Часть 14

Большой зал Хогвартса преобразился. Рождественские декорации и свечи делали зал волшебным. Столы факультетов исчезли, по периметру стояли столы для фуршета с напитками и закусками. В центре было место для танцев и невероятно красивая ель. На возвышении расположились музыканты. В этом году Министерство и Совет попечителей настояли на особом размахе, среди приглашенных мелькали лица известных выпускников, важных чиновников в парадных мантиях из тяжелого бархата и даже репортеры «Ежедневного пророка», чьи магические фотокамеры то и дело ослепляли присутствующих яркими вспышками. Преподаватели занимали свои места, профессор Макгонагалл в темно-изумрудной мантии выглядела особенно величественно, её взгляд с гордостью скользил по украшенному залу. У входа в зал Лаванда Браун на мгновение замерла. Она чувствовала, как под прицелом сотен глаз решимость начинает таять. — Эй, Лаванда, посмотри на меня, — мягко произнес Невилл. Он выглядел на удивление статным в своей парадной мантии. Он осторожно поправил на её запястье цветочный корсаж из веточек лаванды и белых фрезий, который сам же и составил. — Ты невероятно красивая, — уверенно сказал он, поймав её взгляд. — И я буду рядом. Весь вечер. Обещаю, я никому не дам тебя обидеть. Лаванда глубоко вздохнула и, опершись на его руку, шагнула в зал. Её глаза тут же начали судорожно сканировать толпу. Она искала Маркуса, ожидая увидеть его тяжелый взгляд, но среди первых рядов гостей его не было. На секунду её взгляд зацепился за высокую фигуру у дальней колонны, и сердце пропустило удар. Но это был не он. Просто кто-то похожий. Она выдохнула. Невилл крепче сжал её руку. — Привет! Вы выглядите чудесно, — раздался рядом знакомый голос. К ним подошел Гарри под руку с Полумной Лавгуд. На Луне было платье, полностью расшитое переливчатыми перьями. В любом другом случае это выглядело бы нелепо, но на ней наряд смотрелся органично и даже воздушно, а сама она напоминала какое-то диковинное лесное существо. Гарри, казалось, вообще не замечал косых взглядов окружающих, он смотрел на Полумну с искренним восхищением. — Мистер Долгопупс, мисс Браун, — к ним величаво подошла профессор Макгонагалл. — Прекрасный выбор цветов для корсажа, Невилл. Она едва заметно улыбнулась Лаванде, и в её строгих глазах промелькнула теплота. — Мисс Браун, я хотела еще раз поблагодарить вас за помощь в оформлении зала. Всё выглядит безупречно. Лаванда покраснела, на этот раз от удовольствия. Признание Макгонагалл и надежное плечо Невилла рядом заставили её окончательно поверить, этот вечер может стать по-настоящему волшебным, если только прошлое не решит заявить о себе. У входа в Большой зал поток гостей на мгновение замедлился, когда Драко Малфой, безупречный в своей строгой черной мантии, и Дафна Гринграсс, олицетворяющая холодную аристократическую грацию, столкнулись с Гермионой Грейнджер. Она шла под руку с Виктором Крамом. Вспышки камер «Ежедневного пророка» засверкали с удвоенной силой, обе пары замерли, обмениваясь подчеркнуто вежливыми, светскими улыбками. — О, а вот и наши звезды академического часа! — раздался звучный, полный доброты голос Альбуса Дамблдора. Директор, чья мантия сегодня сияла вышитыми созвездиями, подошел к ним, привлекая внимание прессы. — Лорд Малфой, господа, — Дамблдор обвел рукой молодых людей. — Мисс Грейнджер и мистер Малфой в этом году совершили немыслимое. Как наши лучшие ученики и старосты, они запустили образовательный проект с прямыми эфирами по Трансфигурации и Зельеварению. Это великолепный пример того, как традиции Хогвартса идут в ногу со временем. Весь магический мир теперь может наблюдать за их успехами в реальном времени. Репортеры тут же застрочили в блокнотах. Люциус Малфой, чей подбородок был высоко поднят, заметно смягчился. Его всегда волновал имидж семьи, и то, что Драко выставляли как интеллектуального лидера и прогрессивного мага перед лицом элиты, явно льстило его самолюбию. Он бросил одобрительный взгляд на сына, который всё это время безупречно и учтиво держал под руку Дафну, демонстрируя идеальный союз двух чистокровных родов. Сделав шаг вперед, Люциус холодно, но сдержанно кивнул Гермионе: — Должен признать, мисс Грейнджер, — его голос звучал доброжелательно. — Мне довелось видеть пару ваших совместных с Драко эфиров. Методика синтеза сложных составов, которую вы обсуждали… это было весьма занимательно. Весьма. — Благодарю, мистер Малфой, — ответила она спокойным, уверенным тоном. Дафна слегка улыбнулась, играя свою роль идеальной спутницы, в то время как Виктор Крам лишь крепче сжал руку Гермионы, чувствуя вибрирующее в воздухе напряжение, хоть и не понимал его причин. Следом в зал вошла пара, которая заставила прессу на мгновение замереть в недоумении. Пэнси Паркинсон, в платье из темного шелка, подчеркивающем её резкую, но притягательную красоту, шла под руку с Роном Уизли. Рон, к собственному удивлению, выглядел более чем достойно в новой парадной мантии. На запястье Пэнси красовался изысканный корсаж из редких черных и пурпурных орхидей, который выглядел как настоящее произведение искусства. Едва они миновали порог, Рон, чувствуя, как воротник слегка давит на горло от волнения, склонился к её уху и смущенно прошептал: — Прости, что я облажался с комплиментом в коридоре, Пенс. Блейз мне говорил что нужно было сказать, но я забыл. Пэнси не сдержалась и негромко рассмеялась, привлекая внимание нескольких любопытных попечителей. — Так ты серьезно консультировался у Забини, как правильно делать мне комплименты? — она лукаво взглянула на него из-под ресниц. — Ну… да, — Рон покраснел до самых кончиков ушей. — Я хотел, чтобы всё было… ну, как положено у вас. Чтобы ты не чувствовала себя неловко. — Ладно, Уизли, — смягчилась она, и её глаза наполнились теплым светом. — Твое «ты выглядишь не так, как обычно» в итоге прозвучало неплохо. Ты не такой уж и безнадежный, если постараешься. Появление Теодора Нотта и Клер Нолан заставило зал на мгновение притихнуть. Клер выглядела ослепительно, платье из синего шелка идеально подчеркивало её белоснежную кожу. Её темные волосы были уложены в сложную прическу, а ярко-синие глаза в свете магических свечей сияли как сапфиры. Люциус Малфой, заметив их, отделился от группы попечителей и неспешной походкой направился навстречу. — Тео, сынок, — произнес Люциус, и в его голосе слышалась покровительственная забота. — Как ты после того досадного инцидента с бладжером? — Хорошо, спасибо, Люциус, — ответил Тео. Малфой-старший перевел свой ледяной взор на Клер, изучая её с особой тщательностью. — Представь мне свою спутницу, Теодор. — Это Клер Нолан, — Тео произнес её имя с такой теплотой, что Клер почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Клер, это лорд Малфой. Люциус вежливо, но формально склонил голову, не сводя глаз с Тео. — Прекрасный выбор… внешне. Но мы здесь ценим не только эстетику, верно? — он сделал паузу, и его голос понизился до шепота, предназначенного только для них двоих. — Ты ведь получил письмо отца, Тео? — И даже прочел его, — Тео не отвел взгляда. Люциус на мгновение поджал губы. — Что же… жаль, — выдохнул Люциус, и в этом слове прозвучали скрытое разочарование и угроза. — Мне — нет, — отрезал Тео. Он не стал дожидаться ответа или позволения. Тео осторожно, оберегая поврежденные ребра, положил руку Клер себе на сгиб локтя и повел её прямо в центр зала. — Пойдем танцевать, птичка, — тихо сказал он ей, игнорируя тяжелый взгляд Люциуса, сверлящий его спину. Если появление Тео и Клер было тихим скандалом, то выход Блейза Забини и Джинни Уизли стал настоящим взрывом. Зал, уже привыкший к сюрпризам этого вечера, буквально захлебнулся в гуле голосов. Блейз, всегда безупречный, а она шла, высоко подняв голову, в платье невероятного розового оттенка. Её огненные волосы были уложены Лавандой и Парвати так искусно, что заколка, усыпанная розовыми камнями лишь максимально удачно дополняла её образ. Репортеры «Ежедневного пророка» буквально сошли с ума. — Это же… это Уизли? — пронесся по залу ошеломленный шепот. — С Забини? Быть не может! Люциус Малфой, стоявший у края площадки, на мгновение потерял свою аристократическую невозмутимость. Его брови взлетели вверх, а рука, сжимавшая набалдашник трости, побелела. Сын одного из самых богатых и влиятельных чистокровных семейств Италии и дочь бедного Артура Уизли. Это не укладывалось в его мировозрение даже больше чем выходка Нотта-младшего. Блейз, наслаждаясь произведенным эффектом, лишь шире улыбнулся. Он чувствовал, как рука Джинни на его локте слегка дрожит, но она не опускала взгляд. — Дыши, лисичка, — прошептал он проходя мимо попечителей. — Блейз, — выдавил из себя Люциус, пытаясь вернуть голосу твердость. — Неожиданно. Твоя мать… в курсе твоего выбора? — Моя мать всегда ценила редкую красоту и сильный характер, Люциус, — парировал Забини с ленивой усмешкой. — Так что она будет в восторге. Он обернулся к Джинни, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт, который она видела на поле для квиддича. — Подаришь мне первый танец, Уизли? Или ты боишься, что я окончательно испорчу твою репутацию приличной гриффиндорки? Музыка заполнила Большой зал. Под сотнями парящих свечей пары кружились, подчиняясь такту, пока не настал момент смены партнеров, предусмотренный канонами классического танца. На несколько тактов Крам галантно передал Гермиону следующему партнеру. И этим партнером оказался Драко. Его ладонь уверенно легла на её талию, а вторая рука перехватила её пальцы. Драко склонился к самому её уху, так что она почувствовала аромат его парфюма. — Прекрасно выглядишь в зеленом, Грейнджер, — прошептал он. Гермиона не ответила словами. Она лишь подняла на него взгляд и едва заметно улыбнулась. Через секунду такт сменился, и Драко, безупречно соблюдая фигуру танца, отпустил её руку, передавая другому, а сам вернулся к Дафне. Праздник в Большом зале вошел в ту фазу, когда официальная чопорность начала понемногу таять. Оркестр сменил торжественные вальсы на более ритмичные, современные мелодии, которые заставляли молодежь двигаться свободнее. Пресса продолжала охоту за кадрами, а попечители, расслабившись под действием напитков, с благосклонными улыбками наблюдали за своими подопечными. Кто-то из старшекурсников явно успел втихаря добавить в пунш что-то покрепче и это «что-то» уже начало кружить головы. Блейз, заметив, что Джинни стала дышать чаще, а на её щеках выступил яркий румянец, осторожно вывел её из душного зала на галерею. Они оказались одни. Джинни резко обернулась к нему, её глаза блестели от пунша и азарта. Не говоря ни слова, она шагнула вперед, вцепилась пальцами в лацканы его мантии и поцеловала его страстно, горячо, с той самой гриффиндорской неистовостью. Он ответил мгновенно, прижимая её к стене и теряя связь с реальностью. — О, Мерлин… вот так новость! — раздался резкий голос, который все знали и которому никто никогда не радовался. Они резко отпрянули друг от друга. Рядом, победно сверкая очками, стояла Рита Скитер. Её прытко пишущее перо уже зависло над пергаментом. — Джиневра Уизли, обедневшая, хоть и чистокровная, и один из самых богатых наследников Европы… — Скитер ядовито прищурилась. — Скажите, милочка, это новый способ оплаты? Вы расплачиваетесь поцелуями за это баснословно дорогое платье? Блейз мгновенно изменился в лице, он сделал шаг вперед, заслоняя Джинни своей широкой спиной, скрывая её от объектива фотографа, который уже возник за спиной Риты. — Только посмейте напечатать такую гадость, Скитер, — процедил он голосом, в котором слышалась смертельная угроза. — Джинни, моя невеста и она не должна ни с кем и ни за что расплачиваться. Рита Скитер на секунду замерла, её глаза расширились от восторга. — Невеста? Помолвка? Брак между Забини и Уизли?! — её перо застрочило по пергаменту со скоростью молнии. — «Сенсационный союз! Тайная помолвка на Рождественском балу!» Это же заголовок века! Она и её фотограф тут же скрылись в тени коридора, спеша отправить материал в редакцию, пока новость не остыла. Джинни стояла совершенно растерянная, прижав ладонь к губам. Хмель стал выветриваться из головы. — Блейз… ты что творишь? — прошептала она, глядя на него с ужасом. — Какая невеста? Какая помолвка? Ты понимаешь, что завтра об этом будет знать весь мир? Родители нас убьют… — Я спасаю твою репутацию, Уизли, — Блейз повернулся к ней. — И, если честно, я просто сделал то, что планировал сделать позже. Чуть позже, когда мы закончим школу… Но всё же планировал. — Ты сумасшедший! — выдохнула Джинни. — Это всё ерунда, это просто слова, чтобы заткнуть эту стерву… — Для меня — нет, — Блейз мягко, но настойчиво потянул её обратно в сторону света и музыки. — Пошли танцевать, лисичка. Со скандалом разберемся завтра. Драко чувствовал, что стены Большого зала начинают на него давить. Дафна очень вовремя сослалась на необходимость поправить макияж и скрылась в направлении туалетов, оставив его одного. Пользуясь моментом, он выскользнул в пустой, залитый лунным светом коридор, надеясь на минуту тишины. Но тишины не было. Из-за массивной каменной колонны доносились знакомые голоса. Драко замер, непроизвольно задержав дыхание. — Гермиона, мы расстались, но я так и не понял почему, — голос Виктора Крама звучал глухо. — Виктор, просто… — Гермиона вздохнула, и в её голосе слышалась мягкая грусть. — Ты был моей первой любовью. Правда. Но ты же сам видел, что у нас становится всё меньше общего. Мы из разных стран, разные интересы… Прости. — Значит, у меня ни шанса? — прямо спросил болгарин. — Давай останемся друзьями, Виктор. Наступила пауза. Драко стоял, прижавшись спиной к холодному камню, и чувствовал, как внутри него что-то болезненно сжимается и одновременно отпускает. — Хорошо, — наконец ответил Крам. — Но помни, если тебе нужна будет помощь или просто поддержка, я твой друг. — Спасибо, — тихо ответила она. — А поцелуй на прощание? — в голосе Виктора послышалась слабая попытка пошутить. Гермиона негромко рассмеялась, и этот звук заставил Драко невольно улыбнуться. — Нет, Виктор. Никаких поцелуев. Максимум, еще один танец. Они еще какое-то время о чем-то болтали, обмениваясь шутками о суровых тренировках в Дурмстранге, пока чей-то звонкий голос не позвал Виктора, фанаты или репортеры жаждали автографа. Крам, тяжело вздохнув, попрощался и ушел обратно в сияющий зал. Гермиона осталась одна. Она медленно вышла из-за колонны и, увидев Малфоя, произнесла: — Подслушивал? Драко кивнул. — Подслушивал, — честно признался он, не видя смысла лгать. Они стояли друг напротив друга в полумраке коридора. Музыка из зала доносилась сюда приглушенным эхом. — Ты сегодня очень красивая, Грейнджер, — наконец сказал Драко. — Спасибо, — ответила она. Она помедлила секунду, а затем добавила: — Счастливого тебе Рождества, Драко. — И тебе, — он сделал шаг к ней. — Увидимся после каникул. Драко протянул руку и очень бережно, поправил выбившуюся каштановую прядь в её прическе, задержав пальцы на секунду дольше, чем следовало. Затем он наклонился и нежно поцеловал её в щеку. Его губы были теплыми, а прикосновение мимолетным. Не сказав больше ни слова, он развернулся и быстро ушел по коридору, оставив Гермиону стоять в тишине, прижав ладонь к той самой щеке, где всё еще ощущалось тепло его губ.

***

Поздним вечером после бала, в гостиной Гриффиндора стало по-настоящему жарко. Камин полыхал багровым, отражая общее настроение. — Ты с ума сошла, Джинни?! — Рон метался перед диваном, размахивая руками. — Забини?! Ты и Забини?! Он же… он же слизеринец! Ты понимаешь, что завтра напишут в газетах? «Помолвка»! Ты хоть понимаешь значение этого слова? Джинни сидела в глубоком кресле, всё еще в том самом розовом платье. Она выглядела усталой и немного хмельной, но её взгляд был колючим и опасным. — Закрой рот, Рон, — ледяным тоном бросила она. — Моя жизнь, это мое дело. — Твое дело?! — Рон едва не сорвался на фальцет. — Папа будет в ужасе! Мама… О Мерлин, мама просто упадет в обморок прямо на кухне! Я должен был приглядывать за тобой, а я не уследил! Я позволил этому итальянскому павлину забить тебе голову чепухой про платья и танцы! — «Не уследил»? — Джинни вскочила, и её глаза вспыхнули рыжим пламенем. — Я тебе не домашний эльф, Рональд! Блейз защитил меня от Скитер, пока ты… — Рон, уймись! — резко перебил его Гарри. Он стоял у окна вместе с Гермионой, и оба они выглядели на удивление спокойными. — Прекрати орать на всю башню. Ты ведешь себя так, будто мы всё еще на первом курсе. — Гарри, ты на её стороне?! — Рон обернулся к другу, задыхаясь от возмущения. — Она связалась с Забини! — Рон, — Гермиона сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. Её голос звучал рассудительно. — Давай будем честными. Ты весь вечер провел под руку с Пэнси Паркинсон. Ты танцевал с ней, ты улыбался ей, и, если мне не изменило зрение, на её руке был корсаж, который ты ей подарил проконсультировавшись у Забини. Рон на мгновение застыл, открыв рот. — Это… это другое! — выдавил он. — Мы просто… она просто… — Что «другое»? — Джинни сделала шаг к брату, прищурившись. — Она тоже слизеринка. Так почему тебе можно общаться с Пэнси, а мне нельзя общаться с Блейзом? Потому что ты старше на год? Так мы с тобой учимся на одном курсе. — Джинни права, Рон, — добавил Гарри, подходя ближе и кладя руку Рону на плечо. — Ты сам сегодня сломал половину своих же правил. И, честно говоря, ты выглядел счастливым с Пэнси. Дай сестре право на то же самое. Рон тяжело опустился на диван и обхватил голову руками. — Мама нас убьет, — глухо пробормотал он. — Нас всех. В одной газете, помолвка Джинни с Забини, а на второй странице я с Паркинсон… Она пришлет Громовещатель размером с Большой зал. — Ну, — Гермиона едва заметно улыбнулась, вспоминая поцелуй Драко в коридоре, — по крайней мере, это будет очень интересное Рождество, Рон. Самое интересное в истории вашей семьи. Джинни хмыкнула и, уже не глядя на брата, направилась к лестнице в спальни девочек. У самого входа она обернулась. — И кстати, Рон… Пэнси сказала, что ты «не такой уж безнадежный». Постарайся не испортить это впечатление своим чавканьем завтра за завтраком и не веди себя как придурок в поезде. Гостиная погрузилась в относительную тишину, прерываемую только потрескиванием дров и тяжелым вздохом Рона. Бал закончился, но настоящая буря только начиналась.

***

В гостиной Слизерина атмосфера окончательно утратила светский лоск. Блейз, с какой-то шальной искрой в глазах, достал из-под стола бутылку коллекционного огневиски и поставил её на мраморный столик. — Так, официальная часть закончена, — объявил он, доставая палочку. — Теперь наши слизеринские традиции. «Правда или действие». Он шепнул короткое заклинание, и по стеклу бутылки пробежали изумрудные искры. — Бутылка зачарована, — пояснил Блейз, глядя на Клер, которая инстинктивно придвинулась ближе к Тео. — Кто соврет или откажется отвечать, покроется багровыми волдырями прямо на лице. Заклинание проверено на шестом курсе. — Тео… — Клер закусила губу. — Я не уверена, что хочу в это играть. — Если не хочешь — не надо, птичка, — Тео мягко сжал её плечо, но его перебила Пэнси, которая уже разливала виски по бокалам. — Нет уж! — Паркинсон сверкнула глазами. — Она теперь с нами, Нотт. А быть со слизеринцами, значит играть по нашим правилам. Либо ты в круге, либо ты гость, который уходит до полуночи. Выбирай, Нолан. Клер посмотрела на решительные лица ребят, на расслабленную Дафну и азартного Блейза, и медленно кивнула. — Ладно. Я в деле. Бутылка крутанулась впервые, со свистом разрезая воздух, и остановилась горлышком на Блейзе. Вопрос задавала Пэнси, хитро прищурившись. — Забини, правда или действие? — Правда, конечно. Все мы знаем, что твои задания могут навредить здоровью. — Твоя «помолвку» с Уизли… — Пэнси наклонилась вперед. — Вы были на галерее долго. Рассказывай, ты уже успел залезть ей под это шикарное розовое платье или твоё «благородство» ограничилось поцелуями? Блейз усмехнулся, пригубив виски. — Только поцелуи и немного лишнего за пределами корсета. До «финала» дело не дошло. Но я работаю над этим. Бутылка крутанулась снова. На этот раз она указала на Драко. Спрашивал Блейз, и его взгляд не обещал ничего хорошего. — Драко, старина. Ты весь вечер вежливо танцевал с Гринграсс. Но мы все помним ту историю с видео. Скажи честно, Грейнджер когда-нибудь делала тебе минет в запретной секции библиотеки, пока мы думали, что вы готовитесь к эфирам? В гостиной повисла тяжелая тишина. Клер покраснела до корней волос, а Дафна лишь с интересом приподняла бровь. Драко медленно повернул бокал в руках, глядя на дно. Бутылка на столе начала угрожающе вибрировать, требуя правды. — Нет, — наконец выговорил Драко, и его голос был хриплым. — В библиотеке, никогда. — О-о-о, — протянул Блейз. — Обратите внимание на формулировку. Значит, место было другим? — Один вопрос — один ответ, Забини. Крути дальше, — отрезал Малфой, и его скулы заметно порозовели. Следующий ход, Тео. Бутылка остановилась на нем, а спрашивала Дафна, которая весь вечер молчала. — Теодор, ты у нас герой-любовник. Ты ведь уже спал с Клер. Скажи нам, — она перевела взгляд на притихшую когтевранку, — ты уже продемонстрировал ей, почему в подземельях тебя называют «самым выносливым»? Тео посмотрел на Клер. Она выглядела так, будто готова была провалиться сквозь землю. — Нет, — спокойно ответил Тео, но в его глазах плясали черти. — Но, — он переплел свои пальцы с пальцами Клер, — я планирую наверстать упущенное сегодня ночью, если она не передумает после ваших идиотских вопросов. — Ого, Нолан, берегись, — хохотнул Блейз. — У Нотта после четырех дней лежания в лазарете накопилось много энергии. Игра продолжалась. Градус вопросов рос вместе с количеством выпитого виски. Слизеринцы не стеснялись в выражениях, обсуждая позы, предпочтения и самые грязные слухи друг о друге. Клер, поначалу шокированная их откровенностью, постепенно начала понимать, это был их способ доверять. Здесь, за закрытыми дверями, они сбрасывали маски идеальных наследников и становились просто подростками, одержимыми страстью, алкоголем и желанием хоть ненадолго забыть о том, что ждет дома. Когда бутылка в очередной раз указала на Клер, Пэнси, которая уже заметно раскраснелась от виски и азарта, подалась вперед, едва не опрокинув свой бокал. — Ну что, Нолан, — Пэнси хищно улыбнулась. — Раз уж ты залезла в постель к Нотту, давай расскажи нам, он любит, когда ты сверху, или предпочитает полностью тебя контролировать? И был ли момент, когда ты всерьез испугалась его… аппетитов? Что он уже тебе показал? Клер почувствовала, как жар заливает не только щеки, но и шею. Она бросила быстрый взгляд на Тео, но тот лишь пожал плечами, молча потягивая виски, он не собирался её спасать от правды зачарованной бутылки. Такие здесь были правила и ей их озвучили в самом начале. — Он… — Клер запнулась, чувствуя, как губы не слушаются. — Я пока не знаю, у нас это было один раз и он был сверху. — Она сделала глоток прямо из бокала Тео, чтобы унять дрожь. — А… ну еще он делал это руками и языком. — О-о-о, наш Нотт, пытался быть джентельменом, — заржал Блейз, хлопая Тео по плечу. — Кто бы сомневался! Бутылка снова крутанулась и остановилась на Дафне. На этот раз очередь задавать вопрос перешла к Драко. Он вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла, крутя в пальцах пустой бокал. Его взгляд, обычно холодный и спокойный, сейчас был затуманен алкоголем и странным азартом. — Знаешь, Дафна, — протянул Драко, прищурившись. — Мы с тобой знакомы с пеленок. Наши родители пророчат нам брак, мы годами играли в эту игру «идеальной пары». Но ты всегда была как кусок льда. Даже когда я пытался быть… ну, скажем, чуть более настойчивым. Он подался вперед, и свет камина подчеркнул острые скулы. — Скажи мне правду, Гринграсс. Есть хоть один парень, который тебя заводит? Или слухи о том, что ты абсолютно беспола, правдивы? Дафна молчала долго. Бутылка на столе начала не просто вибрировать, а издавать противный, сверлящий уши свист. Магия требовала ответа, и ложь сейчас стоила бы ей лица в буквальном смысле. Дафна медленно перевела взгляд с Драко на Блейза, а затем остановилась на Клер. — Парни? — Дафна выдохнула это слово с таким презрением, что Драко невольно дернулся. — Нет, Драко. Мне не нравятся парни. Вообще. Никакие. По гостиной пронесся вздох. — Если бы мне действительно пришлось выбирать, кого коснуться в этой комнате, — Дафна медленно подняла руку и указала длинным тонким пальцем прямо на Клер, — я бы скорее поцеловала её. Она… эстетически совершенна. Клер замерла, её сердце пустилось вскачь. Она почувствовала, как пальцы Тео впились в её плечо. Это не была ревность в чистом виде, это был шок и инстинкт защиты. — Ты серьезно, Гринграсс? — Драко нервно усмехнулся, глядя на бутылку, которая тут же успокоилась, подтверждая правдивость слов. — И что нам с этим делать? — Ищи способ на мне не жениться, Малфой, — отрезала Дафна, и в её ледяных глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на вызов. — Так, — Тео резко встал, увлекая Клер за собой. Его лицо было бледнее обычного. — Экспериментов на сегодня достаточно. Дафна, разбирайся со своими вкусами на здоровье, но держись от моей девушки подальше. Тео помог захмелевшей Клер встать и повел её в сторону спальни, оставив за спиной оглушенную тишину, прерываемую только тихим, издевательским смехом Блейза. — Ну что, Драко, — хохотнул Забини, разливая остатки виски. — Каково это, когда твоя невеста предпочитает тебе девчонку?

***

Тео практически внес Клер в мужскую спальню, чувствуя, как она всё сильнее наваливается на него. Пунш с секретным ингредиентом и несколько порций виски сделали своё дело, Клер уже почти не держалась на ногах, её голова тяжело покоилась на его плече, а в глазах плавал мягкий туман. Тео осторожно усадил её на край своей заправленной постели. — Нолан, ты совсем расклеилась, — негромко произнес он, опускаясь перед ней на колени. Он аккуратно снял с её ног туфли и отбросил их в сторону. Клер что-то невнятно пробормотала, пытаясь помочь, но её пальцы плохо слушались. Тео осторожно развернул её спиной к себе и начал расстегивать бесчисленные крючки на синем шелковом платье. Когда ткань скользнула вниз, обнажая белоснежную кожу, он на мгновение замер, но тут же взял себя в руки. Сейчас ей нужен был не любовник, а сон. Он помог ей выбраться из платья, оставив в тонком белье, и принялся за её прическу. Пальцы Тео ловко вынимали шпильки, пока тяжелые, темные волны волос не рассыпались по её плечам. Он порылся в шкафу и натянул на нее свою футболку которая была ей почти до колена. Клер блаженно вздохнула и наконец повалилась на подушки. Затем, Тео быстро разделся сам, оставшись в одних боксерах. Прежде чем лечь, он привычным жестом взмахнул палочкой, тяжелые бархатные шторы вокруг кровати плотно сомкнулись, отсекая остальной мир, а заглушающее заклинание надежно запечатало их маленькое пространство от любых звуков извне. Он лег рядом, и Клер тут же инстинктивно прижалась к его телу, уткнувшись носом в его шею. Тео обнял её, чувствуя её ровное, хмельное дыхание и то, как медленно уходит напряжение этого безумного дня. — Спокойной ночи, Клер, — прошептал он, целуя её в лоб.