Глава 51. Амегакуре

      Постоянный дождь над Страной Дождя прекратился в тот же день, когда умер Нагато.      Шикамару узнал об этом через несколько дней после боя — разведчики докладывали, что небо над Амегакуре впервые за десятилетия было серым, но сухим. Жители выходили на улицы и смотрели вверх с тем выражением, которое бывает у людей, когда исчезает что-то настолько привычное, что они перестали замечать его как проблему.      Для них это был знак.      Для Шикамару — окно.      Он думал об Амегакуре ещё во время операции с Белыми Зецу. Не детально — просто держал в голове как следующий пункт. Деревня без лидера, с ресурсами, с технологиями, с архивами Акацки, которые никто не успел вывезти. Три деревни на границах, которые ждут, кто сделает первый шаг.      Никто не делал.      Потому что первый шаг означал войну.      Шикамару думал об этом несколько дней и пришёл к выводу, который казался очевидным, если не торопиться: первый шаг не обязательно должен быть военным.      Он пошёл к Цунаде.

     ***

     — Амегакуре, — сказал он, разворачивая карту на столе.      Цунаде смотрела на него.      — Я знаю, — сказала она. — Все смотрят. Никто не входит.      — Именно. — Шикамару указал на границы. — Коноха на востоке, Суна на западе, Ива с севера. Все держат войска у границ и ждут, пока кто-нибудь другой совершит ошибку. — Пауза. — Я предлагаю не совершать ошибку ни одной из сторон.      — Объясни.      — Амегакуре — не страна в полном смысле. Там нет системы Каге, нет Совета, нет политической структуры. Была диктатура — сначала Ханзо, потом Пейн. Пейн убил Ханзо и всех его сторонников. Конан — единственный человек с реальной властью — тоже мертва. — Он помолчал. — Там некому объявлять войну. И некому сдаваться.      — Значит?      — Значит, туда можно войти не как завоеватель, а как управляющий. — Шикамару сложил руки. — Создать Совет из местных администраторов — тех, кто сейчас просто исполнял приказы и выжил. Поставить над ними представителей трёх деревень — Конохи, Ивы, Суны. Формально это не оккупация. Это совместное управление регионом.      Цунаде смотрела на карту.      — Ива и Суна согласятся?      — Если мы предложим им долю — согласятся. У них нет джинчурики. У Конохи есть Наруто. Никто не хочет открытого конфликта с нами прямо сейчас. — Шикамару провёл пальцем по границам. — Это не альтруизм — это расчёт. Им выгоднее получить треть Амегакуре мирно, чем воевать за всё и, возможно, проиграть.      — А нам что с этого?      — Архивы Акацки. Казна. Технологии — там умеют строить вещи, которых нет у нас. И союзники в том конфликте, который рано или поздно начнётся с Облаком.      Цунаде долго молчала.      — Ты говоришь «рано или поздно начнётся» как о чём-то решённом.      — Облако — единственная крупная деревня с джинчурики. Мы тоже деревня с джинчурики. Рано или поздно они захотят изменить баланс. — Шикамару пожал плечами. — Лучше встретить это с союзниками.      Пауза.      — Хорошо, — сказала Цунаде. — Но переговоры с Ивой и Суной — не моими руками. Мне нужен посредник, который может это провернуть тихо.      — Итачи, — сказал Шикамару. — Его знают. Его боятся. И он умеет разговаривать так, что люди не чувствуют давления, пока не согласятся.      Цунаде посмотрела на него с тем выражением, которое означало одновременно одобрение и лёгкое беспокойство.      — Ты снова всё уже решил, — сказала она.      — Я думал об этом несколько недель, — сказал Шикамару.

     ***

     Итачи выслушал задание без лишних вопросов.      Они сидели в кабинете Шикаку — Шикамару, Итачи и отец. Саске не звали, Наруто тем более. Это был разговор для людей, которые умели держать язык за зубами по профессиональной необходимости.      — Ива первой, — сказал Шикамару. — Цучикаге упрямый, но прагматичный. Будет слушать.      — Что им предлагать? — спросил Итачи.      — Треть. Архивы, казна, технологии — на три части. Управляющий представитель от каждой деревни в Совете Амегакуре. Без права одностороннего вывода войск без согласия двух других сторон.      — Суна?      — Там проще. Гаара — Казекаге, он разумный человек. Отношения с Конохой хорошие после экзамена на чунина и спасения. Он согласится, если условия честные.      Итачи кивнул — медленно, думая.      — Ты хочешь, чтобы я поехал как официальный представитель Конохи или неофициально?      — Неофициально для начала. Прощупай почву. Официальные переговоры — после того как знаешь, что они скажут да.      — Хорошо.      Шикаку смотрел на них обоих — с тем выражением, которое у него появлялось, когда он видел, что план складывается.      — Сроки? — спросил он.      — Месяц. Максимум два. Пока Амегакуре не устаканилась сама по себе или пока кто-нибудь другой не решил, что ждать больше не нужно.

     ***

     Пока Итачи ездил на переговоры, Шикамару занялся Амегакуре напрямую.      Под плащом, через теневое перемещение, в ночное время. Итачи дал коды доступа к секретным проходам в Башню Бога ещё до отъезда — старые коды, которые Пейн не менял, потому что считал свою резиденцию неприступной.      Шикамару зашёл через нижний тоннель.      Башня внутри была тихой — совсем. Не той тишиной, которая бывает в пустом доме. Другой — как в месте, которое долго было чьим-то центром и теперь не знает, чем быть. Коридоры высокие, потолки уходят вверх дальше, чем нужно для практичности — Пейн строил под себя, под масштаб, который не предполагал обычных людей. Материал стен незнакомый — не камень, не дерево, что-то между.      Охраны не было. Жители города не заходили сюда — для них это было место бога.      Шикамару прошёл первый коридор и остановился у развилки, сверяясь с описанием, которое дал Итачи.      Техника вдоль стен была чужой — системы, принципы работы которых он не сразу понял. Не враждебной, просто другой. Пейн думал иначе, чем шиноби деревень — масштабнее, с той особой логикой людей, которые строят под вечность, а не под следующую войну. Жаль, что вечность у него не получилась.      Он работал систематично.      Архивы — сначала. Несколько уровней документации: оперативные данные Акацки, финансовые записи, переписка с агентами по всему миру, технические чертежи систем защиты города. Шикамару перекладывал всё и запечатывал в свитки — быстро, сортируя по маркировке, не читая. Читать будет дома, в нормальном освещении.      Казна была на нижнем уровне.      Шикамару открыл дверь, посмотрел внутрь и несколько секунд просто стоял.      Акацки действительно хорошо зарабатывала.      Он убрал в свиток то, что нужно было убрать, аккуратно закрыл дверь и пошёл дальше. Небольшой остаток пойдёт в общий котёл — для Совета, для управления, для восстановления города.      Две ночи — и он взял всё, что нужно было взять.      На третью ночь просто ходил по городу под плащом.      Не работал — смотрел. Улицы были широкими, мощёными тем же незнакомым материалом. Небоскрёбы уходили вверх — выше, чем в любой деревне, которую он видел. Системы водоотведения шли вдоль стен открытыми желобами, чистые, без запаха. Сенсорные барьеры на каждом перекрёстке — тонкие, почти незаметные, но плотные.      Люди спали. Город дышал ровно, по своему ритму, не зная, что кто-то ходит по его улицам в темноте и думает о том, как использовать то, что здесь построено.      Это был хороший город. Жаль, что его строил тот, кто строил.      Но оставлять его он не собирался.

     ***

     Итачи вернулся через три недели.      Сел в кабинете Шикаку напротив Шикамару и сказал кратко:      — Ива согласна. Цучикаге хочет гарантии невмешательства Конохи в их внутренние дела в обмен на участие в Совете. Стандартный торг.      — Дадим, — сказал Шикамару. — Гаара?      — Гаара согласился быстрее, чем я ожидал. Он сказал — цитирую — «если это уберёт нестабильный регион с нашей границы, я за».      — Умный человек.      — Да, — согласился Итачи.      Шикаку слушал молча. Потом спросил:      — Официальные переговоры?      — Через две недели. Нейтральная территория — Страна Чая, там есть традиция принимать дипломатические делегации. — Шикамару посмотрел на отца. — Тебе ехать.      — Я знаю, — сказал Шикаку.      Официальные переговоры заняли четыре дня.      Шикамару не ездил — не его уровень, и незачем было светиться лишний раз. Отец вернулся с подписанным соглашением, которое юридически не называлось разделом территории, а называлось «Соглашением о совместном управлении нестабильным регионом в целях гуманитарной стабилизации».      Шикамару прочитал документ, нашёл несколько мест, которые стоило уточнить, и сказал отцу — тот внёс правки через отдельный обмен посланиями.      Через несколько месяцев после смерти Нагато в Амегакуре вошли представители трёх деревень — без военных колонн, просто небольшие делегации с сопровождением. Местные администраторы, которые всё это время просто сидели и ждали, кто придёт первым, с облегчением передали им управление.      Никто не воевал.      Совет заработал.

     ***

     Вечером того дня, когда пришло подтверждение о начале работы Совета, Шикамару сидел с отцом за доской для сёги.      Они играли молча — долго, партия была сложной с обеих сторон.      — Ты думал об этом давно, — сказал Шикаку наконец. Не про партию.      — Да.      — Про Амегакуре, про Облако, про то, что дальше.      — Да.      Шикаку сделал ход. Посмотрел на доску.      — Облако поймёт, что происходит, — сказал он. — Эй умный.      — Знаю. Но поймёт не сразу. У нас есть время подготовиться.      — К чему конкретно?      — К переговорам. — Шикамару переставил фигуру. — Конфликт с Облаком не обязательно должен быть военным. Просто нужно правильно выстроить разговор.      Шикаку смотрел на доску.      — Ты хочешь предложить им что-то взамен.      — Стабильность. Торговые маршруты через Амегакуре. Технологии, которые у нас теперь есть. — Шикамару пожал плечами. — Война дорого стоит. Переговоры с позиции силы — дешевле.      Шикаку долго молчал.      — Тебе семнадцать лет, — сказал он наконец.      — Скоро будет.      — Это не норма, — сказал Шикаку. — Просто на всякий случай скажу.      — Знаю, — сказал Шикамару.      Они вернулись к партии. За окном пахло ужином — мать готовила что-то с зеленью, запах доходил до веранды.      Шикамару переставил последнюю фигуру.      — Мат, — сказал он.      Шикаку посмотрел на доску. Потом — на сына. Долго, с тем выражением, которое появлялось редко и никогда не сопровождалось лишними словами.      — Да, — сказал он наконец. — Мат.