто там еще, придет прямо сюда?       — Не знаю, но человеком, да еще с животом, ты делаешь нас всех уязвимыми. Так что молись, чтобы этот ребенок поскорее выскочил на свет.       Джослин сглотнула вязкую кисловатую слюну. Слова Питера ей не понравились. Теперь в безобидном шелесте листвы ей слышались зловещие сверхъестественные шаги, а ветер, казалось, доносил невнятные голоса.       — Ты ведь скажешь, если что-то такое почуешь? — она уже плевать хотела, что это прозвучало боязливо или мнительно. Было ужасно чувствовать себя мишенью посреди мира, полного хищников. Она не хотела снова оказаться той, кто убегает и плачет в отчаянной слабости. — Питер, ты ведь скажешь? — уже с нажимом повторила она, прикрыв руками живот.       — За тем я и здесь. И пока все тихо до самого города. Но это только пока, — хмуро говорил он. — Что с тобой?       Джослин сначала не поняла, почему он так на нее смотрит, со смесью тревоги и недовольства. Питер даже потянулся в ее сторону, но она резко вскинула руку.       — Нет, не подходи ко мне! — выкрикнула она, и он приподнял брови, замерев на месте. — Кажется, меня сейчас стош…       Джослин была благодарно небу, что успела отвернуться и извергнуть содержимое желудка в сторону, а не на его ботинки. Тогда он бы точно никогда к ней не потеплел. Было бы здорово, если бы он вообще скрылся, оставив ее в уединении, но Питер стоял и пялился, не без доли отвращения, как она вытирала рот и убирала волосы с мокрого липкого лба.       — Когда уже этот ублюдок Джаспер вернется, — почти в страдальческом отчаянии сказал он, дернув себя за волосы.       — Хотя бы в одном мы с тобой сходимся, — прохрипела Джо и усмехнулась.       Она ждала Джаспера больше всех, больше этого чертового засранца Питера, который всегда был где-то рядом. Пару раз даже подхватил ящики с пустыми бутылками из-под сидра, которые она выносила из погреба. Ворчал, как старый брюзга, но все же помог, не спрашивая позволения или дожидаясь, когда она сама попросит. Она тогда что-то ворчала в ответ, словно старая перечница, но вообще-то была рада избавиться от ноши. В общем, Питер иногда начинал ей даже нравиться.       Когда Джослин почувствовала, как внутри екнуло с такой силой, что она едва не подпрыгнула, выронив очередную корзину и ойкнула, Питер свесился с края крыши, где расположился почти с самого утра. День выдался весьма облачным, и он развалился там без риска засверкать на всю округу.       — Падать в обморок не собираешься? — деловито поинтересовался он, окидывая ее внимательным взглядом. Джо стояла, как вкопанная, прислушиваясь к своим ощущениям. — Снова блевать? Дьявол, когда это закончится!       Питер злился так, словно это касалось лично его. Хотя, возможно, все дело было в том, что в последний раз ее вывернуло прямо на его рубашку. И — Джо никогда бы вслух такого не признала — ей определенно стало легче от непередаваемого выражения его лица в тот момент.       — Я в порядке. Кажется.       Джослин отмахнулась от него и снова погрузилась в себя. Сначала она приняла этот внезапный всплеск за ребенка. Он толкался с каждым днем все активнее, но нет. Внутри ее тела завозились только сейчас. Она сама взбудоражила его своими эмоциями, и теперь в ней бушевали уже две силы. Ребенок беспокойно пинался, отчего у нее едва не подкосились ноги. Но поднимавшееся чувство чего-то неимоверно важного приближалось со скоростью цунами. Ее дыхание участилось, взгляд инстинктивно рыскал по округе, которая была, по обыкновению, пустынной.       Зеленеющие поля, холмы, огромный дуб. Джослин вышла за ограду фермы. Питер бесшумно спрыгнул с крыши и уже стоял позади — она скорее почувствовала, чем услышала. Вообще чувства вдруг стали слишком сильные, обостренные до предела, как будто она могла знать и видеть на триста шестьдесят градусов. Такого еще не случалось, и было почти невозможно удержать этот наплыв ощущений, ее мозг просто не справлялся с ним. Она зажмурилась до белых пятен под веками, решив, что голова сейчас взорвется, а сердце выпрыгнет из груди.       — Что происходит? — спросил Питер, подойдя почти вплотную. Спину обдало легким холодом, хотя он даже не касался ее.       Джослин резко открыла глаза, и дневной рассеянный свет показался слишком ярким. Странное и многократно усиленное предчувствие чего-то теперь трепыхалось в самом горле, вырывалось шумными выдохами. Кажется, она выдыхала чаще, чем вдыхала, и кислорода катастрофически не хватало. И если она скажет хоть слово, то растратит и без того его скудные запасы.       — Иди-ка ты лучше в дом, — сказал Питер, выступая вперед и принюхиваясь. Легкий теплый ветерок как раз подул в их сторону, охладил ее разгоряченные щеки и сдул прилипшие потные пряди волос с висков. — Кто-то идет.       Джослин кольнул страх, и она послушно отступила на шаг, но через секунду ее снова переполнили ощущения, от которых перехватывало дыхание, а ребенок в животе задвигался с новой силой. Честно слово, никогда она еще не чувствовала внутри себя кого-то так явственно и оформлено.       — Питер? — ее голос прозвучал как нечто среднее между писком и хрипом. Она не пошла в дом, подсознательно уже понимая, что будет дальше. Но переполненный мозг еще не готов был осмыслить это.       — И как прикажешь тебя защищать, если ты элементарно не делаешь, что говорят, — буркнул он. — Хотя уже не важно, — его поза не изменилась, но Джо могла поклясться, что он расслабился. — Эти двое вернулись и, судя по всему, привели кого-то еще.       — Джаспер, — она потратила, казалось, последний воздух, произнеся его имя.       И практически сразу он показался в поле ее зрения. Еще далеко — она видела только его фигуру, вышедшую из полосы деревьев. Джослин щурилась изо всех сил. Он замер на мгновение, а потом расплылся. Только движение травы на лугах, которая уже выросла по колено, подсказало, что он двигается на немыслимой скорости размазанной по воздуху тенью. Она не успела додумать эту мысль окончательно, как он уже был рядом. Так близко, что все еще расплывался в глазах. Обошел, почти обтек Питера, плавно и легко, и вот он уже дотрагивается до ее волос.       У Джо мурашки бежали по телу, когда его холодные руки коснулись ее плеч и шеи, притянули ближе, пока она не уперлась в него животом. Джаспер застыл на секунду, словно забыл, что она была беременна, хотя Джо была уверена, он успел разглядеть ее с ног до головы, пока стоял там вдалеке. Наверное, ей надо было что-то сказать, она хотела так много сказать, но язык просто отсох. Она могла только стоять рядом, вцепившись в его пиджак, который он, судя по всему, заполучил где-то в пути.       Прежде чем поцеловать, он быстро прошелся носом по ее щекам, линии челюсти, за ухом. Джослин чувствовала, что ноги снова подкашиваются, но уже от облегчения. Она так совсем расклеится, как последняя размазня. Но он держал ее крепко, и она решила, что в данный момент, в общем-то все равно, что случится. В ее теле и так с каждым днем становилось все меньше места, на лишние мысли и эмоции просто ничего не осталось.       — Спасибо, дорогой Пит, что торчал тут безвылазно целую неделю и сберег мою драгоценную жену, пока я прохлаждался где-то, хрен знает где, — проворчал Питер.       Джослин прыснула, а потом расхохоталась, хотя шутка была совсем не смешная. Но бурчание Питера стало почти неизменным ежедневным спутником, и честно слово, ей стало гораздо легче, когда она отсмеялась. Прохладное дыхание приятно щекотало ее ухо и висок — это Джаспер тихонько посмеивался, и от этого становилось еще веселее. Даже внутри как будто заполнилось только этим легким чувством, смыв все остальное. Джо все не могла перестать улыбаться и всеми силами удерживала дурацкое хихиканье, которое уже распирало ее подобно воздушному шарику.       — Не придумывай, меня не было не больше трех дней, — сквозь улыбку сказал Джаспер. — Но ты прав, спасибо тебе, — он хлопнул друга по плечу, чуть сильнее обычного, и Питер пошатнулся.       — Боже, да что такое. Я улыбаюсь, как идиотка, — снова прыснула Джослин. — Не могу никак перестать.       — Мне нравится, как ты улыбаешься, — Джаспер тоже улыбался, широко, показывая все зубы. Она не видела такой улыбки уже очень давно, пожалуй, с того времени, когда он был еще человеком и говорил о том, как ей будет хорошо у него дома в Хьюстоне.       — Теперь вы оба выглядите идиотами, — вставил Пит и скривился. — Джаспер, что у тебя с лицом? Оно сейчас треснет. Джослин снова расхохоталась. Джаспер сжал губы так, что они почти скрылись, но его глаза все еще оставались прищуренными от едва сдерживаемого веселья.       — Черт, хватит, у меня уже болит рот и странное чувство в животе, — выдавила Джослин, пытаясь разозлиться, но выходило из рук вон плохо.       — Это все он, как пить дать, со своими фокусами, — Питер кивнул в сторону Джаспера и закатил глаза. Его как будто вообще не волновало, что они смеялись, а он не собирался участвовать в этом безобразии.       — Клянусь, это не я, — он поднял обе руки.       Джослин уже держалась за живот, ставший слишком напряженным от смеха. Внутри все переворачивалось и наверняка двигалось — она буквально ощущала, как под ее ладонью то и дело проходили маленькие, но очень сильные волны. Джаспер вдруг тоже уставился на лежащую на животе руку и медленно посерьезнел. Склонил голову, будто прислушивался к чему-то, даже прикрыл ненадолго глаза. Постепенно веселье сошло и с нее, и только успокоившись, она поняла, что практически истощилась, пока беспричинно смеялась. Она устала, кто бы мог подумать. Как будто веселилась и радовалась не минуту, а целый век без остановки.       — Да, это не я, — уже тише повторил Джаспер. — Это он, — с удивлением и некоторой опаской он кивнул на ее живот. — Поразительно, кажется, он уже может…       Джослин после интенсивного всплеска смеха все еще не была способна чувствовать что-то еще, поэтому тревога приходила неспешно, притупленно подталкивала где-то на задворках сознания. Но тут в поле ее зрения показались еще две фигуры. В шедшем впереди она узнала высокого и лохматого Гаррета. Позади него, в шаге, шел второй, светловолосый, чуть более опрятный и с сумкой в руке. Джаспер замолк на полуслове и обернулся. Питер насмешливо фыркнул в сторону идущих. Джослин с интересом всматривалась в незнакомца позади Гаррета. Они шли обычным человеческим шагом, поэтому она долго видела только размытые пятна лиц. Но однозначно незнакомый мужчина тоже был вампиром, теперь она сразу могла это сказать. Походка, легкость и грация даже в самом мельчайшем движении — ни один человек не мог похвастаться таким уровнем владения своим телом.       — Значит, привели все-таки, — хмыкнул Питер. — Я был уверен, что притащите по частям.       — Ты бы хотел этого. Давай говорить честно, — Гаррет сократил оставшееся расстояние на сверхскорости и уже стоял рядом, радостно сверкая красными глазами. — Ну что, поворковали, голубки, мы специально шли помедленнее. Джослин, ты выглядишь… — тут он впервые нахмурился, — слегка больше. Я думал, нас не было всего несколько дней. Знаете, когда живешь слишком долго, чувство времени теряется, я однажды подобрал газету и обнаружил, что прошло двенадцать лет.       — Последние три дня у меня такое чувство постоянно, — мрачно заявил Питер.       — Кажется, вам обоим нужно преподать урок хороших манер, — в голосе Джаспера послышалась легкая угроза, хотя он все еще оставался задумчиво-спокойным.       Питер что-то еще говорил в ответ, но Джослин перестала обращать на них внимание. Голоса слились, и слова постепенно потеряли какой-либо смысл. Она все смотрела на медленно приближающегося мужчину. Он был уже близко, почти дошел до ограды. Глаза уже слезились от напряжения, с которым она пыталась рассмотреть его. Калитка скрипнула, когда он легонько толкнул ее и плавно вошел во двор. Огляделся с интересом, ведя взглядом от конюшен, мимо яблоневых деревьев до коттеджа и, наконец, остановившись на ней.       Джослин почувствовала, как сердце выбивало дробь прямо о грудную клетку, когда он направился в их сторону. На нее снова надвигался прекрасная статуя Аполлона, совершенная и устрашающая в своей неживой красоте. От мощного чувства дежавю слегка подташнивало, а мир вокруг пришел в опасное движение. На нем не было белого халата, а вокруг были не унылые больничные стены, а чертова глушь в двадцати милях от Накогдочеса. В Техасе девятнадцатого века. Через несколько шагов она уже могла различить его глаза, золотисто-желтые, а на лице появилась доброжелательная улыбка, которая стерла этот неживой флер с него, превратив почти в обычного человека. А у Джо в груди вместо сердца образовался тяжелый булыжник, мешающий дышать. Холодная рука легла ей на талию. Это был Джаспер. Он что-то говорил. Вероятно, спрашивал, что с ней такое. Она бросила на него отчаянный взгляд, целую секунду пребывая в уверенности, что увидит его одетого в какие-нибудь джинсы цвета Гейнсборо и бежевый пуловер. Но он стоял все в том же потрепанном коричневом пиджаке, мятый ворот слегка пожелтевшей рубашки был расстегнут на несколько пуговиц, на щеке виднелся след грязи, а красные глаза тревожно смотрели на нее. Джаспер, которого она знала уже давно.       Джослин моргнула, приходя в себя. Сердце успокаивалось, а следом спокойствие накатывало и на нее. Все будет хорошо. Даже если кругом один сущий кошмар, рядом с Джаспером все будет хорошо. По крайней мере, кажется, именно это чувство усердно внушал ей он.       — А вот и док! — голос Гаррета казался слишком громким. Джо посмотрела в его сторону и снова столкнулась с новым вампиром. Пока Джаспер держал ее спокойствие в своих руках, она наконец смогла соображать.       — Джослин, позволь тебе представить Карлайла…       — Доктор Каллен, — выпалила она, фамилия всплыла за доли секунды, будто все было вчера. — Вы доктор Карлайл Каллен.       — Все так, мисс…сис Уитлок, верно? — он с некоторой задержкой протянул свою руку, и Джослин, как во сне, пожала ее, холодную и твердую, как мрамор статуй.       — Джо, я не говорил фамилию.       — Я знаю. Я просто… Боже, мне стоило сразу обо всем догадаться, — еле шевеля губами, бормотала Джослин, но все стоящие рядом вампиры, разумеется, слышали ее.       — Все в порядке, миссис Уитлок, Джослин? — доктор Каллен во все глаза разглядывал ее, живое любопытство сквозило в его пытливом взгляде, и только непоколебимая воспитанность не позволяла ему приступить к немедленному исследованию.       Наверное, ей стоило промолчать. Прикусить язык, обдумать все хорошенько и лишь потом на свежую голову открывать рот. Но Джослин распирали эмоции. Мысли крутились с такой скоростью, что она едва ли успевала ухватить их.       Доктор Карлайл Каллен, который узнал ее в больнице Форкса. Его бледные руки с аккуратными ногтями, листающие ее медицинскую карту. В тот день, когда она стояла рядом с ним, то думала, что у него действительно очень красивые руки и рисовать их будет сущим удовольствием. Он сказал, что ее отец предупредил его, но это было неправдой. Она помнила, как поднималась по лестнице своего дома, который уже давно не всплывал в мыслях, и выбросила из головы странную встречу в больнице. Городок маленький, решила тогда она, все уже знали про ее приезд.       Поэтому она не смогла молчать. Внутри все так и подталкивало освободиться от скопившихся слов и мыслей.       — Я знаю, кто вы, доктор Каллен, — выпалила она, подавшись чуть вперед. — Я уже видела вас. В больнице города Форкс, в штате Вашингтон.       — Прошу прощения, но боюсь, я никогда не был в этом городе. Даже не слышал про него, — вежливо ответил Карлайл.       — Да, я знаю. Его еще нет ни на одной карте. Пока что, — она окинула взглядом всех стоявших рядом. Облегчение от сказанного смешалось с неловким стыдом. Она наверняка выглядела помешанной. Питер вот точно так считал — его бровь весьма выразительно приподнялась вверх, а глаза сверкнули предвестием какой-нибудь ироничной шутки. Но тут он бросил взгляд за ее спину, где стоял Джаспер, и промолчал.       Джослин обернулась и посмотрела на него, единственного, кто знал о ней абсолютно все. Он молчал, предупреждающе сжав ее плечо. Вероятно, понял, что она хотела сказать, но вряд ли даже представлял себе, что творилось в ее голове. Она снова вернулась в школу, унылые коридоры и дождь за окном. Яркий оранжевый попугайский пикап и дорогущие тачки на парковке. Пятерка Калленов, которых все считали странными и очень красивыми. Нечеловечески красивыми. И Джаспер Хейл, ее сосед по парте на истории и испанском. Молчаливый, неприступный, частенько задумчивый, и все равно он понравился ей почти сразу. Джаспер Хейл с глазами цвета жидкого золота, одноклассник, с которым она ужасно хотела сходить на свидание. И Джаспер Уитлок, бескровно-бледный и с кроваво-красными радужками, солдат, который погиб и все равно вернулся к ней. Ее муж.       Джослин тяжело сглотнула, пока эти два Джаспера сливались воедино. Невероятно похожие, один-в-один, не считая глаз. Она никогда не считала это совпадением, но едва ли могла думать нечто большее, чем о кровном потомке.       — Я что, один ничего не понимаю? — спросил Гаррет, нацепив на себя самое дурацкое выражение лица.       Карлайл деликатно молчал, разглядывая то ее лицо, то видневшийся в складках платья живот. Джослин все еще была так озабочена своими мыслями, что возникший ненадолго стыд успел испариться, или это Джаспер не подпускал к ней никаких тревог. Какая, в сущности, разница, если перед ней наконец предстала вся картина, а живое доказательство будущего стояло в двух шагах.       Внутри живота ощутимо зашевелился ребенок, а затем последовал сильный толчок, от которого она охнула, схватившись за живот. Волна от точного удара маленькой, но очень сильной ножкой прошла вниз по ногам. Колени задрожали, и, если бы не Джаспер, она точно плюхнулась бы на землю.       — Давайте, мы отложим все выяснения на потом, — твердо сказал он и подхватил ее на руки. — Карлайл, пожалуйста, вы посмотрите? Поможете?       Доктор Каллен с готовностью кивнул, и Джаспер понес ее в дом. Джослин пыталась протестовать. Ребенок снова пребывал в спокойствии, и она вполне могла бы дойти и сама. Но стоило взглянуть в его лицо, и сразу стало понятно, он вряд ли отпустит ее от себя. Ей оставалось только держаться за него. Джаспер шел с непроницаемым выражением лица, но она интуитивно знала, что он с трудом сдерживает свои эмоции. Возможно, он злился или был обеспокоен, или все сразу, но одно было точно — в сжатых губах, потемневших глазах, руках, которыми он прижимал ее к себе, чувствовалось скрытая буря. Джо положила ладонь на его плечо, слегка прошлась пальцами по припылившейся ткани пиджака. Он бросил на нее взгляд, словно спрашивал, все ли с ней хорошо, и одновременно обещал ей это.       Они медленно поднимались по лестнице. Джози выглянула из проема кухни, за ее спиной маячила Изабо. Они молча проводили взглядом процессию и тут же скрылись. Очередной вампир для их маленькой фермы был достаточно серьезным испытанием. Хотя спустя время, когда Джаспер уже аккуратно усадил ее на кровать, она услышала спешные шажочки Джозефины, а вскоре и сама негритянка робко показалась из-за двери.       — Что ж, приступим. Джослин, позволишь? — Карлайл опустился перед ней на колени и раскрыл свой саквояж. Он бросил короткий вопросительный взгляд на Джаспера, но тот даже не сдвинулся с места. Не уйдет, даже не подумает. И просить вслух бесполезно. Карлайл, кажется, это понял и молча кивнул.       — Что вы хотите сделать, доктор Каллен? — Джослин ощущала себя не собой, словно смотрела увлекательное действие на сцене театра. Джаспер, словно тонко настроенный на нее прибор, уже сидел рядом. В его глазах, она видела свое бледное отражение, и держалась только за реальность его существования.       — Для начала просто осмотрю тебя.       Карлайл осторожно и медленно протянул руку и взял ее запястье, безошибочно нащупывая пульс.       — Разве вы не слышите своим вампирским слухом все и так? — спросила она, то и дело возвращаясь в воспоминания.       Если он вампир, то и все остальные Каллены точно так же были вампирами. Слышали ли они, как их обсуждали все, кому не лень. Похабные шутки Тайлера, сплетни Джессики, глупые вопросы самой Джослин. Слышал ли Джаспер, как стучало ее сердце, каждый раз, когда она садилась рядом с ним. Она сходила с ума от всех своих догадок.       Холодная рука Джаспера легла ей на шею, пальцы перебрали взмокшие волосы на затылке. С холодом пришло расслабление. И она поняла, что все это время почти не дышала.       — Ты права, — Карлайл улыбнулся. — Но привычка совершать знакомые действия для спокойствия людей никуда не делась, — он держал пальцы на ее запястье, а сам слегка повернул голову, прикрыв глаза. — Твой пульс учащен, но это нормально для беременных. И я совершенно точно слышу живое бьющееся маленькое сердце внутри тебя. Какой срок? Полагаю около пяти или шести месяцев?       — Две недели, — ответила Джослин, и сама ужаснулась своим словам. Вслух они звучали особенно зловеще.       — Прошу прощения? Возможно, какая-то…       — Никакой ошибки, доктор Каллен, две недели, — ее голос звучал твердо, но внутри все держалось только благодаря Джасперу.       — Но здесь не меньше… — он резко замолчал и осматривал ее с таким вниманием, что она почувствовала себя раздетой. — Знаешь, зови меня просто Карлайл, — наконец, сказал он и достал из своего саквояжа тряпичный метр.       Несколько минут он измерял ее живот, затем приложил деревянную трубку к самому центру, возле пупка, и Джослин поняла, что это какой-то старомодный по ее меркам, но весьма современный для всех остальных стетоскоп.       — Карлайл, это ребенок вампира и человека, — прервал молчание Джаспер, потерявший терпение раньше. — Вероятно, это нормально?       — Ребенок вампира и человека в принципе не норма. Если честно, я до конца не мог поверить, пока не увидел сам, — вздохнул Карлайл, отложил все свои нехитрые инструменты и быстро записал в блокнот какие-то расчеты. — Я впервые сталкиваюсь с таким. Что и неудивительно. Люди не выживают после…       — Я знаю, да, — Джаспер перебил, взглянув как-то странно на нее, и Джослин поняла, что Карлайл не успел озвучить. Неприятный комок в горле, только исчезнув, появился вновь.       — Да, — эхом повторил Карлайл и снова обратился к ней: — По моим расчетам, твой срок перевалил за середину. Думаю, — он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, — осталось не больше десяти дней. Максимум две недели.       Она издала нервный смешок. Джози, ютившаяся возле двери, коротко пискнула и перекрестилась. Джослин, смотря на ее скорбный испуганный вид, ощущала себя так, словно ей объявили о смертельной болезни. Она шикнула на негритянку. Только не сейчас, когда она так сильно ждала этого ребенка. Только не сейчас, когда испытывала надежду. Только не сейчас, когда она точно не собиралась умирать. Внутри нее, как будто в ответ на тревоги, снова сильно толкнулись. Джослин выдохнула сквозь сжатые зубы.       — Насколько сильно он толкается? — мягко спросил Карлайл, но лицо его приобрело беспокойные черты.       — Терпимо, — сказала она и зашипела от очередного толчка. Все утро он вел себя смирно, но сейчас ворочался без остановки. Он осторожно положил руку на то место, где только что толкнулись. И тут же ребенок ударил снова, прямо в ладонь Карлайла. Он убрал руку, посмотрел на нее и сказал:       — Я бы хотел увидеть твой живот. Без одежды.       Джослин судорожно выдохнула. Не потому что она чего-то там стеснялась. Но зато она точно знала, что он там увидит. Что увидят все здесь.       Синяки появились буквально день назад. Вероятно, были и раньше, но совсем небольшие. А сейчас несколько особо крупных, там, где ребенок бил чаще всего, расплывались под ребрами и бокам. Парочка уже приобрела неприятный желтоватый ореол. И все же она медленно расстегнула пуговицы, распустила шнуровку. Карлайл терпеливо и очень участливо смотрел в ее глаза, деликатно не опуская взгляд. Джаспер молча помог спустить платье. Сколько раз его руки снимали с нее одежду, и она дрожала в предвкушении. Сегодня ее пробивала мелкая дрожь от страха с лёгким, но весьма горьким привкусом стыда.       Джослин осталась в одной нижней рубашке и панталонах. Она приподняла подол и увидела себя в зеркале. Синяков стало больше с утра, когда она поспешно одевалась, чтобы скрыть их. Внизу живота расцветал совсем свежий, лиловый, размером с яйцо. Джозефина снова стала причитать, всхлипывая и убиваясь.       — Если ты не можешь на это смотреть, то выйди вон, черт возьми, — отчеканил Джаспер.       Джослин посмотрела на него, хотя до этого боялась увидеть что-то ужасное. Его лицо замерло в маске сдерживаемого то ли гнева, то ли страха. Одна рука мягко покоилась на ее плече, зато другая была сжата в каменный кулак. На миг ей показалось, что он мог броситься на Джозефину. Но в следующую секунду он разжал пальцы и уже чуть более спокойно произнес:       — Твои рыдания делают только хуже. А успокаивать ещё и тебя я не собираюсь. Не можешь помочь, тебя никто здесь не держит. Иди займись делом или прогуляйся.       Джозефина всхлипнула в последний раз, вытерла лицо передником и никуда не ушла. Джослин, несмотря на всю ситуацию, подавила улыбку.       — Давно появились синяки?       Карлайл уже разглядывал ее живот, снова легонько дотрагиваясь до него. Внезапно, там, где его рука коснулась, кожа натянулась, и Джослин с ужасом увидела очертания вполне человеческой ручки. Крохотной, но имеющей самую обычную форму. Она восторженно ахнула. Признаться, ей приходили порой панические мысли, что внутри росло нечто, не похожее на человека, и увидеть совершенно нормальную детскую ручку принесло облегчение. Джаспер тоже не отрывал взгляд оттуда. Замерший, как многовековая статуя, он пребывал в странном оцепенении.       — Так и должно быть? — тихо спросил он. Карлайл молчал. И все знали, что трудно вообще судить о таком в их случае. — Он не… не сможет повредить…       — Я не знаю. Но полагаю, что ребенок очень сильный. Нечеловечески.       — Да, но вынашивает-то его человек!       — В дикой природе есть не один вид, самки которых жертвуют своей жизнью, чтобы произвести на свет потомство. Задача всей их жизни — лишь зачать и родить. Выполнив ее, они умирают.       Джослин прикрыла на мгновение глаза, чтобы не видеть мучительно беспомощного Карлайла и Джаспера, который выглядел устрашающе, хотя почти ничего не изменилось в его лице. Сама она вдруг впервые подумала — а готова ли она отдать свою жизнь за этого ребенка. У нее не было сиюминутного ответа. Она хотела родить. И хотела жить.       — Доктор, — Джаспер вдруг угрожающе навис над Карлайлом, — вы сделаете все, чтобы Джослин осталась в живых. Это станет вашей задачей.       Его тон не предполагал отказа. Джослин почувствовала бы себя неловко, но ребенок снова сильно толкнулся, и она решила, что Джаспер, как никогда, прав. Ей оставалось только умоляюще смотреть на Карлайла, который замер почти в защитной стойке, готовый противостоять.       — Посмотрим, что можно сделать, — расслабился он и снова обратил все свое внимание на ее живот. — Я помогу вам, Джослин, всем, чем смогу, но… хочу, чтобы вы были готовы ко всему, — она кивнула. — И я не исключаю, что в определенный момент нам нужно будет действовать быстро и решительно, — он бросил взгляд на Джаспера. — Вы уже говорили об обращении?       — Я сделаю все, что потребуется.       Джослин почувствовала, как напряжение постепенно спадает, уже без помощи Джаспера. Обращение пока казалось далекой перспективой, и она могла полностью положиться на него в этом вопросе. Ее мозг и без того был переполнен мыслями, на что-то другое там просто не хватало места. Карлайл дал ей одеться и теперь задавал и задавал свои вопросы, а она задавала ему свои. Их диалог был похож на какую-то викторину.       — Чем ты питаешься, Джослин?       — То, что есть на кухне. Почему у вас желтые глаза? Я думала у вампиров они только красные.       — Я не пью кровь людей. Бывает ли у тебя тошнота?       — Каждый день. У вас есть семья? Жена, дети, — она поняла, что спрашивала слишком напористо, Карлайл глянул на нее, записывая в своем блокноте. — Простите, если это прозвучало невежливо.       — Ничего. Твой интерес понятен. У меня нет семьи. Вампиры скорее собираются в кланы, чем заводят полноценные семьи. Головные боли? Или любые боли?       — Скорее усталость. И синяки. Как вы скрываетесь от солнца среди людей?       — Выбираю ночные смены или места, где поменьше солнечных дней. Что с аппетитом и сном? — тут он внимательно осмотрел ее лицо с синяками под глазами.       — Я хочу есть. И хочу спать, но не всегда могу делать обе эти вещи. Вы не знаете никого по фамилии Хейл?..       Если Карлайл и посчитал ее вопросы странными, то виду не подал. Джослин решила, что не будет стесняться. Ее захватила идея, которая родилась благодаря приходу доктора Каллена, и которая должна была проклюнуться, едва она узнала о бессмертных существах. Теперь это не давало ей покоя, заставляя вспоминать каждый день, проведенный в Форксе, каждую встречу с Калленами.       — Ты могла бы сразу сказать ему, что из будущего, — иронично проговорил Джаспер, когда все закончилось. Он снова подхватил ее на руки и вынес на улицу, в самую глубь яблоневого сада. Бережно оправил платье, проверив, застегнуты ли все пуговицы, словно придирчивая дуэнья, и только тогда позволил себе заговорить.       — Может, и скажу. Джаспер, он знал меня там, в 2005, теперь я это понимаю. Он уже знал меня, когда встретил в больнице.       — Сейчас это не важно, Джо. Меня не волнует будущее. Меня волнует то, что сейчас, — он красноречиво указал на ее живот.       — Ты ведь помнишь, что обещал. Только в крайнем случае, — она беспокойно обхватила живот руками. Нет, она доверяла ему, но Джаспер так смотрел на эти проклятые синяки, что у нее свело зубы от напряжения. Он словно хотел уничтожить их, стереть с ее тела, и не важно, какой ценой.       — Я помню, — сказал он и приблизился вплотную, положил руки ей на плечи. То ли успокаивал, то ли удерживал.       Внутри живота беспокойно завозились, и она попыталась перестать думать о том, что Джаспер откажется от ребенка, чтобы спасти ее. Такая перспектива пугала особенно. Возня усилилась, причиняя сначала неудобство, а затем и боль. В желудке волнами собиралась тошнота. Джослин поморщилась. Джаспер положил одну руку прямо на живот. Она вздрогнула, снова иррационально испугавшись. Его лицо было каменной маской сдержанности, и она могла только гадать, что именно он пытался в себе сдержать. Но он не делал ничего. Просто стоял, все еще держа руку на животе, его ресницы едва заметно подрагивали, когда он прикрыл глаза. А потом все упокоилось, ребенок замедлился и наконец, остановился. Такая благословенная тишина настала в ней, что Джослин не сдержала вздоха облегчения.       — Он реагирует на твои эмоции, — сказал Джаспер, погладив большим пальцев живот. — И, судя по всему, совершенно не осознает своей силы. Джо, ты должна быть готова. Понимаешь? Я не хочу терять тебя, когда вновь…       — Я не собираюсь умирать, если ты об этом. Я этого совсем не хочу. Черт, как же хорошо сейчас. Он как будто уснул, — Джослин только сейчас поняла, что почти все время внутри нее бурлила жизнь, а сейчас наступила передышка. И даже дышать стало легче.       — Думаю, так и есть, — он улыбнулся. — Не знаю, насколько хватит.       — Спасибо. Я… Ты его чувствуешь?       — Его эмоции. Любопытство, нетерпение, беспокойство. И любовь. Он определенно уже умеет любить. Если бы я так не боялся за тебя, то был бы восхищен.       Они постояли так какое-то время, в полном молчании. Под шелест лепестков, кудахтанье кур вдалеке и тихие песни, которые распевали Луи и Перси за домом. Вампиров поблизости не было. Даже Карлайла. Джослин подумала, что они, вероятно, любезно оставили их наедине. Или их отвадил Джаспер, что более вероятно. Она наслаждалась непривычным покоем и тишиной внутри себя. Он перебирал ее волосы, склонившись и глубоко вдыхая.       В этой тишине, пахнущей яблоневым цветом, Джослин решила признаться в том, что крепко засело в ней, в ее голове и сердце:       — Я знала тебя гораздо раньше, Джаспер. Гораздо раньше нашей встречи, — она спрятала лицо на его груди, вдыхая запах пыли и его собственный, окрашенный холодом.       — О чем ты?       — Мне так кажется. Точнее я почти уверена, что я встретила там, в будущем, в Форксе, не только Карлайла. Я встретила там и тебя. Джаспер Хейл, помнишь. Я тебе еще говорила, что он мог быть твоим потомком. Боже, я так надеялась, что он будет нашим каким-нибудь праправнуком. Сейчас мне это кажется полнейшей глупостью, — Джослин подняла голову и горько рассмеялась. Джаспер молчал, смотря на нее со смесью удивления и отчаяния. И этот смех теперь отдавался в груди неприятным покалыванием, как болезненный кашель. — Он так похож на тебя, а ты на него, потому что… — ей пришлось на секунду замолчать, проглотить вязкий ком, который был таким большим, что причинял боль. Она посмотрела на него, мысленно ставя рядом с ним того другого Джаспера, которого она всегда воспринимала отдельно, а теперь они слились в одного, и все встало на свои места. — Потому что он — это ты. Джаспер дернул уголком губ. Нервно, почти со злостью.       — Джо, — и замолчал, отвернувшись и резко взмахнув рукой. Довольно увесистая ветка яблони с треском отвалилась и рухнула на землю.       Джослин облизала пересохшие губы. Умиротворению, которое на несколько минут окружало их, пришел конец.       — Теперь все приобретает смысл. Твои рассказы про Гражданскую войну. Будто ты там действительно побывал. И то, как ты описывал мне битву в Харперс Ферри. Знаешь, — Джослин только сейчас пришло в голову, — если бы не ты, я бы даже не знала, что там будет. Не смогла бы ничего сделать. Я уже плохо помню тот день, — в ее памяти был только огонь, выстрелы и крики. — Но твой голос так и звучал в голове.       — Ты хочешь сказать, что я, этот Джаспер Хейл, знал тебя. И знал все, что с тобой будет? — он говорил зловещим шепотом, отчего Джослин отступила на шаг, впервые увидев в нем опасность. Он не угрожал ей, но сам вид напоминал жуткого призрака мщения с красными глазами, в которых она видела лишь кровавую бездну.       — Д-да. Думаю, так и было. Джаспер?       — Тогда почему я не остановил тебя и позволил отправиться в прошлое? — он схватился за ветку и снова сломал ее, в досаде отбросив в сторону. — Почему, зная все, что произошло с тобой, я не схватил тебя в охапку и не унес подальше от гребаного Харперс Ферри?       Джослин замерла, когда он мгновенно приблизился к ней, обхватил ладонями лицо, почти уперся носом в ее нос. Будто показывал, как именно должен был поступить. А она смотрела в его наполненные красным отчаяньем глаза и тоже думала: действительно, почему?