Обычная и очень одинокая ночь короля.

В коридорах замка наконец-то воцарился покой, когда тяжелые парадные двери личных покоев Солнечного Короля захлопнулись с глухим стуком. Позади остался бесконечный день, наполненный жалобами торговцев, спорами жрецов и занудными докладами советников, от которых нестерпимо ломило виски. Внутри комнаты, скрытой от посторонних глаз, царил первозданный, упорядоченный только по одной ему понятной логике хаос. Под ногами хрустели свитки, на столах громоздились стопки исписанной бумаги, а среди раскиданных книг сиротливо поблескивали пустые бутылки. Шаг вглубь полутемного помещения едва не закончился сокрушительным падением, когда носок сапога наткнулся на круглый стеклянный бок. В темноте раздалось тихое, но крайне емкое и совсем не королевское ругательство, заставившее бы придворных в ужасе перекреститься. С досадой и легким раздражением Авад пнул злополучную емкость, заставив ее с грохотом укатиться куда-то в пыльное пространство под кроватью. Избавление от официального облачения принесло мгновенное облегчение, и расшитая золотом тяжелая накидка полетела прямо на кучу бумаг, а следом отправились и штаны. На поиски домашнего халата в этом беспорядке не оставалось никаких душевных сил, поэтому в одних трусах пришлось опуститься прямо на ворсистый ковер. Вокруг на стенах и полках пестрели небрежные, сделанные на скорую руку портреты Элой, перемежающиеся с зарисовками древних разрушенных улиц и яркими пейзажами Меридиана. Охотница на этих рисунках выглядела то сосредоточенной, то откровенно сердитой, и эти изображения вызывали на лице слабую, усталую улыбку. Рядом возвышалась нелепая, но созданная с огромным усердием скульптура, собранная из блестящих деталей машин и намертво скрепленная мотками синей изоленты. Разглядывая эти сокровища, принесенные рыжеволосой в подарок, удалось ненадолго отвлечься от давящих мыслей о государственных делах. Свеча, зажженная легким щелчком огнива, выхватила из темноты очередной финансовый отчет о поставках зерна. Чтение сухих цифр на полу, среди раскиданных чертежей и записей, продвигалось медленно, вызывая лишь тоскливую зевоту и желание зарыться головой в подушку. Политическая обстановка в Меридиане требовала немедленных решений, и приходилось вникать в суть споров между кланами, мысленно подбирая нужные аргументы для завтрашнего совета. В процессе изучения документов в памяти вдруг всплыло смутное воспоминание о недопитом вине, спрятанном где-то среди этого бумажного моря. Внутренняя борьба между благоразумием и желанием расслабиться длилась недолго, сменившись целеустремленным шуршанием свитков. Рука, шарившая под столом среди обрывков пергамента, в конце концов наткнулась на прохладное горлышко заветного сосуда. Прямо из горлышка, без всяких кубков и церемоний, был сделан первый крупный глоток, принесший приятное тепло и заставивший тело окончательно расслабиться. Легкое хмельное головокружение быстро вытеснило остатки дневного напряжения, пробуждая неожиданное и глупое веселье. Прикосновение к виску активировало закрепленный за ухом визор, и в ушах раздались ритмичные, совершенно чуждые этому миру звуки древней музыки. Алкоголь и бодрый темп мелодии погнали вперед, заставляя совершать нелепые, размашистые танцевальные движения прямо посреди разбросанных докладов. В одних трусах, с бутылкой в руке, Солнечный Король кружился по комнате, перешагивая через рисунки и едва не задевая скульптуру из изоленты. Веселое безумие продолжалось до тех пор, пока дыхание окончательно не сбилось, а ноги не начали подкашиваться от усталости. Финал этого импровизированного выступления оказался резким: тело просто рухнуло ничком на мягкий ковер, уткнувшись лицом в ворс. Древние ритмы в фокусе продолжали пульсировать, но двигаться больше не хотелось, да и сил на это не осталось совершенно. Мысли лениво текли обо всем подряд, смешивая в голове образы далеких земель, железных чудовищ и строгих министерских лиц. Постепенно музыка надоела, и устройство было отключено легким движением пальца, вернув комнате привычные ночные звуки уличного ветра. Взгляд, устремленный в пол, наткнулся на лежащую рядом блестящую шестеренку, некогда принадлежавшую какому-то опасному механизму. Любопытство взяло верх над дремотой, побуждая сесть и поближе рассмотреть причудливое инженерное творение древних машин. Руки потянулись к мотку синей изоленты, оставленному возле скульптуры, с явным намерением усовершенствовать композицию или просто прикрепить деталь к ножке стола. В процессе этого важного занятия пальцы предсказуемо запутались в липкой ленте, намертво склеив несколько пальцев между собой. — И так сойдет, — пробормотал Авад, безуспешно попытавшись отодрать кусок пластика от ладони и решив просто проигнорировать это неудобство. Слипшиеся пальцы ничуть не помешали вернуться к недочитанным отчетам, которые теперь казались значительно более понятными и даже в чем-то забавными. Изучение торговых пошлин возобновилось с новой силой, сопровождаясь периодическими глотками из бутылки и тихим бормотанием под нос. Время близилось к рассвету, но спать по-прежнему не хотелось, а государственные проблемы требовали завершения хотя бы на бумаге. Голод застал врасплох, заставив желудок издать требовательный и весьма громкий звук, нарушивший рабочий настрой. Приоткрыв тяжелую дверь, удалось обнаружить верного стражника, который преданно нес службу на своем посту, несмотря на поздний час. На лице воина отразилось крайнее замешательство при виде своего правителя в столь неподобающем, полуголом и слегка хмельном виде. В руках у бдительного охранника обнаружился завернутый в чистую тряпицу внушительный бутерброд с вяленым мясом и зеленью, предназначенный для долгого дежурства. — Поделишься? — с надеждой в голосе спросил Авад, выразительно посмотрев на чужой поздний ужин. — Разумеется, Ваше Величество, — растерянно ответил стражников, протягивая угощение и стараясь смотреть исключительно в потолок, чтобы не смущать монарха. Честно отломанная половина бутерброда была немедленно утащена в комнату, а дверь снова захлопнулась, отрезая личное пространство от внешнего мира. Жевание сухой, но невероятно вкусной еды происходило прямо на полу, в окружении портретов Элой и раскиданных металлических трубок. Крошки сыпались на важные государственные документы, но этот факт сейчас волновал меньше всего на свете. Сытость принесла новое вдохновение, и карандаш снова заскользил по полям пергамента, оставляя там заметки и невнятные каракули. Первые лучи солнца, проникшие сквозь высокие окна, застали Солнечного Короля все в той же позе на ковре, среди хаоса и запустения. Синяя изолента все еще украшала руку, отчеты были покрыты пятнами от вина и крошками, а пустая бутылка сиротливо лежала на боку. Предстоящий день обещал быть невероятно тяжелым, но сейчас, глядя на рассветное небо Меридиана, внутри жило лишь странное, ни на что не похожее чувство выполненного долга.