Глава 53. Политика

      Первый сигнал пришёл через четыре месяца после начала работы Совета.      Не донесение, не официальный протест — просто Итачи вернулся из Амегакуре раньше срока и зашёл в кабинет Шикаку без предупреждения. Сел. Помолчал секунду.      — Представитель Ивы запросил доступ к техническим архивам города, — сказал он. — Тем, которые мы уже вывезли.      Шикамару поднял взгляд от карты.      — И?      — Я сказал, что архивы на инвентаризации. — Итачи смотрел на него ровно. — Он не поверил.      Шикамару кивнул и вернулся к карте.      Это был первый сигнал. Потом пошли другие — мелкие, незаметные по отдельности. Представитель Суны начал задавать вопросы про торговые маршруты, которые официально ещё не были согласованы. Ива замедлила ратификацию одного из торговых договоров — без объяснений, просто замедлила. Разведка принесла донесение о том, что Облако усилило наблюдение за границами Амегакуре.      По отдельности — ничего. Вместе — картина.

     ***

     Год — это много времени для того, чтобы всё пошло не так, как планировалось.      Шикамару сидел в кабинете отца и смотрел на карту, которую они составляли последние три месяца. Амегакуре в центре, три деревни по периметру, торговые маршруты, военные позиции, дипломатические каналы — всё, что казалось управляемым год назад.      Сейчас это выглядело иначе.      — Провалился, — сказал он вслух.      Шикаку поднял взгляд.      — Не полностью.      — Достаточно, чтобы признать ошибку. — Шикамару откинулся назад. — Я переоценил готовность деревень работать вместе. Амегакуре — слишком ценный приз, чтобы делить его мирно.      План звучал правильно на бумаге. Три деревни, равные доли, Совет, совместное управление. Ни у кого нет повода воевать, потому что все получили своё.      Проблема была в том, что Коноха получила больше.      Не потому что нарушила соглашение — просто потому что пришла с лучшей позицией. Итачи и Кисаме в Амегакуре делали то, что нужно было делать, и делали это лучше, чем представители Ивы и Суны. Технологии из архивов Орочимару и Акацки оседали у Конохи. Торговые маршруты через Амегакуре выстраивались в пользу Конохи. Казна Акацки была разделена, но Коноха знала, где искать то, что не попало в официальный раздел.      Через полгода стало очевидным то, что Шикамару не учёл достаточно серьёзно: остальные деревни видели не союзника по управлению нестабильным регионом. Они видели Коноху, которая убрала Акацки, прибрала к рукам их ресурсы, укрыла двух нукенинов S-класса и теперь фактически контролировала единственный крупный нейтральный регион между великими странами.      Потом они узнали про Кисаме.      Шикамару до сих пор не знал точно, откуда утечка. Может, разведка Тумана, может, кто-то из Амегакуре, может, просто наблюдатели на границах, которые видели достаточно. Но через восемь месяцев после того, как Кисаме появился в Конохе, Мизукаге уже знала. А через месяц знал Райкаге.      После этого всё ускорилось.

     ***

     Повестка о созыве Совета Каге пришла от Облака.      Четвёртый Райкаге — Эй — написал кратко и без дипломатических смягчений. Требовал встречи всех пяти Каге на нейтральной территории для обсуждения «угрозы мировому порядку». В приложении — список претензий: Кисаме Хошигаке в Конохе, Самехада удержана незаконно, Итачи Учиха — нукенин, укрытый от правосудия, монополизация ресурсов Амегакуре, непропорциональная военная мощь.      Цунаде прочитала повестку, положила на стол и посмотрела на Шикамару.      — Это твоя работа, — сказала она.      — Частично, — согласился он.      — Что будем делать?      — Ехать на Совет. Не ехать — значит признать, что нам есть что скрывать. Это хуже.      Нейтральная территория нашлась в Стране Железа — там был традиционный нейтралитет, самурайская охрана, никаких шиноби деревень. Место, где можно было говорить, не оглядываясь на чужих разведчиков.      Делегацию Конохи определили заранее.      Цунаде как Хокаге — само собой. Шикаку как советник. Шикамару — официально переводчик и технический консультант, на практике — человек, который будет думать быстрее всех в комнате.      — Итачи? — спросил Шикаку.      — Нет. Его присутствие — дополнительный раздражитель. Он будет здесь.      — Кисаме?      — Тем более нет.

     ***

     Страна Железа встретила их снегом и тишиной.      Замок для переговоров был старым — каменным, с высокими потолками, с той особой атмосферой мест, в которых принимались важные решения несколько поколений подряд. Самурайская охрана стояла у ворот — неподвижно, профессионально, без лишних слов.      Делегации прибывали по очереди.      Ива — Ооноки с двумя советниками. Старый, маленький, с тем взглядом человека, который пережил три войны и не собирается переживать четвёртую, если её можно избежать, — но также не собирается проигрывать без боя.      Туман — Мэй Теруми. Рыжая, спокойная, с той особой уверенностью, которая бывает у людей, привыкших к тому, что их недооценивают. Когда она вошла, её взгляд скользнул по Шикамару и задержался на секунду дольше, чем нужно для простого осмотра помещения. С ней Ао.      Песок — Гаара. Один, без советников, с тем же спокойным весом, который у него появился после спасения. Он коротко кивнул Шикамару при встрече — не как союзник, просто как человек, который знает другого человека.      Облако — Эй. Огромный, шумный, с той агрессивной уверенностью в собственной правоте, которая у сильных людей часто заменяет анализ. За ним шёл Даруи — спокойный, внимательный, явно умнее своего Каге в вопросах дипломатии.      Шикамару занял место за спиной Цунаде и молчал. Смотрел. Считал.      Совет начался с Райкаге.      — Коноха стала угрозой, — сказал он прямо. — Они укрыли преступников S-класса. Удержали меч Тумана. Монополизировали Амегакуре. И уничтожили Акацки в одностороннем порядке.      — Акацки угрожала всем деревням, — сказала Цунаде ровно.      — И Коноха решила, что может действовать без консультации с остальными?      — Пока остальные ждали — мы действовали. — Цунаде смотрела на него без эмоций. — Результат известен.      Эй стиснул зубы.      Ооноки молчал — слушал, ждал. Мэй смотрела на Цунаде. Гаара сидел неподвижно.      Шикамару молчал и считал.      Эй говорил правильные вещи — и был прав по существу. Но за громкостью было что-то другое. Страх. Деревня, у которой есть только Би, смотрит на Коноху с Наруто, Саске, Итачи, Кисаме, Цунаде — и понимает, что в открытом конфликте шансов немного.      Агрессия — компенсация страха.      — Требую выдачи Кисаме и Итачи, — сказал Эй. — И пересмотра соглашения по Амегакуре в пользу всех деревень, а не только Конохи.      — Итачи помилован официально, — сказал Шикаку. — На основании документов о выполнении приказа.      — Приказа Данзо, которого ваша же деревня объявила преступником. Удобно.      — Да, — согласился Шикаку. — Очень удобно.      Эй посмотрел на него с тем выражением, когда не знаешь, оскорбляют тебя или нет.      — Кисаме — преступник S-класса, — сказала Мэй. — Самехада — собственность Тумана. Это не обсуждается.      — Тогда не обсуждайте, — сказала Цунаде.      Тишина.      — Вы понимаете, что это звучит как объявление войны? — сказал Ооноки тихо.      — Это звучит как позиция, — сказала Цунаде. — Коноха не делала ничего противозаконного. Итачи помилован. Кисаме — частное лицо на нейтральном контракте. Амегакуре управляется по соглашению, которое все подписали.      — Соглашению, которое выгодно только вам, — сказал Эй.      — Если хотите пересматривать — приходите с конкретными предложениями. — Цунаде откинулась. — Мы готовы слушать.      — Вы готовы тянуть время.      — Возможно.      Эй встал. Его делегация встала следом.      — Это не конец разговора, — сказал он.      — Я знаю, — сказала Цунаде.      Облако вышло первым.      Потом Ива — Ооноки уходил медленно, опираясь на посох, и у дверей обернулся и посмотрел на Шикамару — долго, оценивающе, с тем молчанием опытного человека, которому не нужны слова чтобы сказать то, что нужно сказать. Потом ушёл.      Мэй задержалась на секунду.      — Самехаду мы заберём, — сказала она негромко. — Рано или поздно.      — Это будет интересно, — сказал Шикамару.      Она ушла — не торопясь, с той же уверенной походкой, с которой вошла.      Гаара подошёл последним. Остановился рядом с Шикамару.      — Всё движется к войне, — сказал он тихо. Не с угрозой — просто как человек, который видит то, что видит.      — Да, — согласился Шикамару.      — Песок не будет воевать против Конохи.      — Знаю. Спасибо.      Гаара кивнул и ушёл.      Они остались в пустом зале — Цунаде, Шикаку, Шикамару.      Снег за узкими окнами шёл ровно, без ветра. Самурайская охрана стояла у ворот как стояла — им не было дела до того, что только что произошло в этом зале.      Цунаде смотрела на дверь, в которую ушли все остальные.      — Три деревни против нас, — сказала она.      — Четыре, нейтралитет Песка — это не союз, — поправил Шикаку.      — Коноха сильнее, чем когда-либо, — сказал Шикамару. — Но война стоит дорого даже для сильного.      — Ты думаешь, что они решатся?      — Эй решится. Ооноки будет давить. Мэй пойдёт за ними, потому что ей нужна Самехада и ей нужны союзники. — Шикамару помолчал. — Вопрос не в том, решатся ли они. Вопрос в том, когда и как мы на это ответим.      — И как?      Шикамару смотрел на пустую карту на столе. Снег за окном всё шёл.      — Я думаю, — сказал он.