Бег с препятствиями и Невозможное нет.

Ускользать через королевские сады Меридиана стало для рыжеволосой Нора привычным развлечением. Каждый раз, стоило Королю-Солнцу завести разговор о союзе, долге или будущем, Спасительница растворялась среди террас, оставляя стражу хлопать глазами. Сегодняшнее утро не отличалось оригинальностью: быстрая фигура в потертых кожаных доспехах уже мелькала между аккуратно подстриженными кустами, стремясь к диким зарослям за чертой города. С балкона дворца за этим побегом наблюдал с печальным вздохом тот, чей лоб сдавливал тяжелый золотой венец. Аваду окончательно надоело чувствовать себя брошенным посреди незаконченной фразы мужчиной, которого раз за разом игнорируют. В груди закипала глупое мальчишеское упрямство и желание наконец-то договориться по-человечески, без этих вечных оправданий Элой и ее бесконечных спасательных миссий. Сорвав с головы корону, мужчина швырнул ее прямо на мраморный пол, где она со звоном покатилась к ногам ошарашенного Марада. Тяжелая парчовая мантия, расшитая золотом, полетела следом, обнажив его смуглую грудь с перекрещенными металлическими полосами, белые наплечники и легкие штаны. Обувь на тонкой подошве тоже показалась лишней, и монарх скинул расшитые сапоги, оставшись босиком. Упоение собственной дерзостью мгновенно вытеснило из мыслей былые тревоги, и Авад впервые в жизни позволил себе роскошь не думать о последствиях, малодушно послав к черту дворцовый этикет и свято веря, что врожденного дипломатического таланта вполне хватит для исправления этой минутной глупости в будущем. Этот безумный порыв был продиктован лишь отчаянным желанием догнать рыжеволосую охотницу, ведь она определенно стоила каждого нарушенного правила, и оставаться трусливым дураком, позволяющим ей снова бесследно исчезнуть, мужчина больше не собирался. — Элой, постой, мы не договорили! — закричал он, перемахивая через перила балкона прямо на мягкую клумбу с редкими цветами. Земля под голыми ногами оказалась влажной после утреннего полива, и комья грязи мгновенно облепили лодыжки правителя Меридиана. Перепрыгнув через невысокую изгородь, он припустил по склону, тяжело дыша и чувствуя, как непривычная физическая нагрузка заставляет сердце колотиться в самом горле. Впереди, метрах в тридцати, среди ветвей мелькали рыжие волосы и потертый колчан. Обернувшись на хруст ломающихся веток, охотница округлила глаза от изумления и едва не споткнулась о торчащий корень. Вид полуголого, перемазанного землей короля, который несся за ней во весь дух, начисто ломал все ее представления о королевском этикете. Вместо того чтобы остановиться, девушка прибавила шагу, продираясь сквозь колючий малинник. — Сбрендил, Ваше Величество? — сквозь треск ломающихся веток донеслась звонкая, прерывистая речь Элой.— Назад поверни, ты же все ноги изрежешь! Ветви хлестали Авада по лицу, оставляя красные царапины, а под ступнями лопались перезрелые ягоды и сучки, но азарт уже полностью захватил его. Острый шип колючего кустарника безжалостно полоснул Авада по обнаженному плечу, оставив на смуглой, покрытой каплями пота коже тонкую алую царапину. Но он только рассмеялся, погружаясь в невероятную, давно забытую свободу от условностей своего сана. — Не поверну, пока ты не выслушаешь меня без своего лука наперевес! — крикнул мужчина в ответ, совершая отчаянный прыжок через грязный ручей и приземляясь на четвереньки прямо в жижу. Смех, искренний и громкий, вырвался из груди Элой, когда она увидела эту картину. Остановившись на небольшой поляне, окруженной высокими папоротниками, она уперлась руками в бока, наблюдая за приближением своего высокопоставленного преследователя. Из-под ног правителя во все стороны летели брызги серого ила, крапива безжалостно жгла его щиколотки, но его улыбка оставалась упрямой и доброй. — Посмотри на себя, ты похож на ошалевшего кабана, — усмехнулась охотница, когда Авад наконец добежал до поляны и тяжело оперся руками о колени, пытаясь восстановить дыхание. — Зато... я почти... догнал тебя, — прохрипел он, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, отчего на лице появилось огромное черное пятно. Грудь мужчины вздымалась, легкие горели от непривычного кросса по пересеченной местности, а к подошвам пристали сухие листья и грязь. Внутри него бушевал целый вихрь из стыда за свой нелепый вид, детского восторга от шалости и глубокого, искреннего тепла к этой упрямой девушке. Ему хотелось просто стоять здесь, в глуши, и не думать о государственных делах. Взгляд его скользнул по сочным папоротникам и вековым деревьям, чьи кроны укрывали эту глухую низину от палящего солнца, а где-то в вышине, над алыми скалами и величественными шпилями Меридиана, бесшумно кружили огромные стальные Коршуны. Грудь наполнилась чистым, прохладным воздухом лесной чащи, и дышать вдруг стало удивительно легко, словно вместе со сброшенной мантией с плеч свалился весь невыносимый груз королевских обязанностей. — Ладно, твоя взяла, сумасшедший Король-Солнце, — Элой подошла ближе, залюбовавшись его непривычно диким, растрепанным видом и этой искренней живой открытостью, которая шла ему куда больше помпезных корон. — Чего ты хотел? — Просто поговорить нормально, без этих твоих вечных исчезновений в самый ответственный момент, — Авад выпрямился, и его лицо оказалось совсем близко к лицу охотницы. — Мне надоело быть просто символом на троне, перед которым ты закрываешь двери, Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, подсвечивая парящую в воздухе пыльцу и мелких мошек. Рука Авада, испачканная в глине, поднялась и аккуратно коснулась рыжей пряди, убирая ее с лица охотницы. Элой не отстранилась, только шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, скованная внезапным сладким оцепенением и легкой, щемящей тревогой от такой пугающей близости. — Мне нужно идти, у меня дела на границе, охотничьи угодья, машины... — Элой попыталась вернуть голосу привычную твердость, но осталась стоять неподвижно, не в силах сделать и шага назад из-за окутавшего ее аромата, в котором не осталось ни капли удушливых дворцовых благовоний, уступивших место чистому запаху его разгоряченной кожи и речной прохлады. — Опять эти вечные оправдания, снова у тебя дела, чертовы машины и заботы всего мира, — С глухой обидой отозвался Авад, качнув головой, отчего растрепанные темные пряди упали ему на лоб. — Из раза в раз я остаюсь где-то в стороне, плетусь далеко позади твоей жизни, пока ты просто стираешь меня из своих планов. Элой, так что скажи мне честно, прямо сейчас — ты ведь совсем меня не любишь, верно? — Ты хороший человек, Авад, правда... и у тебя у самого там, во дворце, полно важных дел, советники ждут, Марад этот вечный, — неловко пробормотала она, усердно разглядывая мыски своих стоптанных сапог и упрямо избегая встретиться с ним глазами. — О, благодарю за столь высокую оценку, право, мне до крайности лестно слышать, что в твоих глазах я всего лишь «хороший человек», а не мой отец, — с тонкой, почти болезненной иронией произнес король, пряча за этим напускным безразличием болезненную правду о том, как отчаянно он каждый день старается не быть похожим на Джирана. В голове рыжеволосой охотницы пронеслась вспышка недоумения, ведь при чем здесь вообще покойный король и зачем Авад решил втянуть в их разговор тень этого человека. Совершенно не получалось осознать, какая связь между прошлыми ошибками отца и тем, что они сейчас стоят здесь, в зарослях папоротника. — Давай оставим это, хорошо? — Элой нервно дернула плечом и внезапно выпалила, решив переключиться на что-то привычное: — Слушай, если тебе так приспичило провести время вместе, то пойдем со мной в одно место тут недалеко, там сейчас как раз бродят несколько рыскарей, которые нуждаются в хорошем пинке, и... ну, считай, что это будет наше своеобразное свидание, если тебе угодно. Предложение отправиться на охоту отозвалось в груди Короля-Солнца волной искреннего азарта, ведь возможность провести время с этой женщиной вне пыльных залов дворца казалась ему лучшей наградой. Разум, однако, тут же услужливо подсказал, что выглядеть как грязный беглец без капли защиты перед стальными зверями — затея довольно сомнительная. — Сражаться в таком великолепном виде, безусловно, буду крайне эффективно, ведь рыскари наверняка замрут в немом изумлении, пытаясь осознать, как именно Король-Солнце превратился в лесного бродягу, — Авад усмехнулся, картинно разведя руками. — А если это не сработает, то применю свою хваленую дипломатию: просто начну убеждать стальных тварей, что им стоит немедленно отправиться на обед в другое место, глядишь, от моих бесконечных доводов они утомятся и предпочтут просто уйти. Уголки губ Элой растянулись в искренней, теплой улыбке, смягчившей выражение ее сосредоточенного лица. Подобная реакция на его нелепую шутку отозвалась в сердце Авада светлым, чистым ликованием, когда он наблюдал, как исчезает всякое напряжение из ее глаз. Оказаться рядом с ней, без свидетелей и придворных интриг, приносило ему абсолютное, ничем не замутненное довольство, заставив забыть о порванной одежде, ссадинах и нелепости всего происходящего. ... Искры от костра лениво взлетали к ночному небу, теряясь среди крон огромных деревьев, пока на вертеле сочно шкворчало мясо подстреленного кабана. Охота на рыскарей прошла на удивление быстро, оставив после себя лишь легкую усталость и приятную сытость. Сидя на поваленном бревне с обнаженной, покрытой ссадинами грудью, Авад аккуратно переворачивал угли длинной веткой, чувствуя, как тепло огня приятно согревает ноющие после безумного бега мышцы. Перепачканное сажей лицо правителя Меридиана сейчас светилось абсолютным покоем. — Ну и каково это? — поинтересовался он, хитро прищурившись и подкинув в пламя сухую щепку. — Весь день ты уходила от ответа, Элой, но теперь мы сыты, машины разобраны на детальки, и бежать тебе решительно некуда. Что творится в твоей умной голове, когда речь заходит обо мне? Сидя напротив и яростно ковыряя ножом щепку, Элой изо всех сил старалась смотреть исключительно на пламя, а не на собеседника. Щеки ее горели совсем не от жара костра. Открыто говорить о собственных чувствах казалось слишком рискованным и пугающим шагом, отчего её пальцы заметно подрагивали, то и дело неловко соскальзывая по деревянной рукояти ножа. — Это глупо, Авад, — усмехнулась охотница, сердито дернув плечом и нахмурившись. — Вокруг столько проблем, мир едва держится на плаву, а ты заставляешь меня копаться в каких-то... странных ощущениях. — Заставляю, — охотно согласился Король-Солнце, подперев подбородок испачканной в золе ладонью и улыбнувшись. — Считай это моим официальным монаршим капризом. Опиши, как умеешь. Я приму любой ответ. Покрутив нож в руках, девушка тяжело вздохнула, понимая, что этот упрямец действительно не отстанет. Представив себе моменты их редких встреч, она попыталась облечь в слова то неловкое, путаное чувство, которое возникало каждый раз при виде этого человека. — Ладно, — Элой раздраженно откинула щепку в сторону. — Иногда, когда ты рядом... у меня внутри словно замыкание происходит, как у поврежденного бегуна. Сердце начинает стучать в бешеном ритме, будто я замечена сканером, и хочется одновременно сбежать в ближайшие кусты и остаться, чтобы проверить, что будет дальше. А сегодня, когда ты несся по грязи в таком нелепом виде... мне сделалось тепло. И страшно. Не от опасности, а от того, что я не контролирую ситуацию. Слушая эту тираду, Авад едва сдерживал смех, хотя в груди у него разливалось удивительное, трепетное тепло. Невероятно радовало душу то, что именно он умудрился вызвать у этой неприступной девушки столь искреннее смятение, однако мужчина изо всех сил старался сдерживать порывы влюбленного сердца и не строить иллюзий раньше времени, как бы тяжело это ему ни давалось. — Потрясающе, — прошептал он, качнув головой, отчего растрепанный локон снова упал на лоб. — Сравнить внимание мужчины с неисправной проводкой — это высший пилотаж дипломатии. Но за честность нужно платить. Спрашивай, я готов рассчитаться своими тайнами. Бросив на него быстрый, пронзительный взгляд, Элой тут же поспешно отвернулась к пламени, напряженно размышляя над его словами, но уже через секунду не выдержала и снова посмотрела на мужчину. Король-Солнце сразу заметил эти робкие, колеблющиеся движения ее глаз, и на его губах появилась мягкая, ободряющая улыбка. — Раз ты такой умный, — охотница подалась вперед, уперев локти в колени. — То скажи, зачем тебе все это? Зачем бросать трон, бежать босиком по крапиве ради девчонки, которая вечно занята? Это ведь... нерационально. — Рациональность переоценена, — тихо отозвался мужчина, и взгляд его стал серьезным, глубоким, лишенным прежней шутливости. — Когда ты исчезаешь, дворец становится огромным каменным склепом. Мое упрямство — это не каприз правителя, а просто желание быть замеченным той, ради которой хочется совершать глупости. Мне ценен твой смех, даже если ради него приходится выковыривать грязь из-под ногтей. — Мне... ну, в общем, приятно слышать, как ты говоришь обо мне все эти вещи, — Элой тихо кашлянула, отводя взгляд в сторону и нервно теребя ремешок на наруче. — Никто раньше не замечал во мне чего-то подобного, и это странно, но... очень тепло. — На самом деле все вокруг замечают это уже очень давно, Элой, — Авад мягко рассмеялся, подавшись чуть вперед и ловя ее ускользающий взгляд. — Твой верный Эренд, гордая Талана, даже рассудительная Бета и, уверяю тебя, в глубине своего холодного разума даже этот невыносимый Сайленс — каждый из них видит, какая ты особенная, и я, конечно же, не исключение. Мое восхищение началось задолго до того, как ты впервые переступила порог солнечного дворца, ведь долетавшие из диких земель слухи о рыжеволосой охотнице, способной укрощать ярость стальных машин, казались настоящей легендой, и сейчас, сидя здесь, я лишь сильнее убеждаюсь в том, насколько ты невероятна. Старая рана отчуждения, заработанная в суровых землях Нора, вновь напомнила о себе, заставляя девушку сжаться от непривычного и пугающего осознания, что ее больше не отделяет от мира невидимая стена одиночества. — Знаешь, а мне временами отчаянно хочется стать невидимкой, чтобы абсолютно все люди на свете просто перестали меня замечать, — в её словах просквозила застарелая, глухая боль ребенка, выросшего в полном одиночестве под грузом чужого презрения. — Тошно быть вечной героиней, этой выдуманной Спасительницей, и невыносимо терпеть, когда толпа пялится на меня, ожидая очередного чуда. Медленно опустив веки, Авад беззвучно выдохнул, когда как внутри него глухим эхом повторяется каждое сказанное ею признание. Рожденное в душных стенах Меридиана желание скинуть с себя вечные ожидания подданных, исчезнуть из поля зрения бесконечной толпы и просто затеряться среди этих безмятежных лесных чащ сейчас делало его до боли похожим на сидящую напротив охотницу. — Эй, ты чего удумал? — Элой сердито пихнула его в плечо, натыкаясь пальцами на холодный металл нагрудной портупеи. — Открой сейчас же глаза, Авад! Это вовсе не смешно, и если ты решил таким дурацким способом подразнить меня, изображая, будто я действительно испарилась, то у тебя ничего не вышло! Распахнув глаза, король устремил на нее настолько пристальный и глубокий взгляд, что Элой растерянно замерла, так и не убрав руку с его плеча. — За все это время, при каждой нашей встрече, ты находила тысячи причин, уходила, злилась, пряталась, но ни разу не произнесла короткое «нет» моим чувствам, так почему же, Элой? — он осторожно накрыл ее ладонь своей, заставляя охотницу позабыть о нахлынувшем возмущении. — Почему ты позволяешь мне надеяться? Что ты чувствуешь на самом деле? Нужные слова никак не желали складываться в голове, оставляя внутри лишь полнейшую растерянность перед этим прямым и честным вопросом. Границы загадочного понятия любви до сих пор оставались размытыми, ведь единственным примером перед глазами были Варл и Зо, чьи нежные объятия и тихие поцелуи тайком подсматривались в коридорах Базы. В мыслях промелькнула робкая, пугающая до дрожи фантазия о том, что Авад, возможно, сейчас точно так же коснулся бы ее губ, но его высокий королевский титул и тяжесть венца Меридиана превращали эту и без того сложную дилемму в совершенно неразрешимую задачу. В ночном воздухе отчетливо слышался треск прогорающих поленьев, укутывая поляну атмосферой доверия. Элой молчала, обхватив колени руками и погрузившись в калейдоскоп собственных мыслей, а Авад просто сидел рядом, бережно охраняя это хрупкое, едва уловимое единение посреди дикого леса.