Хрупкость закаленной стали

Вивьен.

— Ты серьёзно? — Кейт выронила вилку, и та с грохотом упала на поднос, обдав нас обоих брызгами томатного соуса. — Ты будешь работать на Дейна Восса? На того самого Восса? Ви, ты хоть понимаешь, что это значит? Это значит, что через год твое фото будет на обложке «Time» , а через два ты купишь этот университет и сделаешь из него парковку для своих яхт! Я спокойно вытерла салфеткой пятно на своей простой серой кофте. — Не преувеличивай, Кейт. Я буду просто физиком-исследователем. Никаких яхт. И фото в «Time» мне не нужны, там слишком много вспышек. Мигрень гарантирована. — Просто физиком? — Кейт схватила меня за плечи и затрясла, словно пытаясь выбить из меня здравый смысл. — Ви, очнись! Это же Восс! Он гений, миллиардер и, по слухам, социопат с комплексом бога. А ты... ну, прости, но ты выглядишь как ангел, который случайно заблудился в аду и теперь пытается объяснить демонам квантовую механику. Она замолчала, глядя на меня своими широко раскрытыми глазами. — Но почему ты согласилась? Вчера ты говорила, что подумаешь. Сегодня ты уже подписала контракт? — Я сказала «да» сегодня утром, — ответила я, чувствуя странное покалывание в кончиках пальцев. Адреналин? Страх? Или предвкушение? — Он не оставил мне выбора. Его аргументы были... убедительными. — Какие аргументы? Деньги? Слава? — Нет, — я усмехнулась, и мой внутренний голос хмыкнул в ответ: «Ложь. Тебя привлекла возможность играть с огнем, не сгорая сразу. Ты скучала по опасности». — Он сказал, что только я могу увидеть то, чего не видят другие. И он прав. Мне надоело притворяться дурочкой ради комфорта других людей. Кейт всё ещё смотрела на меня с недоверием. — Будь осторожна, Ви. Такие мужчины, как Восс, не привыкли слышать «нет». Если ты ему понадобишься, он тебя не отпустит. — Пусть попробует, — тихо сказала я, и в моих темно-синих глазах мелькнул ледяной огонь. — Увидим, кто кого переломает. *** Личная лаборатория Дейна Восса находилась не в университетском кампусе, а в отдельном здании в финансовом районе — стеклянном монолите, пронзающем небо Манхэттена. Лифт доставил нас на самый верхний этаж без единого звука. Когда двери разъехались, я замерла. Это было не просто помещение. Это был храм науки. Огромное пространство с панорамными окнами, через которые весь Нью-Йорк лежал у ног как игрушечный макет. Голографические дисплеи парили в воздухе, мягко светясь голубым и зеленым. В центре зала стоял странный агрегат из хрома и стекла, похожий на застывший взрыв. Воздух пах озоном, дорогим кофе и... чем-то неуловимо мужским. Сандалом и холодной сталью. — Добро пожаловать в мой мир, — голос Дейна прозвучал за спиной. Я обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и наблюдал за моей реакцией. На нем не было пиджака, рубашка была расстегнута у ворота, рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Он выглядел менее официально, чем в университете, но от этого казался еще более опасным. Хищником в своей берлоге. — Импрессивно, — сухо заметила я, стараясь скрыть потрясение. — Хотя немного перебор с подсветкой. Выглядит как декорации к фильму про злодея, который хочет уничтожить мир. Дейн рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим где-то в груди. — Критика принята. В следующий раз попрошу дизайнеров добавить больше лампочек для уюта. Кофе? Он прошел к небольшой кофейной станции в углу — не автомат, а настоящая профессиональная машина. — Ты сам делаешь кофе? — удивилась я, следуя за ним. — Я думала, у тебя для этого есть специальный робот или дворецкий. — Роботы плохо чувствуют температуру воды, а дворецкие слишком много болтают, — ответил он, ловко управляясь с портфильтром. — Я предпочитаю контроль над каждым параметром экстракции. Как и во всем остальном. Он протянул мне чашку. Фарфор был тонким, почти невесомым. — Спасибо. Мы отошли к окну. Город внизу жил своей жизнью, миллионы огней мигали в наступающих сумерках. Мои платиновые волосы, распущенные сегодня, ловили отражение неоновых вывесок, создавая вокруг головы странное сияние. Я поймала свое отражение в стекле: бледное лицо, точеные скулы, глаза цвета глубокого океана. Рядом со мной Дейн выглядел темным пятном, контрастом, который только подчеркивал мою неземную, почти кукольную красоту. Он смотрел не на город, а на мое отражение. — Ты знаешь, что ты невероятно красива? — вдруг спросил он. Без подтекста, без флирта. Просто как констатацию факта, вроде массы электрона. Я фыркнула, отпивая кофе. — Красота — субъективная категория, зависящая от культурного кода и гормонального фона наблюдателя. К тому же, это всего лишь упаковка. Внутри может быть что угодно. Даже яд. — Я люблю яд, — парировал он, поворачиваясь ко мне лицом. Его темные глаза блестели. — В малых дозах он стимулирует. В больших — убивает. С тобой я чувствую себя живым уже третий день подряд. — Не льсти мне, мистер Восс. Это не поможет продлить мой рабочий день, — язвительно ответила я, но внутри что-то екнуло. «Осторожно, Ви. Он играет на твоих струнах, и мелодия получается слишком сладкой». — Расскажи мне о себе, Ви, — попросил он, опираясь бедром о подоконник. — Настоящей себе. Не той, что прячется в библиотеке. Почему ты такая... колючая? Я помолчала, глядя на черную жидкость в чашке. — Мама умерла, когда мне было четырнадцать. Мама — болезнь, папа... — я запнулась, но продолжила, голос стал ровным, металлическим. — Папа спился, а потом тоже умер. Еще у меня был старший брат. Но четыре года назад он пропал без вести, еще перед смертью отца. Просто вышел из дома и растворился в воздухе. Полиция разводит руками. Я ищу его уже четыре года. Использую все свои знания, все связи, но следов нет. Будто его никогда и не существовало. Дейн молчал. Его взгляд стал тяжелым, сочувствующим, не жалостливым. Но я краем глаза заметила аномалию. Буквально на долю секунды его тело стало неподвижным, словно система зависла при обработке критической ошибки. Его пальцы, обхватывающие фарфоровую чашку, резко сжались. Костяшки побелели, а поверхность кофе внутри дрогнула, посылая мелкие волны к краям. Он не моргал. Его взгляд, только что скользящий по городу, застыл на моем профиле. В этом взгляде не было жалости. Было что-то другое. Тяжелое. Узнающее? — Боль потери — это константа, — тихо сказал он. — Она не уменьшается со временем. Меняется только переменная, к которой она применяется. — Философствуешь? — усмехнулась я, чтобы скрыть ком в горле. — Думала, ты человек цифр. — Цифры тоже имеют душу, если знать, как их прочитать. Мы говорили еще около часа. Спорили о теории струн, смеялись над абсурдностью некоторых научных грантов, обсуждали политику корпораций. Он был острым на язык, циничным, но при этом страстным. Я отвечала ему тем же, оттачивая каждое слово как лезвие. Между нами натянулась невидимая нить напряжения. Электричество. Каждый наш спор был танцем, каждый взгляд — прикосновением. Когда я взглянула на часы, глаза округлились. — Черт. Уже полночь. Мне нужно в общагу. Кейт, наверное, с ума сошла от беспокойства. — Я отвезу тебя, — сразу сказал Дейн, выпрямляясь. — Моя машина внизу. Две минуты, и ты на месте. — Нет, — резко отказалась я. — Я пройду пешком. Мне нужно проветрить голову. Слишком много информации за один вечер. — Ви, до твоей общаги в Квинсе час ходу. Ночь, холод, район не самый безопасный. Это безрассудно. — Я взрослая девочка, Дейн. И я умею ходить. Не нужно меня опекать. Это не входит в мой контракт. Я поставила чашку на стол и направилась к лифту. — Ви, подожди! — крикнул он, но двери уже закрывались. Последнее, что я увидела перед тем, как створки сомкнулись — его лицо. Озабоченное. Встревоженное. И решительное. *** Улица встретила меня холодным ветром и запахом мокрого асфальта. Нью-Йорк ночью менял лицо. Исчезали туристы, появлялись тени. Я шла быстро, закутавшись в свое старое пальто, платиновые волосы спрятала под капюшон, но они всё равно пробивались наружу, светясь в темноте переулков. Мои мысли путались. Дейн. Лаборатория. Его глаза. История про брата, которую я рассказала ему легче, чем кому-либо за последние годы. «Ты делаешь ошибку, Ви, — шептал внутренний голос. — Ты позволяешь ему подойти слишком близко. Он станет еще одной потерей. Они все становятся потерями». Я свернула в короткий переулок, чтобы срезать путь к станции метро. Фонарь здесь не работал, темнота была густой, как смола. Шаги за спиной. Не одни. Несколько пар. Тяжелые, быстрые. Я инстинктивно ускорила шаг, рука нырнула в карман, где лежал маленький газовый баллончик (привет, опыт выживания). — Эй, крошка! — голос прозвучал совсем рядом. Грубый, пьяный. — Куда так быстро? Потерялась? Я обернулась. Пять силуэтов. Лица закрыты капюшонами и масками. Только глаза блестят жадностью и злобой. — Пройдите мимо, — четко сказала я, принимая боевую стойку. Колени чуть согнуты, центр тяжести понижен. — У меня нет денег. И есть проблемы с полицией, если вы сделаете хоть шаг. Они рассмеялись. — О, кошечка с характером, — сказал тот, что был повыше. — Нам нравится характер. Особенно у таких блондиночек. Сними капюшон, дай посмотреть на личико. Я не стала ждать. Когда первый сделал выпад, чтобы схватить меня за руку, я нанесла быстрый удар ребром ладони ему в горло. Он захрипел и отшатнулся. Второй полез сзади. Я сделала подсечку, он рухнул на асфальт. Третий замахнулся битой. Я увернулась, удар пришелся по стене, высек искры. Мой ответный удар ногой в живот отправил его в нокаут. «Раз, два, три, — считала я про себя, двигаясь как автомат. — Уклон, удар коленом». Я владела крав-мага и элементами айкидо. Мой отец, прежде чем окончательно спиться, учил меня драться «на всякий случай». Этот случай настал. Но их было пятеро. А я одна. Усталость после долгого дня в лаборатории давала о себе знать. Движения стали чуть медленнее. Четвертый смог заломить мою руку. Больно. — Держи её! — заорал он. Кто-то заломил мне вторую руку за спину. Я пнула одного в голень, но второй ударил меня кулаком в живот. Воздух вышел из легких. Меня прижали к грязной кирпичной стене. Капюшон слетел, и мои платиновые волосы рассыпались по плечам, белые как снег на черном асфальте. — Красавица, — прохрипел лидер, проводя грязным пальцем по моей щеке. — Теперь ты наша. Я боролась, извивалась, пыталась вырваться, но силы таяли. Темнота начала наползать на края зрения. «Вот и всё? — пронеслось в голове. — После всего? После университета, после Дейна? Вот так, в грязном переулке?» Страх, настоящий, леденящий страх, сковал сердце. Тот самый страх из детства. Беспомощность. И вдруг — свет. Резкий, ослепительный луч фар ударил в тупик. Визг тормозов, такой громкий, что заложило уши. Черный автомобиль, похожий на бронированный танк, занесло прямо к группе нападавших. Дверь распахнулась раньше, чем машина полностью остановилась. Из нее вышел Дейн. Без пальто, в одной рубашке, с расстегнутым воротом. В руке он держал что-то маленькое и металлическое. Не пистолет. Электрошокер? Или какое-то свое устройство? Его лицо было маской чистой, неконтролируемой ярости. Той самой ярости гения, который не потерпел, чтобы тронули то, что принадлежит ему. — Уберите от неё руки, — его голос был тихим, но в нем звенела смерть. — Сейчас же. Нападавшие растерялись на секунду. — Пошел ты, богатый придурок! — крикнул лидер и бросился на него с битой. Дейн даже не моргнул. Он двигался с пугающей эффективностью. Удар устройством в грудь нападавшего — искры, крик, тело обмякло. Второй попытался ударить его ножом, но Дейн перехватил его руку, хруст костей прозвучал отчетливо в тишине, и удар локтем в висок отправил второго в отключку. Остальные, увидев, как легко их лидер упал, дрогнули. — Валим! — заорал кто-то. Они бросили меня и побежали прочь, растворяясь в темноте переулков. Дейн не стал их преследовать. Он мгновенно оказался возле меня. Его руки, еще недавно сжимавшие оружие, теперь дрожали, когда он касался моего лица. — Ви... Боже мой, Ви. Ты цела? Тебе больно? Где у тебя болит? Я смотрела на него, тяжело дыша. Синяк уже начинал наливать на скуле, губа кровоточила. Но самое страшное было внутри — дрожь унижения и страха. — Я... я сама бы справилась, — прошептала я, но голос сорвался. — Заткнись, — резко сказал он, но в его тоне не было зла. Только страх. — Просто заткнись и дай мне помочь. Он взял пальто из машины и укутал меня. Ткань пахла им — сандалом и теплом. — Мы едем ко мне. Никаких возражений. Твоя общага слишком далеко, тебе нужен врач, душ и покой. — Нет... Кейт... она будет волноваться... — Я позвоню ей сам. Скажу, что ты остаешься у меня по рабочим вопросам. Это будет правдой. Он подхватил меня на руки. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Слишком уставшая, чтобы спорить. Мир покачнулся, и я уткнулась лицом в его плечо. Его сердце билось как бешеное, в ритме с моим.

Дейн.

Я вез её домой, сжимая руль так, что костяшки побелели. Гнев кипел во мне, требуя найти этих ублюдков и стереть их в порошок. Но сейчас важнее была она. Когда мы подъехали к моему дому — современному особняку в закрытом районе, больше похожему на крепость, — она уже почти спала. Голова склонилась на стекло, а ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Я вынес её из машины на руках. Она не проснулась, только тихо вздохнула, когда я открывал дверь. Внутри было тепло и тихо. Я поднялся по лестнице в свою спальню — просторную комнату с панорамными окнами и большой кроватью. Осторожно положил её на мягкое одеяло. Она застонала, поморщившись от боли в руке. — Тише, я здесь, — прошептал я, убирая прядь волос с её лица. — Ты в безопасности. Никто тебя больше не тронет. Я обещаю. Я хотел вызвать ей врача, но знал, что она проснется и устроит скандал. Поэтому сам нашел аптечку, достал лед и антисептик. Аккуратно приложил лед к её скуле. Она дернулась во сне, но не проснулась. Её пальцы слабо сжали край одеяла. — Брат... — прошептала она. Голос был тонким, сломанным. — Джейс... не уходи... Пожалуйста... Мир для меня остановился. Звук её голоса, произносящего это имя, ударил под дых сильнее, чем любой физический удар. Я перестал дышать. — Прости, — выдохнул я в темноту. Так тихо, что даже воздух, казалось, не услышал. Я хотел коснуться её плеча, успокоить, но рука зависла в воздухе. Я не имел права. Моё прикосновение теперь было частью лжи. Я защищал её от мира, который сам же и создал вокруг её семьи. Она снова пробормотала что-то неразборчивое и затихла, повернувшись на бок. — Я не уйду, Ви, — тихо сказал я в темноту комнаты. — Я никуда не уйду. Я посидел рядом еще минуту, наблюдая, как выравнивается её дыхание. Потом встал, поправил одеяло и вышел, тихо закрыв дверь. Спать я пойду в гостевую комнату. Сегодня я уже нарушил достаточно её границ. Но завтра... Завтра я объясню ей, что правила игры изменились. Она может работать со мной, может спорить, может убегать пешком ночью. Но я больше не позволю никому причинить ей вред. Даже ей самой. Я спустился вниз, налил себе виски и подошел к окну. Нью-Йорк спал. Но я не усну этой ночью. Я буду стоять на страже. Вивьен Белл попала в мою орбиту. И теперь, хочет она того или нет, я стану её гравитацией. Той силой, которая не даст ей упасть в бездну. Даже если для этого мне придется стать тем самым злодеем из её страхов.