Часть 12

До последней игры в этом году оставалось всего пару дней, а еще через неделю замок должен был погрузиться в атмосферу Рождественского бала. Для Клер, которая привыкла все контролировать, реальность вдруг стала пугающе осязаемой. — Тео, я не шучу. — Клер стояла посреди пустого класса, чувствуя себя максимально нелепо. — Я правда не умею танцевать. Я двигаюсь как слон в посудной лавке. Теодор, который уже успел скинуть мантию на парту и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, только усмехнулся. — Нолан, ты придумала и админишь главную и единственную соцсеть магической Британии. Неужели ты думаешь, что не справишься с вальсом? Пошли. Он бесцеремонно притянул её к себе. Одна рука уверенно легла на талию, вторая взяла ее ладонь. — Смотри на меня, а не под ноги. Раз-два-три, раз-два-три… Движение началось, и тут же прервалось глухим ударом. — Ай! Черт, Тео, прости! — Клер споткнулась о его ботинок. — Я же говорила. У меня ноги живут отдельной жизнью. Нотт замер, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд был насмешливым. — Да… — протянул он, сокращая расстояние до минимума. — Это будет гораздо сложнее, чем я думал. Он не дал ей ничего сказать и просто поцеловал её. Это был глубокий, страстный поцелуй, от которого в голове у Клер моментально улетучились все мысли. Она почувствовала, как подкашиваются ноги, и если бы не крепкая хватка Тео на её талии, она бы точно сползла на пол. Воздуха не хватало, сердце колотилось где-то в горле, а мир вокруг сузился до запаха его одеколона и тепла кожи. Когда он отстранился, Клер тяжело дышала, вцепившись пальцами в его плечи. — Ну вот…молодец, теперь я вообще не соображаю, где право, а где лево, — выдохнула она. — Отлично, — Теодор дерзко улыбнулся и снова поставил её в позицию. — Значит, пробуем снова. Нолан, я тебя так просто не отпущу. Я научу тебя. И он снова закружил её. Весь вечер превратился в бесконечную череду попыток, извинений и новых поцелуев, которые Тео использовал как «поощрение» если ей удавалось провальсировать круг не споткнувшись. Он заставлял её повторять шаги снова и снова, не давая присесть даже на минуту. Клер злилась, смеялась, наступала ему на ноги, но Тео был неумолим. Его терпение казалось бесконечным, когда дело касалось того, чтобы приручить её хаотичные движения. Почти перед самым комендантским часом, в классе наконец что-то изменилось. Клер вдруг перестала считать про себя. Она просто доверилась его рукам, и они действительно закружились в настоящем, плавном вальсе. Тео наклонился к её уху, не прекращая движения, и его дыхание обожгло кожу. — Ну вот, видишь? А ты боялась, — шепнул он, прижимая её к себе чуть крепче, чем требовал танец. — На балу ты будешь лучшей. А потом… я ведь тебя еще и летать на метле научу, Нолан. И плавать. Клер уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Она знала, что на метле она, скорее всего, свалится в первую же секунду, но почему-то была уверена, что пока он рядом, она точно не разобьется. — Ты слишком много на себя берешь, Нотт, — пробормотала она, улыбаясь. — Я просто только начал, — ответил он, и в тишине пустого класса этот шепот звучал как самое серьезное обещание в мире.

***

Рон чувствовал себя так, будто его закинули на магловское футбольное поле во время матча, он не знал правил, но должен что-то делать. До бала оставалось всего ничего, и осознание того, что его парой будет Пэнси «Я-ем-только-серебряными-вилками» Паркинсон, накрыло его волной паники. — Слушайте, я реально в тупике, — Рон мерил шагами спальню мальчиков, пока Гарри лениво курил в окно, а Невилл возился со своим очередным кактусом. — Каков протокол? Я должен зайти за ней? Или встретить в Большом зале? И цветы… мантикора их дери, ей нужны цветы? Если я приду с букетом маргариток, она же мне их засунет… ну сами знаете куда… Гарри поднял взгляд и честно пожал плечами. — Рон, я иду с Луной. Она сказала, что лучшим подарком для неё будет, если я надену разные по цвету носки. Я вообще не советчик в вопросах чистокровного этикета. — Я тоже не знаю, — добавил Невилл, густо краснея. — Лаванда сказала, что ей всё равно, лишь бы я не наступил ей на подол. Наверное, просто будь собой? — «Будь собой» — это худший совет в истории человечества, когда речь идет о Паркинсон! — простонал Рон. — Ладно, я рискну спросить там где… ну, точно знают. Если я не выживу, скажете маме, что я погиб героем. Спустя десять минут Рон, чувствуя себя максимально униженным, подкараулил Забини и Малфоя в пустом коридоре у подземелий. — Эй! Забини! Малфой! — окликнул их Рон, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Есть минутка? Слизеринцы синхронно обернулись. Драко вскинул бровь, а Блейз расплылся в предвкушающей ухмылке. — Что тебе бедняшка? — протянул Забини. — Пришел попросить рецепт крема для обуви? — Очень смешно, — буркнул Рон, подходя ближе. — Слушайте… я насчет Паркинсон. И бала. Как это у вас, чистокровных, принято? Я должен за ней заходить? И что там с цветами? Малфой и Забини переглянулись. В воздухе повисла пауза, после чего Блейз расхохотался, запрокинув голову. — О, Мерлин, Драко, ты слышал? Наш рыцарь в сияющих доспехах боится облажаться перед Пэнси! — Ну, справедливости ради, — Драко сложил руки на груди, и в его глазах блеснул издевательский огонек, — если он придет к ней с пустыми руками и будет ждать её у входа в зал, Пэнси сотрет его в порошок раньше, чем объявят первый танец. — Ладно, рыжий, слушай и запоминай, — Блейз сделал шаг к Рону, хлопнув его по плечу. — Во-первых, ты встречаешь её у входа в гостиную Слизерина. Не в коридоре, а прямо там, где она появится во всей красе. Ты должен стоять там минимум за пять минут до назначенного времени. — А цветы? — Рон судорожно пытался запомнить. — Только корсаж, Уизли, — Малфой фыркнул, рассматривая свои ногти. — На бал дарят цветочный браслет на запястье. И упаси тебя небо купить что-то дешевое. Пэнси любит орхидеи или белые лилии. Никаких роз, это слишком по-гриффиндорски пошло. — И самое главное, — Блейз наклонился к самому уху Рона, понизив голос до заговорщического шепота. — Когда она выйдет, ты не должен просто стоять с открытым ртом, хотя, поверь, тебе захочется. Ты должен поцеловать ей руку. Старая школа, Уизли. Пэнси от этого просто тает, хотя никогда не признается. — Поцеловать руку? Серьезно? — Абсолютно, — подтвердил Драко с совершенно непроницаемым лицом. — И не забудь сказать, что её платье «безупречно». Не «красивое», не «классное», а именно «безупречное». Понял? Рон кивнул, чувствуя, как голова пухнет от информации. — Безупречно. Корсаж. Белые лилии. Вход в подземелья. Поцеловать руку. — Вот видишь, ты почти человек, — Блейз снова ухмыльнулся. — Только постарайся не вытирать руки о мантию перед тем, как коснуться её пальцев. Пэнси этого не переживет. Когда Рон, бормоча под нос «безупречно, безупречно», скрылся за поворотом, Забини повернулся к Малфою. — Спорим на три галлеона, что он забудет и в итоге просто ляпнет что-то про её прическу? — Блейз, — Драко наконец позволил себе настоящую улыбку. — Пэнси его выбрала именно за то, что он убогий дебил. Экзотика, так сказать. Но посмотреть на этот цирк, я бы не отказался.

***

Утро в библиотеке было тихим и прохладным. Драко и Гермиона заняли свой привычный стол в дальнем углу. Им нужно было подвести итоги первого полугодия и набросать план эфиров на следующее месяцы. — Если сохраним такую динамику, к маю у нас будет охват больше, чем у «Ежедневного пророка», — Гермиона сделала пометку в свитке. — Люди любят наши споры. Твой метод «раздавить корень» стал мемом, Драко. — Люди любят качество, Грейнджер, — лениво отозвался Малфой, крутя в пальцах перо. — Но план на январь нужно усложнить. Базовые зелья всем надоели, пора переходить к высшему пилотажу. Он замолчал, делая вид, что внимательно изучает список тем, но его взгляд то и дело возвращался к Гермионе. Заколка, которую он подарил, сегодня снова была в её волосах, и это отзывалось теплом в его груди. — Кстати, хочу спросить..., — как бы между прочим произнес он, не поднимая глаз от пергамента. — Бал уже через несколько дней. Нашла себе кого-то для массовки или планируешь провести вечер в обнимку с учебником? Гермиона замерла, её перо оставило жирную кляксу на полях. Она медленно подняла взгляд. — Я иду с Виктором. Драко застыл. Он медленно поднял на неё глаза, и в них промелькнул холодный, колючий блеск. — С Виктором? — переспросил он, и его голос стал подозрительно тихим. — С Крамом? Ты серьезно? — Да. А что тебя смущает? — Смущает? — Драко издал короткий, сухой смешок, в котором отчетливо слышалась ревность, хоть он и пытался её скрыть за привычным сарказмом. — Он же твой бывший, Грейнджер. На сколько я могу судить он твой первый мужчина. Ты что, решила удариться в ностальгию? Хочешь вернуться к нему? Потянуло на болгарских ловцов? Гермиона захлопнула справочник. — Нет, Драко, я не собираюсь к нему «возвращаться», — отрезала она. — Виктор приедет по приглашению как почетный гость и он любезно согласился составить мне компанию. Это просто дружеский жест. — Дружеский жест, — повторил Малфой, кривя губы в язвительной ухмылке. — Конечно. Знаменитый ловец летит через пол континента только для того, чтобы «дружески» постоять рядом с тобой у фуршета. Ты сама-то в это веришь? — Послушай, — Гермиона подалась вперед, понизив голос до резкого шепота. — К чему эти допросы? Ты сам идешь с Дафной Гринграсс. Ты же выбрал её! Я ведь хороша только для того чтобы трахаться, но не для бала. Драко на мгновение отвел взгляд. Его лицо на миг стало каменным, скрывая всё то, что он на самом деле думал о своем «выборе». — У меня есть выбор, Грейнджер? — горько спросил он, и в этом вопросе было гораздо больше правды, чем он хотел бы признать. — Моя фамилия и мой отец сделали этот выбор за меня. Он снова посмотрел на неё, теперь уже без язвительности, только с глухим раздражением. — Но Крам… Это просто смешно. Ты могла пойти с кем угодно из Гриффиндора. С тем же Долгопупсом или Уизли. — Но я иду с Виктором, — твердо закончила Гермиона. — Давай вернемся к плану на февраль. Мы остановились на зелье «Живой смерти». Драко еще несколько секунд сверлил её взглядом, а затем резко придвинул к себе пергамент. — Живая смерть, это именно то, что я буду чувствовать весь вечер, глядя на твоего болгарина, — пробормотал он так тихо, что она едва услышала. Но Гермиона услышала. Она не ответила, но её пальцы, сжимавшие перо, заметно дрогнули. Подготовка к балу, которая должна была быть праздником, внезапно стала для них обоих настоящим испытанием.

***

Гостиная Слизерина в вечер перед игрой была наполнена тихим гулом голосов и отблесками камина. Теодор развалился в глубоком кресле у самого огня, полностью уйдя в экран телефона. На его лице то и дело проскальзывала мягкая улыбка, пока пальцы быстро летали по клавиатуре, отвечая Клер. Неподалеку, на диване, Дафна и Драко сидели плечом к плечу. Они говорили вполголоса, обсуждая скучные детали предстоящего выхода. — Значит, первый танец и потом еще один под конец и мы свободны? — Дафна недовольно поморщилась, поправляя выбившуюся прядь. — Малфой, блядь, как же я не хочу с тобой идти. Это будет самая скучная ночь в моей жизни. — Взаимно, Дафна, — сухо отозвался Драко, даже не глядя на неё. — Поверь, я бы с гораздо большим удовольствием провел это время в другом месте и в другой компании. Но у нас обоих есть фамилии, которые нужно выгуливать. Потерпишь. Пэнси, сидевшая в соседнем кресле, сосредоточенно пилила ногти, изредка бросая острые взгляды на парней. Блейз, закинув ноги на журнальный столик, выглядел самым довольным из всех. — Лично я сейчас думаю только о том, что мы должны выиграть эту игру, — протянул Забини, а затем резко повернулся к Тео. — Эй, Нотт! Ты там так лыбишься в экран, что даже у меня зубы сводит. Ты что, Нолан дикпик шлешь? Или ты уже показал ей свой член вживую? Теодор, не отрываясь от переписки, медленно поднял руку и, даже не глядя на Блейза, показал ему средний палец. Ухмылка на лице Блейза стала еще шире. Драко и Пэнси, не сговариваясь, синхронно подняли головы и хором отрезали: — Он её точно уже трахнул. В гостиной на секунду повисла тишина, а потом они все разразились хохотом. Тео наконец заблокировал телефон и посмотрел на друзей с нескрываемым раздражением. — Завидуйте молча, — бросил он, вставая и потягиваясь. Он зашагал к лестнице в спальни, оставив слизеринцев хихикать и строить догадки о том, как именно когтевранская отличница пала под напором Нотта.

***

Вечер в гостиной Гриффиндора был шумным, собралась вся команда и яростно обсуждала тактику завтрашней игры, но Лаванда и Невилл нашли укромный уголок у окна, подальше от общей суеты. Лаванда сидела, обхватив плечи руками, и отрешенно смотрела на то, как свежий снег засыпает подоконник с той стороны стекла. Праздничная лихорадка, охватившая замок её не радовала. — Невилл, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Я… я на самом деле очень боюсь. Невилл отложил справочник по гербологии и внимательно посмотрел на неё. Он видел, как дрожат её пальцы, и как она кусает губы, пытаясь сдержать подступающую панику. — Боишься бала? — мягко переспросил он. — Боюсь, что он там будет, — Лаванда наконец посмотрела на него, и в её глазах стояли слезы. — Боюсь, что в этой толпе, среди музыки и смеха, я снова увижу его лицо. Мне кажется, если он просто посмотрит на меня, я… я задохнусь. Может, мне лучше вообще не ходить? Сказать, что я заболела? Прости… может ты успеешь позвать кого-то еще. Невилл поднялся, подошел к ней и осторожно, спрашивая разрешения взглядом, накрыл её ладонь своей. Его рука была теплой, мозолистой от работы в теплицах и удивительно надежной. — Послушай меня, Лаванда, — голос Невилла прозвучал твердо. — Ты не должна прятаться. Лаванда всхлипнула, глядя на него. — Я буду рядом всё время, — пообещал он, сжимая её пальцы. — Ни на шаг не отойду. Даже если этот ублюдок посмеет явиться в зал, он не подойдет к тебе. Клянусь. Я не дам ему даже заговорить с тобой. — Ты уверен? — прошептала она, вытирая щеку. — Я это знаю, — Невилл едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли его прежней нерешительности. — Теперь ты не одна, Лав. Мы пойдем туда вместе, и это будет твой вечер. Лаванда глубоко выдохнула, чувствуя, как ледяной ком в груди начинает понемногу таять. Она знала, что Невилл, человек слова. — Лаванда, — негромко позвал он. — Раз уж мы идем вместе… какие ты любишь цветы? Настоящие, твои любимые? Она удивленно моргнула, не сразу переключившись с мыслей о страхе на что-то такое простое и приятное. — Я хочу заказать у мадам Стебль кое-что особенное, — продолжал Невилл, и на его щеках проступил легкий румянец. — Я куплю тебе корсаж на запястье, а себе сделаю бутоньерку. Хочу, чтобы они были одинаковые, из твоих любимых цветов. Лаванда смотрела на него, и в её душе впервые за вечер шевельнулось предвкушение праздника. — Лаванду, — наконец прошептала она, слабо улыбнувшись. — Я люблю лаванду, Невилл. И белые фрезии. — Лаванда и фрезии, — повторил он, будто запоминая формулу сложного заклинания. — Будет сделано. Обещаю, это будет самый красивый корсаж в Хогвартсе.

***

Теодор вышел на галерею, надеясь на десять минут тишины и никотина. Морозный воздух моментально забрался под тонкую рубашку, но Нотту было плевать. Он сунул руку в карман брюк, нащупал зажигалку, но пальцы наткнулись на пустоту там, где должна была быть пачка. — Блять, — тихо выдохнул он. Он уже собирался развернуться и уйти, проклиная свою забывчивость, когда из тени одной из колонн донесся негромкий шорох. — Держи. Гарри Поттер сидел на каменном выступе, прислонившись спиной к холодной стене. Он не выглядел как «золотой мальчик» или наследник огромного состояния своих погибших родителей. Просто парень в помятой мантии, который тоже искал тишины. Гарри протянул ему пачку. Тео замер на секунду. Они почти не общались за все годы учебы, разные факультеты, разные компании, разный статус. Чистокровный Нотт и знаменитый сирота Поттер, чей банковский счет был таким же огромным, как и его трагедия. Тео молча подошел, вытянул одну сигарету и щелкнул зажигалкой. Они курили молча. Между ними не было вражды, только странная тишина. — Луна говорила, ты пригласил Нолан на бал, — подал голос Гарри, выпуская струю дыма. — Она за неё переживает. В своем стиле, конечно. Тео усмехнулся, вспомнив Лавгуд. — Да, твоя подруга недавно пыталась выяснить у меня «структуру процесса». Спрашивала, зачем парни лезут целоваться, если это мешает разговаривать. Я, честно говоря, на минуту завис. Гарри коротко рассмеялся, и этот смех прозвучал на удивление искренне. — Она странная, — Тео стряхнул пепел в бездну под галереей. — Но с ней… спокойно. Клер говорит, что Луна, единственный человек в этой школе, у которого нет второго дна. Это подкупает. Они замолчали. Сигареты догорали. — Слушай, — Тео посмотрел на Гарри. — Если Луна придет на бал в платье из перьев или с рогами на голове… просто не давай над ней смеяться. Она этого не заслуживает. Гарри спрыгнул с выступа, пряча пачку в карман. — Я и не дам. А ты присмотри за Клер. Она очень хорошая. — Я знаю, — отрезал Тео. Гарри кивнул, собираясь уходить, но на пороге остановился. — Удачи на игре, Нотт. — И тебе. Драко сейчас в ударе... — Подожди, Поттер. Хочу спросить… Твои родители. О них до сих пор легенды ходят. Самая скандальная пара своего потока. Он из древнего чистокровного рода, она маглорожденная. Каким вообще был их союз? Гарри на мгновение замер. Тема родителей всегда была для него болезненной, но сейчас, глядя на Тео, он почувствовал, что тот спрашивает не из праздного любопытства. Нотт боялся неопределенности будущего с Клер. — Они были счастливыми, — негромко, но твердо ответил Гарри. — Счастливыми до самого последнего вздоха. Он повернулся к Тео, прислонившись спиной к колонне. — Боишься, как всё сложится с Нолан? Понимаю. Маглорожденные, другие, Тео. У них другой бэкграунд, другие привычки. Мои родители спорили каждый божий день. Из-за самых элементарных вещей, например, как лучше готовить, как убирать… Мама хотела многое делать сама, по-магловски, руками или с помощью техники. А отец вообще не понимал, зачем это нужно, если есть магия. Для него это было дико. Мама доверяла магловской медицине больше чем зельям и потому я родился в обычной магловской клинике в Лондоне. Когда я болел она лечила меня ибупрофеном и антибиотиками... — Но эти споры… они и были их жизнью. В этом была страсть. Они не пытались переделать друг друга, они просто учились жить в двух мирах одновременно. Тео слушал внимательно. Для него, выросшего в холодном поместье Ноттов, где всё подчинялось протоколу, это звучало как описание другой планеты. — Значит, это возможно, — тихо произнес Тео, скорее себе, чем Гарри. — Более чем, — Гарри оттолкнулся от стены, пряча руки в карманы. — Знаешь что… Приходи как-нибудь ко мне в гости. С Клер, конечно. У меня в доме все наполовину, магловский пылесос и кофемашина и магические защитные чары. Теодор удивленно приподнял бровь. Приглашение от Поттера в его личное пространство, это интересно. — Пылесос? — Тео криво ухмыльнулся. — Нолан будет в восторге...наверное. Ладно, Поттер. Ловлю на слове. — Договорились, — Гарри кивнул и направился к выходу с галереи. — Увидимся на поле. Посмотрим, чья тактика завтра победит. — Можешь не сомневаться, Поттер, — бросил ему вслед Тео. — Малфой заставит тебя попотеть. Гарри уже почти дошел до двери, ведущей внутрь замка, но внезапно остановился. Он помедлил секунду, словно взвешивая, стоит ли задавать этот вопрос, а затем обернулся. — Нотт? — Гарри прищурился, глядя на Тео сквозь запотевшие от холода очки. — Слушай, раз уж мы тут… откровенничаем. Что у Малфоя с Гермионой? Теодор замер. Он медленно повернул голову, и на его лице на мгновение промелькнула тень. — Спроси у неё, Поттер, — ровно ответил Тео. — Я не могу это обсуждать. Это их дело. Гарри вздохнул, и облачко пара вылетело из его рта. Он не выглядел удивленным таким ответом, скорее, получил подтверждение своим догадкам. — Значит, мне не кажется, — тихо сказал Гарри. Поттер сделал шаг назад к Тео, и его голос стал серьезнее. — Она мой лучший друг, Тео. Я просто волнуюсь. Не хочу, чтобы она плакала. Если Малфой решил поиграть с ней в свои аристократические игры, а потом бросить… я этого так не оставлю. Теодор внимательно посмотрел на Гарри. Он видел перед собой парня, который готов зубами вырывать безопасность для своих близких. И Нотт, как никто другой, понимал эту позицию. — Я тоже не хочу, чтобы она плакала, — произнес Тео после долгой паузы. — Гермиона… она заслуживает гораздо большего, чем все эти наши чистокровные дрязги. Но я тебе ничего не говорил. Болтать я не буду, Поттер. У нас на Слизерине есть такое понятие, как верность своим. Даже если эти «свои» иногда ведут себя как полные идиоты. Гарри понимающе кивнул. Ему было достаточно и этого. — Справедливо. До встречи на поле, Нотт. — До встречи, Поттер.