Ванна и масла.

Солнечные блики дробились на золотых стенах купальни, рассыпаясь по воде мелкими искрами при каждом движении. Элой откинула голову на прохладный портик ванны, позволяя телу окончательно обмякнуть. Пыль бесконечных дорог по выжженным солнцем землям Карха, едкий пот после стычек с машинами и липкая усталость от бесконечных просьб местных жителей наконец-то смывались в этой неподвижной тишине. Авад медленно растирал в ладонях масло, и этот звук вплетался в мерный плеск воды. Тонкий, сладковатый аромат цветов, чьи лепестки она видела в садах Меридиана, теперь просачивался в каждую прядь ее волос. Это нежное благоухание проникало в легкие и наполняло пространство вокруг нее теплом согретых солнцем бутонов. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь этому мгновению, когда напряжение в мышцах сменялось истомой, а в голове мелькнула мысль, что Авад снова верен себе — он всегда начинает с этой бережной, почти благоговейной заботы, прежде чем позволить страсти взять верх. Эта его потребность сначала согреть её и умиротворить всегда вызывала внутри ответную волну желания поскорее сорвать эту мягкость и перейти к тому жару, который уже теплился в его глазах. — Скажи прямо, к чему вся эта возня с притирками, — она чуть вздернула подбородок, пряча за этой игрой невольный румянец и колкое нетерпение, пока наблюдала за его сосредоточенным лицом. — Ты ведь не просто хочешь, чтобы я пахла как твой сад? Руки Авада скользнули чуть выше к затылку, заставляя её затаить дыхание, и он поднял глаза, наполненные обезоруживающей нежностью. Медленным движением он обвел кончиками ладоней линию её челюсти, дразня и заставляя кожу гореть в тех местах, где оставался след от масел. — Это подготовка, — выдохнул он ей в самую шею, обжигая кожу влажным теплом и заставляя сердце пуститься вскачь. Его губы едва коснулись чувствительной впадины за ухом, а ладони, скользкие от цветочного масла, плавно опустились ниже, очерчивая изгиб груди и дразня её соски легким, едва уловимым нажатием. — Каждая капля этого масла — залог того, что наше продолжение будет долгим. Я просто настраиваю тебя на нужный лад. Вода с шумом стекала по коже, когда движение вверх заставило капли разбиваться о золотое дно купальни. Выпрямившись во весь рост, Элой перехватила мягкую ткань полотенца, но не спешила скрывать под ней наготу, удерживая прямой взгляд Авада. Оцепенение сковывало движения, заставляя замереть под его пристальным взором, но она заставила себя сделать вдох, напоминая собственной памяти о каждом уже знакомом сантиметре его кожи и о том, что эта близость давно перестала быть для них чем-то неизведанным. Переступив через бортик, охотница шагнула ближе, пока между телами не осталось лишь призрачное расстояние, наполненное ароматом цветов и влажным теплом. Сквозь смущение пробивалась уверенная решимость, толкающая вперед, к рукам, которые уже были готовы принять ее. — Слишком много слов для того, кто уже пару месяцев не может от меня оторваться, — бросила она, почти касаясь его губ своими и ловя рваный ритм его дыхания, в то время как кончики ее пальцев едва ощутимо прошлись по его ключицам. — Какая наглая девица, — с притворным возмущением отозвался Авад, ловя её ладони и собираясь добавить что-то о дворцовом этикете, но его рассуждения оборвались на полуслове. Влажные губы Элой накрыли его губы, пресекая любые попытки продолжить спор и превращая его возражение в сдавленный выдох. Тяжелое шелковое полотенце, едва успевшее впитать остатки влаги, соскользнуло с её плеч и бесшумно упало на пол, больше не разделяя их тела. Навалившись на мужчину всем своим весом, охотница заставила его пошатнуться и повалила назад, на мягкий ворс ковра, расшитого золотыми нитями. Пальцы впились в его плечи, сминая ткань халата, в то время как внутри всё замирало от дерзкого осознания собственной власти над этим человеком. Колени уперлись в ворс по обе стороны от его бедер, закрепляя победу в этой маленькой стычке и переводя игру в область нетерпеливых касаний. — Вижу, моя охотница стала слишком жадной и совсем позабыла о благе терпения, — с тихим смешком произнес Авад, глядя на неё снизу вверх и не делая попыток освободиться из-под её веса. Ловкие пальцы Элой в ответ на эту поддразнивание потянули за ворот мокрой ткани, окончательно избавляя мужчину от белого шелка. Откинув мешавший халат в сторону, девушка на мгновение замерла, позволяя себе открыто рассматривать каждый изгиб его плеч и груди, освещенных золотистым светом комнаты. В груди щемило от нежности к этому человеку, чьи руки и губы пробуждали в ней жадное, живое желание, заставляя ценить каждую секунду их тайной и страстной близости. Ей до дрожи нравилось открывать в себе снова и снова эту пугающую и одновременно прекрасную способность принадлежать кому-то, отдаваясь теплу его тела и чувствуя ответную, безраздельную преданность Авада. — Это ты во всем виноват, разбаловал меня своим вниманием и теперь пожинай плоды, — с напускным раздражением усмехнулась Элой и, устроившись удобнее, направила его в себя одним решительным движением, замирая на миг от захлестнувшей всё тело волны наслаждения и долгожданной полноты. Первый толчок бедер заставил её выгнуться в спине, и пальцы невольно впились в его плечи, в то время как ритм движений становился всё более рваным и нетерпеливым. Горло сдавил прерывистый, рваный вздох, когда пальцы Авада принялись дразнить её возбужденную грудь, вызывая по всему телу волну неконтролируемой дрожи. Охотница крепче сжала его плечи, впиваясь ногтями в кожу и отвечая на эту ласку жадным, нетерпеливым движением бедер.