Между молотом и стрелой. (AU, живая Эрза)

В углу шумной меридианской таверны, куда не долетал гвалт центрального зала, сидели две женщины. На деревянный стол с глухим стуком опустилась тяжелая каменная кружка, расплескивая густую пену озерамского эля. Эрза, ухмыляясь, вытерла рот тыльной стороной ладони, обтянутой кожаной перчаткой. Напротив неё, покручивая в пальцах тонкую ножку бокала с благородным «Солнечным опалом», сидела Элой. Привыкшая к более горьким травяным настойкам и компании Раста, она сейчас выглядела так, словно пыталась решить сложную головоломку, состоящую из шелка, этикета и странной потребности людей собираться в душных помещениях. — Значит, Меридиан, — Эрза подмигнула, придвигая свою кружку ближе. — Город солнца, интриг и мужчин, которые тратят на прическу времени больше, чем я на заточку топора. К бокалу, на дне которого плескалось вино, Элой прикоснулась осторожно, морщась после первого же глотка от непривычной сладости. На скулах проступил легкий румянец, и дело было не только в алкоголе. Ей хотелось спросить, спросить прямо, без этих дурацких экивоков, которые так ценили при дворе. О том, каково это — быть рядом с ним, о его смехе, о том, как он смотрит на мир. О Аваде. — Авад, — словно прочитав мысли Нора, произнесла Эрза, и её голос вдруг утратил часть своей кабацкой удали. — Хороший человек. И хороший Король-Солнце, что удивительно, учитывая его семейку. Мы расстались. Политика, знаешь ли. Карха не готовы к королеве-озерам, а я не готова превратиться в комнатное растение в шелковых шторах. Теперь мы... друзья. Если этот термин применим к монарху и капитану Авангарда. Внутри у Элой что-то кольнуло, странная смесь облегчения и еще большей неловкости. Она посмотрела на Эрзу, сильную, уверенную, женщину, которая знала Авада так, как Элой только мечтала узнать. — Друзья, — повторила Элой, и в её голосе проскользнули непривычные, мягкие нотки, которые она сама в себе с трудом узнавала. — А ты, Рыжая, — Эрза снова вернулась в боевой режим, наклоняясь вперед. — Ты на него смотришь так, будто он древняя реликвия, которую ты боишься сломать. Он человек, Элой. Не машина. Не руина. Обычный. Просто человек. Со своими страхами и идиотской привычкой думать за всех. Наполненный до краев бокал снова оказался в руках у Элой, и она сделала долгий, затяжной глоток. Вино, наконец, начало действовать, разливаясь по телу теплом и немного притупляя острые углы её вечной настороженности. Ей хотелось сказать Эрзе, что Авад не просто человек, что в его глазах она видит то же одиночество, которое знала сама, но слова застревали в горле. Слишком сложно. Слишком лично. — Я не умею в... это все, — Элой кивнула на роскошную обстановку вокруг и, кажется, на саму концепцию романтических отношений. — Придворные ритуалы, пустые разговоры. Это... нефункционально. Гулкие раскаты смеха Эрзы разнеслись по залу, заставив посетителей за соседними столами обернуться, ей чужое любопытство ничуть не заботило. Снова подняв свою кружку, она легонько стукнула ею о бокал охотницы. — Нефункционально, говоришь? А спасать мир в одиночку, таская на себе кучу железа, функционально? Ох, Рыжая, ты многое теряешь. Авад, может, и король, но он не дурак. Твои... «функциональные» навыки он ценит. И, кажется, не только их. Пространство над столом заполнило странное, неловкое облако невысказанных эмоций. Элой чувствовала, как Визор подает какой-то сигнал, но проигнорировала его. Сейчас ей было важнее это странное, непривычное общение, эта грубая искренность Эрзы, которая была так непохожа на все, к чему она привыкла. — За функциональность, — наконец, произнесла Элой, поднимая бокал и натянуто улыбаясь. Слишком много чувств. Слишком много мыслей. И слишком хорошее вино. Одобрительно кивнув, Эрза вновь припала к кружке, поглощая ячменный напиток крупными глотками. — — Главное, когда будешь с ним... разговаривать, не пытайся изучать его так, словно он какая-то диковинная железка. Мужчины этого не любят. Проверено. Горячий румянец вновь залил щеки Элой, выдавая её смятение под пристальным взглядом собеседницы. Этот разговор становился все более странным, но, как ни странно, в нем не было угрозы. Только два человека, запертые в своих мирах, пытающиеся найти общий язык в перерыве между спасением этого самого мира.