Меценатство.

Солнце Меридиана нещадно палило, отражаясь от золотых шпилей дворца, когда Элой ввалилась в покои, окруженная целой процессией носильщиков. В руках бедолаги сжимали не чертежи новых ирригационных систем, а охапки шелка, расшитого жемчугом, и шкатулки из резной кости. Проблема с водой в поселении решилась парой точных ударов копья по заклинившему клапану древней трубы, поэтому тяжелый мешочек с монетами, выданный Авадом, жег бедро своей бесполезностью. Разнообразие переливающихся камней и искусных тканей в лавках молодых ремесленников пробудило в Элой желание поддержать их дарования, превратив трату золота в жест высокого покровительства со стороны женщины, близкой к трону. Подобный статус и избыточное внимание горожан обычно вызывали у неё лишь досаду, однако осознание благородства цели помогало мириться с ролью фаворитки, чьё слово способно обеспечить будущее целой мастерской. Охотница убеждала себя в правильности выбора, используя своё положение ради помощи тем, чьё мастерство заслуживало шанса на жизнь в тени великого Меридиана. Внутренняя уверенность подсказывала ей, что Авад, обладающий душой истинного ценителя прекрасного, просто обязан разделить этот восторженный порыв и признать ценность вклада в культуру своего народа. — Погоди, Элой, — произнес Авад, поднимаясь из глубокого кресла и потирая покрасневшие от бесконечного изучения пергаментов глаза, в которых застыла смертная усталость после целого дня работы над скучными государственными отчетами. — Мы ведь обсуждали засуху. На эти средства можно было выкопать три новых колодца и нанять десяток инженеров. Почему вместо отчета о водоснабжении я вижу... это? Глубокая обида заколола в груди Авада, ведь отсутствие предварительного обсуждения этой затеи заставляло его чувствовать себя лишь источником монет, а не близким партнером, чье доверие и государственные идеалы столкнулись с внезапным и единоличным решением любимой женщины. Его взгляд метался от изящных браслетов к лицу любовницы, на котором вместо прежнего торжества проступила невольная растерянность из-за возникшего чувства вины. Бесконечная занятость Авада государственными делами лишила ее возможности обсудить траты заранее, а укоренившаяся привычка полагаться лишь на собственные решения заставила действовать в одиночку. — Эти мастера только открыли свои лавки, а без данных тобой монет их талант просто исчез бы в пыли, — ответила Элой, раздраженно перебирая звенящие подвески и искренне не понимая причин для недовольства. — Вода течет, труба исправна, и помощь людям оказана, так стоит ли теперь раздувать спор из-за нескольких побрякушек? Негодование в груди короля закипало, требуя логических объяснений и цифр. Авад начал расхаживать по залу, размахивая руками и перечисляя государственные нужды, которые остались без внимания из-за внезапного приступа меценатства. Слушать лекции о бюджетном планировании в такой жаркий полдень казалось занятием утомительным. Тяготясь нарастающим напряжением и не желая затягивать ссору, Элой прибегла к последнему доступному ей способу примирения, медленным движением распуская завязки легкого шелкового халата. Не видя иного пути погасить этот конфликт и остановить поток его упреков, она позволила ткани соскользнуть, заменяя слова и доводы своей наготой. Под ярким светом дня предстала нагая грудь, заставив любовника запнуться на полуслове. Волна жара, ударившая в голову, мгновенно вытеснила из его мыслей всякий пыл относительно ирригации, хотя в глубине души еще саднила горечь из-за ее единоличного решения. Рассудок, мгновение назад поглощенный подсчетом убытков и обидой на отсутствие доверия в таком важном деле, окончательно капитулировал перед этой картиной. — К черту колодцы, — выдохнул он, отбрасывая в сторону все заготовленные аргументы и выбирая мир с женщиной, любовь к которой перевешивала любую тягу к справедливости. Глубокая привязанность и понимание ее непростого прошлого, а также мятежного нрава, заставляли его сердце смягчиться и простить эту вольность. Расстояние между ними сократилось в одно мгновение, когда король, окончательно отпустив свою обиду, мягко притянул девушку к себе. Его ладони, полные трепета, скользнули по обнажённой талии, а губы коснулись нежной кожи плеча в ласковом и томительном поцелуе. Едва заметная усмешка тронула губы Элой, когда тяжелое дыхание Авада коснулось ее шеи, а в мыслях утвердилась окончательная победа в этом финансовом споре. Горячий воздух, опаляющий кожу, стал верным признаком того, что вопрос о растрате казны исчерпан и больше не вернется в их разговор. — Значит, претензий к бюджету больше нет? — прошептала она, податливо прогибаясь в спине и подставляя шею под его нежные, полные обожания губы, в то время как по телу разливался ответный томный жар. В груди сладостно затрепетало от близости мужчины, чьи руки сейчас ласково оглаживали ее бедра, заставляя окончательно забыть о недавних разногласиях. Оставив вопрос без словесного ответа, Авад лишь крепче прижал Элой к себе и, увлекая в полумрак глубины покоев, превратил каждое свое движение в немое признание полной капитуляции перед её очарованием и своей безграничной любовью к ней. В глубине души теплилась надежда, что со временем они научатся приходить к согласию в подобных спорах прежде, чем обида и недопонимание успеют омрачить их общие дни.