Часть 5

Пустой класс зельеварения, который Драко и Гермиона заняли после уроков для ведения своего эфира был темным, но угол, где Гермиона установила штатив, сиял от магических светильников. В кадре всё выглядело безупречно, медный котел начищен до блеска, весы откалиброваны, а на заднем фоне стройные ряды склянок. Гермиона поправила воротничок мантии, застегнутой на все пуговицы, и нажала «Пуск». — Всем добрый день! — ее голос звучал уверенно и профессионально. — Сегодня мы с моим соведущим Драко Малфоем покажем вам, что основы зельеварения, это не скучная рутина, а самая настоящая научная часть магии. Тема эфира: «Подготовка сложных ингредиентов». Драко, стоявший рядом, выглядел непривычно официально. На нем была идеально отглаженная мантия, волосы идеально уложены. Но как только он открыл рот, стало понятно, что «приличного мальчика» надолго не хватит. — Грейнджер права в одном, — Малфой лениво взял в руки серебряный нож. — Это магия. Но зачем напрягаться если ты волшебник? — он подмигнул в камеру. — Гермиона, покажи им свой «правильный» вариант. — Итак, корень валерианы, — Гермиона начала методично резать корень на тонкие, одинаковые диски. — Чтобы сохранить эфирные масла, срез должен быть под углом 45 градусов. Это требует терпения и точности… — И примерно вечности, — перебил её Драко. Он взял свой корень, подбросил его и, поймав, резко нажал плоской стороной ножа. — Смотрите сюда. Если вы не сдаете экзамен лично Снейпу, просто раздавите его. Сок выйдет мгновенно, а реакция в котле пойдет в три раза быстрее. Грейнджер, не хмурься, это называется оптимизация. — Это называется вандализм, Малфой! — вспыхнула Гермиона, но в её глазах промелькнул азарт. — Мы учим людей базе! В комментариях началось безумие. Счетчик зрителей пробил отметку в двадцать пять тысяч и продолжал расти. @Potter_Official: Гермиона, держись! Он же просто маньяк с ножом! @Slyth_Queen: Боже, как они смотрятся вместе… Эти искры! @Ravenclaw_Library: На самом деле, способ Малфоя описан в записках Либация Бора, но это не канон… — Следующий пункт, — Гермиона проигнорировала выпад Драко, хотя её щеки горели. — Иглы дикобраза. Важно добавлять их только после снятия котла с огня, иначе… — Иначе вы получите не зелье, а взрыв, — закончил Драко, подходя к ней ближе, чтобы рассмотреть её конспект. — Но если вы добавите каплю слизи флоббер-червя до игл, температура стабилизируется. Он наклонился к ней так близко, что их плечи соприкоснулись. В кадре это выглядело невероятно эстетично, правильная, строгая отличница и расслабленный, симпатичный юморист, каким Драко само собой не был и близко. Они спорили, перехватывали друг у друга ингредиенты, и при этом их движения были синхронными, как в отрепетированном танце. Лайки летели по экрану сплошным потоком. — Посмотри на вопросы, Малфой, — Гермиона кивнула на экран. — Может есть вопросы касательно нашего процесса и мы можем отвечать в прямом эфире? @Love_Magic: Вы выглядите так, будто варите Амортенцию для самих себя. Вы пара? @Hogwarts_Spills: Признавайтесь, вы начали встречаться? @PureBlood_News: Грейнджер и Малфой? Это самый большой кроссовер года! Драко усмехнулся, глядя прямо в камеру. Его взгляд стал мягче, а губы тронула та самая ленивая ухмылка, по которой сходили с ума все девушки школы. — Мы пара? — он переспросил, словно пробуя слово на вкус. — Мы, лицо Хогвартса, разве вы не слышали профессора Макгоннагл? А что касается личного… — он бросил короткий, нечитаемый взгляд на Гермиону, — Грейнджер слишком занята своими учебниками, чтобы заметить кого-то вроде меня. Гермиона чуть не выронила склянку с соком пиявок. — Малфой, не паясничай! — она быстро повернулась к камере. — На сегодня всё! В следующем эфире мы разберем фазы луны и их влияние на выдержку настоек. Читайте учебники! Она резко нажала кнопку завершения. Экран погас. В классе воцарилась тишина, нарушаемая только шипением котла. — Мы собрали пятьдесят тысяч просмотров в прямом эфире, — выдохнула Гермиона, глядя на статистику. — Это рекорд. — Конечно, — Драко начал расстегивать ту самую верхнюю пуговицу, которая его так бесила. — Людям нравятся две вещи, когда кто-то умничает и когда двое ненавидят друг друга так сильно, что это становится похоже на что-то другое. — На что? — тихо спросила она. Малфой ничего не ответил. Он просто подмигнул ей, подхватил свою сумку и перед выходом повернулся и сказал: — Не грузись, Грейнджер. Я все еще тебя ненавижу. Школьный двор был залит мягким светом уходящего дня. Клер сидела под раскидистым буком, подальше от шумных компаний. Она подтянула колени к подбородку, а на коленях покоился тяжелый том по нумерологии. Тишина и запах прелой травы были её зоной комфорта, пока длинная тень не перечеркнула страницу книги. Тео опустился на траву рядом. Он не спрашивал разрешения, просто сел достаточно близко, чтобы она почувствовала исходящее от него тепло. — Всё еще мучаешь цифры? — негромко спросил он, глядя на её профиль. — Плейлист закончился, я подумал, что пора переходить к реальному общению. Клер не отрывала взгляда от текста, но уголок её губ дрогнул. — Я еще не решила… хочу ли я влезать в эту авнтюру, Тео. — Именно поэтому, пошли в субботу в Хогсмид, — он заглянул ей в лицо, пытаясь поймать её взгляд. — Давай просто пойдем туда. Только ты, я и, возможно, кофе в «Сладком королевстве». Никаких ожиданий. Клер уже собиралась что-то ответить, когда мимо них прошла группа гриффиндорцев шестикурсников. Один из них, парень с вечной ухмылкой, притормозил и громко хохотнул. — О, посмотрите-ка! Нотт вышел на охоту! — крикнул он, оборачиваясь к своим друзьям. — Эй, Тео, скрипку взял? Или ты выступаешь только когда зальешься огневиски по самые уши? Твой сольник в конце лета до сих пор у меня в сохраненных. Это было эпично… и жалко! Тео мгновенно изменился в лице. Расслабленность исчезла, челюсти сжались, а в глазах полыхнул тот самый холодный блеск, который заставлял окружающих обходить его стороной и из-за которого Нотта все в основном избегали и считали отбитым. Он уже начал подниматься, его рука потянулась к палочке, спрятанной в рукаве, а губы искривились для резкого, ядовитого ответа, способного спровоцировать драку прямо здесь, на глазах у всей школы. Но он не успел встать. Клер, не поднимая головы от книги и не говоря ни слова, просто протянула руку и крепко сжала его ладонь. Её пальцы были прохладными. Этот жест был настолько неожиданным и интимным, что Тео замер. Гнев, который секунду назад клокотал в горле, внезапно наткнулся на эту тихую преграду. Он посмотрел на её руку, лежащую на его ладони, затем на саму Клер. Она продолжала смотреть в книгу, словно ничего не произошло, но хватка её пальцев не ослабевала. Провокатор, не дождавшись реакции и почувствовав себя глупо под этим безмолвным игнорированием, что-то буркнул и пошел дальше. Тео медленно выдохнул. Он расслабил плечи и не убрал свою руку. Напротив, он слегка повернул ладонь, чтобы переплести свои пальцы с её. — Они не стоят того, чтобы ты тратил на них свои силы, — тихо произнесла Клер, наконец закрывая книгу. Тео усмехнулся, и на этот раз ухмылка была искренней, адресованной только ей. — Кажется, ты только что спасла этого придурка от очень неприятного сглаза или разбитого носа. — Я спасала не его, — она наконец посмотрела ему прямо в глаза. — Так во сколько, ты говоришь, мы идем в «Сладкое королевство»? Тео почувствовал, что для него этот момент, когда она молча взяла его за руку, стоил невероятно дорого. — В три, — ответил он, не выпуская её руки. Он мгновение помолчал, глядя на то, как Клер снова открывает книгу, пытаясь вернуться к своим расчетам, хотя её щеки всё еще сохраняли едва заметный розовый оттенок. — Но ночью… — Тео понизил голос до едва различимого шепота, наклонившись к самому её уху. — Я могу написать тебе? Клер замерла. Её перо зависло над пергаментом, оставив крошечную точку. Она медленно повернула голову. Их лица оказались так близко, что она могла рассмотреть темные крапинки в его зеленых глазах. — Пиши, — так же тихо ответила она. — Я всё равно редко сплю до полуночи. Тео кивнул, наконец отпуская её руку. Он поднялся с травы, чувствуя себя так, будто только что выиграл самый сложный поединок в своей жизни. — До встречи в сети, Клер. Он зашагал к замку, а Клер еще долго смотрела на свои пальцы, которые всё еще хранили тепло его ладони. Пэнси шла к стадиону, кутаясь в теплую мантию. Ветер на поле всегда был скверным, но она знала, что скоро начнется тренировка Слизерина, и ей нужно было передать Дафне письмо от матери. По крайней мере, так она оправдывала свой поход сюда, ведь она бы все равно увидела подругу вечером в комнате. Но когда она вышла на трибуны, небо еще было заполнено красными пятнами. Тренировка Гриффиндора затянулась. Пэнси замерла у самого края перил. Она видела Рона на видео сотни раз за последние сутки, но «в жизни» всё оказалось иначе. На экране он был просто картинкой, а здесь, чистой, необузданной энергией. Рон взмыл вверх, перехватывая квоффл в опасном вираже. Его лицо было мокрым от пота, волосы растрепались, а челюсти были сжаты в предельной концентрации. Когда он резко развернул метлу, его мышцы на руках напряглись, и Пэнси почувствовала, как по горлу прошел сухой ком. Она действительно «зависла», забыв, что должна изображать высокомерие. Её рот чуть приоткрылся от удивления, она никогда не видела, чтобы Уизли был настолько… профессионален. Настолько красив в этом грубом, спортивном азарте. Рон, сделав эффектную петлю, начал снижаться к земле. Он спрыгнул с метлы, тяжело дыша, и принялся вытирать лицо краем футболки, на секунду обнажив полоску подтянутого живота. И тут его взгляд столкнулся с Пэнси, застывшей на трибуне. Паркинсон хотела немедленно отвернуться, выдать какую-то гадость или просто исчезнуть, но тело её не слушалось. Рон закинул метлу на плечо и, глядя прямо на неё, вдруг широко и обезоруживающе улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у Пэнси внутри всё перевернулось. А затем, прежде чем отвернуться к своим, он коротко и дерзко ей подмигнул. Этот жест был настолько уверенным, что Пэнси почувствовала, как щеки вспыхнули ярче гриффиндорской формы. — Это абсолютно нормально, — раздался рядом тихий, слегка отстраненный голос. Пэнси вздрогнула и резко повернула голову. Рядом с ней, сидела Луна Лавгуд. Она не смотрела на Пэнси, её взгляд был устремлен куда-то в сторону Запретного леса, а на коленях она крутила какой-то странный оберег из корешков. — Что «нормально», Лавгуд? — выплюнула Пэнси, возвращая свою привычную маску высокомерия. — Твое присутствие здесь? — Нормально, когда тебе нравится кто-то с другого факультета, — спокойно продолжила Луна, будто не заметив грубости. — И когда он совсем не такой, как ты. Люди часто путают страх перед неизвестным с неприязнью. Но на самом деле, это просто мозгошмыги мешают тебе признать очевидное. Пэнси почувствовала, как внутри закипает привычная ярость. «Мозгошмыги? Серьезно?» Она уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость про сумасшедших когтевранцев и их безумные теории, но вдруг… осеклась. Слова Луны попали в самую точку, прямо туда, где за броней из чистоты крови и дорогих брендов пряталась растерянная девушка, которая второй день не может закрыть вкладку с видео Рона. Она посмотрела на спокойный профиль Луны и медленно закрыла рот. Нагрубить сейчас значило бы признать, что Луна права и Пэнси задета за живое. — Тебя никто не спрашивал, — буркнула Пэнси, но уже без прежнего яда. — Конечно, — кивнула Луна, поднимаясь с лавки. — Просто иногда полезно услышать то, что уже знаешь сама. Рон хороший. Его аура светится очень теплым оранжевым светом. Думаю, тебе нужно немного этого тепла. Луна пошла прочь, напевая что-то под нос, а Пэнси осталась на месте. Она снова посмотрела на поле, где гриффиндорцы уже собирали мячи. Рон о чем-то спорил с Гарри, размахивая руками, и Пэнси, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что Луна была права, ей чертовски нужно немного тепла. Пэнси увидела как команда Слизерина выходит на поле и помахала Дафне указывая на конверт в своей руке и подруга тут же побежала ей на встречу. В гостиной Гриффиндора было уютно, шумно и жарко. Джинни сидела на ковре у огня вытянув ноги, а Гермиона, как обычно, пыталась совместить общение с друзьями и чтение главы учебника, заданой профессором Слизнортом. — Так, план такой, — Джинни обвела взглядом присутствующих. — Сначала заглядываем за новинками к мадам Паддифут, чисто посмеяться над их розовыми занавесками, а потом в «Три метлы». Лаванда, которая всё это время сосредоточенно подпиливала ногти, подняла голову. Её взгляд на мгновение стал отсутствующим, но она тут же встряхнулась. — Нам нужно зайти в магазин одежды, — добавила она. — Я видела в магической сети, что привезли новую партию французских шарфов, они очень стильные. Гермиона оторвалась от своего пергамента и посмотрела на подругу. — Лав, ты и так прекрасно выглядишь. Но если тебе нужен шарф, зайдем. Кстати, мальчики! — она повысила голос, обращаясь к углу, где Гарри и Невилл пытались помочь Рону с заданием по Трансфигурации. — Вы идете с нами или собираетесь провести всю субботу, обнимаясь со своими шахматами? Рон, чьё лицо при упоминании Хогсмида мгновенно просветлело, первым отбросил перо. — Я только «за»! В «Трех метлах» как раз завезли свежее сливочное пиво, а у меня в кармане завалялось несколько сиклей. Гарри, ты же пойдешь? Гарри, который весь вечер был подозрительно тихим, мысли о Луне и их ночном разговоре на башне всё еще не отпускали его, кивнул. — Да, пойду. Нужно немного проветриться. — Невилл, а ты? — Джинни лукаво посмотрела на Долгопупса. — Слышала, в «Зеленую лавку» привезли какие-то редкие семена из Бразилии. Тебе наверняка надо это увидеть. Невилл густо покраснел, но улыбнулся. — Да, я как раз хотел заглянуть. — Вот и отлично, — подытожила Гермиона, захлопывая ежедневник. — Выходим завтра в десять сразу после завтрака. Лаванда натянуто улыбнулась. Она смотрела на своих друзей и чувствовала себя в безопасности здесь, в этой теплой гостиной. Но глубоко внутри она знала, что Хогсмид, это открытое пространство и ей было страшно. Тео лежал, закинув одну руку за голову, а другой быстро набирал уже ставшее привычным приветствие. Theodore_N: Ты спишь? Ответ пришел почти мгновенно, будто она держала телефон в руках. C_Nolan_Null: Нет. Theodore_N: Расскажи мне о себе. Что-то, чего нет в твоих идеальных конспектах. На экране долго мигало «печатает…», Клер явно подбирала слова, но в итоге решила сменить тактику. C_Nolan_Null: Давай лучше ты. Ты всегда спрашиваешь, Тео, но сам пишешь о себе так мало. Расскажи… ты и скрипка. Тот эфир, о котором сегодня кричали во дворе… Тео замер, глядя в потолок. Воспоминание о том вечере в конце августа жгло изнутри. Слишком много одиночества в огромном пустом мэноре, слишком много невысказанной злости на отца и бутылка старого огневиски, которая казалась тогда лучшим собеседником. C_Nolan_Null: Прости, если это лишнее. Но та музыка была потрясающей. Даже не смотря на твое… состояние. В ней было столько всего… Тео тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Theodore_N: Моя мать любила музыку. Она играла. Отец отдал меня на скрипку… и сам же меня ненавидит когда я играю. Это сложно… однажды я расскажу тебе все. Theodore_N: Я был пьян. В стельку. Даже не помню, как нажал «трансляция». C_Nolan_Null: Знаю. Я поняла это… Theodore_N: Я очень жду завтра, Клер. C_Nolan_Null: Я тоже. Спокойной ночи, Тео. Theodore_N: Спокойной ночи, Клер. Можно обнять тебя? C_Nolan_Null: Да. Тео выдохнул с улыбкой на губах: — Да… В субботу в магазине сладостей было не протолкнуться. Запах карамели и шоколада был таким сильным, что казалось уже им можно насытиться. — Так, мне две коробки «Берти Боттс» и упаковку сахарных перьев, — Рон уже прокладывал себе путь к прилавку локтями. Гермиона, стараясь не выпустить из рук сумку, строго смотрела на друзей: — Мы здесь только на десять минут! Нам еще нужно успеть в книжный и… — Грейнджер, расслабься, — Джинни ловко подхватила с полки шоколадную лягушку. — Сегодня суббота. Дай мозгам отдохнуть от арифмантики. Лаванда стояла в стороне, механически перебирая упаковки с мятными леденцами. Она то и дело поглядывала на входную дверь, и каждый раз, когда колокольчик звенел, её плечи напрягались. Чуть позже компания гриффиндорцев разделилась. Рон, Гарри и Невилл пошли смотреть на растения и новые семена, а девушки все же решили оценить новые шарфы. В магазине одежды царила суета. Повсюду летали заколдованные измерительные ленты, а зеркала в полный рост то и дело отвешивали покупательницам сомнительные комплименты. Гермиона и Лаванда скрылись в примерочных, нагруженные ворохом платьев и парочкой шарфов, Грейнджер выбирала что-то максимально строгое и закрытое, а Лаванда, стараясь отвлечься от липкого страха, набрала ворох шелка и кружев. Джинни медленно прохаживалась между рядами, пока её взгляд не зацепился за отдельный стенд в глубине зала. Там, на вешалке, висел комплект белья из тончайшего изумрудного шелка с тонким кружевом. Цвет был глубоким, именно такой носят на Слизерине. Лаванда, высунувшись из-за шторки, чтобы спросить мнение о длине рукава, проследила за взглядом подруги и присвистнула. — Ого, Уизли… — Лаванда подошла ближе, потирая пальцами нежную ткань. — Красивый. Но, честно, сильно слизеринский. Хотя… — она оценила Джинни критическим взглядом. — К твоим рыжим волосам и бледной коже этот изумруд подойдет просто идеально. Будешь выглядеть как королева, которая только что приручила василиска. — Да ну, — Джинни постаралась ответить как можно небрежнее, хотя в голове мгновенно всплыли слова Забини о том, что зеленый раскроет её потенциал. — Слишком дорого. — Это точно, — Лаванда вздохнула и вернулась в свою кабинку. — Гермиона, ты там скоро? Твое «закрытое» платье выглядит так, будто ты собираешься на похороны здравого смысла! Пока за шторками вовсю шел спор о фасонах и «приличной» длине, Джинни замерла. Она посмотрела на изумрудный шелк, потом на примерочные. Быстрым, почти воровским движением она сняла комплект с вешалки и, прикрыв его своей сумкой, рванула к кассе. — Упакуйте, пожалуйста. Быстро и в непрозрачную бумагу, — прошептала она продавщице, высыпая на прилавок абсолютно все свои деньги, понимая что будет отказывать себе во всем до самого Рождества. Когда через пять минут Лаванда и Гермиона вышли из примерочных, Джинни уже стояла у выхода, невинно разглядывая витрину с перчатками. Маленький сверток, спрятанный на самом дне её сумки, казался ей сейчас тяжелым, как учебник по трансфигурации. — Ну что, идем к мальчикам? — весело спросила Джинни, стараясь не выдать своего волнения. — Наверняка Невилл уже купил свои прыгающие семена бразильской фасоли и они теперь ловят их по всей лавке. Лаванда кивнула, но стоило им толкнуть дверь на улицу, как колокольчик над головой звякнул, и она снова почувствовала, как по спине пробежал холодок. Воздух Хогсмида казался особенно свежим после ароматов парфюма в лавке. В этот же момент из-за угла показались Гарри, Рон и Невилл. Рон с гордостью нес пакет со сладостями, а Невилл бережно прижимал к груди сверток с семенами. — О, а вот и вы! — крикнул Рон, направляясь к ним. — Надеюсь, вы не потратили все золото мира на тряпки? Но шутливый тон Рона оборвался, когда из тени соседнего здания отделилась высокая фигура. Парень в дорогом темном пальто сделал несколько шагов им навстречу. Это был Маркус Флетчер, он выпустился в прошлом году, был на курс старше и всегда отличался той лощеной, пугающей уверенностью, которая бывает у людей с большими деньгами и отсутствием совести. — Привет, Лав, — мягко произнес он. Его голос звучал вежливо, даже ласково, но для Лаванды этот звук был подобен удару. Она мгновенно сжалась, словно пытаясь стать невидимой. Её лицо стало мертвенно-бледным, а пальцы, судорожно сжали сумку. Она не ответила, лишь сделала едва заметный шаг назад, прячась за плечо Гермионы. Невилл, который стоял ближе всех, перевел взгляд с хищной улыбки Маркуса на дрожащую Лаванду. В его глазах что-то изменилось. — Нам пора, — внезапно отрезал Невилл. Он сделал шаг вперед, перекрывая Маркусу обзор, и твердо положил руки на плечи Лаванды. — Идем, Лаванда. Гарри и Рон, не зная подоплеки и видя лишь старого знакомого, немного растерялись. — О, Маркус! Здорово, — Рон приветливо кивнул. — Ты чего тут, проездом? Слушай, мы как раз идем в «Три метлы», хочешь с нами? Маркус осклабился, глядя на Невилла поверх головы Лаванды. — Звучит заманчиво, Уизли. Я бы с удовольствием пообщался с Лавандой, нам есть что обсудить… — он сделал движение в их сторону. — Лаванда, мне нужна твоя помощь с проектом по Травологии, — голос Невилла прозвучал неожиданно властно и сухо. Он не отпускал её плеч, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. — Те самые бразильские семена, что я только что купил. Их нужно высадить немедленно, иначе они погибнут. Он обернулся к остальным, его взгляд был прямым и серьезным: — Идите ребята в «Три метлы», отдохните. Мы с Лавандой вернемся в замок прямо сейчас. Мы пойдем с вами в другой раз. Гермиона, которая всегда была чуткой к настроениям, мгновенно поняла, что-то идет не так. Она посмотрела на Маркуса, чьи глаза сузились, и на Невилла, который буквально закрывал собой подругу. — Да, конечно, — быстро подхватила Гермиона, хватая Рона за рукав. — Раз это срочно, идите. Мы займем вам места… на всякий случай. Невилл, не дожидаясь ответа Маркуса, мягко развернул Лаванду и повел её в сторону тропинки к замку. Он не оборачивался, хотя чувствовал на своей спине тяжелый взгляд Флетчера. Когда они отошли на достаточное расстояние, Лаванда наконец смогла вдохнуть. — Спасибо, Невилл… — прошептала она, всё еще не в силах поднять глаз. — Не за что, — просто ответил он, не убирая руки с её плеча, пока они не скрылись за поворотом. — Я не знаю точно, что происходит, Лав, но я знаю, как выглядит страх. С ним ты никуда не пойдешь. Дорога к замку была пустынной. Невилл не отпускал плечо Лаванды, чувствуя, как её постепенно перестает бить крупная дрожь, сменяясь оцепенением. Когда они отошли достаточно далеко, Невилл остановился под старым тисом. Он повернул её к себе. Лаванда смотрела в землю, пряча лицо в пушистом шарфе. — Лав, посмотри на меня, — тихо, но твердо сказал Невилл. Когда она подняла глаза, полные слез, Невилл глубоко вздохнул. Его лицо, обычно мягкое, сейчас казалось маской. — Я давно хотел тебе сказать… Я догадывался, что что-то случилось с тобой… Еще с прошлого года, с выпускного бала, — Невилл сжал кулаки. — Я тогда задержался в теплицах, шел к замку через боковой вход. И я видел, как Маркус вышел из пустой аудитории на первом этаже. Он был пьян, мантия растрепана, на щеке, глубокая царапина, а на шее и воротнике, следы губной помады. Лаванда судорожно всхлипнула, закрыв рот рукой. — Я тогда не знал, кто был там, внутри, — продолжал Невилл, и его голос задрожал от сдерживаемого гнева. — Но я слышал, как он бросил кому-то из своих дружков, которые ждали его за углом. Он смеялся и сказал: «Эта кошечка сопротивлялась, но я всё равно взял своё». Невилл сделал шаг ближе, его взгляд стал пугающе холодным. — Я не знал, что это была ты, Лаванда. Если бы я только догадался тогда… — он замолчал на секунду, а затем добавил тихим, ровным голосом: — Если это правда то, что я думаю… Если это он причинил тебе ту боль, которую ты носишь в себе всё это время… Клянусь, я готов убить этого подонка. И мне плевать на исключение или Азкабан. Лаванда вдруг сделала то, чего сама от себя не ожидала, она уткнулась лбом в плечо Невилла и разрыдалась. Громко, навзрыд, выпуская всё то, что копила месяцами. — Он… он до сих пор пишет мне, Невилл… после того как… да в том классе была я. — сквозь слезы выдавила она. Невилл обнял её, закрывая от холодного ветра. — Я с тобой. Он больше пальцем тебя не тронет, я не позволю. Пошли в замок, я заварю тебе чай. Маркус Флетчер проводил Невилла и Лаванду тяжелым взглядом, в котором разочарование мешалось с плохо скрываемой злобой. Утратив всякий интерес к остальной компании, ведь без Лаванды они были для него лишь скучными школьниками, он резко развернулся и, не прощаясь, зашагал в сторону «Кабаньей головы», растворяясь в тумане. Гермиона, Джинни, Рон и Гарри, почувствовав, как с уходом Маркуса напряжение в воздухе рассеялось, наконец толкнули тяжелую дверь «Трех метел». Внутри было шумно и натоплено. Запах корицы, карамели и старого дерева мгновенно обволок их, согревая после сырости улицы. Они заняли большой стол в углу. — Странный он какой-то, этот Флетчер, — проворчал Рон, с наслаждением делая первый большой глоток принесенного сливочного пива. — Вроде вежливый, а ощущение такое, будто по тебе слизняк прополз. — Он всегда был скользким типом, — Джинни крепко сжимала свою кружку. — Невилл в последнее время стал другим, — заметил Гарри, задумчиво глядя на пену в своем бокале. — Более… решительным. В этот момент к их столу бесшумно подошла Луна. На ней было ожерелье из пробок от сливочного пива и ярко-желтый берет, который сидел на её голове немного набекрень. — Можно к вам? — спросила она своим обычным мечтательным голосом. — Вокруг этого стола очень чистая аура, только пара нарглов кружится над Роном, но они скоро улетят. — Садись, Луна! — Гарри тут же подвинулся, освобождая ей место рядом с собой. Луна уселась и приняла из рук Гермионы стакан сливочного пива. Она обвела друзей своим внимательным, немного потусторонним взглядом. — Мне кажется сегодня случится что-то очень… важное. Все переглянулись: — Тебе виднее, Лавгуд. — кивнул Рон, продолжая пить пиво. Тео и Клер встретились у замковых ворот и неспешно пошли в сторону деревни. Они шли какое-то время молча, слушая хруст гравия под ногами, пока Тео не нарушил тишину вопросом, который давно его занимал. — Расскажи мне о своей семье, Клер. Твои родители… мама…? Клер поправила шарф и посмотрела вдаль. — Они учились вместе, — тихо начала она. — Встречались еще с колледжа. Папа говорил, что это была любовь с первого взгляда, та самая, о которой пишут в старых книгах. Но когда мне исполнилось шесть, мамы не стало. Рак. Врачи старались, но… ей не смогли помочь. Она сделала паузу, сглатывая комок в горле. — Папа растил меня один. Было сложно, но он старался как мог. Он всегда говорил, что во мне живет её часть, и это помогало ему держаться. Тео остановился и посмотрел на неё. В его глазах отразилась глубокая, понимающая печаль. — Значит, ты знаешь, каково это, расти в тишине, — произнес он. — Моя мама умерла, когда мне было пять. Мы с ней заболели одновременно. Это была какая-то неизвестная магическая болезнь, но я внезапно выздоровел, а она ушла. Лучшие целители Мунго разводили руками, специального лечения просто не существовало. Он горько усмехнулся, глядя на Клер. — При ней отец не был таким. Раньше наш дом был другим. Но после её смерти… меня растили няни и домашние эльфы. Отец почти не выходил из своего кабинета, а когда выходил, лучше бы он этого не делал. Он горевал так сильно, что это превратилось в яд. Тео замолчал на мгновение, перебирая в пальцах край своей мантии. — Он ненавидел меня за то, что я внешне, её копия. Те же глаза, те же черты лица. Иногда он подзывал меня, обнимал и плакал, называя её именем, а через минуту его лицо искажалось яростью, и он срывал на мне всё свое зло. За то, что я остался, а она — нет. Клер коснулась его руки, призывая продолжать. — Если бы не Нарцисса Малфой и мать Блейза, я не знаю, как бы я вообще выжил, — признался он. — Именно они заботились обо мне больше, чем родной отец. На младших курсах они собирали мой сундук в школу, проверяли, всё ли у меня есть. Отец до сих пор срывает на мне зло… — он покраснел и отвернулся, — я мог бы дать ему сдачи… но не делаю этого. Мне кажется что если я начну, то убью его. Клер слушала его, и ей казалось, что каждое сказанное слово, это шрам, который он наконец-то решился показать. Она не стала произносить утешительных слов. Вместо этого она просто остановилась и молча взяла его за руку. Её ладонь, теплая и мягкая, уверенно сжала его пальцы. Тео замер, глядя на их соединенные руки. Он почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи годами, на мгновение отступило. Клер не пыталась его «пожалеть», она просто была рядом, разделяя с ним этот груз, который он нес в одиночку с пяти лет. Тео медленно переплел свои пальцы с её пальцами, сжимая её руку в ответ. — Спасибо, — тихо произнес он, — Знаешь, Нарцисса, мать Драко, всегда говорила мне, что когда-нибудь я найду человека, с которым тишина не будет казаться враждебной. Кажется, она была права. Тео не выпускал её руку, даже когда они вошли в «Флориш и Блоттс». Здесь было тихо, и только шелест страниц и тихие разговоры продавца с покупателями нарушали покой. Они медленно бродили между стеллажами, и Тео время от времени останавливался, доставая с полок редкие издания по астрономии или зельеварению. — Посмотри, — он указал на старый сборник кельтских легенд. — Моя мама читала мне нечто похожее. Клер улыбнулась, проводя пальцами по корешкам. Ей нравилось в данный момент наблюдать за Тео. Когда они вышли из книжного, он повел её в сторону «Сладкого королевства». Внутри было шумно и очень людно. Тео подошел к витрине и, не раздумывая, выбрал плитку молочного шоколада, густо посыпанного дробленым фундуком и морской солью. — Я запомнил, что ты любишь шоколад с орехами, — сказал он, протягивая ей покупку. Клер взяла шоколад, и на её лице расцвела улыбка, от которой у Тео внутри всё перевернулось. — Запомнил, значит? — тихо спросила она, глядя на него. — Запоминаю о тебе всё, Клер. Каждую мелочь, — ответил он совершенно серьезно. Она отломила небольшой кусочек и предложила Тео. Но он, вдруг остановился и, чуть склонившись, перехватил её руку. Вместо того чтобы взять предложенный ломтик, он осторожно, но уверенно откусил прямо от плитки, которую она держала. Клер замерла, глядя, как его губы касаются края шоколада. Это было так интимно, что она не могла отвести взгляда. Тео прожевал, щурясь от удовольствия, когда соль начала раскрывать вкус молочного какао. — Я не особо люблю шоколад, — негромко произнес он, слизывая крошку шоколада с нижней губы. — Но из твоих рук он кажется вкуснее. Клер рассмеялась, чувствуя, как краснеют кончики её ушей. Она посмотрела на надкусанную плитку, потом на него. — Ты ведешь себя как настоящий Слизеринец, Нотт. Просто берешь то, что тебе нравится? — Разумеется, — парировал он с усмешкой. Они пошли дальше, деля одну плитку на двоих. Клер откусывала с одного края, Тео — с другого, и это превратилось в их маленькую, тихую игру. Каждый раз, когда их пальцы соприкасались на фольге, по коже пробегал электрический разряд. Шоколад таял, пачкая пальцы, и Тео, заметив это, достал платок и предложил Клер, она взяла и вытерла им руки и сунула себе в карман. Он ухмыльнулся и сказал: — Ты тоже забираешь то что хочешь? — Разумеется, Тео. — ответила Клер. Позже уже у замковых ворот, они стояли в той самой хрупкой тишине, когда весь мир сужается до одного человека напротив. Тео уже начал медленно наклоняться к Клер, а рука почти коснулась её щеки… — …и тогда Невилл просто рассыпал все эти скачущие бобы по лавке, представляете? — громогласный хохот Рона разрезал холодный воздух. Тео резко выпрямился, а Клер отшатнулась, едва не споткнувшись о выступ стены. Из-за поворота вывалилась шумная компания, Гарри, Рон, Джинни и Гермиона. Они были раскрасневшиеся после посещения «Трех метел», обвешанные пакетами из «Сладкого королевства» и явно пребывали в отличном расположении духа. Они даже не заметили замершего рядом с Клер Тео, или, по крайней мере, не поняли, что прервали нечто интимное. Девушки буквально налетели на когтевранку. — Клер! Ты не представляешь, что мы нашли! — Джинни замахала перед её носом пакетом из магазина одежды. — Шарфы, это ерунда, там такое привезли… потом покажу! — И нам катастрофически нужна твоя помощь, — перебила её Гермиона, поправляя съехавшую набок сумку. — В башне Гриффиндора опять лег вайфай. Ты же умница, посмотришь наши настройки? — Мы хотим выложить фото, пока они еще актуальны! — добавила Джинни. Клер, всё еще пытаясь восстановить дыхание, смущенно посмотрела на Тео через плечо подруг. Её взгляд был полным немого сожаления, момент был безнадежно испорчен гриффиндорским хаосом. Тео, вопреки ожиданиям, не разозлился. Он увидел её растерянность, и на его губах появилась мягкая улыбка, предназначенная только для неё. — До встречи, Клер, — негромко сказал он, так, чтобы услышала только она. Тео развернулся и скрылся в сгущающихся сумерках, направляясь к подземельям. Клер проводила его взглядом. Как только они вошли в замок и поднялись по лестнице, Клер незаметно достала телефон. Пальцы чуть дрожали, когда она набирала сообщение в мессенджере: C_Nolan_Null: Спасибо тебе за сегодня. Ответ пришел, когда они уже подходили к портрету Полной Дамы. Theodore_N: И тебе спасибо. Theodore_N: Я напишу вечером, когда ты освободишься от своих гриффиндорцев. Можно? Клер улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. C_Nolan_Null: Буду ждать. В спальне Слизерина никто пока не собирался спать. Блейз, развалившись в кресле у камина с бокалом в руке, лениво наблюдал за Тео, который уже десять минут пытался расшнуровать ботинки, но то и дело отвлекался на вспыхивающий экран телефона проверяя мессенджер. — Слушай, Нотт, если ты сейчас же не перестанешь улыбаться как идиот, я решу, что это не ты, а кто-то другой под оборотным, — Забини пригубил напиток и кивнул Драко, который сидел на краю своей кровати, сосредоточенно изучая этикетку на бутылке. — Малфой, ты видел это? Наш ледяной принц растаял от одного вида когтевранских конспектов. — Или тебе дали посмотреть не только на конспекты, кудрявый? — Блейз вновь повернулся к Тео. Драко усмехнулся, плеснув себе еще немного виски. — Разведка донесла, что наш кудряшка кормил синеглазку шоколадкой и ел с её руки как ручной. Тео, ты серьезно? Я думал, ты выше этого романтизма. Но, честно говоря, — Малфой помрачнел на секунду, — я рад, что ты нашел кого-то, кто не пытается сразу проверить твою родословную до десятого колена. Тео наконец стянул ботинки и посмотрел на друзей, не пытаясь скрыть легкую улыбку. — Она другая. С ней… тихо. И она не боится меня. — Она просто еще не видела тебя бухим и не в настроении, — хохотнул Блейз, но в его глазах читалось явное переживание за друга. — Но мы за тебя волнуемся, скрипач. Смотри, не утопи замок в сахарном сиропе. Драко вдруг перевел взгляд на Забини, прищурившись. — Ну а ты, Блейз? Ходишь тут всю неделю с видом кота, который стащил сливки. Блейз только многозначительно поднял бокал, скрывая ухмылку за стеклом. — У каждого свои секреты, Драко. Скажем так, я изучаю теорию «рыжего» пламени. Но сознаваться в чем-то пока рано. — Опять твои шарады, — фыркнул Тео, а затем, прищурившись, посмотрел на Малфоя. — Раз уж мы о секретах… Драко, что между тобой и Грейнджер? Весь магический интернет уверен, что вы вот-вот начнете варить Амортенцию прямо в кадре. Драко лениво откинулся на подушки, вытянув ноги. — Грейнджер? Перестань. Это просто учебный проект, — он произнес это тоном, в который сам почти верил. — Макгонагалл дала задание, мы выполняем. Я лицо школы, она… ну, она ходячий справочник. Стримы, это чисто для рейтинга. У меня все под контролем. — Да ладно? — Забини подался вперед. — Мы видели, как ты на нее смотрел, когда она резала эту валериану. Это не «учебный проект», Малфой. — Слушайте, — Драко резко посерьезнел, глядя в свой стакан. — Давайте будем честными. Меня ждет унылое, серое будущее с Гринграсс. Свадьба по контракту, чистокровные обеды и разговоры о поместьях. Грейнджер… признаю, она не такая скучная, как я думал. Для маглорожденной у нее на удивление острый язык. Но какой смысл? Пытаться что-то строить с ней? Глупо. Это все равно ничем не кончится. Разве короткое развлечение, максимум, чтобы было что вспомнить перед семейной каторгой. Он выдавил из себя саркастичную усмешку, но рука, сжимавшая бокал, заметно напряглась. — Хотя… — Драко посмотрел на Тео с несвойственной ему горечью. — Я даже немного тебе завидую, Нотт. Твоему старику настолько похер на всё, кроме своих бутылок и призраков прошлого, что ему было бы плевать, даже если бы ты привел в Мэнор девчонку из семьи маглов. А у меня… у меня расписание жизни составлено на сорок лет вперед. В спальне на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только треском пламени в камине. Тео подошел к столу и тоже налил себе виски. — Ты сам решаешь, по какому расписанию жить, Драко. — Легко говорить, ты открыто позвал девчонку на свидание и ел шоколадку из её рук и даже если бы это попало в сеть, твоему папаше было бы похуй, потом ты ей на скрипочке поиграешь, потом потрахаетесь и если вам обоим понравится вы еще и поженитесь, мне подобное не светит, Люциус подписан на меня в соцсетях и я уверен что в школе есть те кто доносит, — буркнул Малфой, снова натягивая на лицо маску безразличия. — Пейте свой виски, романтики. Блейз поднял стакан вверх. — За любовь, которая нас когда-нибудь прикончит, и за вайфай в Хогвартсе! Ночной Гриффиндор погрузился в сонную тишину. В спальне девочек было темно, лишь отблески догорающих поленьев в камине пускали причудливые тени по стенам. Джинни вышла из душевой, окутанная облаком пара и ароматом яблочного мыла. Она двигалась бесшумно. Гермиона уже видела десятый сон, уткнувшись носом в очередную книгу, а со стороны кровати Лаванды доносилось ровное, спокойное дыхание. Подойдя к своей постели, Джинни скинула мягкий махровый халат. Изумрудный шелк вызывал легкий озноб на коже. Она посмотрела на себя в зеркало, на фоне алых занавесок Гриффиндора этот цвет выглядел вызывающе, почти святотатственно. Она быстро юркнула под одеяло, задернула тяжелые алые пологи и взмахнула палочкой. — Муффлиато, — прошептала она, отсекая все звуки снаружи и создавая внутри кровати свой собственный, закрытый мир. Затем она зажгла кончик палочки, создавая мягкий, интимный свет «Люмоса», и достала телефон. Джинни легла на спину, прогнувшись в пояснице и раскинув волосы по подушке так, чтобы кружево лифа едва прикрывало грудь. Один кадр. Пальцы быстро нашли контакт в мессенджере. Ginger_Fire: Кажется, я нашла применение твоим советам по стилю. Как тебе такой «потенциал»? Она нажала «Отправить» и замерла, глядя на экран. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, никакие заглушающие чары не спасут. Через десять секунд статус сообщения сменился на «Просмотрено». В подземельях Слизерина, в этот самый момент, Блейз Забини чуть не упал с кровати, когда экран его телефона засветился. B_Zabini: Уизли… Если это твоя попытка меня убить, то ты чертовски близка к цели. Джинни закусила губу, чувствуя, как по телу разливается жар. Ginger_Fire: Я не хочу спать… Блейз оглянулся на друзей. Драко, вымотанный откровениями и парой бокалов огневиски, уже спал, отвернувшись к стене. Тео сидел на своей кровати в наушниках, полностью погруженный в переписку с Клер, на его лице блуждала та самая «идиотская» улыбка, и он явно не замечал ничего, что происходит в радиусе метра. Забини действовал быстро. Он задернул тяжелые зеленые пологи своей кровати, отсекая себя от остальной комнаты, и привычным движением палочки наложил мощные заглушающие чары. B_Zabini: Тогда надень наушники и включи видео. Прямо сейчас. В башне Гриффиндора Джинни затаила дыхание. Она нащупала свои наушники, дрожащими пальцами вставила их и нажала на иконку вызова. Экран на секунду замер, а затем разделился. На неё смотрел Блейз, его глаза в полумраке казались почти черными, а на губах играла дерзкая ухмылка, от которой у неё подгибались колени. Он сидел, откинувшись на подушки, и его взгляд медленно, обжигающе прошелся по ней, замирая на изумрудном кружеве, которое теперь было видно во всех деталях. — Ты с ума меня сведешь, Уизли, — его голос в наушниках прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по коже Джинни пробежали мурашки. — Поверни камеру чуть ниже. Да, вот так… Она послушно следовала его тихому голосу. Блейз говорил ей, что делать, его слова были мягким приказом, заставляя её руки скользить по собственному телу. Она видела в маленьком окошке экрана, как он сам, не отрывая от неё взгляда, скользнул рукой вниз. Его движения были уверенными и ритмичными. — Не закрывай глаза, — шептал он, когда она непроизвольно запрокинула голову. — Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза… Внутри маленьких пространств, разделенных сотнями ступеней и каменными стенами замка, время замерло. Единственным ориентиром стали лица друг друга на ярких экранах и сбивчивое дыхание в наушниках. Джинни видела его напряженное лицо, и это заводило её еще сильнее. Когда финал стал неизбежным, она закусила губу, чтобы не вскрикнуть, несмотря на все заглушающие чары. Экран телефона дрожал в её руке. Блейз на той стороне резко выдохнул, его глаза на мгновение закрылись, а тело напряглось. Почти одновременно с ним Джинни выгнулась на своих простынях, чувствуя, как волна жара накрывает её с головой. Несколько минут они просто молчали, глядя друг на друга через объективы камер. Дыхание постепенно выравнивалось. — Салазар, — первым нарушил тишину Блейз. — Теперь я точно не усну. Джинни слабо улыбнулась, чувствуя невероятную легкость и приятную усталость. — Значит, потенциал раскрыт? — прошептала она в микрофон. — Частично, — он подмигнул ей, и в его взгляде снова появилась та привычная искра азарта. — Иди спать, рыжая. Пока я не сорвался и не пошел штурмовать твою башню. — Спокойной ночи, Блейз. Она сбросила звонок и еще долго лежала в темноте, прижимая телефон к груди. На другом конце замка Блейз Забини убрал заглушающие чары и открыл занавески, откинулся на подушки и посмотрел на Тео, который всё еще переписывался со своей когтевранкой. «Да, Нотт, — подумал Блейз, закрывая глаза. — Похоже, этот год в Хогвартсе будет по-настоящему жарким».