Глава II. Лицей

Совелий Сапсаныч Птицев проснулся в своём гнезде поздним утром с неприятным ощущением, будто в этот день, двенадцатого сентября тысяча двенадцатого года от рождения лунных сёстер, что-то явно пойдёт не так. При этом Совелий совершенно не понимал, чем вызваны такие опасения. Никаких школьных собраний или заседаний семнадцати князей Эстании в этот день не планировалось, а все свои отчёты о проделанной им работе он вместе с Фаустом и Птицей заполнил и отослал Розокорону III и «КУКУ» (Комитет учительского контроля учителей) ещё вчера. Да что уж там — двенадцатое сентября оказалось четвергом, а по четвергам у него даже не было уроков оренского языка в лицее, которым он мудро руководил уже пятнадцать лет. В общем, этот день должен был пройти спокойно и гладко. Совелий собирался отремонтировать своё гнездо, половить полевых мышей и, можеть быть, даже в кои-то веке хорошо выспаться. И всё же его интуиция так и кричала: «Скоро произойдёт нечто странное и немыслимое, и это навсегда изменит твою судьбу», а Совелий, будучи наполовину совиным демоном, привык прислушиваться к своей интуиции. Тем более подобное предчувствие посетило и Фауста — его драгоценную ушастую сову-фамильяра. А вот его прародительница Птица совершенно не разделяла его опасений. — Не чую ничего я, совёнушек, — медленно покачала она своей неосязаемой птичьей головой. — Да и ты не кручинься понапрасну — быть может, это всё сказывается твоё пренебрежение сном и отдыхом, — Птица осудительно покосилась на Совелия, припоминая ему его чрезмерное трудолюбие. — Княгиня, я понимаю, что вы беспокоитесь обо мне и моём здоровье, но сейчас я бодр и полон сил, и вы же прекрасно знаете, что интуиция ещё ни разу меня не подводила, — серьёзно сказал Совелий, смотря в безжизненные янтарные глаза своей прародительницы. — Ты вылитый мой суженый, совёнушек, — печально улыбнулась Птица. — Хоть я уж и не помню ни его лица, ни имени, но его взгляд (такой же, как и у тебя, совёнушек) я не смогу забыть ни в этой жизни, ни в следующей, — она с грустью посмотрела на Совелия и скрылась в своём коричневом дравите, к которому много столетий назад она, сама того не зная, навеки привязала душу. Совелий любил свою прародительницу, пусть даже она практически ничего не помнила ни о себе, ни о том далёком веке, где ей довелось жить, любить и умереть, став призрачной птицей до самого скончания времён. Но её слова не смогли утихомирить его предчувствие, исходившее не от человека, а от его глубинной демонической части. Совелий посмотрел на свои любимые деревянные настенные часы с маятником и кукушкой — шёл уже двенадцатый час, но ничего сверхъестественного или необычного всё ещё не произошло. Тогда Совелий решил послушаться совета Птицы и не обращать внимания на свою птичью интуицию. Он мельком глянул в окно, поражаясь благосклонности природы — в этом году осень выдалась особенно тёплой, на улице царила двадцатиградусная жара, а солнце категорически отказывалось уступить своё место на небосводе тёмным дождевым тучам, одаривая жителей Маграда ясными солнечными деньками. Другой магистр на месте Совелия вероятно бы пошёл гулять и наслаждаться чудесной погодой, но он решил провести это время с пользой и принялся ремонтировать своё старое гнездо. В этом деле ему преданно помогал трудолюбивый Фауст, а вот Птица так и не появилась — она вновь напрасно пыталась вспомнить своё давно потерянное прошлое, сидя в своём драгоценном дравите. Час пролетел незаметно, и вот наступил полдень. Зазвонил школьный колокол, ознаменовавший конец обеденной перемены в лицее, а из настенных часов вылетела маленькая, но очень умная и язвительная кукушка. — А вот в моё время люди в такую погоду не дома сидели, а на улице гуляли! — прокуковала она весёлым голосом, пародируя вечно недовольных стариков. — А сколько мне жить осталось? — поинтересовался Совелий, не отрываясь от ремонтирования гнезда. Кукушка прокуковала двадцать четыре раза. — Сегодня маловато как-то, — ухмыльнулся Совелий — он, будучи всецело человеком логики, никогда не верил в пророческие способности кукушки, которая каждый раз выдавала всё новое число. В отличие от Фауста и Птицы — те относились к предсказаниям кукушки с наивысшей серьёзностью. Вот и сейчас Фауст встрепенулся и с испугом посмотрел на Совелия. — Не бойся, Фауст, она всего лишь мошенница, — успокоил своего фамильяра Совелий. — Вчера, например, она предсказала, что я буду жить целых сто лет. — Сам ты мошенник! — возмутилась кукушка и залезла обратно в часы. — Поток времени не самая постоянная вещь, понимаете ли? Тем более, когда в него вмешиваются обычные смертные, возомнившие себя богами! — донёлся её рассерженный голос из часов. Совелий закатил глаза, не веря ни одному слову пернатой мошенницы. Гнездо было практически готово, и Совелий собирался немного отдохнуть в нём на радость своей прародительнице, но тут его острый совиный слух уловил очень знакомый звук — чьи-то быстро приближающиеся шаги. Прислушавшись, Совелий быстро понял, что к его укромной гнезду, располагавшемуся на самом верху высокой башни, по деревяной витиеватой лестнице шли трое подростков. У одного из них были звенящие дорогие сапоги, обшитые золотом — вне сомнения, это был весёлый, немного неуверенный в себе княжич Огонь Порохов, успевший разочаровать половину своего рода. Совелий никогда не любил князей Пороховых, но Огонь ему нравился — он не был ни надменным, ни горделивым. Девочка рядом с ним шла практически бесшумно, словно кошка, и лишь острый слух Совелия мог обнаружить её — Кейтилин Грейт-Игл, своевольная девушка такого же своевольного Огня, которая почему-то не доверяла ни ему, ни другим учителям их престижного лицея (а они не могли найти о ней практически никакой достоверной информации). Но вот третью гостью — это тоже была девочка — он не знал, хотя и отчётливо слышал, как она шёпотом распрашивала Огня и Кейтилин об его лицее, но они лишь отвечали, что она сама скоро всё узнает. Шаги становились всё громче и громче, и вот наконец в его дубовую дверь громко постучали. Совелий вздохнул, интуиция подсказывала ему тот час же превратиться в огромного совиного демона — его истинное обличие и лететь отсюда куда подальше, но он отбросил от себя такие мысли. Совелий медленно открыл дверь, надеясь на лучшее и готовясь к худшему — никогда ещё прежде его демонская сущность не была столь громогласна и упряма. За дверью стояло трое детей (двоих из них он в точности угадал): улыбающийся княжич Порохов, его девушка Кейтилин и незнакомая ему девочка с удивительно короткими тёмно-каштановыми волосами, магическая метка которой была сокрыта под голубым капюшоном её голубой мантии. — Здравствуйте, совиный директор! — радостно воскликнул Огонь Порохов. — Мы нашли сестру Луны Великой, и она очень хочет учиться в вашем лицее! Совелий резко захлопнул дверь и закричал.

***

Луна проснулась ровно в полдень и поначалу даже не поняла, где она находится. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить об событиях, произошедших с ней этой ночью. — Это был не сон… — всё ещё не до конца веря собственным глазам, прошептала Луна. — Это всё происходит по-настоящему! Я действительно волшебница. Лунни, ты можешь в это поверить? Лунни рядом не оказалось. «Наверное, она гуляет по дому», — предположила Луна и отправилась на поиски кошки. Она быстро оделась и, взяв телефон и на всякий случай — рюкзак, вышла из комнаты, оказавшись в длинном коридоре со множеством дверей и картин, висевших на деревянных стенах. На них изящно двигались и перешёптывались между собой величественные маги. В коридоре не было окон, поэтому весь свет шёл от горевших голубых огнём свеч, прикреплённых металлическими зажимами к стенам. — Здравствуйте, вы случайно не видели мою чёрную кошку Лунни? — спросила Луна портрет красивой златоволосой и слегка полноватой женщины, одетой в розовое платье с красными лилиями. — Милочка, не стоит называть кошек «своими», они столь же разумны, как и мы, люди, и могут очень сильно обидеться на такие легкомысленные слова. Тем более, если это твой фамильяр, с которым у тебя есть духовная связь. Запомни: фамильяр — это полноценный партнёр, а не питомец, — сказала женщина ласковым голосом. — Так вы её видели или нет? — вновь спросила Луна. — Тебе стоит спросить у княгини Кейтилин, — посоветовала женщина и повернулась к другому портрету — рыцарю в железных доспехах. — Сир Шилд, вы уже слышали сегодняшние сплетни? Комета Порохова втайне вышла замуж за простолюдина! Теперь княгине Кейтилин никто не посмеет отказать в претензиях на руку Огня Порохова. — Сомневаюсь, княгиня Цветкова. Князь Порохов ужасно упрям и будет стоять на своём до конца, — монотонно произнёс сир Шилд. — И всё же, неужели тебе не хочется увидеть его лицо на свадьбе, когда он поймёт, как сильно его обдурили? — посмеиваясь, спросила княгиня Цветкова. — Нам нельзя говорить об этом в присутствии нашей гостьи, — всё так же монотонно сказал сир Шилд; его голова, закованная в шлем, медленно повернулась к Луне. — Я пожалуй пойду, — тут же решила Луна, которой стало не по себе от внимания нарисованного рыцаря. Она отвернулась от картин и быстро побежала по коридору, намереваясь добраться до лестницы и спуститься вниз. — Подожди, ты ведь даже не знаешь, где находится княгиня Кейтилин! — прокричала ей вслед княгиня Цветкова. Луна, не обращая внимания на слова женщины, добежала до конца коридора и спустилась по деревянной лестнице на первый этаж, где тут же наткнулась на Кейтилин и Лунни. Анти рядом не было — вероятно, та спала где-нибудь на чердаке, будучи ночным животным. — О, вот и ты, Луна! — радостно улыбаясь, поприветствовала её Кейтилин. Теперь она была одета в фиолетовую мантию; сумки у неё не было. — Как спалось? Снились ли тебе какие-нибудь сны? — Нет, — покачала головой Луна. — Очень жаль, — внешне нисколько не расстроилась Кейтилин. — Подожди здесь, мне нужно кое-что тебе передать. Кейтилин щёлкнула пальцами и исчезла в вспышке фиолетового света, оставив Луну наедине с невозмутимой Лунни. Луна быстро отправилась от шока, вызванного внезапной телепортацией Кейтилин, и обратилась к своему фамильяру: — Привет, Лунни. Ты тоже в предвкушении от сегодняшнего дня, да ведь? Мне вот не терпится научиться телепортироваться, как Кейтилин прямо сейчас! Разве это не круто? Лунни осталась всё такой же невозмутимой. Луна хотела бы притворно возмутиться такому неприкрытому равнодушию Лунни, но тут Кейтилин телепортировалась обратно, держа в руках сложенную вчетверо ярко-голубую мантию. Луна вздрогнула и инстинктивно отошла на несколько шагов назад, упёршись в деревянную стену. Лунни не сдвинулась ни на дюйм. «Кажется, я ещё не скоро привыкну к этому, — мысленно простонала Луна. — И как только Лунни может быть такой спокойной, когда прямо перед её носом то появляются, то исчезают люди?» — Это стандартная форма магического лицея, где с этого года я и Огонёк вынуждены отбывать свой срок заключения, — объяснила Кейтилин, протягивая мантию Луне. — Если ты так сильно хочешь обучаться магии не на дому, а в школе, то лучшего места тебе не найти, во всей Эстании так точно. Я и Огонёк поговорим с директором лицея, и он тебя с радостью примет. — Спасибо, Кейтилин! — улыбнулась Луна, кинувшись обнимать свою новую подругу. Конечно, далеко не такую крутую, как Лана, но всё же подругу. — Никаких обьятий, — отрезала Кейтилин, мигом телепортировавшись за спину Луны. — И зови меня просто Кэт, без всяких «лин», понимаешь? — Как скажешь, Кэт, — согласилась Луна. — Я рада, что у меня появилась ещё одна подруга. — У меня ещё никогда не было друзей, — задумчиво пробормотала Кэт. — Но для разнообразия попробовать стоит. Однако, это не значит, что тебе можно меня обнимать. — У тебя никогда не было друзей?! — в ужасе закричала Луна, напугав Лунни — та моментально соскочила с пола и стремглав побежала по длинному коридору. Ладно, теперь она по крайней мере знала, что Лунни не может оставаться невозмутимой, когда слышит громкие звуки. — Только Огонёк, но он мой будущий муж, так что не в счёт, — пожала плечами Кэт. — Разве тебе не было одиноко? Я сошла бы с ума, не будь у меня ни семьи, ни Ланы, — призналась Луна. — Я люблю одиночество, — Кэт, как поняла Луна, была стопроцентным интровертом. — Чаще всего другие люди просто меня раздражают. Кроме Огонька — он особенный, хоть и сам не до конца осознает этого. А ты… ты кажешься мне довольно наивной, но это и делает тебя такой милой и очаровательной в моих глазах. — Спасибо… наверное, — Луна не совсем понимала, как реагировать на подобную похвалу — она никогда не считала себя наивной. Хотя, если подумать, наивные люди вряд ли осознают, что они наивные. — Ладно, ты хочешь есть, или в другом мире люди делают это с помощью фотосинтеза? — было непонятно, спрашивала Кэт всерьёз или просто шутила. — Нет, мы не питаемся фотосинтезом, в смысле, мы ведь даже не зелёные, а фотосинтез без зелёного цвета не возможен — мы это на биологии проходили, — биология была одним из наименее нелюбимых предметов Луны. — И наш мир, то есть мою планету называют Землёй. — Очень нелепое название, — оценила Кэт. — Вы что, типо, до сих пор живёте в землянках как в эпохе древней Эстании? — Нет, — покачала головой Луна, слегка обидевшись на замечание Кэт. Пусть Земля и не была ей родным миром, на ней отсутствовала магия, а взамен имелось множество проблем, но она прожила там всю свою жизнь и не хотела слышать оскорбления в её адрес. Но потом она вспомнила про страны третьего мира и добавила: — Ну то есть в основном не живём. — Что ж, тогда я пойду поищу чего-нибудь съестного в камере со льдом, а ты пока примерь мантию. Мы ровесники, так что она должна тебе подойти, хотя я и выше тебя. Зеркало вон в той комнате справа по коридору, — невозмутимо сказала Кэт и телепортировалась вновь. Это произошло также внезапно, как и в прошлые разы, но на этот раз Луне удалось сохранить полное самообладание. — Знаешь, Лунни, у меня такое чувство, что ты больше подходишь, чтобы быть фамильяром Кэт, а не моим, — внимательно смотря на Лунни, сказала ей Луна. Никакой реакции опять не последовало. — «Хотя, на неё же было наложено заклятие подчинения. Быть может, она ещё не до конца отправилась от него, поэтому и ведёт себя так спокойно?» — предположила Луна, и ей это объяснения показалось вполне логичным. После этого Луна вошла в комнату, на которую ей указала Кэт. Лунни последовала за ней. Комната оказалась очень просторной и, что гораздо более важно, личным владением Раскэ — тот спал на спине в огромном птичьем гнезде, подергивая всеми четырьмя ногами во сне, словно кот. Раскэ занимал как минимум треть комнаты. На одной из стен висело зеркало с серебряной рамой, украшенное голубыми драгоценными камнями, название которых Луна не знала. Луна на цыпочках прошла мимо Раскэ, стараясь не разбудить его и встала напротив зеркала. Она сняла свой рюкзак, осторожно бросив его на пол, и быстро надела на себя мантию, которая пришлась ей в точности по размеру. Мантия доставала до самого пола, но, несмотря на это, совсем не затрудняла хотьбу. Быть может, здесь тоже была замешана магия? На ощупь мантия была мягкой, как плед, а еще она идеально подходила под цвет её глаз. Лунни восторженно мяукнула, видимо, восхищаясь внешностью Луны. — Если хочешь услышать моё эскпертное мнение, то тебе очень идёт эта мантия, — внезапно раздался за её спиной голос Кэт. От неожиданности Луна вскрикнула и упала на пол. — Хватит так делать, — простонала Луна, вставая на ноги. — У меня есть способность телепортироваться, так почему бы ей не пользоваться? — философски заметила Кэт. — Ночью ты говорила только про воду, лёд, воздух и гипноз, — напомнила Луна. — Телепортация относится к стихии воздуха, — парировала Кэт. — Кроме того, я не могу и не буду делать это слишком часто, иначе есть риск, что моё тело навсегда останется в воздухе в молекулярном состоянии, и я просто перестану существовать, ведь мой хрупкий человеческий разум растворится в межмолекулярном воздушном пространстве. — Что? — ничего не поняла Луна. Кэт только что сказала что-то на языке физики или ей просто показалась? Луна ещё не изучала физику в школе, но слышала о ней крайне нелестные коментарии из уст Ларисы. — Забей, — отмахнулась Кэт. — Просто знай, что я не могу телепортироваться больше шести раз за час. Кухня представляла собой большую светлую комнату с огромным круглым деревянным столом посередине. На нём была постелена старая скатерть, на которой лежало несколько чистых тарелок, пара кружек с таинственной жидкостью, батон белого хлеба, сольница (практически без соли), большая коробка яблочного сока и пачка печенья без сахара. Слева у стены стояла большая прямоугольная металическая коробка, от которой так и веяло вечным холодом — магический аналог холодильника. Слева находилась вещь, вероятно, являвшаяся результатом брачного союза печи и газовой плиты. Это приспособление, сделанное из красного кирпича, было размером с газовую плиту, имело огромное отверстие в центре, где лежало несколько осиновых дров, и трубу, упиравшуюся в потолок. Под отверствием расположился один-единственный переключатель — видимо, он регулировал мощность огня. Луна с интересом рассматривала плиту-печь. Интересно, а огонь в печи тоже голубой, как у свеч, или обычный — оранжевый? — Это печь. Нужна, чтобы готовить еду, — объяснила Кэт, заметив её любопытство. — На Земле есть нечто похожее, — сообщила Луна, отвернувшись от печи в сторону стола. На Земле её родители всегда следили за тем, чтобы она правильно питалась. Но сейчас она была не на Земле, родителей рядом не было, а значит, можно было смело нарушить весь свой здоровый сбалансированный рацион. Например, Луна ненавидела суп и не собиралась позволить ему хоть как-либо испортить её первое волшебное приключение. Также она презирала лук, чеснок и зелень, но это было не так важно, как суп. Разумеется, Луна понимала, что у всего в жизни есть свои последствия и нельзя просто так взять и целых полтора года питаться одними снэками, но… — Это проблемы Луны из будущего! — поделилась она с Кэт, поедая очередную печенюшку вместе с яблочным соком. — А почему печенье и сок без сахара? — Аллергия, — ответила Кэт, отламывая кусок белого батона. — О боги, как ты вообще живёшь? Луна прибыла в Магистрию одиннадцатого сентября и была готова идти в магический лицей прямо в этот же день, однако Кэт упрямо заверяла её, что ей не стоит так сильно торопиться — учебный год только начался и от программы она ну никак серьёзно не отстанет. — Тебе нужно немного привыкнуть к Магистрии, правильно оценить ситуацию или одуматься и сознаться, если ты всё-таки не та или точнее не тот, за кого ты себя выдаёшь, — Кэт всё никак не могла прекратить её подозревать. По крайней мере, это было её первое подозрение за целых два часа. Прогресс. Позднее к Кэт присоединился и Огонёк, пришедший после окончания уроков в том самом магическом лицее (на логичный вопрос Луны, почему же Кэт сегодня не ходила в лицей, Кэт ответила, что в конституции Эстании нет уголовного наказания за прогул школы). Вдвоём они убедили Луну посидеть еще один день дома, чтобы как следует ознакомиться с некоторыми важными аспектами магии. Для ознакомления была выбрана гостиная со старинным тёмно-зелёным диваном, на котором удобно расположились Луна, Лунни и Огонёк. Проснувшийся после полудня Раскэ лёг рядом с ними на пол — он был слишком громадным для дивана. Кэт, вызвавшаяся вести лекцию (конкурентов у неё всё равно не было), встала напротив них у старой пыльной школьной доски. — Для начала, ты знаешь, откуда исходит твоя магия? — серьёзным деловым тоном спросила Кэт. Огонёк медленно поднял руку. — Из сердца? — романтично предположила Луна. — Сердце нужно, чтобы держать в твоём теле душу. За преобразование магической энергии в полноценные заклинания отвечает вот этот орган, — Кэт, быстро прошептав какое-то заклинание, щёлкнула пальцами, и на доске тут же появилось крайне реалистичное изображение внутренних органов человека, только между печенью и желудком был нарисован ещё один орган, немного меньше сердца. — Эта штука называется мешочком для магии. Она собирает частички магической энергии, рассосредоточенной по клеткам магистра, в одно целое, преобразуя её в огромный магический поток, который течёт по человеческим нервам в конечности рук и ног, позволяя магистрам творить все возможные заклинания. Всё понятно? — Что ж, это объясняет, почему папа никогда не водил меня в государственные больницы, — пробормотала Луна. Наличие дополнительного органа было бы довольно трудно объяснить обычному человеку. — А если магистр повредит мешочек, то что будет? — Он больше не сможет заниматься магией, ну кроме ментальной и духовной — они зависят от души и разума, а не от тела, — ответила Кэт. — Но ты особо не бойся — мешочек, хоть и очень хрупкая вещь, без проблем восстанавливается в девяносто семи случаях. Только самая тёмная магия способна начисто уничтожить его. Но какова вероятность, что ты встретишься хоть с одним тёмным магом в течение этой недели? Практически нулевая. — Тёмные маги? — переспросила Луна, загораясь неподдельным интересом. Неужели это были злодеи, с которыми ей и её команде лучших друзей предстояло сражаться? — Их способностью является создание чёрного огня — он намного сильнее обычного, но всё равно не так крут, как голубой — ныне он добывается лишь искуственным путём, и его не в состоянии создать даже мой «великий и могущественный» отец, — объяснил Огонёк. — Все тёмные маги имеют чёрные волосы и глаза, но они далеко не всегда злые. Злобные тёмные маги — это скорее больше стереотип, подпитываемый суеверием людей, чем правда. Так что не стоит быть параноиком и видеть в каждом чёрноволосом магистре своего врага. — А есть ли у вас какая-нибудь крутая злодейская группировка, неважно: с тёмными магами или без? — в надежде спросила Луна. — Совет девятнадцати князей Эстании, — тут же с весёлой улыбкой на лице ответил Огонёк. — Ну а если серьёзно, никаких опасных группировок сейчас нет, разве что «Адский глаз», но кто их вообще воспринимает всерьёз? — Вероятно, только сам «Адский глаз», — ответила Кэт и засмеялась вместе с Огоньком и даже Раскэ — во всяком случае, его совиное уханье было очень похоже на смех. Луна разочарованно выдохнула — она-то надеялась, что в этом мире есть какая-то злая группировка тёмных магов, с которой ей предстоит сражаться. Во всех фентези фильмах, мультиках, аниме и книгах были такие группы, состоящие из самых сильных злодеев мира, но бравый герой и его команда всё равно одолевали их. Без команды злодеев её эпичное магическое приключение будет выглядеть недостаточно эпичным. Ладно, с этим она разберётся как-нибудь позже. — Что ж, раз наш небольшой урок анатомии подошёл к концу, давай определим твой цвет магии и стихию, которая тебе наиболее близка! — воодушевлённо воскликнула Кэт. — Основных стихий всего четыре: вода, земля, огонь, воздух, а цвет магии может быть любой. Например, у меня это фиолетовый, — Кэт прошептала какое-то заклинание, и из её руки вылетел столп фиолетовых искр. — У меня оранжевый, — сообщил Огонёк Луне, хотя она и так об этом уже догадалась. — И как узнать свой цвет магии и стихию? — спросила Луна, надеясь, что цвет магии у неё окажется жёлтым, а стихия — воздухом или водой, а лучше — всё сразу, как у Кейтилин. — Цвет магии совпадает со цветом глаз. А ещё со цветом твоего мешочка, но вскрывать тебя мы не имеем права, — объяснил Огонёк. — И не хотим, — добавила Кэт. — Пока что. — То есть у меня голубой? — слегка разочарованно спросила Луна. — Как и у твоей сестры, — пожал плечами Огонёк. Луне понадобилось тридцать секунд, чтобы понять, что Огонёк говорили не об Ларисе, а об Луне Великой. — И почему у нас одинаковые имена? — внезапно выпалила она. — Нет, я конечно понимаю, что у неё метка в виде луны и у меня метка в виде луны, но можно же было что-то придумать! — Технически, её зовут Луната, а тебя — Лунита, но все давно на это забили и называют вас обеих одинаково, — объяснила Кэт. — Серьёзно? Они буквально стёрли единственную вещь, по которой нас можно было различать? Мы же близнецы! — возмутилась Луна. — Эстанцы не отличаются умом и сообразительностью, — улыбнулся Огонёк. — Хотя у Луны Великой были длинные волосы, а у тебя короткие (что очень-очень странно), так что вас точно не перепутают. — Значит, не зря я всё-таки в этом году подстриглась, — задумчиво пробормотала Луна. — Не говоря уж о том, что у всех высших магистров шесть пальцев на руках, а не пять, — добавил Огонёк. — В этом есть какая-нибудь польза? — озадачено спросила Луна. — Да, если хочешь стать чемпионом в миниатюрных боях, — ответила Кэт. — Ладно, а теперь пора узнать самое интересное — какая у тебя стихия, — с этими словами Кэт телепортировалась уже пятый раз за час. Спустя минуту она появилась вновь в том же самом месте, но теперь ладонь её правой руки была окружена фиолетовым свечением. Рядом с ней левитировал серый камень размером с компьютерную мышь, имевший то же свечение, что и рука Кэт. Луна с восторгом наблюдала за демонстрацией телекинеза, представляя, как это заклинание может упростить ей жизнь — больше не придётся использовать лестницу, чтобы достать вещь с высокой полки, или носить на спине тяжёлый рюкзак до школы. — Это называется определительный камень. Определяет твою стихию, приобретая один из четырёх цветов: фиолетовый — воздух, голубой — вода, оранжевый — огонь, зеленый — земля. Если у тебя случайно окажется две стихии, то камень окрасится в два цвета. Три или четыре стихии не бывает ни у кого, кроме представителей рода Птицевых — у них там свои законы. Не расстраивайся, если тебе попадётся не та стихия, которую ты хочешь. Каждый магистр может научиться заклинаниям всех четырёх стихий, просто наибольшего прогресса он обычно добивается в той, которая ему наибольше подходит, — рассказала Кэт, поднося камень к Луне с помощью телекинеза. Луна с нетерпением взяла камень в руки, и он тут же стал ярко-голубым. Видимо, этот цвет будет преследовать её в Магистрии вечно. — Вода! — торжественно объявила Кэт. Луна улыбнулась — хоть стихия у неё оказалась та, какую она изначально хотела. Впрочем, это было вполне логично, учитывая, что луна управляла земными отливами и приливами. — Ты действительно очень похожа на свою сестру, Луна, — улыбнулся Огонёк. — Быть может, ты даже научишься создавать её легендарного ледяного дракона. — Правда?! — с восторгом спросила Луна. Как бы не выглядел этот ледяной дракон, его название звучало максимально круто. — Думаю, ты ещё недостаточно сильна для подобной магии, ты ведь ещё даже не усвоила основы, — покачала головой Кэт. Луна вздохнула, понимая, что Кэт права — она действительно ещё ни разу не колдовала, кроме той случайной телепатии с Лунни. — Нам стоит начать с базы, поэтому я научу тебя двум самым простым заклинаниям, чтобы над тобой в лицее не насмехались некоторые не особо умные мальчишки. Для начала — шар света. Это заклинание относится не к стихийной магии, а к магии инь-янь, позволяя превращать твою внутреннюю магическую энергию в энергию-янь, то есть в энергию света. Ты, наверное, не знаешь про инь и янь, но не волнуйся, я тебе всё объясню… — Постой, — перебила Луна Кэт, — в нашем мире есть понятие инь и янь, так что мы можем сразу же приступить к самой сути. Какое заклинание я должна сказать? Что-нибудь на латыни, да? Если что, латынь тоже есть в нашем мире, но я её никогда не учила, потому что я ненавижу изучать языки. — Globus lucis, — ответил Огонёк; в его правой руке зажёгся шар света размером с тенисный мяч. — А если хочешь отменить любое заклинание, то скажи: Abolition, — шар тут же потух. — Со временем ты научишься отменять заклинания и без этого, но сейчас ты ещё не можешь нормально контролировать свой магический поток, а слишком долгое использование заклинания может привести к очень печальным последствиям. — К каким именно? — уточнила Луна. — Смерть, — прямо ответила Кэт. Её честность одновременно и вызывала уважение, и пугала. — Я учту этот факт, — пообещала Луна. Она встала с дивана, решив, что стоя ей будет легче сосредоточиться. — Закрой глаза, — посоветовал ей Огонёк. — Представь, как в твоей руке зажигается шар света и подумай о каком-нибудь радостном и приятном событии — неважно, было ли оно или нет, чтобы высвободить энергию янь. Я вот обычно думаю об нашей с Кейтилин свадьбе и об выражение лица моего отца, когда он узнает, что Кейти… — Огонёк! — прервала Огонька Кэт. Лунни возмущённо мяукнула, глядя на Огонька пронзительными жёлтыми глазами, а Раскэ внезапно яростно замахал своими огромными крыльями. Луна понятия не имела, чем именно все так встревожены и возмущены, да и ей было как-то не до этого — она пыталась сотворить своё самое первое заклинание, следуя совету Огонька: крепко закрыла глаза и, представляя, как в её руке загорается шар света, громко и чётко выговорила: «Globus lucis» — заклинание, хоть и было на латыни, но заучивалось легко. Луна открыла глаза — ничего не произошло. Она разочарованно уставилась на свою пустую правую руку. Её кровная сестра-близнец была самым могущественным магом в мире, так разве это не должно означать, что у неё есть генетическая предрасположенность к магии? — Попробуй ещё раз, с первой попытки ни у кого не получается, — подбодрила её Кэт. — Даже у твоей «бесподобной» сестры. — Не волнуйся, Луна. Когда я в первый раз пытался выполнить это заклинание, я случайно поджёг своего отца, — сообщил Огонёк. — Случайно ли? — фыркнула Луна, сомневаясь в правдивости слов Огонька. — Возможно, нет, возможно, да, — крайне уклончиво ответил Огонёк, — главное то, что маги огня не могут пострадать от огня. Ровно как и маги воды никогда не утонут в воде. — Я запомню это, — улыбнулась Луна. — А огненная шевелюра у всех магов огня есть? — Разумеется. Все маги огня рыжие и имеют огненные волосы. Чем сильнее огнемаг, тем больше у него огненных волос, — сообщил Огонёк. — Как видишь, у меня половина волос — огонь, что довольно неплохой результат для моего возраста. — А можно сделать то же самое, но с водой? — поинтересовалась Луна. Иметь волосы, созданные из воды, выглядело довольно круто в её голове. Кэт отрицательно покачала головой, но Луна не особо расстроилась. Она вновь закрыла глаза, стараясь как можно сильнее сосредоточиться на заклинании. Её мама всегда говорила, что она очень плохо сосредотачивается и постоянно отвлекается на посторонние вещи. Луна всегда отрицала это, но теперь, стоя на мягком ковре босыми ногами, она поняла, что мама была права — её разум хотел думать о чём угодно, кроме маленького шара света, который должен был появиться в её правой руке. Луна вспомнила слова Огонька об радостном событии и представила, как она становится самым великим магом на свете, сильнее даже её кровной сестры. — Globus lucis! — закричала Луна. — Globus lucis, Globus lucis, Globus lucis… — сколько бы она не старалась, шар света так и не хотел появляться. Так прошло целых полчаса. Лишь единожды Луна почувствовала в своей ладони маленький сгусток магической энергии (она была очень тёплой и приятной на ощупь), но как только она открыла глаза, ощущение тут же исчезло. — Дурацкое заклинание, — раздражённо пробормотала разочарованная Луна, бросив свои тщетные попытки создать шар света. Она села обратно на диван рядом с Лунни и принялась активно гладить её по спине в попытке успокоиться. — Думаю, это связано с тем, что твой мешочек для магии был заблокирован буквально с самого твоего рождения, ведь этот гад, — вероятно, Кэт имела в виду Ивана, — посмел использовать на тебе камень времени. Тебе потребуется гораздо больше усилий, чтобы овлалеть магией, чем остальным магистрам нашего возраста, но в этом мире можно достичь всего, если ты будешь достаточно стараться… ну и иметь надёжные связи с представителями дворянства — без этого точно никуда. Огонёк согласно кивнул. Луна застонала. — Ладно, хватит с меня на сегодня магии! — решила она. — Вот поступлю в лицей и быстро всему там научусь. А пока, хотите я покажу вам крутые технологии Земли? — Луна достала свой телефон из кармана, с гордостью демонстрируя его Кэт, Огоньку и Раскэ. — Это что, коробка для запечатывания людских душ? — предположила Кэт, с любопытством рассматривая гаджет. — В какой-то степени ты права. Остаток дня пролетел незаметно. Луна познакомила Огонька и Кэт со всеми возможностями смартфона, и те пришли в полный восторг. — Конечно, у нас есть простое базовое заклинание, чтобы делать фото, но эта штука гораздо удобнее, — сообщила Кэт, в двухсотый раз по счёту фотографируя Раскэ. — Это вы ещё не видели такую могущественную вещь, как интернет. Жаль, что он не работает в вашем мире. То есть, это было вполне ожидаемо, но всё равно обидно, — Луна тяжело вздохнула — она скучала по всемирной сети почти также сильно, как по семье и Лане. Впрочем, отсутствие интернета нисколько не помешало Луне показать Огоньку и Кэт несколько своих любимых мультфильмов, бессовестно скачанных с пиратских сайтов. Кэт была поражена самим фактом, что земляни заставили рисунки ходить, не вкладывая в них свою душу в буквальном смысле этого слова — как оказалось, в Магистрии могли двигаться только те портреты, в которых была заключена душа человека. Кэт, как оказалось, сама была в некотором роде художницей, но рисовала исключительно фломастерами, ручками и карандашами, недолюбливая более архаичные и древние способы рисования, типо акварели, масла и гуаши. Раскэ больше всего понравился «Король Лев». Напоследок Луна познакомила Огонька и Кэт со своей самой любимой игрой «Castle Cats», в которой нужно было коллекционировать милых нарисованных котят. После этого они окончательно решили во что бы то ни стало посетить Землю. Луна гордилась собой как никогда ранее — она смогла защитить честь своей любимой планеты, доказав, что отсутствие магии и странное название не мешают быть крутой планетой. — Кстати, вы случайно не знаете способа, как подзарядить телефон с помощью магии? — с надеждой спросила Луна. — Подзарядить? — переспросил Огонёк, словно размышляя об чём-то. — То есть дать ему электричество, — пояснила Луна. — А, ясно, — улыбнулся Огонёк и, недолго думая, выстретил молнией в смартфон. Тот чудом выжил. Но зато заряд аккамулятора мгновенно достиг ста процентов, так что своей цели Луна добилась, хотя это никак не помешало ей очень долго и громко объяснять Огоньку, почему не стоит стрелять молниями в земные гаджеты. В качестве благодарности за полученные знания о Земле Огонёк и Кэт попытались вновь обучить её базовой магии, но на этот раз выбор пал на заклинание левитации — второе по лёгкости заклинание, относящееся к стихии воздуха. — Levitato, — пробормотала Луна, выставив правую руку вперёд в попытке поднять практически невесомое перо с пола с помощью телекинеза. — Мне кажется, оно немного приподнялось, — напрасно пытаясь приободрить её, сказал Огонёк. — Продолжай в том же духе и… — Я ухожу спать, — понуро решила Луна, поняв, что сегодня у неё точно ничего не выйдет. — Разбудите, когда нужно будет идти в лицей, — она вместе с Лунни вышла из комнаты, проигнорировав последнюю фразу Огонька, брошенную ей вслед: — Но сейчас только восемь часов вечера… — Я ни черта не понимаю, Лунни. Почему у меня не получаются самые простые заклинания? — пожаловалась Луна Лунни. Она лежала в своей кровати, закутавшись в тёплый тёмно-синий плед, и смотрела в окно на тёмное пасмурное небо. Лунни прижалась к её левому боку, громко мурлыкая. — Я ведь смогла прочитать твои мысли, когда ты якобы «почуяла» зло в папе, а теперь ты закрылась в себе. Может, это ты на самом деле злая? Лунни прекратила мурлыкать и сердито уставилась на Луну. — Да шучу я, шучу! Не смотри так на меня, Лунни. Лучше помоги мне освоить магию. Лунни тут же встала со своего места и, изящно спрыгнув на пол, подошла к деревянному шкафу. У Луны ещё не было времени его изучить, так что она понятия не имела, что в нём хранится. Лунни приоткрыла лапой одну из дверец шкафа и залезла внутрь. Луна заинтригованно наблюдала, пытаясь понять, что именно искала Лунни. А вдруг в шкафу была спрятана какая-то могущественная волшебная палочка? Пускай в Магистрии никто не использовал палочки, Луна могла немного поколдовать с помощью них, а потом постепенно перейти на беспаловочкую магию. Чем не план? А может, Лунни просто учуяла запах мышей — она постоянно ловила их на Земле. Хотя, как в доме Кэт могут быть мыши, если у неё живёт огромный соворёл? Если совы любят мышей, то соворёл тоже должен любить их, не так ли? Тем временем Лунни наконец-то перестала копаться в шкафу и вытащила наружу огромную толстую книгу с лаконичным названием «Всё о магии». — Я не знаю, как ты это нашла, Лунни, но я не буду это читать! Эта книга толще «Войны и мира». Лунни закатила глаза и затолкала книгу обратно в шкаф, после чего направилась к выходу из комнаты с прямо поднятым вверх хвостом. Лунни поднимала свой хвост подобным образом всякий раз, когда была чем-то недовольна. — На Земле ты гораздо больше обо мне заботилась, — внезапно поняла Луна. — Что изменилось? Лунни резко остановилась и повернулась к ней, сверкая своими желтыми глазами; её хвост медленно опустился на пол. Луна встретилась взглядом с Лунни и внезапно вновь услышала в своей голове мысли, которые ей не принадлежали. «Всё. Всё изменилось, Луна. Теперь твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Я двенадцать лет была под заклятием покорности из-за того, что однажды решила выполнить чужой долг. Я всё ещё забочусь о тебе, но твоя сестра нуждается во мне гораздо больше чем ты. Ты светишься энергией света, пускай пока и не научилась делиться этим светом с людьми, а она давно потонула во тьме, сотканной жестокостью и равнодушием людей, хоть старается и не показывать это. Тебе тоже придётся разгребать последствия бессердечности и пренебрежения, так что запомни мой совет — всегда старайся сохранить свой свет там, где для него никогда не было места. И ещё — это последний раз, когда ты меня слышишь. Всякий раз, когда я использую ментальную магию, чтобы общаться с тобой, я испытываю огромную боль». — Подожди! Неужели ты и раньше со мной общалась? Ну, до того, как мой отец оказался магистром, и ты не захотела пускать его в параллельный мир. «Я не помню. Кажется, я пыталась с тобой связаться, но большинство моих чувств были подавлены заклятием покорности. Но знаешь, твой отец не тот человек, который меня похитил. У него было другое лицо, другие эмоции. Я ошибалась насчёт его. Он не был злом. Как и ты — жаль, что Кэт всё ещё сомневается в этом. Она поймёт, она не сможет бежать от правды вечно», — ответила Лунни и замолчала. В полной тишине она вышла из комнаты, пока Луна обдумывала её слова. — Я так и не поняла… Если моя сестра — самый могущественный маг в мире, то зачем же ей нужна чья-то помощь? Ответа так и не последовало.

***

На следующий день Луна проснулась от того, что Кэт и Огонёк решили разбудить её самым простым способом на свете — они вылили на неё наколдованную воду. — Проснись и пой, — пропела Кэт, в этот день вновь надевшая фиолетовую мантию. — Я вас всех прибью, — прошипела Луна, вставая с кровати. — Но сначала, сколько сейчас время? — Одиннадцать часов, — ответил Огонёк. — Собирайся, мы идём в наш лицей, доставать нашего любимого совиного директора. И прости за воду, мы с Кейти просто не могли удержаться, — он с виноватым видом начертил в воздухе небольшой оранжевый круг, и одежда Луны (а она спала в джинсах и футболке) тут же мгновенно высохла. — Как ты это сделал?! — выпалила она. — Да так, заклинание моментального испарения воды, относится к продвинутой магии стихии огня, выучил два года назад, — пояснил Огонёк. Луна на мгновение пожалела, что ее стихия не огонь, а вода. Но только на мгновение — она очень хотела научиться создавать ледяного дракона. — Сегодня выходной? — спросила она, пытаясь понять, почему Кэт и Огонёк до сих пор не находятся в своём крутом магическом лицее. — Сегодня четверг, и я пользуюсь тобой как прекрасной возможностью прогулять уроки, — сообщил Огонёк. — Но это же магическая школа, а не какая-нибудь унылая шарага, — Луна всё никак не могла понять отсутствие желания у своих новых друзей посещать школу для изучения магии. — Первой парой у нас сегодня травология, а я ненавижу травологию, — Огонёк поморщился, видимо, вспоминая ненавистный ему урок. — Ясно, — кивнула Луна и повернулась к Кэт. — А ты? — А я просто ненавижу школу, — призналась та. Это был что ни на есть исчерпывающий ответ. В отличие от Кэт и Огонька Луне не терпелось оказаться в настоящей магической школе и наконец-то научиться настоящей магии, поэтому она очень быстро надела на себя свою голубую мантию, взяла телефон (который после молнии Огонька всё ещё имел сто процентов заряда), рюкзак и даже немного расчесала свои непослушные волосы, но те от этого не стали выглядеть менее лохматыми. Она даже была готова не завтракать, а сразу верхом на Раскэ лететь в лицей, но тут вмешалась Кэт, заявив буквально следующее: — Пока ты живёшь в моём доме, ты будешь есть хотя бы два раза в день! — Знаешь, мы с тобою ровесники, но сейчас ты звучишь и ведёшь себя так, как будто ты на двенадцать лет меня старше, — пробормотала Луна, поспешно съев три варёных яйца. — Нет, я просто не хочу, чтобы меня объявили в уголовный розыск по всему миру за то, что ты случайно умрёшь от недоедания под моей крышей. После недолгого завтрака Луна вместе с Лунни, Кейтилин, Раскэ и Огоньком наконец-то вышла из дома на просторную улицу, состоящую из точно таких же домов, как у Кэт. Большинство из них были много лет как заброшены. Кэт зачем-то настороженно огляделась по сторонам и прошептала несколько длинных предложений на латыни. Её дом тут же превратился в небольшую чёрную сумочку, которую она повесила на своё плечо. Луна смутно вспомнила, как Кэт сделала тоже самое, только в обратном формате, день назад, но тогда была ночь, и она ужасно хотела спать, так что не особо обратила внимания на это. — Вот круто! — воскликнула Луна, начиная немного завидовать и Кэт, и Огоньку — те выглядели такими могущественными магами, будучи при этом её ровесниками. — Не волнуйся, со временем и ты научишься трансфигурации, — сказала Кэт, как будто почувствовав её зависть. До лицея они летели верхом на Раскэ высоко в небе, поэтому Луна не смогла как следует рассмотреть город. Всё-таки в прошлый раз они летели глубокой ночью, и, несмотря на свет уличных фонарей, видимость была не самая лучшая. Но Кэт настояла на высоком полёте, аргументируя это тем, что люди могут узнать Луну, и тогда они долетят до лицея где-нибудь через месяц. Сам магический лицей оказался совсем не таким, каким Луна себе его представляла. В её воображении он был похож на Хогвартс и представлял собой огромный чёрный замок, но в реальности оказался трёхэтажным белокаменным зданием, чем-то напоминающим старую часовню — у него даже имелся один большой золотой колокол в центре, вероятно, дающий звонки. У лицея также было три башни с позолоченными верхушками, к самой высокой из которых был прикреплен флюгер в виде золотого петушка — именно там и находился кабинет таинственного совиного директора. У школы была довольно большая спортивная площадка, находящаяся прямо за ней. Кэт сообщила, что там их учат летать на мётлах, драться на мечах и тому факту, что у кого больше силы, тот и прав. — Но это не правда, — серьёзно глядя на Луну, сообщил Огонёк. — Прав не тот, у кого больше сил, прав тот, у кого больше денег, чтобы купить себе эту силу. Как только Луна, Лунни Кэт и Огонёк (Раскэ пришлось остаться за территорией лицея) вступили на крыльцо белокаменного сооружения, зазвонил золотой колокол. — Значит, только что наступил полдень, — сообщила Кэт. — Как раз закончился обеденный перерыв. Когда Луна зашла в лицей, первое, что она увидела — это вывеска напротив входа: «столовая». В нескольких метров перед столовой находился люк, и Кэт сказала, что он ведет в раздевалку, которую охраняет живой скелет — Харон. — Князь Порохов? Кэт? Странная девчонка в капюшоне, которую я не помню? Вы почему ещё не на уроках? — сурово спросила пожилая женщина, сидевшая за столом у входной двери — техничка. — Извините, Ленталия Тряповна, но мы выполняли дела государственной важности! — чинно произнёс Огонёк. — Прямо так государственной? — улыбнулась Ленталия Тряповна. — Государственной, — кивнул Огонёк. Ленталия Тряповна ему, конечно, не поверила, но вперёд пропустила. — А что это очаровательная кошечка? — спросила она, под конец обратив внимание на Лунни. — Это мой фамильяр, Эклипсой зовут, — мигом нашлась Кэт. Техничка коротко кивнула и больше вопросов не задавала. По разные стороны от столовой и люка были две лестницы, ведущие на второй этаж. Поднявшись наверх, Луна нечаянно столкнулась с опаздывающим на урок мальчиком примерно её возраста. Он тяжело дышал, запыхавшись от бега. Рядом с ним парила огромная стопка книг, окружённая магическим сиреневым (или светло-фиолетовым; Луна, по правде говоря, плохо разбиралась в цветах) сиянием. После столкновения мальчик упал на пол, потеряв контроль над магией. Книги с грохотом упали вслед за ним. — Прости, — извинилась смущённая Луна, внимательно осматривая мальчика. Он был довольно милым и симпатичным на вид и носил зелёную, немного выцветшую мантию. У него были очень тёмные волосы, которые доставали ему до плеч и выглядели крайне лохматыми, а его неровная чёлка скрывала его метку. Мальчик носил очки, которые при падении слетели с его носа на каменный пол и разбились. Луна взяла с пола первую попавшуюся книгу со странным названием «Магистр Тодер и философская коробка» и протянула ему. — Ничего, я привык к этому, — тихо сказал мальчик, вставая на ноги. Он, слегка покраснев, взял протянутую ему Луной книгу, а потом с помощью телекинеза поднял с пола все остальные вещи, включая разбитые очки. — Reficere, — всё также тихо произнес он, и его очки тут же востановились. — Что ты здесь делаешь, Книг? — вслед за Луной по лестнице вместе с Лунни поднялась Кэт. — Прогуливаешь урок? Не ожидала от тебя такого ужасного преступления, ботаник. — Я не хотел этого. Мед и Взрыв опять спрятали все мои вещи, и мне пришлось искать их всю обеденную перемену, — прошептал Книг, смотря под ноги. — Не то чтоб я злюсь — мне всё равно не на что есть… А ты кто? — спросил он, неуверенно глядя на Луну. — Я тебя раньше здесь никогда не видел, хотя, можеть быть, проблема только во мне. Да, наверное, так и есть. — Это наша новая потенциальная одноклассница, — ответил Огонёк, поднявшись по лестнице последним. — Так что нам нужно поскорее увидеть совиного директора, чтобы он записал нашу новую подругу в наш класс, — добавила Кэт. — Тем более, после позорного ухода наследника Ягодовых на прошлой неделе там как раз появилось лишнее место. — И как тебя зовут? — всё также тихо спросил Книг, и Луна начала подозревать, что он из-за чего-то охрип. — Хотя тебе, наверное, тоже не нравится твоё имя, ведь ты ходишь с капюшоном на голове. На ношении капюшона настояла Кэт, считавшая, что не стоит давать всем магистрам знать, что сестра Луны Великой вернулась, иначе они от неё никогда не отстанут, а она (Кэт, а не Луна) всегда ненавидела, когда толпа кричащих «слава Луне» магистров мешала ей собирать пазлы, рисовать арты её любимых персонажей или писать новую главу её фэнтезийной книги «Круг морковки». — Считай, что её зовут Фобосия, ботаник, — сказала Кэт. — Приятно познакомиться, Фобосия, — вежливо пробормотал Книг и побежал вниз по лестнице. — Он немного… странный, — заметила Луна. — Почему он постоянно говорит шёпотом и смотрит в пол? — Он ботаник, Луна, — сказала Кэт, как будто это было чем-то очевидным. — Как думаешь, какова вероятность, что над ним будут жестоко издеваться наши тупоголовые сверстники с комплексом неполноценности, заставляя его вести себя как можно тише и покорнее под страхом оказаться в государственной больнице или вообще на том свете? — Сто процентов, — ответила Луна, с жалостью смотря вслед Книгу. Лана и Лариса тоже были ботаниками, но над ними никогда особо не издевались, ведь Лариса много лет ходила в карате — сей факт прекрасно отпугивал от неё и её друзей всех хулиганов. Но вскоре Луна начала представлять, как она будет обучаться магии в лицее, из-за чего полностью забыла про Книга. Луна, Лунни, Огонёк и Кэт поднялись на третий этаж, где располагалась длинная витьеватая лестница, ведущая в центральную башню. На самом верху лестницы оказалась закрытая дубовая дверь. Огонёк громко постучался в неё, ожидая ответа. Вскоре дверь открылась. По ту сторону двери оказался мужчина сорока пяти лет в коричневой мантии и с длинными светло-каштановыми волосами. На его указательный палец правой руки было надето кольцо с драгоценным коричневым камнем, на котором виднелись очертания какой-то птицы. Его метка оказалась ушастой совой, да и он сам внешне походил на сову. — Здравствуйте, совиный директор! — радостно воскликнул Огонёк. — Мы нашли сестру Луны Великой, и она очень хочет учиться в вашем лицее! Совиный директор резко захлопнул дверь. В тот же миг до ушей Луны донёсся его громкий пронзительный крик. — Не волнуйся, это он так радуется, — сообщила Кэт Луне. — Совиный директор, это Кейтилин Грейт-Игл, та самая девочка, которая вам всё ещё совершенно не доверяет. Вы ведь очень скучали по мне, не так ли? Совиный директор перестал кричать, и теперь по ту сторону двери была слышна человеческая речь, и Луна могла поклясться, что никогда не слышала такого количества ругательств за раз, даже от двоечника Пети и пьяных мужиков, сидящих на лавочках в сквере. — И всё же он по мне скучал, — заявила Кэт, полностью игнорируя ругань директора. Дверь засветилась коричневым светом и открылась, Кэт тут же забежала в комнату, вслед за ней торопливо зашли Луна, Лунни и Огонёк. Луна сразу же принялась осматривать комнату. Она была довольно большой, с двумя окнами на противоположных сторонах и треугольным потолком. У одного из окон стоял письменный стол, заваленный как пергаментными свитками, так и обычной бумагой. Рядом с ним висели старинные часы с маятником и кукушкой. Две стены полностью закрывали два огромных шкафа со стеклянными дверцами, позволяющими определить, что шкафы были забиты грамотами, медалями и кубками бывших учеников школы. У другого окна расположилось огромное птичье гнездо, в котором в это время медитировал сам совиный директор. Вместе с ним сидел и точно также медитировал красивый молодой филин — вероятно, его фамильяр. — Как дела, совиный директор? — весело спросила Кэт. — Всё прекрасно, всё прекрасно, — ответил магистр, поднимаясь в воздух на целых двадцать сантиметров. — Вы всего лишь привели ко мне в мой лицей, которым я мудро руковожу вот уже шестнадцатый год подряд, девочку, что веками считалась потерянной, при том выглядит она на двенадцать, то есть ей столько же лет, сколько было тысячу лет назад. — Вы изучаете учения монахов Дамонии? Смело, — прокомментировал Огонёк внезапный полёт совиного директора. — Только не переборщите, а то однажды мой дядюшка и по совместительству бывший патриарх Курил (да, тот самый патриарх, который боялся всего лишь двух вещей: пресвятых сестер и бедности) так увлёкся этим делом, что решил подлететь лишь на одной силе чакры прямо к солнцу, и его труп не найден до сих пор, как не найдены мозги у Розокорона. Помните, что без похороненного в могилу трупа мы не сможем говорить вам, как сильно мы вас любили. — Я понял, — ответил директор, обрадованный такой большой заботой со стороны учеников. — Но боюсь, что с такими учениками медитация необходима. — Как скажите, — пожал плечами Огонек. — В конце концов, в том длинном свитке со скучными правилами под названием «Конституция» что-то было сказано про свободу действий. А мы, как ваши любимые ученики, смиренно поддержим вас в этом начинании. — К слову об учениках, если я не ошибаюсь, у вас сейчас должна идти пара математики, которую вы двое самым бесстыдным образом прогуливаете. И на травологии вас тоже сегодня не было, не так ли, княжич Порохов? Что по этому поводу думает ваш князь-отец? — А вы ему не говорите, и всё будет хорошо, — посоветовал Огонёк. — Что ж, княжич Порохов, вам, несомненно, повезло — я тоже не испытываю к вашему отцу тёплых чувств, — признался совиный директор. Луна задумалась, каким же отвратительным придурком должен быть Пламень Порохов, чтобы его ненавидел каждый встречный ей магистр. — И к тому же, вы двое пока что мои самые лучшие ученики. — Не льстите, я всё равно думаю, что у вас есть какие-то свои корыстные цели. К слову об учениках, как вы уже поняли, сестра Луны Великой вернулась в Магистрию и желает учиться в вашем чудесном лицее, — сказала Кэт. — Луна, поздоровайся с совиным директором. — Здравствуйте, совиный директор, — Луна понятия не имела, какое у мужчины настоящее имя, поэтому решила использовать данное ему прозвище. Совиный директор поднялся в воздухе на один метр выше, открыл свои карие глаза и посмотрел на Луну зорким совиным взглядом. — Меня зовут Совелий Сапсаныч Птицев, Луна Тайпановна Орлова. Пожалуйста, не называйте меня совиным директором. И позвольте задать вам пару-тройку миллионов вопросов. — Конечно, задавайте, — кивнула Луна. — Только я не Орлова, а Ларцева, и отца моего зовут на Тайпан, а Иван. Последующие тридцать минут были потрачены на то, чтобы внятно объяснить Совелию Сапсанычу всю ту странную ситуацию, в которой оказалась Луна. Больше всего Совелия Сапсаныча поразило то, что её папа каким-то образом смог добыть камни времени — как оказалось в Магистрии существовало всего три таких камня, и все они хранились в каком-то скрытом месте, которое столетиями никто не мог отыскать. Узнав о том, что Луна была подвержена воздействию одного из камней и превращена в младенца, Совелий Сапсаныч пришёл в полный ужас. — Использовать камни времени… — ходя из угла в угол по своему кабинету, бормотал он себе под нос по окончанию общего рассказа Луны, Кэт, Огонька и Лунни (та лишь изредко о чём-то громко мяукала), — подло, очень подло… но умно… и подло… очень подло и очень умно. Ну и что же мне теперь со всем этим делать? — спросил он то ли самого себя, то ли своего филина, постоянно летающего вслед за ним. — Как что, совёнушек? — внезапно раздался старушечий голос, заставивший Совелия Сапсаныча густо покраснеть. Луна недоумённо оглянулась — в комнате точно не было никаких старух. Между тем голос заговорил вновь. — Взять её, родненькую, в ученицы, конечно же, — теперь Луна смогла понять, что голос доносился из коричневого камня, лежащего среди груды бумаг на столе. Вскоре камень засветился, и из него появился небольшой коричневый призрак старой птицы. — А она-то ни малёшеньки не изменилась: пташкой крохотной была, пташкой крохотной и осталася. — Луна Орло… Ларцева, познакомтесь, это моя прародительница, великая княгиня Птицева, — представил призрака Совелий. — Можешь зовать меня просто Птицей, бедная ты моя пташка, — ласково сказала Птица, поклонившись Луне. — Сколько воды по рекам утекло с того дня, когда в последний раз тебя я своими полуслепыми очами видела. — Вы знали меня тогда?! Тысячу лет назад?! — удивлённо спросила Луна, глядя на Птицу. Сколько же ей сейчас лет? Не меньше тысячи, так точно. — Дак кто ж тебя не знал в те дни, пташка? Все знали: и князь Птицев, и князь Порохов, и князь Де Смерть, будь они не ладны! Иль они уже тогда того… умерли все? Не помню я, пташка, — тяжело вздохнула Птица. — А ты, совёнушек, не стой понапрасну. Возьми ты эту бедную пташку под своё крыло, а то где ж ей ещё уму-разуму научиться? — Обязательно, княгиня, — кивнул Совелий Сапсаныч. — Только могут возникнуть трудности из-за остальных князей Эстании. Многие из них пожелают забрать такой ценный ресурс, как сестра Луны Великой, себе. Луне не очень понравилось, что её назвали ценным ресурсом, но высказывать своё недовольство вслух она не стала. — Особенно князь Пороховых, — согласно кивнул Огонёк. — Вы же знаете, что мой отец помешан на попытках любым способом породниться с Луной Великой. — А ты не говори им, совёнушек — не в первой же тебе от них правду-матку скрывать, — посоветовала Птица Совелию Сапсанычу. — А если прознают и гневаться начнут, ты скажи им, что сами они того, виноваты, ибо сами не раз поговаривали, что от правды у них уши вянут. Филин Совелия Сапсановича громко заухал, соглашаясь со словами Птицы. — Что ж, это вполне разумная идея, — решил Совелий Сапсаныч после минутного молчания. — Луна Тай… то есть Луна Ивановна Ларцева, вы торжественно зачислены в частный лицей имени Луната Великого и его верных девятнадцати князей Эстании… — Лунат Великий? — шёпотом спросила Луна у Кэт. — Первый царь Эстании, объединил кучку разрозненных эстанских княжеств, правил где-то за пять тысяч лет до рождения тебя и твоей сестры, — объяснила Кэт. — Прикольный чел, первый эстанский высший магистр, вознёсшийся в семнадцать. Имел метку в виде возрастающей Луны. Своя собственная религия у него тоже есть, но её хотя бы не при жизни основали. — …чтобы официально стать ученицей класса Пороховых, вы должны подписать вот этот документ, — закончил свою речь Совелий Сапсаныч, протягивая Луне совиное перо и лист бумаги с крайне необычным печатным шрифтом. Буква «Ш» там была вылитой английской «W». — А мне не надо знать двух базовых заклинаний, чтобы вы приняли меня в лицей? — на всякий случай спросила Луна. — Нет, конечно, это ведь только начало вашего активного изучения магии! — покачал головой Совелий Сапсаныч. — Переводя на современный эстанский: «Конечно надо, но мне слишком хочется заполучить сестру Луны Великой в свою школу и обучить её магии, так что я просто забуду про это правило», — с коварной улыбкой произнесла Кэт. Совелий Сапсаныч бросил на Кэт долгий усталый взгляд, но ничего отрицать не стал. Птица, Лунни и Огонёк тихо посмеивались в стороне, а верный филин Совелия Сапсаныча осуждающе смотрел на них. Луна довольно улыбнулась — оказывается, родство с сильнейшим магмстром в мире даёт неплохие бонусы при поступлении в магические лицеи. Кто бы мог подумать! Луна быстро написала на документе своё имя, отчество и фамилию (подписи у неё ещё не было за неимением паспорта), заметив, что в Эстании люди почему-то использовали и современную бумагу, и средневековый пергамент. После этого счастливый Совелий Сапсаныч поспешно выставил Луну вместе с Кэт и Огоньком (а также крайне возмущённую этим поступком Лунни) из своего кабинета. Кажется, ему нужно было как следует обдумать произошедшее с ним. А может, он просто очень сильно хотел спать — сова как никак. — Вы знакомы с Совелием Сапсанычем чуть больше недели, но уже так свободно с ним общаетесь? — удивлённо спросила Луна Кэт и Огонька на выходе из лицея. — Небольшая поправочка — чуть больше недели мы учимся в его любимой школе, а лично с ним знакомы уже много лет, — поправила Кэт. — Дело в том, что мой отец и совиный директор являются одними из девятнадцати великих князей Эстании — та ещё тусовка, если честно. Но именно поэтому я часто виделся с совиным директором в детстве и торжественно заявляю, что он лучший человек из всех девятнадцати нынешних великих князей (хотя на самом деле их сейчас осталось всего пятнадцать). Ну и Кэт с ним тоже довольно хорошо знакома — впервые я встретился с ней, когда мне было девять. — С тех пор прошло пять лет, но совиный директор так и не смог добиться моего доверия, — невозмутимо сообщила Кэт. — Он, конечно, старается, но мне встречались такие люди. Сначала они притворяются добрыми и понимающими, а потом предают самым жестоким образом, — Луна поняла, что Кэт не доверяла никому в этой жизни, кроме Раскэ, Анти и Огонька. Кстати, насчёт последнего… — Погоди, это получается, что тебе сейчас уже четырнадцать? — спросила она, обращаясь к Огоньку. — Почему ты тогда учишься в одном классе с мной и Кэт? — Ну, как бы тебе об этом коротко рассказать. Мой отец стал великим князем рода Пороховых только год назад, после смерти моего прадеда, которого, как и меня, звали Огнём. До этого великим князем был мой дед Кометоус, который разрешал мне обучаться на дому и встречаться с Кейти, но после смерти своего отца он передал титул великого ккнязя моему отцу, а мой отец решил, что мне срочно необходимо получить среднее и высшее образование в столице Эстании, иначе я точно умру где-нибудь в канаве, — в голосе Огонька отчётливо слышался сарказм, — и перевёз меня и мою мать из Огненска сюда. В лицее сейчас пятнадцать классов, каждый из них финансируется каким-нибудь из княжеских родов, и мой отец горел желанием записать меня именно в свой класс Пороховых. Но так получилось, что класс Пороховых в этом году оказался первым классом, хотя я мог бы спокойно учиться во втором или третьем. Короче, во всём виноват мой надменный батя. — Сочувствую, — в знак поддержки похлопала Огонька по плечу Луна. Выйдя за территорию школы, где их смиренно поджидал Раскэ, Луна обратила внимание на доску с надписью «Их разыскивают ИДИООТы (идеальная долговременная инспекционная организация-оппозиция терроризму), висевшую на школьном заборе. ИДИООТами, как поняла Луна, называли местный аналог полиции. В принципе, справедливо. Луна бегло просмотрела фотографии, развешенные на доске. Бледный черноволосый мужчина с огромными кругами под глазами. Огненный маг с полностью огненными волосами — случайно не один из многочисленных родственников Огонька? Смеющийся парень, похожий на дикого зверя. Грустная черноволосая женщина в остроконечной чёрной шляпе. Рыжий равнодушный мужчина с мечом. Худощавый парень с саблями. Полноватая рыжая женщина с длинной плетью в руке. Миловидный рыжий парень. Массивный мужчина с золотым крюком вместо правой руки. Красивая рыжеволосая девушка с фиолетовыми глазами, кого-то очень сильно напоминавшая Луне. — Кейти Мун, — прочитала Луна информацию, написанную внизу фотографии. — Неуловимая преступница, совершившая по крайней мере сто двадцать крупных краж серебра из в маградского банка девятнадцати князей Эстании. Местоположение: неизвестно. Возраст: неизвестен. Особые приметы… — А этому фото здесь явно не место! — воскликнула Кэт и, не дав Луне дочитать текст до конца, сорвала фотографию с доски, бросив её в волосы Огонька. Та моментально сгорела, не оставив после себя даже песчинки пепла. Огонёк никак не отреагировал — видимо, в их отношениях с Кэт это было обычное дело. — Это была твоя фотка? — прямо спросила Луна. — Ага, — Кэт, кажется, вообще не видела смысла скрывать свои преступления. — Ладно, мама совсем недавно объяснила мне, что не все люди, находящиеся в уголовном розыске, плохие, — Луна решила не обращать внимания на уголовное прошлое двенадцатилетней Кэт. И когда она только успела? — И тебе очень идут рыжие волосы. — Спасибо, я знаю. Тут забил школьный колокол, и Огонёк внезапно очень сильно побледнел. — Чёрт, я только что понял, что забыл сдать мою просроченную домашку по математике. Талия Числоевна поставит мне нулевой балл, и отец меня прибьёт! — в ужасе закричал он. Даже его огненные волосы от страха стали обычными. — Зная твоего отца, он в любом случае тебя прибьёт, — заметила Кэт. — Ладно, Луна, мы с Огоньком пойдём разберёмся с его домашкой по математике (вероятно, с помощью огромной взятки), а ты стой тут и ни в коем случае не уходи далеко, поняла? У твоей сестры, конечно, полно обожателей, но также есть и немало врагов. Если что, невидимый защитный барьер лицея прекращается в двенадцати метрах от этого забора. Луна кивнула, клятвенно пообещав ни при каких условиях не покидать защитный барьер. Для Кэт и Огонька этого оказалось вполне достаточно, поэтому они убежали обратно в лицей, а Луна осталась вместе с Лунни и Раскэ. Решив немного прогуляться, она начала ходить туда-сюда вдоль забора лицея. Но это вскоре наскучило ей, а Раскэ и Лунни, общавшиеся между собой на каком-то зверином языке, нисколько не помогали. Тогда Луна от нечего делать вновь попыталась овладеть магией. — Globus lucis, — прошептала Луна, вспоминая о своей настоящей семье — той, что осталась на Земле. Она представила, как воссоединяется с ними, как они вместе путешествуют по Магистрии, как Лариса, мама и Лана обретают способность колдовать. Луна не особо надеялась на какой-либо результат, но тут в её правой руке появился крошечный шар света. Глаза Луны моментально расширились от шока, и ещё несколько секунд она не могла поверить в происходящее. Она действительно колдовала. Она была магом. Она… — Поздравляю, — внезапно раздался над её головой чей-то спокойный, почти ласковый голос. Луна вздоргнула и резко обернулась — за её спиной стояла очень красивая женщина, одетая в изящное тонкое платье серого цвета с узором нежно-розовых роз. У неё были длинные чёрные волосы, в которые была вплетена живая роза, и глаза точно такого же цвета, и Луне вдруг неожиданно показалось, что в этих ледяных чёрных глазах собралась вся тьма этого мира. Была ли эта незнакомка тёмным магом, о которых ей вчера говорили Кэт и Огонёк? Внезапно Луна поняла — женщина смотрела на неё так, как ястреб смотрит на свою добычу за мгновение до того, как схватить её и убить. — Ты кто? Как ты проникла сквозь защитный барьер? — резко спросила Луна, отступая на шаг назад. — Меня зовут Магика, — представилась женщина. Она осторожно положила свои нежные руки на плечи Луны и улыбнулась, когда её ноги медленно стали опутывать шипастые розы. — А этот защитный барьер, по правде говоря, оставляет желать лучшего. Поэтому ты пойдёшь со мной, Луна Ивановна Ларцева, хочешь ты того или нет.