Эхо прошлого, шум настоящего

Вивьен.

Утро в доме Дейна началось не с будильника, а с луча солнца, пробившегося сквозь дорогие шторы. Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Потолок был слишком высоким, воздух — слишком чистым, пахнущим чем-то древесным и свежим. Потом память вернулась ударом тока: переулок, боль, темнота, фары... и он. Я села, осторожно коснувшись скулы. Кожа ныла. В зеркале на стене я увидела отражение: растрепанные платиновые волосы, бледное лицо и яркий, уродливый синяк под левым глазом. — Красавица, — прошептала я своему отражению с горькой усмешкой. — Просто принцесса из сказки. Дверь приоткрылась. На пороге стоял Дейн. Он уже не был в том костюме, в котором вчера ворвался в переулок. На нем были простые серые спортивные штаны и черная футболка, обтягивающая торс. И именно сейчас, при дневном свете, я впервые по-настоящему оценила его физические данные. Он был высоким. Очень высоким. Метр восемьдесят пять, не меньше. Когда он вошел в комнату, пространство словно сжалось вокруг его фигуры. Широкие плечи, мощная грудь, рельефные мышцы рук, проступающие под тонкой тканью футболки. Он не выглядел как перекачанный качок из спортзала; его тело было жилистым, собранным, как у человека, который знает цену физической силе и умеет ею пользоваться. Его темные волосы были слегка влажными после душа и небрежно зачесаны назад. На подбородке темнела густая щетина, придавая ему вид опасный и одновременно притягательный. Карие глаза внимательно сканировали меня, останавливаясь на синяке. — Доброе утро, — сказал он тихо. Его голос звучал ниже обычного, с хрипотцой. — Доброе, — ответила я, инстинктивно отводя взгляд. Мне вдруг стало не по себе от осознания разницы в наших габаритах. Мой рост — сто шестьдесят пять сантиметров. Рядом с ним я чувствовала себя миниатюрной, почти хрупкой куклой. Моя макушка доставала бы ему разве что до подбородка, если бы мы встали рядом. — Завтрак готов, — кивнул он, не настаивая на лишнем разговоре. — Кофе, яйца, тосты. Тебе нужно поесть. Мы спустились вниз. Кухня была огромной, стерильно чистой, с панорамными окнами на город. Мы ели молча. Тишина не была тяжелой, она была наполнена невысказанным. Мы оба знали, что произошло вчера. Но говорить об этом вслух казалось нарушением какой-то хрупкой границы. — Я отвезу тебя, — наконец сказал он, ставя чашку на стол. Это не был вопрос. — Дейн, нет, — начала я. — Я сама доберусь. Метро рядом, я... — Нет, — отрезал он, и в его тоне прозвучала сталь. — Ты никуда не пойдешь одна после вчерашнего. Садись в машину. Я хотела спорить, но увидела его взгляд. Твердый, непререкаемый. Он не собирался обсуждать мою безопасность. — Хорошо, — буркнула я, поднимаясь. *** Его машина — черный, низкий, хищного вида седан — затормозила у входа в общежитие ровно в восемь утра. Время, когда коридоры и выход кишели студентами. — Спасибо, — сказала я, открывая дверь. — Я сама дальше. — Ви, — он придержал меня за запястье. Его пальцы были горячими, сильными. — Если что-то случится... любой странный звук, любое чувство опасности... звони мне сразу. Не думай, не стесняйся. Просто звони. — Я справлюсь, — ответила я, хотя внутри дрогнуло что-то теплое. — Я знаю, что ты справишься, — мягко сказал он. — Но ты не должна быть одна. Я вышла из машины. И тут же почувствовала это. Взгляды. Десятки глаз, уставившихся на нас. У входа курила компания студентов с нашего этажа. Парни с футбольной команды, девчонки из соседних комнат. Все они замерли, выпуская дым изо ртов. Их взгляды скользили от дорогой машины к мне, затем к силуэту Дейна за рулем, который смотрел на меня через открытое окно. А потом шепот начался. Тихий, шипящий, как змеи. — Это Восс?.. — Боже, Белл выходит из машины Восса... — В восемь утра?.. — Она вся в синяках... Вы видели её лицо? — Ого, значит, правда то, что говорят? Что она спит с ним? — Наверное, продалась за стажировку... Или за оценку... — Бедняжка, выглядит так, будто он её немного... того... слишком жестко использовал. Я слышала каждое слово. Они не пытались скрыть свой шепот, думая, что я далеко. Мои щеки вспыхнули, но я заставила себя поднять подбородок. Платиновые волосы упали на плечи, прикрывая часть лица, но синяк всё равно был виден. Я шла к двери, чувствуя их взгляды на спине, липкие и грязные. Пусть говорят. Пусть думают, что хотят. Они не знают правды. Они не знают, что этот человек спас мне жизнь, а не сломал её. Я ворвалась в нашу комнату и захлопнула дверь, отрезая шум коридора. Кейт сидела на кровати, бледная как полотно. — Ви! — она вскочила. — Я видела! Все видели! Что происходит? Почему ты вышла из его машины? И твоё лицо! Кто тебя так? Я прислонилась к двери, закрыла глаза и выдохнула. Сил притворяться больше не было. — Закрой рот, Кейт. И сядь. Я расскажу тебе всё. Но только тебе. И если ты кому-нибудь проболтаешься — я тебя убью. Кейт испуганно кивнула и села на край кровати. Я рассказала всё. От выхода из лаборатории до темного переулка. Про пятерых уродов с закрытыми лицами. Про то, как я дралась, как меня заломили, как я думала, что это конец. И про Дейна. Как он появился из ниоткуда, как раскидал их, как привез к себе, как уложил спать в своей постели, а сам ушел в другую комнату. Кейт слушала, затаив дыхание. Её глаза округлялись всё больше и больше. — Боже мой... — прошептала она, когда я закончила. — Эти гады... Они хотели... — Да, — тихо сказала я. — Хотели. Но не успели. — И все думают... — Кейт оглянулась на дверь, за которой гудели голоса. — Все думают, что вы любовники. Что он тебя избил или еще что хуже. Они не знают про нападение? — Нет, — покачала я головой. — Никто не знает. Кроме нас двоих. И Дейна. Я не хочу полиции, Кейт. Не хочу вопросов, расследований, внимания. Я просто хочу, чтобы это закончилось. — Но слухи... — Кейт схватила меня за руки. — Ви, они теперь не отстанут. Все решат, что ты его содержанка. Что ты получила особые привилегии. Джессика и её свита съедят тебя заживо. — Пусть попробуют, — холодно сказала я, и в моих глазах вспыхнул тот самый огонь, который я обычно прятала. — У меня есть причина жить. И причина бороться. А сплетни... сплетни это просто шум. Энтропия. Она всегда стремится к хаосу. Но внутри у меня было тяжело. Я подошла к окну. Внизу, у машины Дейна, всё еще стояла толпа. Он медленно отъезжал, и я видела, как он смотрит вверх, на мое окно. Даже отсюда я чувствовала тяжесть его взгляда. Он спас меня. Но цена этого спасения оказалась выше, чем я думала. Теперь весь университет считал, что я принадлежу ему. И самое страшное? Часть меня, та самая одинокая, испуганная часть, не хотела этому противоречить.

Дейн.

Я вел машину медленно, стараясь не обращать внимания на камеры телефонов, которые тыкали в меня со всех сторон, как только я подъехал к общаге. Я видел их лица. Видел, как они смотрят на Ви. С осуждением, с завистью, с похотливым интересом. Я слышал обрывки фраз, когда опускал стекло, чтобы сказать ей последние слова. «...спит с ним...», «...синяки...», «...продажная...» Мои пальцы сжали руль так, что кожа побелела. Мне хотелось выйти и заткнуть каждому рот. Объяснить, что эта девушка — самое ценное, что есть в этом городе. Что она герой, а не жертва обстоятельств. Но я не мог. Если я начну оправдываться, если я расскажу правду про нападение, это привлечет полицию, прессу, внимание к её травме. Она этого не переживет. Её приватность будет уничтожена окончательно. Поэтому я молчал. Я позволил им думать, что угодно. Пусть считают меня тираном, соблазнителем, кем угодно. Главное, что она жива. Главное, что она в безопасности, пусть даже ценой своей репутации в глазах этих ничтожеств. Я выехал на магистраль, набирая скорость. Город проносился мимо серой пеленой. Никто не написал мне отчетов. Никакие системы не прислали предупреждений. Это была просто случайность. Жестокая, глупая случайность городской жизни. Пять отморозков, удачный момент, темный угол. Но от этого не становилось легче. От этого становилось страшнее. Потому что случайность нельзя предсказать. Нельзя предотвратить следующим патчем безопасности или новым алгоритмом. И пусть весь университет считает нас любовниками. Пусть говорят, что я держу её в золотой клетке. Если эта ложь станет её щитом от реального мира — я приму эту роль. Я буду злодеем в их истории, лишь бы остаться её защитником в реальности. *** Машина бесшумно скользила по ночному Манхэттену, разрезая поток огней. Я ехал быстро, но аккуратно, будто вез хрупкий груз, хотя пассажирское сиденье было пустым. Только слабый запах её духов — чего-то холодного, цветочного, смешанного с запахом крови от её губы — всё ещё витал в салоне. «Джейс... не уходи...» Её сонный шепот звучал в моей голове громче, чем рев мотора. Я сжал руль так, что костяшки побелели. Четыре года. Четыре чертовы года я пытался заглушить эхо этого имени, засыпать его работой, деньгами, новыми проектами. А она произнесла его во сне, и вся моя броня треснула. Вспышка памяти ударила меня, как удар тока. Дождь. Тот же самый ливень, что и сегодня.

Лаборатория. Четыре года назад.

— Ты сошел с ума, Джейс! — прозвучал мой собственный голос, сорванный на крик. — Эти данные нестабильны. Если ты запустишь реакцию, ты уничтожишь ее. Он стоял у пульта, спиной ко мне. Его плечи дрожали. Не от страха. От ярости. — Ты всегда был слишком осторожен, Дейн, — ответил он тихо. Слишком тихо. — Ты боишься огня. А я хочу согреть мир. — Я боюсь за человека, — отрезал я. — Я блокирую доступ к серверу. Проект закрыт. Тишина. Затем резкий поворот. Его глаза... В них была не злость. Боль. Предательство. — Тогда ты делаешь это не ради науки. Ты делаешь это, чтобы спасти свою шкуру. Прощай, Дейн. Хлопок двери. Гул удаляющегося мотоцикла. И больше я его не видел. Я моргнул, возвращаясь в реальность. Светофор мигнул красным, заставляя меня резко затормозить. Машина замерла, но внутри меня всё ещё бушевала та буря.