2. Глава Дом, где пахнет красками и прошлым.

После того, как все хорошенько перекусили, ребята немного погоняли по вечерним магистралям, наслаждаясь ветром и свободой, а затем разъехались по домам или куда им было нужно. Путь Ханагаки лёг через одно важное место, которое она никак не могла пропустить на пути к дому. Байк ревел до самого приезда к данному месту, останавливаясь прямо у входа. Правда, у работников этого места уже давно закончился рабочий день, но это не помешало работникам выйти им навстречу. — Такеми, здаров, какими судьбами сюда занесло? — поздоровался высокий парень в спецодежде, вытирая руки ветошью. — Привет, Кен-чин. Привет, Инупи. Девушка прокрутила ключ зажигания в обратном направлении, отчего мотор успокоился, создавая идеальную тишину, нарушаемую только далёким шумом города. — Да вот, сегодня тормознула на дороге резко на большой скорости и дрифтанула, — она слезла с мотоцикла, доставая ключ из замка зажигания. — Хотелось попросить вас шины посмотреть, да и в принципе осмотр провести. Она пошла навстречу мальчикам, её шаги эхом отдавались в пустом помещении гаража. — Раз уж заехала, не посмотришь отчёты? — так же попросил Инуи, пока Дракен взял у Такемичи ключи от байка, пальцами ощупывая металл брелока. — Окей. Дракен и Инуи наконец смогли начать — или вернее сказать, продолжить — бизнес Шиничиро. Отец Такемичи выкупила здание, в котором Инуи находился лишь только потому, что его никто не хотел выкупать. А тут появилась она и восстановила салон мотоциклов и, так сказать, наняла туда мальчиков. Те были в шоке от такого поступка, но Ханагаки было просто не переубедить. Она попросила их вести этот бизнес, пока он не станет успешным, а только потом возвращать ей потраченные деньги, когда их будет в избытке, а услуги будут пользоваться хорошим спросом. Так что теперь они, можно сказать, работают вместе над единым бизнесом. Конечно, в основном всю работу делают парни, а Такемичи лишь иногда проверяет отчёты и сверяет их правильность с бухгалтерской книгой. Мальчики редко ошибались, но такое всё же иногда случалось, а девушка лишь спокойно закрывала на это глаза, позволяя им делать свою работу в удовольствие себе. А всё ради того, чтобы эта жизнь стала хотя бы подобием настоящего счастья, которого она лишена. Таким стал её девиз: счастливы друзья — счастлива я. — Держи кофе, — Инуи поставил перед ней чашку с свежезаваренным капучино, и аромат обжаренных зёрен смешался с запахом бензина и машинного масла. — Спасибо, — Такемичи продолжала бегать глазами по строчкам, просматривая отчёты, и делала для самой себя какие-то выводы. — Что-то дело пока не идёт... — ей нечем было похвастаться. Траты превышали прибыль. — Клиентов не так много. Да и мы не так давно открылись, никто толком и не знает о том, что здесь снова есть салон байков, — объяснил Дракен, отставляя в сторону гаечный ключ. — Значит, нам нужна реклама? Но какая лучше подойдёт? В наше время байкеры не особо смотрят телевизор или читают новостные газеты. Может, попытаться создать сайт и странички в социальных сетях? — Такемичи сразу стала прокручивать в голове варианты того, как можно улучшить их ситуацию. — Не стоит. Нынешние клиенты сказали, что посоветуют нас знакомым, так что новость о салоне скоро распространится. Такемичи поняла ход мыслей Дракена, потому подумала, что сама может кое-что сделать. — Можешь подождать меня, а не идти домой пешком? — ...? — она подняла брови, делая глоток горячего кофе. Жидкость обожгла губы, но она не обратила на это внимания. — Тебе не следует идти домой одной в такое-то время, — Дракен знал, насколько на улицах сейчас неспокойно — что по ночам, что по вечерам. Оттого очень переживал за девушку, если та остаётся одна. — Вот как... — она поставила кружку назад на кофейный столик, где были разбросаны различного рода журналы о мотоциклах и всём связанном с ними, в чём она не сильно разбиралась. — Хорошо. Лучше на «Зефирке», чем пешком. Дракен был благодарен Богу за то, что Такемичи стала столь уступчива и теперь не лезла на рожон. Уговорить её на что-то стало значительно легче, если это касалось чего-то связанного с гопниками или взаимодействия с ними, но в душе она оставалась всё тем же скитальцем, который никогда не может усидеть на месте. И когда она могла пропасть на несколько дней и не отвечать, все начинали за неё сильно волноваться. Для всех бывших Свастонов она стала подобием чего-то дорогого и очень хрупкого, отчего её оберегали от внешнего мира, как только могли. — Я соберусь, и поедем. Такемичи лишь кивнула. На самом деле, они с Дракеном стали сожителями. Год назад, когда девушка только вышла из-под строгого наблюдения врачей, ребята пытались придумать способ, с помощью которого они будут присматривать за Такемичи. Тогда-то Дракен, которому Такемичи когда-то давно предлагала переехать к ней или снимать у неё комнату, всё же решился на это. Оставалось лишь уговорить саму девушку. На тот момент Такемичи переместилась в комнату матери, которая была больше, чем любая другая комната в доме, потому её старая освободилась. Она думала над тем, чтобы выкинуть мебель и сделать там небольшую студию, но потом быстро осознала, что для подобного у неё есть другое место. И вопрос с комнатой не был опущен до тех пор, пока Дракен не пришёл к ней, излагая свою идею о снятии комнаты. Тогда девушка без проблем и даже с большим желанием согласилась и даже установила совсем небольшую цену за снятие комнаты с учётом коммунальных услуг. Такемичи и сама не знала, сколько денег уходит за дом, поскольку всё приходит на лицевой счёт отца и автоматически оплачивается, так что о затратах ей переживать смысла нет. Оттого она и просит Дракена лишь заботиться о том, чтобы у них не заканчивались продукты, о которых Такемичи уж слишком часто забывает, как и о прочих хозяйственных вещах вроде моющих средств, салфеток и прочего. — Когда живёшь с кем-то, становится проще, — про себя сказала Ханагаки, совершенно не замечая того, что высказала данную мысль вслух. — Не думаю, — честно высказал своё мнение Инуи, отрываясь от какой-то детали, которую он разбирал. — Дракен отдаёт тебе ровно столько же, сколько ты даёшь ему. Так что для него его обязанности — скорее выражение благодарности. — Когда я только успела столько сделать, чтобы заслужить столько заботы? — Такемичи уже закончила с отчётами и бухгалтерией, да и кофе закончился, так что она увалилась на кожаный беленький диванчик. Её поглотила усталость, хотелось закрыть глаза и уснуть прямо здесь, но тогда бы у Дракена возникли затруднения с доставкой её тела на дом, отчего сон откладывался, как мог. — Мы ещё не одну жизнь будем тебе за всё уплачивать... — прошептал Инуи себе под нос, почти неслышно. — Звучит жутко. Но надеюсь, что в следующей жизни мы все, как и прежде, будем вместе, — это было её самое сокровенное желание, заставившее Инуи удивлённо посмотреть на девушку, пока правая рука впилась в запястье левой и сжала до боли. Дракен тоже услышал это, поскольку уже стоял у входа в комнату, переодетый в обычную одежду. Он сам прикусил губу и закатил глаза от того, насколько неприятно ему было от всего этого. Однако он быстро взял себя в руки и начал говорить: — Ещё эта жизнь не закончилась, а вы уже о следующей говорите, — парень усмехнулся с напускной лёгкостью, подходя к удобно расположившейся на диване девушке. Протягивая ей свою сильную большую ладонь. — Вставай, дома будешь спать. Сначала Такемичи было впадлу вставать, но, понимая, что в этом нет никакого смысла, она протянула свою руку в ответ. Сильная мужская рука обхватила её ладонь целиком, поглотив собой худую маленькую ручку. Поднимая её с дивана, Дракен не испытал затруднений, поскольку её тело было куда легче всех тех штанг, которые он тягал в фитнес-зале. Конечно, сейчас она была стабильной в плане фигуры, чем это было два года назад, но её тело по-прежнему оставалось худым и хрупким на вид. Но радовал тот факт, что она больше не скачет выше своих возможностей, истязая себя. Однако... Порой этой её безбашенности очень не хватало. — Едем домой, — их руки распустились, и Такемичи пошла к выходу, её шаги были медленными, почти сонными. Дракен оставил какие-то указания Инупи, а затем последовал за девушкой. — Как дела в школе? — решил спросить Дракен, заводя свою «Зефирку». Он периодически задавал ей этот вопрос, чтобы удостовериться, что всё в порядке. С ребятами, которые сейчас в старшей школе, он видится очень редко, поскольку они не так часто обращаются за починкой своих байков к ним в салон. У них сейчас жизнь только начинается, так что и времени на таких взрослых, как Дракен и Инупи, у них не было. — Всё хорошо, — ответила она, поправляя волосы, развеваемые ветром. — Мне так не хотелось идти на вступительную церемонию и читать речь, которую я не готовила. Хотела отмазаться поисками Юки, но Баджи нашёл и меня, и Юки, так что пришлось сходить. Она говорила настолько уставшим голосом, будто прошла через целую войну за один день. Дракен усмехнулся такому стечению обстоятельств. — О, а ещё я встретила в зизо одну необычную первогодку, — продолжила Такемичи, глядя на проплывающие мимо огни города. — Она не знала, что я глава художественного клуба, и нагрубила мне, не зная этого. Представляешь? Дракен представил, как это выглядело, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. — И что ты сделала? — Ну, у неё была причина проникнуть в класс зизо, так что на этот раз я её отпустила. — В голосе Такемичи послышалась едва уловимая нотка, которую Дракен не мог распознать. — Дальше уже посмотрим, как она себя вести будет. Она произнесла это с таким выражением лица, будто говорила о чём-то неприятном, смешивая в словах и взгляде какое-то странное отвращение, отчего Дракен невольно рассмеялся. — Так ты собираешься и дальше наблюдать за ней? Понравилась, что ли? — Дракен взялся за руль, готовясь отъезжать, и бросил взгляд на девушку через плечо. — Нет, — отрезала она слишком быстро. — Это теперь вынужденная мера. Она собирается вступать в мой клуб. Дракен не думал, что Такемичи будет так осторожничать с кем-то. Обычно она новичков быстро уделывала, без всяких проблем, а тут почему-то вела себя иначе. Дракен дал ходу, и они поехали по дороге, переполненной машинами едущих с работы «офисных гусениц», как они их прозвали. На мотоцикле их легко можно было обойти, так что проблем добраться домой быстро не возникло. — С этой первогодкой что-то не так? Ты настороженно к ней относишься, — Дракен не стал скрывать, что видит это в ней, потому как ему правда было интересно, что это вдруг нашло на их беспристрастную, словно кукла, Ханагаки. — Если увидишь её, то сразу всё поймёшь, — лишь ответила та с особым холодом в голосе, будто предупреждая парня о том, чтобы тот закрыл эту тему. И он её понимает. Ему приходилось сходить на пару консультаций с психотерапевтом Такемичи, который объяснил Дракену метод подбора правильного разговора и настроения, чтобы не вызвать возвращение или ухудшения её состояния. Так что теперь он был главным профи в понимании её ментального характера. — Может, произошло что-то ещё? — переключился он на другую тему, больше не упоминая ту девушку. «С Дракеном всё так просто. Он игнорирует всё моё недовольство, переключая темы, когда я этого хочу. Не то, что некоторые...» — вспомнив о провинившихся Чифую и Баджи, девушка рассказала Дракену о них, а затем о том, как они сегодня отмечали начало нового учебного года в закусочной. И так, пока она рассказывала о произошедшем сегодня, они приехали домой. В доме с приходом Дракена вновь царил уют и комфорт, которых в нём не было с тех пор, как умерла мама Такемичи. Парень основательно взялся за дело и привёл дом в нужное состояние, отчего возвращаться в него было вновь приятно, даже если самого парня не было дома. — Раз вы отметили, то ужинать не будешь? — Дракен сделал своё предположение, будучи слишком уставшим, чтобы что-то готовить. Ему хотелось какой-нибудь закуски, банки пива и телевизора с передачей о мотоциклах или очередных гонках. — Да! — прокричала Такемичи, сразу поднимаясь по лестнице на верхний этаж в свою комнату. — Вот и хорошо, — с лёгкостью выдохнул Дракен и достал желаемое из холодильника. Спустя какое-то время посиделок парня в гостиной, Такемичи спустилась по лестнице в своей домашней одежде — простой футболке и мягких штанах — и уселась прямо там, начиная говорить с Дракеном. — Кен-чин, ты не знаешь, братишка не слишком занят в последнее время? — спрашивает у него девушка, глядя в телефон и попутно вчитываясь в информацию, которую та на нём увидела. — Слышал, что он сейчас хочет найти место для своей студии, — ответил тот, поворачивая свою голову в её сторону. — А что? — Да вот костюмы хочу пошить, — она отложила телефон и посмотрела на друга. — Тема следующей выставки весьма необычна, нигде такого раньше не видела. Живопись в принципе не так часто практикуют. Такемичи не ожидала, что следующей темой школьной выставки запросят нечто такое. Но их работа — делать, а не думать, хотя и думать, но не суть. — А ещё у меня могут возникнуть проблемы... — это она уже сказала про себя, складывая ручки на коленях и ложась на них. — Слушай, иди уже спать, — усмехнулся Дракен. — Щас уснёшь прямо на лестнице! Дракен поднялся со своего места, думая, что девушка и правда отрубится в любой момент, поэтому на всякий случай решил проследить за тем, как та вернётся в комнату. А то ему уже пришлось один раз её ловить, после того как она, пропав на пару дней, вернулась с такими глазами, будто все дни отсутствия не спала. И вот когда он уже подошёл к самой лестнице, глядя на неё сквозь деревянные столбики перил, услышал: — Кен-чин, я уже сказала об этом Чифую, думаю, тебе тоже нужно сказать. Мне кажется, что скоро моя версия из будущего вернётся. Парень вздрогнул на секунду, его рука, держащая банку, напряглась. — С чего ты это взяла? Он и сам знал ответ на свой вопрос. Всё дело было в Майки. — Просто... Чувствую... — сказала она тогда, а затем подняла голову и начала медленно вставать. Тогда Дракен увидел пробитое пулевым ранением ногу девушки — бледные шрамы, оставшиеся напоминанием о том дне — и его сразу флешбекнуло к тому моменту, когда это произошло. — Ты почему не одела тапки или носки?! — свалив всё на нарочито заботливого брюзгу, парень упрекнул девушку. — Я же всего на минуточку вышла, — девушка, ничего не заподозрив, стала подниматься назад в комнату. Дракен продолжал стоять у лестницы до тех пор, пока не услышал, как та вошла в комнату. Затем прислушавшись к звукам со второго этажа, он услышал уже знакомый звук: как она в своей привычной манере рухнула на кровать, не заботясь о том, чтобы аккуратно лечь. И уже только потом он вернулся к своему перекусу на ночь. — Такемичи навсегда останется Такемичи... — сказал Дракен, вертя в своей руке железную банку. Она столько сил и времени потратила на них не ради того, чтобы Майки их бросил и продолжал развивать ту идею преступной организации, от которой отказался Курокава. И именно поэтому она, скорее всего, вернётся, чтобы спасти Майки. — А ведь всего два года прошло, — он сжал банку, отчего та вся смялась. — Неужели всё снова превратится в бесконечный круг войны?... Когда мы уже прекратим доставлять ей беспокойства? А, Майки? — спрашивал Кен у воздуха, хотя в душе очень хотел получить ответ от своего близкого друга. Следующим утром Такемичи проснулась из-за запаха завтрака, который варганил на кухне Дракен. Поднявшись с кровати, Ханагаки сразу потопала на кухню. Её вели не глаза и даже не знание каждого уголка этого дома — её тянул за собой запах, который не мог рассчитать расстояние от одной ступеньки до другой, чуть ли не заставляя девушку скатываться по лестнице. Сонная, с гнездом на голове, ещё в пижаме, она вышла на первый этаж, заходя на кухоньку. — Доброе утро, — сказала она, чувствуя носом запах бодрящего кофе. Не своего, но того самого кофе, который будил её в одно мгновение. — Доброе, — ответил Дракен, подставляя девушке тарелку с яичницей, поджаренными тостами и прочей «фигнёй» для нормального сытного завтрака. — Тебя сегодня подвезти? — спросил парень, открывая бутылку с молоком, чтобы разбавить свой кофе. — Если не затруднит, — попросила Такемичи, поскольку влом было добираться до школы пешком или на велике. — Ой... — тут её ног коснулось что-то пушистое и мурлычущее. — Юки, не пугай меня так. Сейчас я тебя покормлю. — Подай, пожалуйста, салфетки, — попросил Дракен. — Старые кончились. — Ага. Сейчас, — девушка встала со своего места и подошла к шкафу. За последние два года она вытянулась и теперь была почти метр семьдесят, не считая пары миллиметров. Она смогла спокойно достать салфетки с верхней полки и протянуть их Дракену. — Спасибо... — тот смял старую пачку и раскрыл новую, достав пару пробных, как всегда рвущихся салфеток, которыми вытер пару капель разлитого молока, выпрыгнувших из стакана, а затем, смяв всё, вручил Такемичи, которая, проходя рядом с мусоркой, выкинула их туда. У них уже полная кооперация действий. Никто никому не отказывает, друг другу помогают и живут без своих и чужих обязанностей. Делают всё, что могут, по просьбе друг друга. Многие заходящие к ним в гости говорили о том, что из них могла бы получиться хорошая семейная пара, но те сразу ставят крест на этой идее, так как не видят в своих партнёрах никого, кроме ушедших на тот свет Эмы и Изаны, как бы грустно это ни звучало. Их идиллия заключалась как раз таки в обречённости и понимании того, что им друг другу не достаёт, — так сказать, сглаживают острые углы, о которые ты совершенно точно каждый раз будешь биться, если этого сглаживания не будет. А так — если задет, то хотя бы не так больно, как при остром. Юки тоже начал есть, загораживая своей большой тушкой весь проход. Так что, чтобы выйти с кухни, требовалось подождать, пока этот мсье поест, или, если удачно сложатся обстоятельства, он удосужится подвинуть свою пятую точку в сторону. Хотя чаще всего он такой же упрямый, как и его хозяйка, и не сходит со своего места, пока не поест. — Мне надо заехать в магазин, так что нам по пути. Я подвезу тебя, — продолжил старую мысль Дракен до всех этих просьб. — Ок-ок, — тихонечко, на современный манер ответила та, кладя коробку с кормом на место, а затем продолжая завтракать. Через какое-то время они вдвоём стояли на улице, готовясь к отъезду. Такемичи была в своей школьной форме, а Дракен — в обычной повседневной одежде. Они сели на мотоцикл и поехали. — Сакура в самом цвету, разве не красиво? — спрашивал парень, рассекая мотоциклом воздух, отчего опавшие розовые лепестки разбегались в стороны и вновь поднимались в воздух, кружась в медленном танце. Такемичи смотрела на то, как другие лепестки падают с дерева и, можно сказать, летят ей в лицо. — Красиво, но... — когда она потянулась рукой в сторону, чтобы словить хоть один лепесток, который в последний момент вылетал из её руки под порывами столкновения воздуха с прямой поверхностью. Тогда-то и блеснули аметисты на её колечке, поймав солнечный свет. — Лаванда мне нравится больше. — Может, сходим потом в ботанический сад? — предложил ей Дракен. — Там наверняка будет много видов лаванды. «У тебя же работа, дурень, — подумала она. — Хватит уже со мной возиться, не ребёнок же...» — Ага. Было бы неплохо, — только ответила она, оставляя свои мысли при себе. Кен-чин был одним из немногих людей, которым она не хотела грубить, особенно в такие времена, а тем более — отталкивать. Поскольку у неё по факту никого и не осталось... Вот они уже подъезжают к старшей школе Сакураги, где у входа толпятся ученики, встречающие своих друзей или одноклассников. Дракен осторожно припарковался ближе к тротуару под пристальные взгляды других учеников. Девушка спрыгнула с мотоцикла, поправляя задравшуюся юбку, под которой были на крайняк надеты шорты, а после забрала свою сумку, которая всё время поездки лежала между ней и Дракеном. — Думаю, мы сможем посмотреть твой байк за сегодняшний день, так что можешь заскочить за ним в салон после школы, — предупредил её Кен, не слезая со своего байка, продолжая светить своим красивым и мужественным телом на всю улицу под завистливые взгляды мимо проходящих девчонок. — О-о-о, Дракен! Давно не виделись, дружище! — тут из-за поворота появилась группа парней. Если быть точнее, типичная компашка любителей мягких и пушистых созданий: Казутора, Баджи и Чифую. Только завидев Дракена, они сразу бросились к ним, чтобы поприветствовать старого друга. Дракен умудрялся делать это, не слезая с мотоцикла. Такемичи же наблюдала за этими действиями со стороны. Парни начали кидать друг другу фразочки из их былой жизни, когда ещё существовала Тосва. Их малое собрание уже становилось подобием некоего сбора участников банд, только не хватало четвёрки из средней Мезо и Хаккая. А так стоило им лишь оказаться рядом друг с другом — и уже появлялись те остатки вайба прошлых ощущений. Казалось, каждый сейчас сядет на свой мотоцикл, включит зажигание, и все они рванут следом за заместителем главы Свастонов под звуки ревущего мотора. Где-то за их спинами кто-то будет удерживать флаг, а тот будет шумно виться под напором сильного ветра, демонстрируя всем встречный символ их банды — свастику. Прямые жёлтые линии, сведённые в бок под перпендикуляром, будут сиять золотом, а на остальном чёрном полотне будут мелькать само название и дополнительные элементы. Такемичи сама того не замечая подняла свои руки, будто собирается ухватиться за руль и резко надавить на газ, чтобы обогнать Дракена и едущего в самом начале, мелькающего неукротимым силуэтом спину их главы — Манджиро Сано. Она чувствовала те самые порывы ветра, бьющие в лицо, развивающиеся по ветру волосы, что отданы свободе ветра из-за отсутствия шлема. Она надавливает рукой на ручку и едет. Едет вперёд, обгоняя Дракена, за что ей в принципе должно влететь за несоблюдение субординационного строя, но парень лишь усмехается. Ей такое позволено. Её никто за это не будет осуждать. Такемичи Ханагаки — капитан первого дивизиона в Тосве — птица свободного полёта, ей можно всё. Она едет вперёд, нагоняя своего главу, и вот уже дышит ему в спину, как начинает слышать голос рядом с собой: «Моя королева...» Этот голос разрушает всё. Она не видит Майки впереди. Он её больше не интересует. В её уши забивается рёв мотора, пока она крутится по сторонам, цепляясь за одну единственную фразу. И в этот момент она теряет управление и чувствует всем своим телом, как мотоцикл выворачивает, и она летит в стену здания на грядущем повороте, который ей воспроизвести не удалось. Первым, кто обратил внимание на умолкшую девушку, был Чифую. — Такеми... — он повернул голову к девушке с улыбкой, но когда заметил, как она замерла в довольно необычной стойке, напрягся. — Эй, Такеми? Он начал идти к ней. Баджи заметил, как Чифую начал отходить от них, не завершив разговор, и потому повернулся к нему. Потеряв голос Баджи из беседы, остальные двое тоже обратили внимание на то, куда тот смотрит. Не успел Чифую подойти к Такемичи, как её от чего-то дёрнуло прямо на месте. По тому, как склонилось её тело в бок и как сжались руки, можно было судить, что та будто симулировала падение с мотоцикла, но проблема была в том, что они не играли в «симулятор», и та не стала бы просто так прикладываться, наклонившись настолько, что с большей вероятностью сейчас упадёшь на землю, чем подымешься. И в ту секунду напрягся не только Чифую, но и другие парни. Ведь это было проявлением тех самых галлюцинаций, которые её ещё не оставили даже спустя два года. — Такеми! — Мацуно вовремя хватает напряжённую всем телом девушку за руку и удерживает её в приподнятом состоянии, пока та от внешней тактильности приходит назад из своего внутреннего мира фантазий и не подгибает вернувшиеся к нормальному функционированию ноги. Так получилось, что Чифую одной рукой ухватился за её локоть, а другой словил её за бок, что не позволило ей упасть. И вот Такемичи приходит в себя от чувства прикосновения и понимает, что всё, что только что ей довелось увидеть и почувствовать, было лишь плодом её воображения. Заржавелый момент прошлого. Коррозия настолько въелась в него, что заставить его нормально следовать дальше, будто скреплённым деталям, было просто невозможно. Он не поддавался движению, а застыл на месте, сцепившись до невозможности крепко, так что ему лучше только было бы найти замену. Но такую память выбросить нельзя, её невозможно отпустить в мусорку сознания и испробовать что-то новое. Она была ценнее, чем что-то другое и абсолютно новое с современной многофункциональностью. — Эй, малая, ты в норме? — ребята окружили её, когда Мацуно поставил её на ноги. Даже Дракен слез с мотоцикла, понимая, что сейчас произошло. Хотя случившееся ни для кого из их окружения не было сюрпризом. — Нормально, — лишь ответила та, её голос звучал глухо, будто она отвечала на автомате. — Точно? Выглядишь неважно, — сказал слегка обеспокоенный Казутора, который положил руку ей на плечо. — Думаю, мне некоторое время не стоит садиться на мотоцикл... — сделала для самой себя вывод Такемичи. Галлюцинации могут настигнуть её в любой момент, но сейчас всё так перемешалось. Дракен с тяжестью вздохнул. — Тогда мы не будем торопиться с его осмотром, — Дракен уже готовился сообщить об этом Инуи, который мог на энтузиазме начать его осматривать, так как их попросила Такемичи. — Позвони, если нужно будет тебя забрать, — и опять эта гиперопека над больным человеком. — Я хотела Хаккая попросить меня подбросить к братишке сегодня, так что всё нормально, тебе не нужно за мной заезжать, — сразу же посвятила его подруга в свои планы, чувствуя исходящее от него беспокойство. — Ну, если с Хаккаем, тогда ладно. Не шляйся по улицам в одиночку, — он коснулся её тёмной макушки, похлопывая, будто одобряя такой расклад дел. — Ага... Не волнуйся, со мной всё будет в порядке, — снова улыбка без улыбки отразилась на её лице, а все ответно улыбнулись ей в ответ, поддерживая этот спектакль. Такемичи убрала с себя руки парней, которые вцепились в неё так, будто она сейчас рухнет. А затем она подошла к Дракену и обняла его за шею, пока тот наклонился, чтобы обнять её в ответ, и оставила лёгкий дружеский поцелуй на его щеке. Это была лишь малость, которую она могла выразить ему за его братскую заботу. Многие проходящие мимо могли воспринять это за нечто интимное, но те, кто только начинал об этом заикаться, получали враждебные взгляды зелёных, карих и жёлтых глаз. Только ощутив эти звериные взгляды, все мигом отворачивались и сбегали, будто мелкие травоядные от хищников. — Удачного дня, — пожелала ему девушка, и остальные ребята повторили её жест, пока тот вновь садился на мотоцикл и собирался уезжать. Глядя на то, как Ханагаки провожает уезжающего Дракена, ребята ненароком вспомнили, как однажды решили, что не будут собираться всей бандой, как раньше. Не при Такемичи... Эти их сборища сразу напоминают ей о том времени, когда они были крутой бандой, когда гоняли на мотоциклах ночью, и о том времени, когда и Эма, и Изана, и Кисаки были живы. О том времени, когда Майки их не бросил. Их решением было общение с Такемичи определёнными группами и редкие встречи друг с другом личностями из других. Это было сделано ради её блага и покоя. Но сейчас даже эти редкие переменные — вроде Дракена сегодня — заставили её окунуться в прошлое снова. Такемичи помнит. Она не забыла. На её шее, руках, сумке и даже коже присутствуют упоминания этого самого прошлого, которое для неё оказалось сплошным живым кошмаром. — Пойдём на уроки, мальчики? — она отпускает. Быстро подстраивается. Уже привыкла забывать о случившемся пару минут назад. А все остальные подыгрывают этой забывчивости, лишь бы это больше не продолжалось. — Конечно! Баджи, а тебе разве не нужно дежурить у входа? Вдруг кто без формы припрётся? — прикалывался над другом Казутора, стараясь разрядить обстановку. — Иди нахуй, задолбал со своими подколами! — рассердился на него Баджи, поднимая шум своими криками, отчего остальные ученики поняли, что гроза дисциплинарного комитета — Баджи Кейске — прибыл, а вместе с ним и его друзья. Иногда компания складывается больше, но это уже кто как проснётся. Так они и пришли в школу, где с их приходом стало действительно очень шумно. — Ханагаки-сама! — не успела девушка прийти в класс, как к ней прибежала третьегодка из её клуба, которая являлась её заместителем. Она была очень взволнованна чем-то, поэтому бежала со всех ног. Её очки с большими круглыми линзами перекосились, и если бы у неё не было очень короткой стрижки ёжиком, она бы точно прибежала к ней с гнездом на голове. — Что такое, Кана?! — теперь уже за неё волновалась Такемичи. Ведь девушка была вся красная, бегая по всей школе, разыскивая её. Третьегодка упала прямо в руки к своей главе, начиная глубоко дышать. — Наши... фрукты... они... — Такемичи была готова ударить себя в лицо за то, что забыла предупредить Кану об этом. — Кана, прости, что не сказала тебе, — Ханагаки всё же прикрыла разочарованное лицо рукой. — Я уже знаю об этом, я забыла тебя предупредить. Третьегодка сразу посветлела в лице, чувствуя некоторое облегчение, и её дыхание начало выравниваться. — Так глава уже знает... — она улыбнулась, а затем из неё вышел её дух, отчего тело расслабилось. Это было состояние, когда большое разочарование переходило в облегчение и можно было спокойно отправить душу на небеса без всяких сожалений. — Кана! — Такемичи уверенно удерживала стройное тело девушки в своих руках, как будто та не имела веса. — Всё хорошо, главное, что глава узнала раньше, чем остальные успели заметить, — девушка достаточно скоро пришла в себя. Встала на ноги, поправила очки и свою одежду. — Если не ошибаюсь, то этим должны были заняться мальчики? — Кана прекрасно улыбнулась смертоносной улыбкой, от которой её щёки поднялись, а тёмно-зелёные глаза практически закрылись. Она обращалась к парням за спиной главы. Те, конечно же, ощутили жажду крови, исходящую от помощницы Ханагаки, потому их лица моментом побледнели и их передёрнуло. — Не волнуйся, виновники обязательно всё исправят, — Такемичи обернулась к двум виновникам, пока Баджи тихонечко отошёл в сторонку, лишь бы не увидеть осуждающего взгляда голубых пустот, от которых передёргивало похлеще убийственного взгляда второй девы. — Верно, Казутора... И Чифую?.. Они обе скрестили руки на груди, глядя на севших перед ними на колени и опустивших головы в пол парней. — Клуб искусств страшен... — шептались другие ученики, глядя на то, как всего две хрупкие девушки вгоняют в страх известных хулиганов школы. — Верно... — ответили те хором, их голоса звучали пристыженно. — Эх... — злиться на этих двоих долго она не могла, поэтому распустила руки и просто сказала: — Уберите в клубной комнате, а потом я скажу, как вы это исправите. — Ага, — всё так же хором сказала та парочка, пока Баджи, чувствуя облегчение в атмосфере, начал подкалывать своих провинившихся друзей. — Ханагаки-сама, — тут же позвала Такемичи её помощница. Такемичи обернулась к ней уже в более расслабленном состоянии. Девушка перед ней хоть и не обладала особой красотой, но была достаточно симпатична, пускай и могла сойти за мальчика. Не особо высокого роста, с худым телосложением и полнейшим отсутствием груди, наличие которой её особо не заботило. Всегда аккуратная и опрятная. Она хотя бы, в отличие от Баджи, своими очками с толстыми линзами подтверждала свой высокий ум. Её коротенькая шатенистая стрижка была всегда одной длины, будто у неё либо волосы не росли, либо она их каждый день подстригала на отросший миллиметр. Лицо само по себе кругленькое, но острое, даже брови складывались в аккуратный и ровный домик. Глазки тоже кругленькие и большие, а носик маленький и приподнятый. Губки были плоскими и длинными, отчего её улыбка была очень широкой, хотя её было редко увидеть из-за серьёзного отношения девушки ко многим вещам. — Что такое, Кана? — спросила Ханагаки, зацикливая свой мёртвый взгляд, к которому заместитель очень долго привыкала, на неё. — Вы уже придумали, как будем это исправлять? Мы не сможем сделать постановку для картины, — девушка понимала, что времени на подготовку просто не будет. — Не беспокойся. Я всё равно просчиталась, — призналась Такемичи. — В каком смысле? — в непонятках поправила свои очки девушка, глядя прямо в глаза своей главе. — Натюрморт всегда был первой темой каждый год, так как это является основой для всех новичков, с которой они могут начать своё обучение здесь, в качестве художников. Легко и просто, так сказать... — Такемичи была серьёзна, пока говорила об этом. Это было самое рациональное решение во всех случаях, но в нынешнем всё было не так просто. — Директор изменил план тем, так что в этом году всё будет иначе. — Как это — изменил план?! — закричала тогда девушка, не веря своим ушам. — То есть теперь все темы будут меняться?! — она нервно взялась за голову, понимая, каким диким стрессом это будет для всех участников клуба. — Но почему?... Такемичи догадывалась, в чём была причина такого поступка директора. И от этой её догадки настроение разом ухудшалось. — Первой темой будет портрет, — предупредила она Кану. Та сначала впитала информацию, затем подумала, а после осознала. — Быть может... — она подумала об этом немного, а затем вновь посмотрела главе в глаза. Сейчас они были особенно пусты, от них прям холод исходил, будто от самой мощной морозильной камеры. — Вы примете участие в выставке? — Кана была осведомлена о некоторых деталях ограничений Такемичи, и даже это не позволяло ей меньше восхищаться этой особой. Такемичи посмотрела погружённая в себя пару минуточек, а потом всё же дала свой ответ, вспоминая то, чем оборачиваются её попытки нарисовать человека. Стоит лишь взять кисть и подумать о желаемом для написания картины человеке, как перед глазами встаёт образ платиновых волос, смуглой кожи и сиреневых огней. Даже при попытке рисовать с натуры она отображает на холсте лишь одного человека, будто хочет увековечить в своём искусстве только его. — Нет... Эта выставка пройдёт без моей картины, — она сжала лямки сумки, не имея желания подыгрывать провокациям директора. Он не вправе принуждать её, если того ей не хочется. — Да и новичкам оттого легче будет. Кана помрачнела в лице и отвела взгляд. — Ясно... На этом вопрос был окончен. — Я сегодня разберусь с одеждой для парней, которые будут нам позировать, — она кинула косой взгляд на ту троицу, что сейчас о чём-то оживлённо разговаривала. — А ещё подумаю над фоном. — Тогда я пока разберусь с подготовкой помещения, холстами, красками и остальным, — сразу включила свой рабочий режим третьегодка, поблёскивая своими линзами будто какой-нибудь успешный секретарь. — Как хорошо, что у меня есть такая помощница, как ты, Кана. И прости, что скидываю на тебя всю запарную работёнку, — извинялась Ханагаки за свою беззаботность. — Ничего страшного. Я всегда готова вам помочь! — этот её уважительный тон всегда заставлял Такемичи чувствовать себя примером, что делало её более устойчивой в этом месте, как и в этом деле, и в этой должности. Она изначально не хотела становиться главой художественного клуба, но Кана очень упрашивала её это сделать под предлогом того, что та берётся за основную работу главы, но при этом позволяет Такемичи иметь это звание. Кана ей восхищалась и, как следующая по способностям и честная с собой и другими, не могла позволить себе быть главой, когда рядом такой гений. — Спасибо, — Такемичи постаралась как можно мягче улыбнуться, но получилось так себе. Кана же, чувствуя старания главы, просто улыбнулась в ответ с такой мягкостью, которую порой даже семье не показывает. — Не за что... — Ты такая преданная. Прям как Чифую, Такеми или Баджи! — сравнил их Казутора, что подошёл к девушкам рядом с Такемичи и закинул ей на плечо руку, чуть ли не ложась на неё. — Почему ты мне никогда так не улыбаешься? Ты выглядишь такой милашкой, только когда разговариваешь с Такеми... — Ничего не милая, — она моментом замерла с абсолютным покерфейсом, а затем стала убирать его лицо от себя: — Отойди от меня, извращуга. — Почему это я извращуга?! — возмущённо крикнул парень, дёргая головой и заставляя звенеть бубенчик на серёжке. — Всё верно, она говорит! — поддерживали её Баджи и Чифую. — У тебя же дофига порножурналов под кроватью! Парни угарали, а Такемичи деловито наблюдала, так же наслаждаясь весельем от происходящего. — Не трогай меня, озабоченный, — Кана отошла от смутившегося от раскрытого секрета парня и спряталась за спину Ханагаки. — Ублюдки, я думал, вы мои друзья! Хрена вы пиздите! Тут Такемичи уловила, что пиздит тут Казутора, отчего становилось лишь смешнее. — Глава, кто врёт? — спросила шёпотом девушка, зная, что та способна отличать ложь от истины. Но в этот раз Такемичи решила подумать прежде, чем дать ответ. — Парни прикалываются, не волнуйся, — всё-таки ей не хотелось, чтобы мнение Каны о Казуторе испортилось. Да и её лёгкого смущения было вполне достаточно, чтобы понять, что Ханемия ей симпатизирует. Хотя многие были влюблены в его смазливое личико. И пока она смотрела на перепалку, то вспомнила о том, что сегодня она должна ещё кое-что сделать. — Кана, я тут напоролась на одну первогодку в день церемонии в зизо, — Кана навострила ушки, чем стала похожа на лисичку. — Она не проходила комиссию, но настаивает на своём вступлении в клуб, потому что упустила пост с объявлением о схеме принятия в наш клуб. — Что? У неё совсем совести нет? Это только её проблемы, внимательнее нужно быть, — она включила режим сварливой мамочки. — Эта та, о которой ты нам рассказывала? — спросили вновь подошедшие мальчики, которые уже успели поцапаться из-за недавно сказанного о порножурналах под кроватью Казуторы. — Ага, — подтвердила Такемичи, одновременно кивнув. — В общем... — она глубоко вздохнула. — Твоя задача — скрыть мою личность главы и предупредить об этом остальных до начала клубных занятий. Мне хочется посмотреть на отношение новичков к главе клуба, о котором ходит столько слухов. Справишься? — выразила ей Ханагаки свою просьбу. — Не слишком ли жестоко? — усмехаясь, говорил Чифую, предчувствуя их шок. — Вот наговорят они о тебе плохих вещей, а потом в страхе трястись будут, когда узнают. — Конечно, — проигнорировала его Кана. — Других указаний не будет по поводу новичков? — перебила она третьегодку, полностью готовая к такой проверке. — Нет. Остальное предоставляю на твоё усмотрение. И не забудь обращаться ко мне небрежно какое-то время. — Это будет самой сложной частью, — с тяжестью выдохнула девушка, не представляя, как будет делать это по отношению к уважаемому ею человеку. — Хочешь, могу щипать тебя, когда ты начнёшь обращаться к ней формально? — хихикая, предложил Казутора, который оказался напротив них двоих. — Иди ты! — она не постеснялась показать ему фак, пока кончики её ушей незаметно краснели. — Ха! Тебя снова отшили! — Баджи показал пальцем на друга, готовясь взорваться от смеха. Такемичи же с любопытством посмотрела на Казутору. Она не могла понять, с чего вдруг тот начал проявлять к её заместителю такое внимание. Насколько Такемичи было известно, ему нравятся фигуристые девушки с большой грудью и попой, как большинству парней, да и чтобы они были высокими красавицами с длинными ногами и красивым лицом. Но Кана по всем пунктам отлетала, да ещё и на мальчика была похожа, так что совершенно точно не в его вкусе. — Я уверена, ты справишься, Кана. Ты же меня ещё ни разу не подводила, — с полной уверенностью в голосе сказала Такемичи, отчего лицо Каны вновь посветлело, а на щеках выступил довольный румянец. Нет ничего лучше, чем услышать слова похвалы от человека, которым ты восхищаешься. — Я, пожалуй, начну прямо сейчас... Удачи на уроках, Ханагаки-сама, — она попрощалась и побежала в обратном направлении. — Казутора, ты чего к ней пристаёшь? — сразу спросила его Такемичи, немного не понимая его действий. — У неё прикольная реакция, когда её дразнишь. Ничего не могу с собой поделать, — сказал он в ответ на её вопрос. — А может, ты просто втюрился? — спросил у него затем Чифую, восприняв это изначально так же, как и Такемичи. — Чифую, глаза разуй, — встрял Баджи, зная о предпочтениях своего друга. — Казуторе только грудастые и жопастые тёлки нравятся. В тот момент Ханагаки, посмотревшая на смеющегося Ханемию, почувствовала в его смехе нечто странное. В его эмоциях ощущалась противоречивость — что-то вроде внутренней борьбы, которую он старательно прятал. Но с Казуторой такое тоже иногда случалось, так что понять точно, что он сейчас чувствовал, было невозможно. — Ребят, вы на уроки не собираетесь? — подошёл к ним Хаккай, заканчивая спор о том, какие девушки нравятся Казуторе. А дальше они все поделились и пошли в свои классы.