Желанная цель

Деми медленно, но уверенно шёл по школьным коридорам. Его шаги были тяжёлыми и размеренными, словно отбивали ритм какого-то мрачного марша. Он заходил в классы один за другим, оставляя за собой лишь кровь и тишину. Внутри него кипело разочарование. Каждый встречный падал после первого же удара. Хруст костей, тихий стон, обмякшее тело и всё. Никакой борьбы. Никакого сопротивления. Ему было скучно. Смертельно скучно. Он жаждал не просто убийства. Ему нужно было зрелище. Он хотел видеть, как жертва будет отчаянно цепляться за жизнь, как в её глазах будет разгораться искра надежды, перерастающая в ярость. Он хотел, чтобы она пылала Решимостью, хотела убить его, билась до последнего вздоха, веря в победу. А он, в свою очередь, хотел медленно, с наслаждением гасить эту искру, наблюдая, как надежда сменяется ужасом, а ужас пустотой. И делал он это не ради себя. О нет. Каждое его движение, каждый вдох пропитанной кровью воздуха был посвящён Ей. Саше. Его любимой. Его провозглашённой жене. Его второй половине. Той, ради которой он был готов перевернуть этот мир, сжечь его дотла и пройти сквозь ад. Ради неё он мог сделать всё. Абсолютно всё. Выходя из очередного класса — кабинета Эмили, который теперь больше напоминал кладбище — Деми вдруг замер. Среди груды тел он заметил знакомые длинные волосы, спадающие на плечо одной из жертв. Волосы Эдварда. Но дело было не только в них. От него веяло чем-то невероятно знакомым. Эдвард, поняв, что его присутствие обнаружено, не стал ждать участи остальных. Он рванул с места. Но было поздно. Деми уже почуял его. Он почувствовал вибрацию в воздухе, пульсацию Решимости. Она была яркой и такой манящей. — Хе-хе-хе... Не прячься, маленькая крыса. — прошипел Деми, начиная медленно идти по следу, его голова дёргалась в такт биению чужого сердца где-то впереди. — Твоя Решимость воняет на всю школу! Она такая яркая... такая горячая... Я хочу СОЖРАТЬ её целиком! Ну же, выходи... Я обещаю, что смерть будет болезненной. ХА-ХА-ХА! Его хохот эхом разнёсся по коридорам, заставляя стены вибрировать. Он заглянул за угол, но там уже никого не было. Только удаляющиеся шаги. Голова Деми начала дёргаться ещё сильнее, шея изгибалась под неестественными углами, пока его безумные глаза бегали по коридору, выискивая жертву. Он прислушивался ко всему, к шагам, к сбивчивому дыханию, к бешеному стуку сердца, к Решимости, что билась в груди Эдварда, как маяк во тьме. — Раз... два... флейта летит в глаза... — бормотал он, цитируя какую-то искажённую детскую считалочку, его голос переходил от шёпота к визгу. — Три... четыре... Саша ломится в двери... Хе-хе-хе... Он глубоко вдохнул воздух, словно гурман, смакующий аромат изысканного блюда: — Я чувствую твой пот. Ты пахнешь... вкусно. Как загнанный зверь. Знаешь, что я сделаю, когда найду тебя? Я не убью тебя сразу. Я буду вдыхать твой запах, пока ты не станешь... Кровью. Он повернулся к голове Саши, которую всё ещё держал в руке. — Кровь ведь не пахнет, правда, Саша? — спросил он её с любовью. — Кровь — это... тишина. Голова Саши в его воображении медленно кивнула, соглашаясь с каждым словом. Улыбка Деми могла бы стать ещё шире от этого подтверждения, но это было уже невозможно, его губы были растянуты до предела, обнажая кости черепа и окровавленные десны. Его глаза горели предвкушением охоты, которая наконец-то обещала быть интересной. Деми ускорил шаг, его движения стали неестественно быстрыми и угловатыми. С каждым мгновением дистанция между хищником и жертвой сокращалась. Но это были две разные Решимости. Решимость Эдварда была его собственной. Она всеми силами пыталась не дать ему сломаться изнутри, не дать упасть духом, помогала искать выход, цепляться за жизнь, за надежду. А вот Решимость Деми была чужой. Ему её ввели. И когда кому-то вводят то, что не является его частью, становится намного, намного хуже. Искусственная Решимость не помогала, она толкала его к убийствам, к бессмысленной жестокости, к пропасти, из которой нет возврата. Эдварду не повезло. Он свернул не туда и попал в тупик. Теперь он был по-настоящему загнанным зверем в клетке, лицом к лицу, где вторым зверем был сам дьявол. Деми медленно приближался, смакуя момент. Но чем ближе он подходил, тем сильнее росло его недоумение. Что-то было не так. Почему Эдвард не готовится к бою? Почему не ищет оружие, не занимает оборонительную стойку? Вместо этого он прижался спиной к стене, дрожа всем телом. Его глаза были полны животного ужаса, но в них не было ненависти. "Где твоя злость?" — думал Деми с разочарованием. — "Ненависть делает мясо вкуснее, а борьбу интереснее. Почему ты просто боишься?" Деми замер в шаге от него. Его пальцы нервно барабанили по воздуху, пока он лихорадочно искал способ разжечь в жертве огонь ярости: — Хе-хе... хе-хе-хе... — начал он бормотать, его голос вибрировал от внутреннего напряжения. — Как же мне заставить тебя ненавидеть меня? Чтобы твоя душа полыхала, как лесной пожар! Чтобы от запаха твоей ярости у меня сводило зубы! Он сделал ещё шаг, нависая над дрожащим Эдвардом: — Может... вырвать тебе ноги? Нет, скучно. Ты просто будешь ползать и ныть, это быстро надоест. Хе-хе... О! А может, заставить тебя смотреть, как я медленно, кость за костью, превращаю твоих друзей в пыльный ковёр? Нет-нет-нет, это слишком быстро... Ты просто впадёшь в ступор от шока. Мне нужно что-то... острое. Что-то, что разрежет тебя изнутри, ещё до того, как я коснусь тебя! В его голове снова поднялся адский шум. Голоса кричали, перебивая друг друга, предлагая сотни изощрённых пыток, но ни одна не казалась достаточно идеальной. Ни одна не гарантировала ненависти, которую он жаждал получить. Вдруг его голова перестала дёргаться. Хаос в глазах улегся. Он медленно повернулся к голове Саши в своей руке и поднёс её к уху, прислушиваясь к совету: — А? Что ты шепчешь, любимая? Громче... я не слышу из-за этого воя в голове! — прошипел он, и затем его лицо озарила страшная догадка. — Хе... Хе-хе-хе... О-о-о! Саша, ты просто молодец! Ты всегда была добрее меня, но сейчас... ты выдала нечто по- настоящему гнилое! Деми медленно развернулся обратно к Эдварду. Его зрачки сузились до красных точек, заливаясь багровым светом, фокусируясь на жертве: — Саша говорит... что нет смысла резать тебя. Она говорит, что нужно найти её. Ту самую, о которой ты думаешь перед сном, закрывая глаза. Ту, чьё имя ты шепчешь, когда тебе страшно и одиноко. Ту, ради которой твоё сердце бьется чаще. Эдвард вздрогнул. Страх мгновенно сменился ледяным ужасом, а затем вспышкой ярости. "Он не посмеет..." — пронеслось в голове Эдварда. Отряхивая от себя дрожь, он почувствовал, как внутри закипает лава. — "...Я убью его. Клянусь, я убью его, если он тронет её." Деми увидел эту перемену. Он увидел, как глаза Эдварда потемнели от ненависти, как мышцы напряглись, готовые к атаке. Чтобы подлить масла в огонь, он произнёс свои следующие слова с особой, слащавой жестокостью: — Я пойду по её следу. Я найду её. И я сделаю так, что последним, что она увидит, будет моя улыбка... а последним, что увидишь ты, будет её сломанное, холодное тело у тебя на руках. Ты будешь ненавидеть меня вечно, правда? Ты будешь задыхаться от этой ненависти! ХА-ХА-ХА! Он рассмеялся истеричным, лающим смехом, а затем развернулся, бросив через плечо: — Спасибо, любимая! Ты лучшая! И он направился прочь, в поисках Зип. А Эдвард остался стоять в тупике. Ненависть разгоралась в его груди, и он знал, что теперь не остановится, пока не уничтожит этого монстра.