Глава 31. Чунин

     Инцидент с Итачи и Кисаме прошёл мимо него.      Шикамару узнал об этом постфактум — кратко, из разговора отца с кем-то из джонинов, который он услышал краем уха. Два члена Акацки появились в деревне, столкнулись с Асумой, Какаши и Куренай, потом ушли. Наруто был целью — не достали.      Он обработал эту информацию и убрал в сторону.      Акацки начали действовать активнее. Это было плохой новостью, которая пока не требовала немедленных действий с его стороны. Просто факт, который нужно было держать в голове.      Наруто вернулся с Джирайей и Цунаде через несколько недель.      Деревня почувствовала это раньше, чем увидела — слухи расходились быстро, и к тому моменту, когда процессия вошла в ворота, половина Конохи уже знала, кто идёт и зачем.      Шикамару наблюдал издалека — не из любопытства, просто оказался рядом. Цунаде Сенджу была именно такой, какой он ожидал: высокой, с той особой уверенностью в движениях, которая бывает у людей, привыкших к тому, что их слушают. Рядом шёл Джирайя — громкий, заметный, с той наигранной беспечностью, за которой опытный шиноби всегда держит настоящее внимание.      Наруто шёл с ними — уставший, но живой. С чем-то изменившимся в осанке.      Шикамару кивнул сам себе и пошёл обратно на полигон.      Цунаде стала Пятой Хокаге быстро — деревня не могла долго оставаться без руководства, а кандидатов с таким именем и таким весом в Конохе не было.      Первые дни она разбиралась с текущими делами — Шикаку упоминал это вскользь за ужином, не вдаваясь в подробности. Лечила Какаши и Саске, разбирала последствия нападения, принимала доклады.      Шикамару тренировался.      Изолятор наконец начал получаться стабильно — меньше секунды на тридцать процентов. Ещё не то, что нужно, но разрыв между тем, что есть, и тем, что нужно, сокращался.      Повестка пришла на четвёртый день после официальной инаугурации.

     ***

     Кабинет Хокаге выглядел так же, как при Хирузене — те же окна, тот же стол, та же стопка свитков в углу. Только за столом сидел другой человек.      Цунаде смотрела на него несколько секунд — без предисловий, просто оценивала. Шикамару стоял и ждал.      — Шикамару Нара, — сказала она наконец. — Гений поколения. Единственный, кто проявил себя полностью как лидер и как боец одновременно. — Пауза. — Ты достоин стать чунином.      Она подвинула жилет через стол.      — Благодарю, Хокаге-сама.      Он поклонился, взял жилет и вышел.      Асума ждал у ворот.      Не специально — просто шёл мимо. Посмотрел на жилет в руках Шикамару и ничего не сказал. Потом закурил.      — Поздравляю, — сказал он наконец.      — Спасибо, сенсэй.      Асума выдохнул дым.      — Есть просьба, — сказал Шикамару. — Пока занимайтесь только Ино и Чоджи. Им нужна работа с наставником больше, чем мне сейчас.      — А ты?      — Буду тренироваться сам.      Асума посмотрел на него — коротко, без лишних вопросов. Кивнул.      — Хорошо.      Они разошлись.      Дома он надел жилет, посмотрел на себя в отражение.      Чунин в двенадцать лет. Самый молодой за несколько поколений Нара, если верить тому, что говорили в клане.      Он снял жилет, убрал в сторону и пошёл на полигон.      Изолятор нужно было довести до половины секунды.      Потом — до того предела, когда цель просто не успеет среагировать.      Времени было меньше, чем казалось. Акацки уже появлялись в деревне.      Он поднял блок и начал.

     ***

     Чоджи узнал первым — Шикамару зашёл к нему домой по дороге. Тот выслушал, кивнул и сразу спросил про ресторан.      Наруто узнал каким-то образом сам — вероятно, через Сакуру, которая через кого-то услышала. Явился незваным, что было предсказуемо.      К Ино Шикамару зашёл лично — она открыла дверь, увидела жилет в его руках и всё поняла без слов.      К Саске он послал клона с запиской. Тот пришёл после короткой паузы — без объяснений, просто пришёл.      В ресторане семьи Акимичи всегда было шумно — это было частью атмосферы, которую Чоза Акимичи считал фирменной чертой заведения. Сейчас шумнее обычного, потому что Наруто ещё не научился разговаривать тише, когда был рад.      — Ты чунин! — объявил он всему залу, хотя никто не просил. — Самый молодой чунин Нара за сто лет или сколько там!      — За несколько поколений, — поправил Шикамару.      — Это ещё круче!      Чоджи уже изучал меню с тем сосредоточенным видом, который означал, что он принимал это мероприятие всерьёз. Саске сидел напротив Шикамару и молчал — но пришёл, и это было важнее любых слов.      — Ты заслужил, — сказала Ино. Просто, без украшений. Потом добавила: — Хотя мы тоже старались.      — Вы тоже получите, — сказал Шикамару. — Рано или поздно.      — Лучше рано, — сказала она.      Чоджи отложил меню — это означало, что решение принято — и посмотрел на Шикамару.      — Я рад, — сказал он. Кратко, как всегда. Но весомо.      Шикамару кивнул.      Наруто заказал рамен — в ресторане якинику, что вызвало у официанта выражение лёгкой растерянности. Ему объяснили, что рамена нет. Наруто заказал всё остальное и не расстроился.      Ели долго. Наруто рассказывал про тренировки с Джирайей — громко, с жестами, с той непосредственностью, которая превращала любую историю в событие. Чоджи ел и слушал. Ино иногда перебивала и добавляла что-то своё. Саске молчал, но ел — и это тоже было участием, по-своему.      Шикамару сидел и думал, что это хорошо.      Не глубокая мысль — просто факт. Хорошо, что они здесь. Хорошо, что живы. Хорошо, что деревня устояла и у них есть вечер, который можно потратить на еду и разговоры, а не на что-нибудь другое.      Потом Наруто сказал что-то настолько нелепое, что даже Саске чуть поднял бровь.      Шикамару усмехнулся.

     ***

     Домой он вернулся поздно.      Отец сидел на веранде — со свитком, но не читал. Просто держал в руках и смотрел в темноту сада.      — Отпраздновал? — спросил он, когда Шикамару подошёл.      — Да.      — Хорошо.      Пауза.      Шикаку отложил свиток и посмотрел на сына — долго, с тем выражением, которое Шикамару видел редко. Не строгим, не оценивающим. Просто — смотрел.      — Я горжусь тобой, — сказал он наконец. Тихо, без интонации победного объявления. Просто факт.      Шикамару не сразу ответил.      — Спасибо, отец.      Они помолчали ещё немного. Потом Шикаку снова взял свиток, и разговор был окончен — в том смысле, в каком у Нара бывают окончены разговоры: сказано всё важное, остальное незачем.      Шикамару пошёл в дом.      Мать стояла у окна кухни — делала вид, что убирает, хотя убирать было нечего. Когда он вошёл, она обернулась.      Ничего не сказала.      Просто подошла и коротко, без предисловий, обняла его — крепко, на секунду — потом отступила и вернулась к окну.      — Ужинал? — спросила она.      — Да.      — Хорошо.      Он пошёл к себе.      Уже у двери она сказала — негромко, в сторону, как будто сама себе:      — Я всегда знала, что ты сможешь.      Шикамару остановился на секунду.      — Знаю, — сказал он.      И пошёл спать.