Глава 54. Биджу

      Записка пришла утром — короткая, без объяснений. Кисаме просил встретиться в ресторане Акимичи. Не сегодня вечером — просто «когда будет время».      Шикамару пришёл на следующий день.      Кисаме уже был там — сидел в дальнем углу, подальше от окон, Самехада прислонена к стене рядом. Перед ним стояла тарелка, к которой он почти не притрагивался. Чоза Акимичи смотрел на акулозубого гиганта с тем философским спокойствием человека, привыкшего кормить шиноби любого вида.      Шикамару сел напротив. Заказал чай.      Они помолчали немного.      — Ты сдашь меня им? — спросил Кисаме наконец. Без агрессии — просто вопрос.      — Нет, — сказал Шикамару.      — Но это может привести к войне.      — Может.      — Я не являюсь вашим шиноби. У тебя нет обязательств передо мной.      Шикамару смотрел на него.      — Являешься, — сказал он. — Ты наш. Когда это стало фактом — я не знаю точно. Может, когда Итачи привёл тебя. Может, раньше. Но сейчас это так. — Пауза. — В Конохе были люди, которые отдавали своих ради политики. Этих людей больше нет. И таких решений больше не будет.      Кисаме смотрел на него долго.      — Почему ты мне это говоришь? — спросил он. — Мог просто сказать «нет» и уйти.      — Потому что ты пришёл с вопросом, на который заслуживаешь ответа. Не просто ответа — объяснения.      Самехада тихо шевельнулась у стены. Кисаме не обернулся.      — Итачи говорил, что здесь стало меньше лжи. После того как умер Данзо.      — Стало.      — Я всю жизнь убивал людей, которым доверял. По приказу. Потому что так работала система. — Кисаме помолчал. — В Тумане говорили «деревня превыше всего». Это означало, что ты расходный материал, если понадобится. Просто никто не говорил это вслух.      — Знаю, — сказал Шикамару.      — В Акацки была идея. Плохая идея, я теперь понимаю. Но хотя бы идея — не просто «выполняй и умри».      — Здесь есть другая идея, — сказал Шикамару. — Защищать тех, кто рядом. Это не пафос — просто принцип. Ты рядом. Значит, мы тебя защищаем.      Долгая тишина.      Кисаме смотрел на него — с тем выражением, которое бывает у людей, когда они слышат что-то, во что хотят верить, но не знают, можно ли.      — Спасибо, — сказал он наконец.      Взял вилку и начал есть — с аппетитом, как человек, у которого что-то отпустило внутри.      Шикамару пил чай и молчал.      Некоторые разговоры не требуют продолжения.      Домой он шёл не спеша.      Не думал ни о чём конкретном — просто шёл и позволял мыслям лежать там, где они лежали, не трогая их. Иногда нужно было дать голове время, прежде чем она начинала работать правильно. Форсировать — значит упустить что-то важное.      Кисаме съел всю тарелку. Это было хорошим знаком.

     ***

     Шикамару думал несколько дней.      Не о том, правильно ли было отказаться уступать — это было ясно. Уступить Кисаме означало показать, что под давлением Коноха отдаёт своих. После этого давление не прекратилось бы — только усилилось. Следующим требованием был бы Итачи. Потом ещё что-нибудь.      Нет — значит нет.      Но проблема с войной оставалась.      Шикамару думал о ней с той холодной аккуратностью, с которой раньше думал о Зецу, о Данзо, о Нагато. Разложил по частям. Облако, Ива, Туман против Конохи — формально. Песок нейтральный — реально. Коноха с Наруто, Саске, Итачи, Кисаме, Цунаде могла воевать и выиграть.      Но война стоит дорого.      Людьми. Временем. Ресурсами. И самое главное — тем, что после войны баланс не улучшается, он просто меняется. Победитель начинает бояться реванша.      Нужно было найти что-то, что убирало бы мотивацию воевать.      Шикамару думал ещё.      Основная проблема была не Амегакуре и не Кисаме с Итачи. Это были поводы. Основная проблема была глубже — биджу. У Конохи Девятихвостый. У Облака Восьмихвостый. У остальных — ничего. Это создавало структурный дисбаланс, который давил на все отношения между деревнями как фоновый стресс.      Пока этот дисбаланс существовал — страх никуда не уходил.      Но на свободе были ещё два биджу.      Трёххвостый и Шестихвостый. Он знал это из обрывков чужой памяти.

     ***

     Поздно вечером он развернул карту в кабинете отца. Обозначил две точки карандашом.      — Два свободных биджу, — сказал он. — Трёххвостый и Шестихвостый. Я знаю примерные районы.      Шикаку смотрел на точки.      — Продолжай.      — Основная проблема не Амегакуре и не Кисаме. Это поводы. Настоящая проблема — биджу.      Шикаку молчал. Слушал.      — Я думал об этом несколько дней, — продолжил Шикамару. — Есть вариант, который стоит обсудить с Хокаге-сама. — Он помолчал. — Что если предложить Шестихвостого Туману? Вместе с обязательством вернуть Самехаду после смерти Кисаме. Мэй получает то, за чем пришла на Совет и даже больше — и у неё больше нет причин оставаться в коалиции с Облаком и Ивой.      Шикаку поднял взгляд.      — А Трёххвостый?      — Гаара. Суна в пустыне — джинчурики водяной черепахи это вода, это выживание целой страны. Для него это важнее любого оружия. Песок укрепляется, становится полноценным союзником, а не просто нейтральным. И у Ооноки появляется джинчурики прямо на его границе — это меняет его расчёты.      — Итого — Туман уходит из коалиции, Песок переходит на нашу сторону.      — Да. Против нас остаются только Облако и Ива. Это совсем другой разговор.      Шикаку долго смотрел на карту. Потом — на сына.      — Ты понимаешь, что это решение не нашего уровня.      — Понимаю. Поэтому я здесь. Хочу сначала проговорить с тобой — если в логике есть слабые места, лучше найти их сейчас, а не перед Хокаге-сама.      Отец помолчал.      — Слабые места? — спросил он.      — Биджу не существуют без сосуда. Туман и Песок должны подготовить джинчурики заранее. Запечатывание происходит на месте поимки. Это сложная логистика — сначала переговоры, потом поиск, потом операция. Пока это только план.      — Ооноки не успокоится.      — Ооноки умный. Без Тумана, с Трёххвостым у своей границы — он пересчитает. Несколько войн за плечами, и каждая дорого стоила.      — Эй?      — Без союзников он слаб для войны против Конохи и Песка одновременно.      Шикаку долго молчал.      — Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра идём к Цунаде.

     ***

     Цунаде выслушала их обоих — полностью, без вопросов.      Потом долго молчала.      — Начну с очевидного, — сказала она. — Вы предлагаете мне вмешаться в распределение биджу между деревнями. Это политическое решение, последствия которого будут ощущаться десятилетиями.      — Да, — сказал Шикамару.      — Объясни, почему это лучше чем просто воевать и выиграть.      — Потому что после войны нужно будет жить с теми, кого победили. Победитель начинает бояться реванша. Цикл не прекращается.      — А если Мэй откажется?      — Тогда ничего не изменилось. Мы ничего не теряем от предложения.      — А если согласится, но потом нарушит договор?      — Самехада остаётся при Кисаме. Это страховка лояльности Тумана на годы вперёд. Пока Самехада здесь — у Мэй есть причина держать слово.      Цунаде смотрела на карту.      — Сложная операция по поимке.      — Да.      — И ты думаешь, что это реально выполнить тихо?      — Достаточно тихо, чтобы к тому моменту как Облако и Ива узнают — Туман уже вышел из коалиции, а Песок уже союзник. Тогда это не выглядит как манипуляция — это свершившийся факт.      Долгая пауза.      Цунаде смотрела на Шикаку.      — Ты поддерживаешь?      — Логика верна, — сказал Шикаку. — Риски управляемы.      Она вернулась к Шикамару.      — Начинай переговоры с Туманом. Без обязательств — только зондируй почву. Каждый шаг докладываешь мне.      — Да, Хокаге-сама.      — Хорошо. Иди.      Шикамару вышел из кабинета и остановился в коридоре на секунду.      За окном в конце коридора было серое небо — то ли облака, то ли снег собирается. Он смотрел на него несколько секунд, не думая ни о чём конкретном.      Потом пошёл.