Глава 50. Белые Зецу

      Наруто вернулся через несколько месяцев после нападения Пейна.      Шикамару встретил его у ворот — не официально, просто оказался рядом. Наруто выглядел иначе. Не просто сильнее — другим. Что-то в том, как он держался, как смотрел, как двигался — более спокойным. Без той постоянной кипящей энергии, которая раньше выплёскивалась наружу без предупреждения. Режим мудреца дал ему не только силу — дал устойчивость.      — Эй, — сказал Наруто, останавливаясь. — Я тут стал суперсильным. Где враги?      Шикамару пожал плечами.      — Мы тут как бы уже всё сделали. Пойдём поедим рамен.      Наруто смотрел на него секунду.      — Погоди. Всё?      — Акацки нет. Пейн мёртв. Обито мёртв. Деревня стоит.      Долгая пауза — дольше обычного для Наруто, который обычно не умел молчать дольше двух секунд.      — Это ты сделал?      — Не один.      Наруто молчал ещё несколько секунд — с тем выражением, которое бывает, когда человек пытается уложить в голове что-то, что не укладывается с первого раза. Потом что-то в нём сдвинулось — медленно, как оседает груз, который долго нёс и наконец поставил.      — За Джирайю-сама отомстили?      — Да.      Наруто не ответил сразу. Смотрел куда-то в сторону ворот, мимо Шикамару — туда, где дорога уходила из деревни в ту сторону, откуда он пришёл. Потом выдохнул — коротко, через нос.      — Хорошо, — сказал он наконец. Просто. Без пафоса. Голос чуть глуше обычного.      — Рамен? — спросил Шикамару.      — Рамен, — согласился Наруто. И добавил, уже почти нормальным голосом: — Только не якинику, я рамен хочу.      Итачи и Саске вернулись примерно тогда же.      Деревня Звука была закрыта — тихо, методично, так, как Шикамару и планировал. Архивы, технологии, специалисты, которые согласились на амнистию. Несколько шиноби, которые когда-то должны были стать командой Хэби, выбрали Коноху — без особого энтузиазма, но выбрали. Деньги Какузу и тайники Акацки были разделены.      Коноха стала другой — не радикально, просто чуть сильнее в нескольких важных точках.      Шикамару смотрел на это и думал, что фундамент заложен правильно.      Но оставалось ещё одно дело.

     ***

     Через неделю после возвращения Наруто он собрал всех в кабинете Цунаде.      Сама Цунаде за столом. Шикаку рядом. Наруто, Саске, Итачи — у стены. Тэндзо — отдельно, он узнал о встрече в последний момент и ещё не понял зачем.      Шикамару встал у карты.      — То, что я скажу, остаётся в этой комнате. Никаких отчётов, никаких записей, никакого официального следа.      Цунаде смотрела на него.      — Говори.      — Биджу, которые Акацки успели запечатать, находятся в статуе Гедо Мазо. Статуя неуничтожима — достать из неё биджу без Ринненгана невозможно. — Он сделал паузу. — Она спрятана в горах между Страной Молнии и Страной Мороза. Заснеженные пики, труднодоступно, но найти можно.      — Ты знаешь точное местоположение? — спросила Цунаде.      — Примерное. Наруто с режимом мудреца найдёт точное за несколько часов.      Наруто кивнул — спокойно, без вопросов.      — Проблема не в статуе, — продолжил Шикамару. — Проблема в том, что под ней. Сто тысяч клонов Белого Зецу. Армия без командира — сейчас неуправляемая. Но если кто-то найдёт способ взять над ней контроль — это станет проблемой для всего мира.      Тишина.      — Ты хочешь их уничтожить, — сказал Итачи.      — Да. И прикопать статую так, чтобы её поиски заняли годы.      Цунаде смотрела на карту.      — Это за пределами территории Конохи.      — Это за пределами любой территории, — сказал Шикамару. — Поэтому никаких официальных записей.      Пауза.      — Тэндзо, — сказал Шикамару, обернувшись. — Твой мокутон родственен клеткам Белого Зецу. Ты сможешь управлять их корневой системой изнутри.      Тэндзо смотрел на него с тем выражением, которое означало, что он только сейчас понял, зачем его позвали.      — Понял, — сказал он.      — Саске — Аматэрасу и Сусаноо. Объясню детали на месте. — Шикамару посмотрел на Наруто. — Ты ведёшь нас туда и держишь периметр.      — Само собой, — сказал Наруто.      Цунаде долго молчала. Потом посмотрела на Шикаку.      — Ты одобряешь?      — Да, — сказал Шикаку просто.      — Хорошо, — сказала Цунаде. — Выходите завтра на рассвете.

     ***

     До заснеженных пиков они добрались за два дня.      Горы были высокими, холодными, с тем особым молчанием, которое бывает в местах, куда люди не ходят без причины. Снег лежал плотно, воздух был чистым и острым — таким, что першило в горле после привычного воздуха Конохи.      Наруто нашёл их на второй день.      Режим мудреца менял характер сенсорики — Шикамару наблюдал за ним и думал, что это действительно другой уровень. Наруто закрыл глаза, постоял несколько секунд неподвижно — совершенно неподвижно, что само по себе было непривычным зрелищем — потом открыл и указал пальцем на конкретный пик.      — Там. Под третьим уступом. Глубоко, но я чувствую их — сто тысяч. Все одинаковые. — Он помолчал. — Это странно. Они как один человек, только много.      — Статуя?      — Там же. В центре. — Он поморщился. — Неприятная.      Шикамару кивнул.      Они обошли пик, нашли вход — старый, почти занесённый снегом, явно не используемый годами. Внутри уходил вниз длинный тоннель, вырубленный в скале. Холодный, тёмный, с тем застоявшимся воздухом, который бывает в местах, куда давно не заходило ничто живое.      Шикамару развернул теневую сенсорику.      Там действительно было что-то огромное — сто тысяч присутствий, тихих, спящих, без индивидуальных оттенков чакры. Как одна масса, разделённая на части. И в центре — что-то другое. Плотное, древнее, без живого излучения — просто мощь, накопленная и запертая. Что-то, что существовало задолго до любого из них и не нуждалось в том, чтобы они это понимали.      Статуя.      — Идём, — сказал Шикамару.      Подземелье было огромным.      Они спускались несколько минут — по тоннелю, потом по широким ступеням, вырубленным в скале, потом пространство раскрылось в полную высоту. Шикамару остановился у края верхнего яруса.      Статуя Гедо Мазо стояла на постаменте в центре — гигантская, неподвижная, с закрытыми глазами. Не просто большая. Такая, что масштаб не укладывался сразу — нужно было смотреть несколько секунд, прежде чем мозг соглашался принять размер. От её основания уходили вниз корни — широкие, переплетённые, исчезающие в полу. И там, вдоль каждого корня, сколько хватало взгляда вниз — белые тела. Одинаковые лица, одинаковые позы, слитые с корнями как листья с ветками.      Сто тысяч.      Наруто смотрел вниз молча. Это само по себе говорило о многом.      Саске смотрел спокойно — с тем профессиональным спокойствием, за которым Шикамару уже научился различать работающую голову.      Итачи — тоже. Но его взгляд задержался на белых телах чуть дольше, чем нужно для простой оценки. Он видел Зецу живым. Знал, чем эта масса могла стать в нужных руках.      — Тэндзо, — сказал Шикамару. — Твоя очередь.

     ***

     Тэндзо спустился к основанию статуи — медленно, осторожно. Прикоснулся ладонью к одному из корней.      Мокутон вошёл в корневую систему — Шикамару видел это по тому, как по поверхности корней прошла волна зелёного свечения. Медленно, потом быстрее, потом сразу по всем ветвям одновременно. Живое против живого — два разных вида жизни, выясняющих, кто из них настоящий.      Корни начали сжиматься.      Белые тела подтягивались ближе друг к другу — не силой, просто корни уменьшались, собирая всё, что было на них, в более плотную массу. Через несколько минут там была не рассредоточенная армия, а один огромный ком, связанный воедино.      — Готово, — сказал Тэндзо. Голос ровный, но лоб влажный.      — Саске, — сказал Шикамару. — Сусаноо сначала. Основание постамента — круговой удар, отделить корни от статуи.      Саске кивнул.      Сусаноо вышел — медленно, контролируемо, заполнив собой пространство подземелья так, что стены вдруг стали казаться ближе. Клинок опустился точно туда, куда Шикамару указал — по кругу, у самого основания постамента. Корни лопнули с тяжёлым звуком, один за другим, пока круговой разрез не замкнулся полностью.      Статуя стояла теперь отдельно от корневой системы.      — Тэндзо — барьер.      Тэндзо создал слой дерева между постаментом и обрубками корней — нейтральный, плотный.      — Саске — Аматэрасу. Главный узел корней. Там, где они уходят в глубину.      Саске посмотрел вниз. Нашёл узел. Активировал.      Чёрный огонь вспыхнул в точке контакта — беззвучно, с тем особым качеством, которое отличает Аматэрасу от обычного огня. Не горение — поглощение. Он начал распространяться по корням, переходя с ветки на ветку, уходя вглубь.      Через несколько секунд подземелье наполнилось звуком — низким, ровным, как гул огромной печи. Белые тела горели. Сто тысяч одинаковых лиц, которые никогда не были людьми, но выглядели как люди — исчезали одно за другим, и это было неприятно смотреть даже зная, что именно горит.      Шикамару смотрел несколько минут. Потом отвёл взгляд.      — Уходим наверх. Взрывные печати.

     ***

     Они расставили заряды методично — по периметру, в ключевых точках, там, где свод держался на нескольких опорах. Шикамару рассчитывал схему сам, Наруто и Тэндзо разносили взрывтеги по указанным позициям.      Саске стоял у входа и ждал.      Когда всё было готово — они вышли наружу.      Шикамару активировал заряды.      Гора дрогнула.      Не оглушительно — глубоко, с той вибрацией, которая идёт из земли, а не по воздуху. Потом ещё раз. Потом — тихий нарастающий гул, как будто что-то огромное оседает внутри.      Снег на вершине пика сдвинулся — небольшая лавина, пошедшая по южному склону.      Потом тишина.      Шикамару развернул теневую сенсорику — вниз, в глубину. Своды обрушились. Тоннели перекрыты. Там, в глубине, под тоннами породы — статуя Гедо Мазо с запечатанными внутри биджу. И ничего больше.      Белых Зецу не было.      Шикамару стоял на снегу и смотрел на пик. Обычная гора. Снег, камень, ветер.      — Вроде чисто, — сказал Наруто.      — Да, — ответил Шикамару.      — Хорошо, — сказал Наруто. — Тогда пошли домой.

     ***

     Обратно шли молча — почти всю дорогу. Горы сменились лесом, лес сменился равниной, потом началась знакомая дорога к Конохе.      Итачи шёл рядом с Шикамару — тихо, как всегда.      — Ты думал об этом давно, — сказал он наконец.      — Да.      — О статуе, о Зецу, о том, что будет если их оставить.      — Да.      Итачи помолчал.      — Ты не можешь знать всего этого из разведки и архивов, — сказал он. — Это другое.      Шикамару шёл и не отвечал несколько секунд.      — Я просто умный Шикамару, — сказал он наконец.      Итачи посмотрел на него. Потом — чуть заметно — кивнул.      Больше не спрашивал.      В Конохе Шикамару доложил Цунаде кратко — миссия выполнена, детали засекречены, никакого официального следа.      Цунаде выслушала, посмотрела на него долго и сказала:      — Ты понимаешь, что теперь у Конохи и Облака есть биджу, а у остальных деревень — нет?      — Понимаю, — сказал Шикамару.      — Это приведёт к конфликту.      — Со временем. Но сначала нужно было убрать армию Зецу и закрыть возможность использования статуи. Конфликт из-за баланса сил — управляемая проблема. Армия в сто тысяч единиц без командира — нет.      Цунаде смотрела на карту.      — Ты уже думаешь о том, что дальше.      — Всегда, — сказал Шикамару.      Она помолчала.      — Хорошо, — сказала она. — Иди.      Вечером Шикамару сидел на крыше клановой библиотеки.      Коноха лежала внизу — огни домов, дым из кухонь, где-то далеко смеялся Наруто. Слышно было через несколько кварталов — этот звук не менялся ни в семь лет, ни сейчас.      Кагуя не вернётся. Это он знал точно — единственное, в чём был уверен полностью. Всё остальное теперь было вопросом, а не задачей с известным ответом. Впервые за много лет карта, по которой он шёл, закончилась. Дальше — пустое пространство, которое ещё только предстояло заполнить.      Странное ощущение. Не плохое — просто непривычное.      Ино сегодня ждала его. Они договорились куда-то пойти, и он опаздывал.      Он встал.