Часть 16

Малфой-мэнор встретил хозяев привычной тишиной и запахом хвои, Нарцисса приложила немало усилий для идеального оформления дома перед праздниками. Люциус сразу ушел в свой кабинет, сославшись на важные дела, поэтому мать и сын остались вдвоем в малой гостиной. Здесь было уютно, в камине весело трещали дрова, а на низком столике уже стоял серебряный сервиз. Нарцисса грациозно разлила чай, внимательно наблюдая за сыном. Драко выглядел повзрослевшим. — Расскажи мне о семестре, Драко, — мягко начала она, пододвигая ему чашку. — В твоих письмах было много о квиддиче и оценках, но мало о жизни. Как ты провел это время? — Вполне сносно, мама, — Драко пожал плечами, делая глоток. — Хотя Слизерин в этом году напоминает сумасшедший дом. Блейз окончательно потерял голову из-за Уизли, а Нотт… ну, Тео как всегда. Нарцисса едва заметно улыбнулась. — А что насчет твоих… эфиров? — она приподняла бровь. — Я мельком видела записи. Вы с мисс Грейнджер кажетесь весьма… слаженным дуэтом. Драко фыркнул, и в его взгляде на мгновение вспыхнула живая искра. — О, Грейнджер, это сущее наказание, мама. Ты бы видела её лицо, когда она пытается доказать мне, что права. Она буквально раздувается от важности, как рогатая жаба. У неё эта манера… — он невольно усмехнулся, глядя куда-то сквозь стену, — она вечно поправляет волосы, когда злится, и цитирует учебники. Она совершенно невыносима в своем стремлении всё контролировать. Драко говорил увлеченно, его голос стал теплее, а на губах заиграла та самая легкая, настоящая усмешка, которую Нарцисса не видела уже очень давно. Каждое его слово дышало такой искренней заинтересованностью, что Нарцисса невольно замерла. Она видела это раньше. Так её сын говорил только тогда, когда был действительно искренне увлечен. Нарцисса поставила чашку на блюдце. Звон фарфора заставил Драко осечься. — Ты очень много о ней думаешь, дорогой, — тихо заметила она. Драко мгновенно изменился в лице. Живой блеск в глазах сменился холодной настороженностью, он выпрямил спину и поставил чашку. — Я просто делюсь впечатлениями от работы, мама. Это всего лишь выпускной проект, не более. Хотя я признаю, что интересный. Нарцисса ничего не ответила, но её сердце сжалось от тревоги. Малфои не умеют шутить о ком-то с такой теплотой, если этот человек не занял всё их пространство. — Отец хотел пофехтовать с тобой, — напомнила она, меняя тему. — Как всегда, — холодно отозвался Драко, поднимаясь. — Я пойду переоденусь. Он вышел из гостиной, а Нарцисса осталась сидеть у камина, обдумывая то что только что увидела.

***

Зал для тренировок в поместье был огромным, холодным. Они двигались стремительно. Люциус, несмотря на возраст, был невероятно техничен. Его клинок описывал в воздухе идеальные дуги, заставляя Драко постоянно отступать. — Ты постоянно отвлекаешься, Драко, — процедил Люциус, делая резкий выпад. — Твоя защита дырявая, как репутация Уизли. О чем ты думаешь? Драко парировал удар, но его рука заметно дрожала. Напряжение последних дней требовало выхода. — Об этой помолвке, отец, — выдохнул он, пытаясь контратаковать. — Дафна… она не хочет этого брака. Я чувствую это. Она не хочет меня. Люциус внезапно сменил ритм. Его рапира мелькнула, как молния, и кончик стали прочертил тонкую красную линию на груди Драко. Юноша шикнул от боли. — Глупости, — холодно бросил Люциус, даже не замедлив темпа. — Ты — Малфой. Ты красивый, богатый юноша с безупречной родословной. Она не может тебя «не хотеть». Это просто девичья глупость или отсутствие воспитания. — Дело не в воспитании! — выкрикнул Драко, переходя в глухую оборону. — Между нами стена. Она холодна как лед. Люциус нанес серию мощных ударов, заставив сына прижаться к колонне. Он остановил острие рапиры прямо у горла Драко, тяжело дыша. В его глазах было только раздражение. — Прояви смекалку, Драко. Соблазни её. В конце концов, ты что, до сих пор ни с кем не спал? Ты не знаешь, как обращаться с женщиной? Драко сглотнул, чувствуя холод стали у кадыка. — Спал, — коротко бросил он, глядя отцу прямо в глаза. Люциус удовлетворенно хмыкнул и опустил оружие, вытирая клинок шелковым платком. — Вот и отлично. Значит, ты знаешь, что делать. А теперь послушай меня внимательно, её задача, не «хотеть» тебя. Её задача, выполнить долг перед своим родом и нашим. Она должна просто лечь, раздвинуть ноги и зачать мне внука. Всё остальное, романтическая чепуха, которая не имеет значения. Он развернулся, собираясь уходить, и добавил через плечо, прежде чем Драко успел вставить хоть слово: — Больше я об этом слышать не хочу. Свадьба состоится летом, сразу после выпуска. Иди к эльфам, пусть залечат твою царапину. Я не хочу слушать всю эту чушь… соблазни её, переспи с ней, заделай ей ребенка и её отец будет ещё сговорчивей относительно приданого. Драко остался стоять один в холодном зале. Рана на груди болела, но внутри было еще больнее. Он понял, что отец никогда не увидит в нем человека, только инструмент для продолжения рода и укрепления положения.

***

После теплого чаепития с матерью и после того как родители расспросили её о школе, Гермиона спряталась в своей комнате. Она сидела на подоконнике, прижав коленки к груди и глядела на спящую улицу пригорода. Магловский мир за окном казался таким простым, понятным и… бесконечно далеким от того хаоса, который бушевал у нее внутри. Телефон завибрировал. — Привет, Джин, — тихо произнесла она в трубку, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Привет. Слушай, это Рождество официально проклято, — Джинни заговорила быстро, её голос был полон ярости. — Мама кричала на меня весь день. Она считает, что Блейз, это способ «насолить» семье. Она просто не понимает, что я сама запуталась. Я не знаю, чего ждать от праздников, от Блейза, от себя самой, не знаю, как мы все усидим за одним столом… Гермиона, ты меня слышишь? — Слышу, — выдохнула Гермиона, и по её лицу скатилась слеза. — Эй, Грейнджер… что происходит? — Джинни, мне очень плохо. Я даже не могу это толком объяснить. Джинни на том конце замолчала, мгновенно уловив состояние подруги. —Это из-за него? — Из-за всего, — Гермиона всхлипнула. — Все эти наши ссоры… эта бесконечная перепалка, от которой летят искры… Джинни, я ведь сама себе внушила, что всё в порядке. Я убеждала себя, что мы просто развлекаемся. Что это такой способ прожить выпускной класс, такая интеллектуальная игра со страстью на грани фола. Я думала, что контролирую это. Она замолчала, пытаясь перевести дыхание, но слезы уже лились градом. — А сейчас я сижу здесь, в своей комнате, и понимаю, что это была ложь. Никакая это не игра. Я его люблю, Джин. По-настоящему. И это осознание меня просто убивает. Я не могу ни спать, ни читать. Я смотрю в телефон и ненавижу себя за то, что жду от него хоть какого-то знака. — Герм… — Джинни вздохнула, и в её голосе послышалось сочувствие. — Любить Малфоя, это как добровольно шагнуть в костер. Ты ведь понимаешь что его семья… — Понимаю! — Гермиона почти закричала шепотом. — В том-то и дело! Я знаю все аргументы «против», я могу написать курсовую о том, почему у нас не может ничего получиться. Но это ничего не меняет. Когда он рядом, когда он так смотрит на меня… всё остальное перестает иметь значение. А теперь я одна, и эта тишина вокруг просто оглушительная. Я боюсь, что для него это действительно было только развлечением, Джинни. А для меня это стало жизнью. Джинни молчала долго, а потом тихо сказала: — Мы обе вляпались, подруга. Хотели развлечений со слизеринцами… получили. Гермиона закрыла глаза, пытаясь остановить поток слез. — Приезжай в Нору сразу после Рождества, — голос Джинни в трубке стал решительным, в нем прорезались знакомые нотки Уизли, которые не привыкли сдаваться. — Мама, конечно, в ярости, но она никогда не выставит тебя за дверь. Будем страдать вместе. Будем пить чай, есть эти дурацкие пироги, постить приторные селфи в вязаных свитерах и делать вид, что у нас все хорошо. Гермиона слабо улыбнулась, вытирая глаза. Мысль о «Норе» с её шумным уютом показалась ей спасательным кругом. — Я приеду, Джин. Обещаю. Мне действительно нужно выбраться из этой тишины. — Вот и отлично. Мы прорвемся. Когда звонок завершился, Гермиона еще долго сидела, глядя на экран телефона. «Будем страдать вместе», звучало как самый честный план на эти праздники.

***

Поместье Ноттов было темным и холодным. Отец Тео не сказал ни слова с самой платформы. Его тяжелые шаги эхом отдавались в пустом холле, когда он, не оборачиваясь, прошел мимо сына и заперся в своем кабинете. Тео остался стоять один, чувствуя, как стены дома, пропитанные злобой, начинают на него давить. Вечерний ужин превратился в пытку. Лорд Нотт пил. Вино исчезало в нем бокал за бокалом, и с каждым глотком его лицо становилось всё более багровым, а взгляд, мутным и жестоким. — Ну что, — старик с грохотом поставил бокал на стол, — натрахался со своей маглорожденной девкой? Тео замер, сжимая вилку. — Теперь о деле, — Нотт-старший подался вперед, обдавая сына запахом спиртного. — Ты её бросишь. Прямо сейчас напишешь ей в этом вашем приложении. После праздников объявишь о помолвке с Паркинсон. Можешь совать свой член в кого хочешь, мне плевать, в какой канаве ты будешь развлекаться. Но внуки мне нужны только чистокровные. Ты хоть на это способен, разочарование ты мое? Или ты без маглорожденной шлюхи не можешь почувствовать себя мужчиной? При слове «шлюха» в адрес Клер внутри Тео что-то окончательно лопнуло. Годы страха, годы безмолвного терпения испарились, оставив после себя только ярость. Он медленно встал из-за стола, глядя отцу прямо в глаза. — Нет, — четко произнес Тео. — Я не женюсь на Пэнси. Ни я, ни она этого не хотим. — Что?! — старик взревел, его лицо перекосилось. — А если тебе так нужны чистокровные наследники, — Тео сделал паузу, и его голос зазвучал пугающе спокойно, — то засунь свой член в кого-нибудь сам. Попробуй напоследок, вдруг еще что-то получится. Нотт-старший вскочил, опрокидывая стул. Он бросился на сына с кулаками, нанося беспорядочные, тяжелые удары. Один из них пришелся Тео прямо в лицо, фамильный перстень разрезал кожу на лбу, заливая глаз кровью. Тео перехватил занесенную для нового удара руку отца и с силой оттолкнул его. — Не забывай, — тихо сказал Тео, вытирая кровь с подбородка. — Мне уже не пять лет. Твое время закончилось. — Вон! — закричал старик, задыхаясь от ярости. — Я лишу тебя всего! Ты останешься без гроша в кармане! Я вычеркну тебя из рода! — Плевать, — Тео коротко бросил это слово, которое копил всю жизнь. — Делай что хочешь. Он развернулся и пошел к выходу. Он не стал заходить в свою комнату за вещами. Он взял лишь свою палочку и телефон. Как был, в тонком шерстяном свитере, брюках и домашних туфлях, он распахнул тяжелую дубовую дверь. — Ты сдохнешь под забором! — донеслось ему в спину из глубины дома вместе со звоном разбитого стекла. Тео вышел в морозную ночь. Ледяной ветер мгновенно прошил свитер насквозь, но он чувствовал только странную, пугающую легкость. Он шел по заснеженной подъездной аллее, не оборачиваясь. У него не было денег, не было плана и не было теплой одежды. Тео шел, не чувствуя, как снег забивается в туфли. Аппартационный барьер поместья казался бесконечно далеким, но ярость, пульсирующая в висках, работала лучше любого согревающего заклинания. Как только пространство вокруг него дрогнуло и схлопнулось, он оказался в Косом переулке. Там было пусто и темно, лишь редкие магические фонари освещали заиндевевшие витрины. Тео, шатаясь, дошел до «Дырявого котла». Старик за барной стойкой даже не успел поднять голову, как парень швырнул горсть летучего пороха в камин. Вспышка зеленого пламени, и его выплюнуло в общественный камин на окраине магического Лондона. Магловский Кэмден встретил его шумом редких машин и неоновыми вывесками баров. Здесь было сыро, пахло асфальтом и смогом. Тео достал телефон. Он быстро вбил в поисковик на карте адрес, который Клер прислала ему в мессенджере, и двинулся вперед, ориентируясь по дрожащей стрелке навигатора. Он выглядел безумно в этом магловском квартале, дорогой, явно не по погоде тонкий свитер, измазанные брюки, разбитое лицо и пустой, застывший взгляд. Прохожие оборачивались, но Тео было плевать. Он шел, едва переставляя окоченевшие ноги, пока навигатор не пискнул в последний раз и телефон окончательно не погас, села батарея. Тео поднял голову. Нужный дом. Он поднялся по узкой лестнице, задыхаясь от холодного воздуха, и остановился перед дверью, на почтовом ящике была фамилия «Нолан». Руки почти не слушались, пальцы онемели настолько, что он едва смог согнуть их в кулак. Он постучал. Звук получился глухим и слабым. Внутри послышались шаги, приглушенный голос Клер: — Пап, ты еду заказывал что-ли? Щелкнул замок. Дверь приоткрылась, выпуская наружу поток тепла и запах свежего чая. Клер стояла в пижаме, с растрепанными волосами, и её лицо мгновенно превратилось из сонного в маску абсолютного ужаса. — Тео?.. — выдохнула она, глядя на его окровавленное лицо и синие от холода губы. Он попытался улыбнуться, но лицо отозвалось резкой болью. — У меня… у меня больше нет дома, Клер, — прошептал он, едва держась на ногах. Клер практически вволокла Тео в прихожую, его ноги не слушались, а дыхание вырывалось с хрипом. На шум из кухни вышел Стивен. Он замер, переводя взгляд с дочери на полуживого парня в промокшем свитере. — Клер? Что происходит? Кто это? — Стивен нахмурился, вглядываясь в разбитое лицо незваного гостя. — Папа, это Тео, — голос Клер дрожал, она едва удерживала парня за плечи. — Мы о нем говорили. Тот самый Тео… Стивен замер. — Тот с которым ты встречаешься? — прямо спросил Стивен. Клер коротко кивнула, не отрывая взгляда от Тео, который, казалось, перестал понимать, где находится. Стивен в шоке оглядел его еще раз, а потом в нем включился режим отца и хозяина дома. — Так, он же замерз до костей! И лицо в кашу… Давай-ка аптечку или палочку свою доставай, чему вас там в вашей волшебной школе учат? Живо! Ему нужен горячий душ и еда. В квартире началась суматоха. Стивен, ворча под нос, метнулся за аптечкой, а Клер усадила Тео на диван в гостиной. Она осторожно коснулась его лица, осматривая рану на лице. — Потерпи, сейчас будет легче, — прошептала она. Стивен принес аптечку. Клер принялась аккуратно обрабатывать рану. Стивен принес стопку своих чистых вещей, фланелевую пижаму и футболку, чистые полотенца. — Вот, переодень его. Моё будет великовато, но зато сухое, — бросил Стивен. Клер подхватила Тео за руку и повела в ванную. Стивен только хмыкнул и покачал головой, когда дочь без тени стеснения зашла внутрь и закрыла дверь на замок. Он понимал что она ему рассказала не все о том, насколько она близка с этим парнем. В ванной было тепло и пахло мылом. Тео стоял неподвижно, его била крупная дрожь. Клер, не говоря ни слова, начала стаскивать с него мокрый, отяжелевший от снега свитер, затем помогла расстегнуть заскорузлые пуговицы рубашки. Грязные брюки отправились в корзину для белья. Она усадила его в ванну и включила воду, тщательно настраивая температуру. Когда первые струи теплой воды коснулись кожи Тео, он издал тихий стон. Клер взяла мочалку и начала бережно смывать с него грязь и кровь. Она мыла его волосы, его плечи, его онемевшие руки, пока кожа не порозовела, а дрожь, колотившая его тело, наконец не утихла. Тео сидел, закрыв глаза и просто чувствовал, как тепло возвращает его к жизни. — Спасибо, — прошептал он, открывая глаза и глядя на неё сквозь пар. — Я… думал не найду твой дом телефон разряжался… Клер отложила мочалку и обняла его, мокрая и перепачканная, прижимаясь лбом к его плечу. — Тео… Я с тобой. Тео вышел из ванной, чувствуя себя странно в чужой одежде. Клер протянула ему домашние тапочки. — Вот, обуйся, пол на кухне прохладный. Они прошли на кухню, где Стивен уже вовсю хлопотал. Клер быстро накрыла на стол нехитрый ужин, яичница, поджаренные тосты и большая тарелка с сыром, овощи. Она налила Тео крепкого чая, от которого шел густой пар. Первые несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая только звоном вилок о тарелки. Тео ел медленно, почти механически, чувствуя, как тепло еды постепенно прогоняет внутренний холод. Он поднял глаза и увидел, что Клер и Стивен смотрят на него, не с осуждением, а с тихим, выжидающим сочувствием. Тео отставил чашку и глубоко вздохнул. — Отец… — он запнулся, подбирая слова. — Он начал разговор об отношениях. О нас с Клер. Он требовал, чтобы мы немедленно расстались. Тео замолчал, глядя на свои руки, которые всё еще немного подрагивали. — Он хотел, чтобы я официально просил руки девушки из нашего… круга. Всё это было высказано в крайне неприятных выражениях. Я отказался. Он на мгновение зажмурился, чувствуя, как к горлу подступает старый, знакомый стыд, но пересилил себя. Сейчас не было смысла врать. — После этого завязалась драка. Отец… он давно распускает руки, это не в первый раз. Но сегодня всё зашло слишком далеко. В общем, он сказал… он оскорбил Клер… потом сказал что лишит меня наследства… и я просто ушел. Прямо в том в чем был. Стивен нахмурился, его кулаки на столе невольно сжались, но голос остался спокойным. — Лишит наследства из-за того, что ты выбрал не "того" человека? — Стивен покачал головой. — Знаешь, парень, в моем мире это называется «освобождением». Клер накрыла ладонь Тео своей. — Тео, послушай меня, — она заставила его поднять глаза. — Я начала встречаться с тобой не из-за твоей фамилии и не из-за денег. Она поднялась и потянула его за руку. — Пошли спать. Ты едва на ногах держишься. Стивен, до этого молча слушавший, медленно поднял брови и перевел взгляд на дочь. В воздухе повис негласный родительский вопрос. Клер не отвела глаз; она посмотрела на отца прямо, с той самой решимостью. — Папа, — твердо сказала она, пресекая любые возражения. — Потом. Всё обсудим потом. Тео растерянно переводил взгляд с одного на другого. Он всё еще плохо соображал от усталости и пережитого шока, и совершенно не понимал подоплеки этого взгляда. Он не знал, что в квартире Ноланов нет гостевой спальни, вернее, она давно была переделана под рабочий кабинет Стивена. — Пусть спит в моей комнате, — предложил Стивен, качнув головой в сторону двери. — А я заночую в кабинете, на диване. — Папа, — Клер вздохнула, её голос стал тише, но серьезнее. — Мы уже были близки. Тео почувствовал, как жар мгновенно ударил в лицо, заставляя скулы пылать ярче, чем ссадина от отцовского перстня. До него наконец дошло, о чем именно они спорят. В его кругах, никогда не обсуждали такие вещи вслух, это было либо предметом грязных шуток, либо ледяного молчания. А здесь, на этой кухне, всё было очень прямо. — Папа, сегодня нам просто нужно поговорить наедине, — добавила Клер, мягко, но не терпящим возражений тоном. — Ему нужно прийти в себя. Стивен замер на мгновение, внимательно изучая Тео, его помятый вид, его растерянность и то, как отчаянно он цеплялся за руку Клер. Затем он коротко выдохнул, сдаваясь. — Ладно, — буркнул Стивен, забирая пустую чашку Тео. — Идите. Но завтра утром, парень, мы с тобой серьезно потолкуем за завтраком. О твоих планах касательно моей дочери. — Хорошо, сэр, — едва слышно ответил Тео. Клер потянула его за собой по узкому коридору. В её комнате было тихо и тепло. Когда дверь закрылась, отсекая свет из коридора, Тео почувствовал, как напряжение, державшее его весь вечер, окончательно рухнуло. Они лежали на её постели, тесно прижавшись друг к другу. Тео уткнулся лицом в её грудь, вдыхая знакомый запах, а Клер медленно и успокаивающе перебирала его кудри. — Я не жалею, что ушел, — его голос в тишине звучал глухо и надломленно. — Но я совершенно не понимаю, что мне делать. От слова «совсем», Клер. У меня нет ни единой мысли… Клер замерла на мгновение, а затем приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. — Тео, ты примешь мою помощь? — спросила она очень серьезно. — Прошу тебя, прими её. Без гордости и этих ваших предрассудков. Тео растерянно моргнул. — Ты о чем? — У меня лично есть деньги, — Клер улыбнулась. — Доходы от разработки «Witch tok» и продажи рекламы оказались куда больше, чем я рассчитывала. Это мои собственные деньги, папа к ним не имеет отношения. Я оплачу твой последний семестр в школе и куплю всё, что нужно, одежду, новые учебники… Тео открыл рот, чтобы возразить, его аристократическое воспитание взбунтовалось от мысли, что женщина будет его содержать. — Клер, я не могу… — Нет, подожди, — она приложила палец к его губам. — Нам нужно доучиться и сдать Ж.А.Б.А. Это приоритет. А потом… потом мы снимем отдельную квартиру. Отдельно от моего отца. Нам не стоит жить втроем в его доме, это будет слишком неловко. На это мне тоже хватит денег, если ты, конечно, хочешь жить со мной. Да… я не могу снять что-то шикарное, но небольшую квартиру смогу… Тео смотрел на неё ошарашенно. — А потом, когда мы закончим школу, мы будем оба работать. И тогда настанет момент, когда вся ответственность будет только на тебе. Я с удовольствием буду зависеть от тебя. Но сейчас… сейчас позволь мне быть твоим тылом. Ладно? Тео сглотнул ком в горле. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Я хочу жить с тобой, Клер. Больше всего на свете. В эту ночь в её маленькой комнате они строили свои планы на жизнь почти до утра.