1. Нет дыма без огня

      Со вчерашнего вечера всё шло из рук вон плохо, деньги не мутились, делюги простаивались, а шушера пацанская позорила, опять вляпывалась во всякую херню, заставляя ввязываться и помогать.       За все эти годы «Универсамовской» жизни, Кащей сумел понять и прочувствовать так явно только одно — то, насколько сильно он заебался.       Нервов уже просто не хватало, а злость, которая копилась годами внутри вырывалась грозным демоном, желающим чужой крови. Кащей знал прекрасно, сгинет он, — сгинет и «Универсам». Приходилось держать себя в узде, сдерживаться разными способами, только ни один из существующих нельзя было назвать хорошим.       Жизнь его особо не радовала уже. Что-то в нём утратилось давно, казалось, будто бы ему чего-то не хватало. Он восполнял пустоту в сердце алкоголем, наркотой и бабами. Но, брешь всегда заделывалась лишь на время, потом всё равно происходило что-то, что эту брешь, сродни плотине — прорывало ударной волной и сносило всё на своём пути. Ему было не легко.       Он много раз пытался найти то, что может любить. И не просто любить платонически, или фальшиво, а по-настоящему. Однажды осознание дошло до него, свалилось на голову в помутнённом сознании, но было уже поздно, и жаль, что он не понимал этого раньше.       В его семье было лишь одно правило: «Счастье — удел нежных целочек». Он для такого не создан. Так отец ему говорил многократно. Да вообще, много он ему чего говорил. Например, что мать его — сука и тварь, что увидел бы он её сейчас — убил бы на месте, пристрелил бы как шавку последнюю. Так сильно он её ненавидел. Да не успел совершить желаемое. Сам сдох, от пули, заказуха, многим тогда его отец дорогу перешёл. И теперь Кащей продолжает переходить по стопам отца, только не на красный, а на зелёный, он хозяин, и ему можно было всё, всё и сразу.       Ему было семь, когда мать решила сбежать. Уйти, оставив его одного, наедине с монстром, погрязшем в кровавых реках. Он помнил всё поминутно. Как «Анечка», так ласково её когда-то звал отец, видимо, когда ещё был в себе и правда любил, собирала вещи впопыхах, неуклюже передвигая ногами из-за выпирающего живота. Как она проходила мимо него так, словно его и не существовало вовсе. Нет, он её прекрасно понимал, от того и любил. Именно она, мама его, была тем человеком, за которого он бы жизнь отдал, но она бы за него свою точно нет. Так и бросила его, заваливая его дальше на протяжении всех восемнадцати лет письмами, видимо, пытаясь искупить перед сыном свою вину. Она присылала письма тайком, каждую неделю только по четвергам, спрашивала, как у него дела, выведывала жив ли там отец, в глубине души наверняка надеясь, что однажды Костя напишет ей: «Умер, нет его больше, Ма».        Сегодня был четверг, но письма от неё так и не пришло.       Он судорожно перечитывал её последние письма, всё продолжая концентрироваться на расплывающихся буквах от дрожащего почерка. «…Умру я скоро Костя, чувствую, что немного осталось. Я уже с трудом держу в руках ручку, о том, как писать пытаюсь, даже говорить не хочу. Помнишь, что я говорила тебе об этом? Если в один из четвергов письмо от меня не придёт, значит всё, нет меня больше. И ты знаешь, что делать нужно, а если вдруг забыл, напомню. Я знаю, как сильно ты ненавидишь свою сестру, как часто думаешь, что она украла меня у тебя. Но, не так всё. Ты же знаешь отца своего проклятого, убил бы он её рано или поздно, извёл и загубил бы девочку бедную. Не могла я такого допустить, но… Хватит оправданий. Знай, что ты, Константин Дмитриевич не один на этой земле Кащеев. Что у тебя кровь есть родная, ходит, дышит, живёт и плачет. Плачет по мне горючими слезами, ждёт что вернусь, надеется. Сгинет в Москве одна косточка моя ненаглядная. Так что забери сестру к себе, да оберегай её, как зеницу ока, хочешь, спрячь её в сундук как иголку, лишь бы твари никакие не сломали. Когда время придёт, переверни этот листок, адрес я зашифровала, но ты мальчик умный, разгадаешь, ты загадки с детства обожал. Найди её, забери к себе, это всё…»       Ближе к вечеру письмо так и не пришло, поэтому скомкав лист бумаги с неким шифром, и нервно сунув его в карман, Кащей небрежно и в спешке накинул на плечи свой кожаный плащ и побежал в спортзал, задачу шкедам ставить важную.       В зале — перекати поле, ни души. Что странно, обычно, кто-то из пацанов мог в такое время тут зависать, подходами себя нагружать, да базарить просто душевно, бездельничать. Это место для «Универсамовских» было вторым домом. Любой из них знал, дом своих всегда примет, и по сей день принимал.       Увидел Костя вдруг, как в дверном проёме, макушка пацанячая промелькнула, разозлился, рявкнул: — Лампа! — фигура застыла в страхе быть пойманной. — Ты че, от Старшого убегаешь? А? Сюда шуруй, дело есть нешуточное.       Кащей всегда чувствовал страх других, это похоже у него было в крови. От ссыкунов обычно смердело так, что он их чуял с далёкого расстояния. Каждый второй его боялся, как огня, и тут страх этот, учуял, словно пёс цепной.       Ему было, честно говоря, плевать на возраст. Он никогда никого не жалел. Отец его научил, что жалости заслуживают только мёртвые, а живые — заслуживают лишь одного, умереть без сожалений. — Куда намылился? Стыдно тебе? В глаза смотри, кому говорю.       Смотрит, трясётся, даже зубы стучат. Жмурит глаза боясь, что в фанеру прилетит, но бить его никто по правде говоря не собирался. — На сборы вечерние, т-там вот н-начнётся скоро всё, а опоздаю, плохо будет, можно пойду я уже?       Положив свою увесистую ладонь на голову пацана, он потрепал его сильно, шапку взъерошивая вместе с волосами. — Пойдёшь-полетишь сейчас, только дело у меня к тебе есть, Зиму с Турбо ко мне пришли, скажи срочно, пусть шуруют, ждать их буду. А то, что опоздаешь, скажи Кащей задержал, уважительная причина есть, не отметелят.       Лампа что-то ещё промямлить хотел, наверное сказать, что Валере обычно глубоко начхать на уважительные, он всё равно наказывал, сильно и болезненно. Вот и трясся, кулаки у Турбо свинцовые, синяки оставляют большие, синие и заживает потом долго, муторно. — Иди пулей, не придут Старшие через десять минут, сам тебе пробью, понял?       Лампа испуганно закивал и засеменил в спешке, чуть не свалившись на выходе. Кащей глянул на наручные часы, засекая время.       Дверь хлопнула дважды, ровно через десять минут. Повезло Лампе, на этот раз лицо сохранит в целости и сохранности. — Лампу за смертью посылать как погляжу, чё хмурные такие, ровно всё?       А лица и вправду хмурые, почти что похоронные. Турбо плечами пожимает, да кивает потом сразу же, подвоха ждут очевидно. Знали все и всегда, что Кащей просто так к себе не подзывает, всегда дело есть какое-то весомое, такое которое сам выполнить не сможет, но доверить знает кому.       Зима с Турбо слишком долго добивались признания, с самого первого дня их присутствия в банде, место своё здесь выгрызали зубами, ставили себя как надо, лишь бы заметили да вперёд продвинули. Чего они только для Кащея не делали, не вспомнить уже. Но, знали точно, помоги Кащею — будь уверен, что в долгу он точно пред тобой не останется. Таковы правила: «Пацаны мне всё, и я всё пацанам…». Так и жили уже много лет. — Ровно, — Кащей щурится, ложь выведать пытается в глазах Вахита, да не находит, кивает. — Дело есть, — Костя отлучился в свой кабинет, выхватывая из сейфа несколько купюр.       Протягивает деньги Зиме, тот неуверенно их перенимает. — Чё за бабки, откуда? — Турбо всегда задавался этим вопросом, денег в последнее время в общаке кот наплакал, но у Кащея они почему-то всегда имелись, даже когда казалось, что он последний хуй без соли доедал. — Валерка… — Кащей улыбается во все свои тридцать два, и пальцем указывает. — Не задавайся вопросами, на которые ответа не получишь, а лучше впитывай. В Москву завтра поедите, пулей. — О-о-о, — радостный возглас Валерин Зима не оценил, знал, что задница какая-то будет, не просто так они поедут туда, не забавы ради. — Короче, дело такое — сестра моя родная в Москве в дерьмо встряла, и нужно мне чтобы вы её оттуда забрали, сюда привезли. Я её не видел никогда, как выглядит не знаю, есть только адрес, где живёт, я всё написал.       Лица у парней преобразились, глаза по пять рублей, полные непонимания, друг на друга смотрят, переглядываются. Не знали, что у Кащея кто-то из родных имелся, всегда думали что один он, и нет у него никого. Только сейчас поняли, во что вляпались. Девчонку искать по городу? А если адрес старый, и не живёт там никто уже, что тогда делать то? — В самой Москве делайте че хотите, главное сеструху мою найдите и привезите в целости и сохранности, Зима, за главного будешь, у тебя голова холодная, пылить не станешь, о, как раз, — Кащей щёлкнул пальцами. — Молокососов с собой возьмите, пример им покажите, пусть впитывают. — Не понял, ты нас в няньки уделал?       Зима, оторопев, предостерегающе пнул друга по ноге. Тихо шикая взывая к разуму. Но поздно, удар наотмашь по лицу, да ещё и со всей силы. Как умел только Кащей, терпеть он не мог перечников, тех кто болтал много не любил, злили сильно. Никогда он таких не понимал, сказали — сделай и всё тут, а если базаришь много, значит язык длинный, подрезать следует.       Турбо по этой причине много раз прилетало, нравом он был горяч, и слова порой вылетали из его рта быстрее чем он осознавал мозгом, что собирался сказать.       Пошевелив челюстью и убедившись, что всё что надо на своих местах, Валера вернулся в прежнее положение, застыл, замечая, как Зима хмуро косится на медленно проявляющееся красным пятно. Посинеет точно, как же он с такой шайбой в столицу то поедет?! — Ну, думаю ясно всё сказал, учтите, без сестры моей можете даже не возвращаться, головами своими ответите если случится что, поняли?       Зима и Турбо закивали в унисон. — Ну всё тогда, шуруйте, — Кащей развёл руками, хватая парней за плечи, разворачивая их к себе спиной и подталкивая к дверям. — Жду вестей хороших, хо-ро-ших!

***

      День был в бешенном, бегущем темпе. Кира с самого утра была на ногах, и пока что, ещё ни разу не присела отдохнуть за этот день. Пришлось знатно побегать. Как назло, старый мамин чемодан оказался сломанным, молния просто не держалась и разъезжалась каждый раз, когда приходилось её застёгивать. С пустыми руками и без вещей переезжать было большой глупостью, поэтому пришлось потратиться на новый чемодан, потраченных денег было безусловно жаль, но, что поделать?       Муки выбора Киру ни на секунду не оставили, приходилось утопать в собственных вещах, и думать что взять с собой. Вещей то у Кащеевой было много, самых разных. Но, нужно было взять всего понемногу, самое важное, а остальное если получится, докупить в Казани. У Киры был довольно скучный стиль в одежде, она терпеть не могла яркие и сильно привлекающие вещи, часто таскала обычные футболки и джинсы с кедами, на учёбу никогда не изменяла рубашкам и строгим брюкам, а платья предпочитала носить только по праздникам. Многие за глаза называли её занудой, и могли наверное оказаться правы. Как-то в детстве, один из соседских пацанов обозвал её пацанкой, но она не оскорбилась. Возможно, ей и вправду что-то передалось по наследству, эдакое, пацанячее, ибо другой причины для объяснения такого вкуса в одежда не находилось.       И всё-таки она соблазнилась. Мазнула взглядом по нежнейшему молочного цвета платью с красивым вырезом на груди, длиной выше колена и кинула его в чемодан. Следом за платьем, совершенно случайно полетели юбки, не бросать же платье в одиночку на амбразуру? Заскучает ведь…       Спустя часы сборов, чемодан наконец был собран, получилось довольно увесисто и тяжело, теперь Кащеева ломала голову над тем, как будет тащить это счастье в одиночку до вокзала и запихивать в поезд. Молилась, чтобы нашёлся парень какой который помощь бы оказал красивой, одинокой, переезжающей в Казань девушке.       Зазвонил телефон, Кира тут же поспешила снять трубку. — Кира Дмитриевна? — Кира кивнула, будто бы женщина по ту сторону провода увидела бы её жест. — Здравствуйте, это я, кто спрашивает? — Елена, из деканата, помните мы с вами беседовали недавно?       Точно, как же она могла забыть. Вопрос с переводом сильно озадачил всех в деканате, но озвученная девушкой причина переезда в другой город, коей являлась смерть матери, и переезд к единственному оставшемуся в живых родственнику, всех вполне удовлетворила. А табель с оценками «отлично» был мотивацией для сотрудников университета, поскорее оформлять и готовить все необходимые документы. Кира не знала, так ли бы они были милостивы к ней, если бы не мамина смерть? И не узнает наверное, но думалось, что обратись она туда без этого, отворот поворот дали бы ей в тот же миг, звездящий… — Документы ваши готовы, с сегодняшнего дня вы в списках студентов нашего университета более не числитесь, вас перевели, а документы эти по приезде в Казань, сразу же отнесите в свой университет, понятно? — Да, спасибо вам огромное! И хорошего вам дня, за документами прибегу через часок.       И всё-таки, сейчас она думала, что возможно переезд это и не так плохо. Любопытная жилка Кащеевой всё неистово пульсировала, хотелось узнать, что ждёт её в новом городе, каких людей она там встретит. Неизвестность хоть и пугала, но интриговала, предчувствие от чего-то ей шептало, что всё ещё обязательно будет. И она почему-то в это искренне верила.       До университета пришлось добираться долго и мучительно. Погода в Москве изрядно испортилась, осадков снежных успело выпасть больше адекватной нормы, весь город стоял, люди толпились в метро так, что было просто не продохнуть. «Ну ничего», — думала Кира. «Остался последний рывок, лишь немного потерпеть».       Документы выдали быстро, проверив все бумаги, правильность указанных в них данных, она сердечно поблагодарила Елену, неловко протягивая ей купленную недавно коробку конфет. Хотелось всё-таки оставить после себя хорошее впечатление и осадок. И если до коробки конфет, женщина была хмурнее тучи, то уже после — расплылась в широкой благодарной улыбке. Всё было хорошо, и на этой приятной ноте Кира медленно вышагивала по улице, крепко держа сумку за лямку и смотря по сторонам.       Бывало так, что Кира частенько витала в облаках и зевала ворон, это нередко играло с ней злую шутку. Так собственно и произошло. Засмотревшись на витрину одного из одёжных магазинов, где стоял манекен с красивым костюмом, она подошла ближе, всматриваясь в детали образа. Слишком уж отвлеклась, да так, что проворонила пробегающего за её спиной человека, который рывком, одним резким движением сорвал с её плеча сумку. Она испуганно схватилась за плечо, где мгновение назад была лямка и покоилась её сумка со всем самым важным внутри: документами и деньгами.       Она повернула голову в сторону, чтобы увидеть, что её сумку уносит незнакомец, мельком встретившись с его взглядом. Кира, скованная страхом не сразу осознала происходящее. Придя в себя, она неуклюже двинула ногами чуть не поскользнувшись на месте и понеслась следом за воришкой. Она судорожно расталкивала толпу встречающихся ей людей, цепко схватившись взглядом за стремительно удаляющуюся спину, спрятанную за большой кожаной курткой. Она мысленно запомнила приметы, чтобы ей было что предъявить в ментовке, если конечно ей хватит сил после такого пойти и обратиться туда, а не плестись домой, заливая всю пешеходную дорожку собственными слезами.       Постепенно, дыхалка её начала подводить. Остановившись всего лишь на миг, тяжело и часто дыша, она вновь подняла голову, понимая, что беглеца больше не видит, хотя искренне надеялась, что заприметит вновь и пустится в бега. Но, к сожалению, она больше не видела, ни сильной спины, ни этой проклятой, медленно проплывающей в толпе куртки с нашивкой кленового листа.       Окружающие, начали обращать внимание на случившееся только сейчас, кто-то раздуплился и принялся кричать, требуя помочь, а кто-то равнодушно проходил мимо, делая вид что случившееся ни капли его не касалось. Голоса прохожих стали ещё громче, и звучали практически со всех сторон, возвращая Киру на землю.       Но, её спокойствию пришёл конец. Она стояла посреди оживлённой улицы, обхватив себя собственными руками. На лицо её падали мелкие снежинки, тут же тая и смешиваясь со стекающими по щекам слезами.       Досада от случившегося до сих пор держала её в своих тисках. Собрав в итоге всю волю в кулак, Кира поняла что пожалеть себя она всегда успеет, а вот сделать что-то и повлиять как-то на ситуацию нужно именно сейчас. Поэтому, стараясь не терять времени почём зря она отправилась в ближайшее отделение милиции. Объяснять ситуацию пришлось долго, муторно. Дядьки слушали её вполуха, и казалось, будто бы единственное, о чём они думали, это не оказать скорейшую помощь в поисках сворованной вещи, а как бы поскорее пойти домой. Но, Кира была прилипалой и излишне настойчивой в своих желаниях, поэтому суммарно она просидела в приятной компании ментов до самого вечера.       Они были готовы честно говоря уже пообещать ей что угодно, даже звезду с неба, лишь бы она поскорее свалила восвояси. — Ещё раз, сумка небольшая, там внутри всего-то паспорт, кошелёк и документы кое-какие… — Кира Дмитриевна, мы вас услышали, — мужчина в очках выглядел весьма уставшим, сидел всё чёркая что-то на листке, подперев подбородок рукой. — Вы же знаете прекрасно, какова Москва необъятная, мы вам сумку по мгновению ока не отыщем за пару часов, на это понимаете ли время требуется определённое. — Нет, вы послушайте… — девушка потихоньку начинала терять терпение, и уже готова была начать ругаться, ей было всё равно кто перед ней, какого чина и звания. — Милочка, идите вы уже домой, а завтра с утреца мы этого бандита отыщем и вещь украденную вернём, слово милиционера вам даю.       «Ага… Слово милиционера он даёт. Едва ли оно что-то могло значить.» — думала Кащеева. Но, делать было нечего, она и так зря получается потратила уйму времени и почём зря сотрясала воздух. Пришлось подняться, пожелать мусорам доброй ночи и уйти, без сумки и с абсолютно пустыми руками домой.       Одного Бога Кира благодарила, за то что чудом додумалась ключи от дома в карманы джинс запихать. Иначе пришлось бы сейчас ей или на улице ночевать, или Тому доставать своим присутствием. Дело было максимально плохо. В голову лезли самые разнообразные идеи, даже такие, в которых она сама по ночной Москве бегает, в поисках засранца этого. Время до утра подождите значит… Может и нету уже сумки её вовсе, может всё содержимое выкинул кроме денег, а сумку продал. Ни документов, ни чёрта. Как теперь билеты покупать на поезд? Это же пока паспорт переделают, вечность пройдёт.       Такое случается только с ней. Наверное, непутёвость Кире всё же передалась от матери. А от кого ж ещё ей передаться?       Кащеева думала лишь о том, как неловко ей сейчас будет возвращаться, Томе в двери стучать да рассказывать как сильно она попала в просак. И пока она думала что говорить будет, медленно шла, совсем, ну вот совсем не ожидая того, что её будет ждать ещё этим проклятым вечером…

***

— Вы вообще уверены, что мы пришли куда надо? Ой, сомневаюсь я как-то, чесн слово… — Да погоди ты, — ворчал Турбо, осматривая адресные вывески.       Голова его как ёлочная игрушка, ходила ходуном то туда, то сюда, осматривая окружающую местность в поисках необходимого жилого дома. Для того чтобы найти нужный двор, пришлось изрядно повозиться и попотеть. Много прохожих они опросили за прошедшие два часа, кто-то подсказывал дорогу до нужного адреса, а кто-то игнорировал, не доверяя внешнему виду шпаны откровенно опасаясь и побаиваясь. — Чтобы я ещё хоть раз за Лампой пошёл…       Шайка их прям конечно была такая из себя поисковая группа, откровенно говоря… Андрей с Маратиком до сих пор не до конца понимали чё вообще сделать то надо, поэтому просто устало плелись за старшими, всё ещё надеясь что те смогут внятно объяснить, зачем в такое позднее время, они уже на протяжении нескольких часов прочёсывают всю Москву. Ералаш от своих корешей не отставал, шёл широко зевал, клевал носом, ничего не говорил, старался не мешать, не лезть под горячую руку, потому что Валера уже потихоньку начинал терять терпение.       Он бросался руганью направо и налево, всё причитал, как базарная бабка, комкал в руках листок с адресом и пинал со всей дури снег под ногами, один раз напоровшись на металлический штырь, он был готов проклинать Кащея публично и при всех.       Зима от всей этой картинки тихо забавлялся. Дело в том, что он один единственный предлагал хоть что-то более рациональное, советовал как лучше поступить, куда пойти, ориентировался на удивление неплохо, но Валера в делах любил всегда полагаться на собственную чуйку и мысли. Они за прошедший час уже наверное раз сто успели поцапаться с Турбо. Дело даже чуть до драки не дошло, но малышня постоянно встревала, оттаскивая поочерёдно то одного, то другого. — Снова не то, — сплюнув на землю, Валера принялся рвать лист руками, вымещая на бедную бумагу всё своё зло.       Расталкивая Маратика с Андреем, сразу же замечая что творит Турбо — уничтожая единственную подсказку с адресом, Зима успевает выхватить из его рук оторванные кусочки. Пытается соединить их воедино, а когда не получается, начинает неистово орать. — Ты конченный? Как мы найдём то её теперь?       Пока дело снова не дошло до драки, Маратик, преспокойно выхватил их рук Вахита кусочки, повертел их в ладонях, а потом огляделся. — А это не этот дом случайно? — парни застыли на месте переглядываясь.       Кивком головы Марат указал на нужное здание. Зима тем временем, с трудом вычитал адрес на соединённых кусочках бумаги сравнил его с адресной табличкой на углу дома, удовлетворённо хмыкнул и хлопнул Марата по плечу. — Молодцом, малышня, не зря с собой взяли, — Зима двинулся вперёд, опережая всех на несколько шагов, потом вполоборота глянул на Валеру и усмехнувшись выдал. — Учись вон, как надо. — Зима… — резко и зло восклицает Турбо, уже нагоняя друга и намереваясь схватить того за воротник, но в итоге выставляет вперёд средний палец, не меняясь в лице. — Нахер это туда. — Понял-понял, — выставив ладони перед собой в защитном жесте, Зима оборачивается, хмыкает всё, широко улыбаясь медленно вышагивая, глумится над другом.       Благо в адресе был указан номер квартиры, поисковые работы вести дальше не пришлось. Столпившись всей командой, парни усердно сверлили дверь глазами. — Ну стучи, чё стоишь, втыкаешь, — причитает Валера. — По башке себе постучи, звонок вон есть, — язвит в ответ Зима и нажимает на кнопку, удерживая её некоторое время.       Отпускает, ждёт, ответа нет. Нажимает вновь, ситуация повторяется. — Пиздец, — шикает Турбо.       Чем больше времени они тут проводили, тем медленнее начинали крутиться шестерёнки в головах. Малышня вон практически чуть ли не спала уже в стоячей позиции. Нужно было что-то решать, часики тикали, время уходило. — Короче, — плюнув под ноги завёл Турбо. — У меня план созрел, вы как хотите а ждать эту девку в промёрзшем подъезде я не собираюсь. — И какой план? — между зевками, спрашивает Ералаш. — Тут квартира всего лишь на втором этаже, залезть и окно вскрыть труда особого не составит, а делать нам всё равно нечего, без неё вернуться мы не можем, не захочет, силой заберём, встретим её короче прямо в квартирке. — Э… А от Кащея в бубен потом получить не хочешь? — протестует Марат.       Валера останавливается, взгляд свой медленно на Суворова переводит. — Не получу, если молчать будете, а вы будете. Всё, пошли.       Попасть в квартиру и правда оказалось легче лёгкого. Пока Марат и Андрей стояли на шухере, Турбо с Зимой возились с окном. Решёток не имелось, а это в разы упрощало задачу. Когда путь был наконец свободен, каждый поочерёдно залез внутрь. Турбо осмотрелся, про себя отмечая, что Кащеевская сестра больно жирно живёт, с такими то хоромами. — Вы хоть разуйтесь что-ли, — пробубнил Вахит, стягивая с ног мокрые ботинки. — Стыдно как-то, Кащея сестра же.       В темноте комнаты, Валера разразился хохотом. — Ты в квартиру проник незаконно, а просишь боты с ног стянуть, думаешь этот жест уважит сеструху его?       Зима пожал плечами. Потупив немного, но всё-таки про себя тихо согласившись, Валера снял с ног кроссовки. За старшими, обувь сняли и все остальные. Вскоре, прихожку быстро заполонила чужая обувь.       Только сейчас, плюхнувшись на огромный диван, Валера понял как сильно устал, замёрз как собака, и к тому же проголодался. Поэтому, вновь поднявшись на ноги, Турбо потопал на кухню, включил где-то на ощупь светильник и облизываясь подошёл к холодильнику. Открыл его, и обомлел, челюсть от ломящегося едой холодоса так и норовила отпасть. Заприметив на полках банку варёнки, Валера смело потянулся за ней, но подоспевший вовремя Вахит, неслабо так треснул по его тянущейся ладони своей и оттолкнув друга, с хлопком закрыл холодильник. — Э? — Вот тебе и Э, на!       Вахит, выставив руки в боки насупился. Ему, если быть честным, следить за тем, чтобы его друг что-нибудь опять не натворил — осточертело. В их бромансе, Зима то и делал, что постоянно следил за Валерой, лишь бы тот херни ни сделал. Был голосом разума, которого Валера никогда обычно не слушал. Из-за чего они постоянно ввязывались во всякие задницы. — Не наглей, нам ещё ей объяснять как мы вообще попали сюда, пол дела итак сделано, не производить же на девчонку ещё более плохое впечатление, вернётся хозяйка, если захочет сама — накормит.       Валера закатил глаза. — Ты чё мамка мне? — Да, походу она самая.       Ничего не ответив, Валера демонстративно вздохнул,и всё же вернулся на диван, закрыл глаза, мысленно прикидывая в голове, сколько им теперь эту дуру тут ждать.

***

      Честно говоря, домой Кира идти и вовсе не хотела. Ей было больно от понимания того, что дома теперь её никто не ждёт. А учитывая события, которые случились с ней за сегодняшний день, было ещё противно от себя. От того что сделать ничего не смогла, и что сумку так и не вернула. Чувство безысходности съедало с головой.       И всё-таки дойдя до двери в квартиру, Кира принялась шариться по карманам джинс, вспоминая в какой конкретно она запихала ключи. Найдя их в заднем кармане, она вытащила их, и только уже собиралась вставить ключ в замочную скважину, как услышала грохот за дверью. А потом и ворох голосов. Ей на секунду показалось, что она за этот день успела тронуться умом из-за всего происходящего, и всё ей чудится, но как бы не так. Она прислонилась к двери ухом, прислушалась. Всё-таки уши её не обманули. Отчётливо она слышала мужские голоса, которые о чём-то спорили друг с другом.       Почва чуть буквально не ушла из-под ног. Оперевшись рукой о дверь, Кира схватилась за сердце, которое стало биться чуточку чаще, чем обычно.       Что за день такой, вещи украли, а теперь похоже и в квартире кто-то шарится. Кащеева точно помнила, что дверь закрывала, да и всегда обычно закрывала. Так что то, что сейчас возможно происходит у неё дома, это совсем не её вина. Испугавшись не по-детски, Кира решила тихонько постучать в Томину дверь, благо тётка жила прямиком напротив.       Тома, очевидно уже видевшая десятый сон, сразу же открыла дверь, удивлённо осматривая крестницу с головы до ног. — Ты чего, милая? Кошмар приснился?       Почти… — Прости, что разбудила, просто… — Кира неловко улыбнулась, скорее всего улыбка эта была простой защитной реакцией. — Кажется, в моей квартире кто-то шарится.       Не поверив своим ушам, Тома бросила быстрый взгляд на дверь напротив, нахмурила брови. — Прислушайся, там голоса за дверью, и грохот какой-то был, я не схожу с ума, правда.       Выйдя за пределы своей квартиры, Тома точно так же приложилась ухом к двери. Закивала и обеспокоенно приложила ладонь ко рту. — И правда, Кира, надо милицию звать, срочно!       Взяв крестницу за руку, женщина завела её к себе и пошла к телефону. Кира думала, надо ли ей шумиху эту разворачивать? Если менты услышат, от кого звонок поступит, точно не приедут, она их вдоволь сегодня утомила. Поэтому, долго не думая, предварительно извинившись перед Томой, не разуваясь Кира прошла на кухню и полазив по шкафчикам, выудила из одного увесистую сковородку. Обороняться есть теперь чем, а если убьют, то и ладно. Кира всё равно поняла, что терять ей теперь особо нечего. — Том, не звони никому, я сейчас.       Женщина хотела уже поспорить, и снова подняла трубку. — Тома, всё равно никто не приедет. — Кира, ты с ума сошла что-ли? В одиночку туда то...       Похоже на то.       Выйдя за дверь Томиной квартиры, Кащеева подошла к своей двери, покрепче перехватила сковородку одной рукой так, чтобы она удобно в ней лежала. Взяла другой ключи и принялась открывать.       Пару движений, и дверь была открыта. Поглубже вздохнув и набравшись смелости, девушка дёрнула за ручку и медленно, со всей осторожностью открыла дверь, свет во всей квартире был выключен. В темноте коридора она не заметила никакого подозрительного силуэта. Голосов тоже не услышала, насторожилась. Неужели удрать успели, догадались что хозяйка вернулась? Она уверенно перешагнула порог, боковым зрением заметив, что Тома со всей готовностью всё-таки позвонить куда нужно, выглядывает через щёлку и посматривает всё сильно переживая.       Прикрыв дверь в квартиру, Кира напрягла слух. Застыла на месте, задержав дыхание. Ничего. Хотела только вот ещё один шажок мелкий сделать, но вдруг услышала, как перед ней кто-то с шумом вздохнул. Испугалась, сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, руки затряслись, но она знала что делать, наверняка.       Быстро, и долго не раздумывая, Кира хорошенько замахнулась рукой со сковородой и двинула ею наобум, даже не надеясь что в кого-то попадёт. Как вдруг: — Блять… — она отчётливо услышала, громкий мужской мат.       Свет в коридоре внезапно включился и она обомлела. На неё уставилось четверо парней, а пятый стоял совсем рядом, схватившись за затылок и со всей злобой сверля в Кащеевой сквозную дырку.       Комичность всей ситуации нарушил внезапный смех одного из непрошенных гостей. Парень, который собственно и включил свет, разразился таким хохотом, что показалось, будто сама квартира ходит ходуном. — Поверить не могу, его кто-то наконец-то долбанул по башке, да ещё и сковородкой, — парень вытер проступившие от смеха слезинки на глазах и добавил. — Ты мне уже нравишься!       Вслед за ним засмеялись и остальные трое. Побитого как-то вся ситуация не особо забавляла. Присмотревшись повнимательнее к нему, Кира узнала в нём того самого вора, который несколькими часами ранее свистнул у неё сумку. Разозлившись окончательно, она замахнулась вновь, но ударить у неё не вышло. Воришка быстро перехватил её руку, предотвращая повторение удара. — Ты больная? — прорычал парень. — Я? Я тебя узнала, это ты у меня сумку свистнул, козлина!       Все парни переглянулись. А тот который включил свет, снова прыснул со смеху. — Турбо ты чё, Кащееву сеструху обокрал? Так вот от кого ты так удирал.       Кира ещё раз прокрутила в голове недавно сказанное. «Кащееву сеструху?». Так, либо она и вправду сошла сума, либо эти парни не с проста пробрались в её квартиру. Она всё-таки немного успокоившись, опустила руку с орудием для самообороны, и ещё раз бегло осмотрела каждого. — Так, либо вы сейчас рассказываете, кто такие, либо я ментов вызову.       Такое заявление было весомым, для того чтобы парниша в чёрной шапке в облипку снова заговорил: — Спокойно, меня Зима… Точнее Вахит зовут, мы от брата твоего, забрать тебя приехали.       И тут всё быстро встало на свои места. Удивлению её не было предела. Особенно, вспоминая те слова, которые Тома ей вчера вечером успела озвучить.       Нашёл значит всё-таки её… Нашёл.