Бревно.

Золоченые узоры на потолке за последние часы были изучены до мельчайшей трещинки в краске. Король-Солнце сидел, подперев подбородок рукой, и задумчиво перебирал пальцами шелковые ткани своего расшитого халата. Внутри него велась упорная, изнурительная борьба между вековой дворцовой дипломатией и суровой, пугающей реальностью, с которой пришлось столкнуться в королевской опочивальне. Напротив, вальяжно развалившись в кресле и закинув ногу на подлокотник, сидела спасительница Меридиана. Она лениво подтачивала наконечник стрелы, абсолютно равнодушная к придворному этикету и затянувшемуся молчанию. Металлический скрежет кремня о сталь монотонно разносился по покоям, заставляя Авада вздрагивать при каждом движении ее руки. Тяжелый вздох сорвался с губ правителя, когда он в очередной раз попытался подобрать слова, достойные ушей великой воительницы, но не оскорбляющие ее боевое достоинство. В голове крутились витиеватые метафоры, пышные придворные комплименты, которые обычно растапливали сердца благородных дам, но здесь вся эта роскошь красноречия разбивалась о суровый образ рыжеволосой охотницы. Сердце Авада сжималось от неловкости, а в горле пересыхало, стоило лишь вспомнить прошедшую ночь. Наконец, выпрямившись на своем кресле, правитель Карха кашлянул, привлекая к себе внимание. — Элой, — мужчина произнес это непривычно тихо, растеряв всю свою царственную уверенность. Уткнувшись взглядом в лежащее на коленях оружие, воительница даже не подняла головы, лишь едва заметно повела плечом и коротким кивком показала, что слушает. — Наше недавнее... уединение, — Авад замялся, разглаживая несуществующую складку на роскошном шелковом рукаве, — заставило меня глубоко задуматься. О традициях Нора, о твоем кочевом образе жизни, о постоянной борьбе за выживание в диких землях. Остановив движение точильного камня, охотница с легким прищуром посмотрела на короля, ожидая продолжения этой странной лекции. В ее зеленых глазах промелькнуло искреннее непонимание. — Видишь ли, — её возлюбленный поднялся, начиная мерить шагами гладкий мраморный пол, пряча руки за спиной, чтобы скрыть легкую дрожь, — в Меридиане мы ценим гибкость, грацию и... взаимный отклик. Когда двое разделяют ложе, это должно напоминать танец, гармоничное движение двух стихий. — Ближе к делу, Авад, — недовольно бросила Элой, возвращаясь к своей стреле. — У меня мало времени, скоро нужно выдвигаться к руинам. От такой прямоты король едва не поперхнулся воздухом. Собрав в кулак всю оставшуюся смелость, перешагивая через остатки королевской гордости и соображения безопасности, он остановился прямо перед ней. — Если говорить совершенно откровенно и без обиды, — Авад произнес это на удивление спокойно, ровным тоном, глядя прямо перед собой. — В сексе ты ведешь себя в точности как бревно. Самое обычное, неподвижное дерево из лесов. Ты просто лежишь, Элой. Скрежет камня мгновенно прекратился. Девушка замерла, медленно поднимая взгляд на правителя, а в ее глазах застыло такое искреннее, неподдельное изумление, будто король только что заговорил на языке машин. На её щеках стремительно проступал густой, пунцовый румянец, доползая до самых кончиков ушей и теряясь в рыжих прядях. Внутри же бушевал настоящий ураган из уязвленной гордости, жгучей неловкости и полнейшего, абсолютного ступора. Ей, одолевшей полчища смертоносных машин и пережившей падение с ледников, сейчас отчаянно хотелось провалиться сквозь эти безупречно чистые мраморные плиты прямиком в объятия какого-нибудь разъяренного Громозева. Опустив взгляд на свои руки, девушка судорожно пыталась проанализировать ситуацию, словно перед ней лежала заблокированная деталь древней консоли. Мысли путались, подкидывая нелепые воспоминания о прошедшей ночи, где все казалось вполне логичным и последовательным. В представлении охотницы, выросшей в суровой глуши без малейшего намека на романтическое просвещение, интимная близость подчинялась простым законам выживания: цель достигнута, урон не нанесен, процесс завершен. — Бревно? — переспросила Элой, и ее обычно уверенность дала ощутимый, хриповатый сбой. — То есть, по-твоему, я просто... лежала? Неловкая улыбка застыла на лице Авада, который теперь явно сожалел о своей прямоте, но отступать ему было некуда. Мужчина осторожно переступил с ноги на ногу, стараясь держаться на безопасном расстоянии от разбросанного оружия. — Ну, если выражаться мягко, — правитель деликатно кашлянул в кулак, пытаясь вернуть беседе русло дипломатических переговоров, — ты заняла оборонительную позицию. Зафиксировала тело. На секунду мне даже показалось, что ты мысленно просчитываешь траекторию полета снаряда или ждешь нападения разбойников. Обида и замешательство заставили охотницу резко подняться на ноги, отчего Авад инстинктивно сделал шаг назад. Потирая горящий лоб, она принялась мерить шагами комнату, сердито и отчаянно пытаясь разобраться в терминологии изнеженных горожан. В голове не укладывалось, какие еще действия от нее требовались в постели, ведь инструкции к этому процессу никто не выдавал, а визор упорно молчал, не подсвечивая уязвимые зоны или правильные алгоритмы поведения. — Я не понимаю, — сказала Элой, сердито скрестив руки на груди и избегая смотреть королю в глаза. — Я выполняла все... базовые требования. Дышала. Находилась там. Не пыталась применить к тебе удушающий прием или сбросить с кровати, хотя в некоторые моменты твои перемещения выглядели крайне подозрительно. Что еще нужно делать? Бегать по комнате? Издавать боевые кличи Карха? Наблюдая за этой искренней, обезоруживающей растерянностью своей возлюбленной, Авад едва сдерживал подступавшую к горлу волну смеха, которая тут же растворялась в глубокой нежности. Суровый и грозный спаситель человечества сейчас выглядел как напроказивший ребенок, которого отчитывают за незнание придворного этикета. Кольца на пальцах короля тихо зазвенели, когда он примирительно поднял руки ладонями вперед. — Боевые кличи точно излишни, — мягко заметил мужчина, пряча улыбку в опущенных уголках губ. — Дело скорее в... инициативе. В расслаблении. Ты была настолько напряжена, будто готовилась принять удар стального бивня, а не объятия. Слова правителя ложились на душу Элой тяжелым, неудобным грузом, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощной в этой странной, не поддающейся логике сфере. Охотничьи инстинкты, спасавшие ей жизнь сотни раз, здесь оказались совершенно бесполезны, и это рождало внутри глухое, раздраженное бессилие. Из уст Авада все звучало как какое-то тайное искусство, доступное лишь жителям Меридиана, в то время как она умела лишь выслеживать, атаковать и защищаться. — Ладно, — резко выдохнула девушка, хватая со стола свой лук и закидывая его за спину, чтобы хоть как-то вернуть себе ощущение контроля. — Допустим. Но в следующий раз, Авад, если тебе захочется провести постельный анализ, лучше подготовь письменный отчет. С чертежами. У меня охота. Быстрым шагом, стремясь как можно скорее покинуть эти душные покои с их слишком сложными человеческими нюансами, Элой направилась к выходу, все еще ощущая, как горят ее щеки под пристальным, полным скрытого веселья взглядом Авада. Шелковый подол королевского халата взметнулся, когда правитель Меридиана в несколько широких шагов преодолел разделявшее их расстояние. Прежде чем охотница успела дотянуться до дверной ручки или хотя бы нащупать рукоять своего копья, крепкие мужские руки обхватили ее поперек талии. Издав короткий, возмущенный выдох, Элой взмыла в воздух и с легким глухим стуком приземлилась животом на широкое плечо Авада. — Не так быстро, мое солнце, — с явным весельем усмехнулся мужчина, крепко удерживая брыкающуюся воительницу. — Военный совет еще не окончен, и мы не утвердили план тактических маневров. Возмущение, вспыхнувшее в груди девушки, заставило ее забарабанить кулаками по спине монарха, однако тот лишь крепче перехватил свою добычу. Преодолев несколько шагов до огромного, усыпанного мягкими подушками ложа, он без лишних церемоний сбросил свою ношу на перину. Элой попружинила на шелковом покрывале, мгновенно принимая боевую стойку лежа и сверкая глазами, готовая в любой момент пустить в ход зубы или локти. Распутывая на ходу сложные узлы своего пояса, Король-Солнце опустился на край кровати, преграждая путь к отступлению. В его карих глаза плясали озорные огоньки, а легкое дыхание выдавало недавнее физическое усилие. Освободившись от лишних слоев ткани, он устремил на растрепанную гостью весьма недвусмысленный, требовательный взгляд. — Раз уж лесные бревна не умеют двигаться в танце, — Авад покровительственно улыбнулся, устраиваясь поудобнее и указывая рукой на область своего паха, — мы сменим тактику на более статичную. Здесь от тебя не потребуется сложных акробатических трюков, Элой. Просто прояви немного усердия губами и языком. Покажи, что твои охотничьи навыки применимы не только в полевых условиях. Кровь с новой силой прилила к лицу воительницы, заставляя уши буквально пылать от этой недвусмысленной прямоты. Внутри боролись ярость от такой дерзости и полная растерянность перед новой, абсолютно неизведанной задачей. Опустив взгляд на представший перед ней анатомический объект, Элой сглотнула, лихорадочно соображая, как подступиться к этому процессу без использования острого оружия. — Ты сейчас серьезно? — проворчала девушка, медленно подползая ближе по мягкому покрывалу, но все еще сохраняя на лице выражение крайней подозрительности. — Это тоже часть твоего придворного этикета? Если я случайно прикушу... что-нибудь важное, не вздумай объявлять Нора войну. Смешок сорвался с губ Авада, который, впрочем, слегка подобрался, заметив излишне сосредоточенный, чисто охотничий прищур в глазах Элой. Он запустил пальцы в ее буйные рыжие кудри, мягко направляя голову воительницы вниз, к своей паховой зоне. Охотница приблизилась к цели, чувствуя, как сердце колотится в груди от этой странной, интимной близости, где правила игры устанавливала вовсе не она. Разглядывая мужское достоинство с таким видом, словно перед ней находился особо заковыристый замок на дверях Древних, она несмело открыла рот, готовясь постигать основы королевского удовольствия опытным путем.