Мальдивы.

Солнце в Мередиане превратилось в раскаленный медный диск, зависший прямо над шпилями города. Воздух плавился, прилипая к одежде, и даже камни мостовой казались мягкими под ногами. В королевских покоях стояла духота, превращавшая каждое движение в попытку преодолеть жаркую невидимую преграду, от которой плавились даже мысли. Хотелось прыгнуть в воду, в бесконечную синюю прохладу, а не обсуждать государственные дела, пока пот стекает по спине. Проведя ладонью по лбу, чтобы смахнуть прилипшие от зноя пряди волос, Элой с шумом выдохнула и, потянувшись всем телом, подошла к своему возлюбленному, который пытался сосредоточиться на свитках с отчетами. — Этот город превратился в настоящую духовку, меня сейчас просто вывернет от жары, — проворчала она, без церемоний садясь прямо на край его стола, не заботясь о разложенных документах. — Слушай, Авад, бросай это всё. Полетели на Мальдивы? Там океан, песок, который не обжигает ступни, и ветер, от которого наконец-то можно будет дышать, а не задыхаться в этой липкой хмари. Отложив перо и с тихим шорохом пододвинув стул, Авад медленно скользнул взглядом по силуэту Элой, замирая на изгибах её фигуры, едва сдерживая улыбку при виде той откровенной решимости, с которой она вторглась в его пространство. — Улететь вот так, запросто, бросив всё? — отозвался он, насмешливо косясь на заваленный отчетами стол, но рука его уже непроизвольно потянулась к краю бумаги, словно намереваясь смахнуть её прочь. —Город, конечно, не развалится за пару дней, но мои советники устроят настоящий переполох, когда увидят пустой трон, а ответственность за корону обычно требует сидеть здесь, а не нежиться на песке. Лукавая улыбка скользнула по губам девушки, когда в её голове уже вызревал план, способный в одночасье поставить с ног на голову все государственные устои. — Фокус решит проблему, — предложила Элой, коснувшись своего виска. — Проекции и удаленное управление позволят решать дела из любой точки земного шара. Если же возникнет непредвиденная поломка, Бета справится с техникой, ведь она в этом мастер. Ты будешь править, сидя на берегу океана, и никто даже не заметит подмены. Некоторое время в комнате стоял лишь шум ветра за окном. Лицо Авада медленно менялось, по мере того как идея обретала очертания. Он осознавал перспективу избавиться от зноя, но сомнения в правильности такого решения все еще боролись с желанием отдохнуть. — На далеких островах, где привычный этикет останется лишь воспоминанием, никакие одежды не будут сковывать наши движения, — прошептала Элой, медленно кончиками пальцев проводя по воротнику его расшитого халата, вызывая глубокий вдох. — Представь, как я буду лежать на теплом песке совсем без ткани, подставляя кожу солнцу и твоим жадным взглядам, когда вокруг не будет ни души. По телу правителя пробежала дрожь, вызванная не столько прикосновением, сколько дерзкой картиной, мгновенно возникшей в воображении. Сердце забилось сбивчиво, отгоняя прочь мысли о скучных отчетах и бесконечных нуждах подданных. Словно пелена спала, оставляя лишь жаркое желание оказаться там, где шум океана заглушит все обязательства, а единственный закон будет диктоваться лишь близостью. Ощущение свободы, доселе неведомое среди золотых стен дворца, наполнило грудь, заставляя забыть о всякой осторожности ради возможности увидеть все собственными глазами. — Эта затея звучит поистине безумно, но притягательно, — проговорил Авад, внутри которого разливается приятное тепло от осознания того, что в ближайшие дни его будут занимать лишь лазурный берег и смех любимой женщины. — Решено, летим, пока я не успел передумать и не погрузился обратно в бесконечные свитки. Комната превратилась в хаотичный вихрь из тканей и дорожных принадлежностей. В добротные кожаные саквояжи отправлялись легкие льняные рубахи, свободные штаны и походная утварь, необходимая для выживания в диких условиях. Споры разгорались вокруг каждой мелочи: брать ли запасные стрелы или ограничиться лишь легким снаряжением, достаточно ли припасов для перелета. Авад то и дело останавливался, оглядывая свои наряды с сомнением, словно пытаясь осознать, как правитель Мередиана может бросить трон ради сомнительной авантюры на краю света, но готовность следовать за своей спутницей в любую точку планеты перевешивала страх перед осуждением совета. Уложенные вещи уже ждали своего часа, а в воздухе висело осознание неизбежности перемен. ... Тяжелый зной пропитывал стены, превращая каждый вдох в испытание, пока Элой с воодушевлением описывала план предстоящего путешествия. Эренд, услышав о далеких островах, громко рассмеялся, вытирая капли пота со лба и с оттенком скрытой досады поглядывая на любовницу короля, ведь сам он оставался здесь, в этом плавящемся от зноя месте, вынужденный терпеть подобную пытку. Бета же сидела в стороне, изучая данные на голографическом дисплее, и скептическое выражение лица выдавало внутреннюю тревогу. — Мальдивы? — переспросила Бета, не отрываясь от мелькающих схем океанических течений. — Изучение записей показывает, что уровень океана поднялся на десятки метров, поэтому от этого места вряд ли осталось что-то, кроме затопленных рифов и глубокой водной толщи. Глупо лететь через весь океан ради руин, скрытых под соленой водой. Мысль о том, что Авад, наконец, осуществит свою давнюю мечту о настоящих странствиях, и что эти дикие воды они будут бороздить вдвоем, вызывала внутри Элой намерение как можно быстрее отправиться на поиски исчезнувшего рая крепло с каждым мгновением. Предстоящее путешествие к затонувшему краю казалось захватывающим вызовом, способным добавить остроты в их будни. — Риск и неизвестность только подстегивают желание сорваться с места, — ответила охотница, привычным жестом подтянув ремни снаряжения и улыбнувшись своим мыслям. — Аваду точно пойдет на пользу такой побег от всех этих дел, а мне... мне просто не терпится провести эти дни с ним наедине, без лишних глаз и бесконечных дворцовых забот. В ответ на эти слова с тяжелым вздохом Эренд отвернулся к окну, крепче сжав пальцами рукоять своего молота от внезапного укола ревности и досады, что этот изнеженный правитель получит все ее внимание. Тихо сидевшая в углу Бета лишь робко подняла глаза, недоумевая, как можно добровольно стремиться к опасным приключениям, и ежилась от одной мысли о диких островах. Сама охотница, заметив эту общую неловкость, лишь мягко улыбнулась про себя, ведь мысли уже стремились к далекому побережью, а сердце замирало от сладкого осознания скорого уединения с любимым. ... Ветер с шумом обдувал лица, когда Светокрыл уверенно рассекал облака, унося своих пассажиров в сторону далекого горизонта. Обхватив руками тонкую талию устроившейся впереди Элой, король с тихим вздохом зажмурился навстречу свистящему ветру, позволяя пьянящему ощущению оторванности от земных забот полностью завладеть собой. Бескрайнее небо, распахнувшееся во все стороны после душных залов Меридиана, дарило пьянящую легкость, и этот стремительный взлет вместе с любимой женщиной возвращал давно забытое, чистое восприятие мира, где существовали только скорость, свист крыльев машины и безграничный простор. — Смотри, небо сегодня напоминает бездонный океан! — обернувшись на мгновение и сияя от переполнявшей сердце нежности к сидящему позади Аваду, крикнула Элой, а затем резко наклонила машину, увлекая обоих в крутой вираж, от которого замерло дыхание. — Надеюсь, те острова окажутся на месте, иначе придется отдыхать прямо на спине этой машины! Спрятав лицо в огненных волосах на затылке спутницы, король вдохнул их аромат и вплотную прижался к ее спине, демонстрируя абсолютную покорность любому ее решению. Горячие ладони скользнули чуть ниже, собственническим, но бесконечно ласковым движением оглаживая изгиб бедер и заставляя Элой сильнее вжаться в его грудь посреди бушующих потоков ветра. — Место назначения вообще теряет всякий смысл, когда рядом находишься ты, — прильнув к самому уху Элой и обжигая кожу горячим дыханием вопреки свистящим потокам воздуха, тихо прошептал Авад. — Даже если от тех островов осталась лишь горсть песка, сам этот полет и твоя близость превращают наше бегство в настоящий праздник. — Ты бы еще ниже руки опустил, и мы точно рухнем с этой птицы прямо в океан, извращенец дворцовый, — ворчливо, но с явным смущением усмехнулась охотница, хотя по телу от его близости уже пробежала сладкая дрожь. — Давай, соблазняй меня дальше, чтобы я вообще бросила управление и мы проверили, каково это — трахаться на бешеной скорости в облаках. Смешок, согревший шею охотницы, послужил ответом на ее ворчание, после чего горячие ладони мужчины скользнули еще смелее, дразня и нарочно проверяя на прочность чужую выдержку посреди небесной выси. Подобная ласковая наглость отзывалась внутри Элой приятным, томительным жаром, однако остатки растерянного контроля заставили ее до боли всмотреться в горизонт, отчаянно молясь про себя, чтобы проклятый клочок суши поскорее показался на горизонте и дал им обоим твердую опору под ногами. ... Маленький клочок суши, едва возвышавшийся над бирюзовой гладью, встретил путников криками экзотических птиц и шелестом пальм. Местный вождь, облаченный в ожерелье из ракушек и с лицом, расписанным охрой, вышел навстречу гостям, с любопытством разглядывая необычный транспорт. Дипломатический талант Авада, привыкшего находить подход к самым разным людям, сработал безотказно: после короткой беседы, сопровождавшейся вежливыми поклонами и предложением обмена на полезные инструменты, племя предоставило право на временный отдых. — Гостеприимство местных жителей превосходит все ожидания, — произнес Авад, помогая выгрузить их сумки в небольшой домик, построенный прямо на песке из тростника и бамбука. Внутри хижины пахло морской солью и древесиной, прогретой за день жарким солнцем. Освободившись от тяжелых одежд, Элой замерла посреди хижины, подставляя разгоряченную кожу прохладному сквозняку, который проникал сквозь щели в бамбуковых стенах и уносил с собой дорожную усталость. Взгляд, брошенный на громоздкие походные сумки, заставил тоскливо вздохнуть, ведь перед долгожданным побегом к прохладным волнам и жаркому песчаному пляжу предстояло сначала разобраться с этой горой разбросанных вещей. — Настоящий рай, пускай и немного потрепанный временем, — с мягкой улыбкой произнес она, перехватывая край тяжелой походной подстилки и помогая ровно расправить ее на грубом деревянном настиле. — Говорят, настоящая любовь способна превратить даже такую бамбуковую хижину в королевские покои, — с улыбкой заметил Авад, неторопливо стягивая через голову плотную, расшитую золотом ткань походного одеяния и оставаясь в одних легких штанах. — Готов проверить эту мудрость на практике, раз уж судьба забросила правителя Меридиана в этот уединенный рай вместе с самой невероятной женщиной на свете. Вспыхнувший на щеках румянец заставил Элой пониже наклониться над вещами, чтобы скрыть глупую, счастливую улыбку от этих простых и нежных слов, её сердце забилось чуть быстрее от осознания, что этот невозможный, но такой бесконечно дорогой мужчина сейчас находится здесь только с ней. ... Золотистый свет проникал сквозь неплотно сплетенные стены хижины, лаская кожу и наполняя пространство живым теплом. Сбросив на пол расшитые наряды, Элой обернулась невесомым шелковым халатом, едва скрывающим изгибы тела, и с удовольствием наблюдала, как Авад пытается сосредоточиться на государственных делах. Рядом с ним, на грубо сколоченном столе, лежали сочные плоды, которые Авад ухитрился раздобыть у настороженных островных торговцев, в очередной раз пустив в ход свое мягкое, обезоруживающее красноречие ради обеспечения их уединенного комфорта. Сам он, облаченный лишь в легкие штаны, то и дело потирал висок, активируя голографическую проекцию для связи с Меридианом, но взгляд его постоянно соскальзывал с отчетов на спутницу. — Разве отчеты совета способны соревноваться с этим океаном и моим присутствием? — прошептала Элой, медленно подходя со спины и ласково проводя ладонями по обнаженной коже плеч правителя. Желание отбросить прочь все государственные заботы с новой силой вспыхнуло в груди, заставляя Авада на мгновение замереть и прикрыть глаза, чтобы сполна отдаться этому долгожданному покою. Мерцающий на виске фокус транслировал бесконечные доклады совета, однако стоило пальцам Элой скользнуть по его груди, как вся административная суета отступала на второй план. Легкое касание, оборвавшее связь одним решительным движением, вызвало у Авада короткий смешок, заставивший его забыть обо всех государственных делах ради момента близости. — Хватит с меня этих бумаг до самого заката, — ответил Авад, увлекая Элой в крепкие объятия и покрывая ее лицо и шею жадными, горячими поцелуями, позволяя шелку халата окончательно соскальзнуть с ее плеч на пол. После того как жар недавней близости утих, охотница, исполнив данное обещание, осталась в полной наготе, блаженно вытянувшись на прогретом песке под ласковым солнцем. Наблюдая за игрой света на её упругой коже, Авад не удержался от того, чтобы провести кончиками пальцев по ее бедру, после чего протянул ей сочный, переспелый плод, чья сладкая мякоть таяла во рту, оставляя лишь терпкий привкус тропиков. Между ними, прерванная лишь коротким поцелуем, завязалась шутливая перепалка о том, кто из них лучше справляется с очисткой фруктов, закончившаяся тем, что король, смеясь, оказался перевернут на песок под одобрительный взгляд своей спутницы. Океанская прохлада встречала их после полуденного зноя, смывая остатки лени и наполняя воздух звонким смехом, когда они ныряли в бирюзовые волны, переплетаясь в воде в пылких объятиях. Элой, грациозно выныривая из пены, то и дело пыталась брызнуть на правителя, который, в свою очередь, старался поймать ее за талию, превращая обычное купание в увлекательную и дразнящую игру. Кожа, искрящаяся от соленых капель, сияла на солнце, а каждый прикосновение в воде ощущалось особенно остро, разжигая аппетит к последующему уединению в тени их временного жилища. Вечера проходили в обустройстве этого скромного прибежища, где Элой, укутанная в легкий шелковый халат, споривший по нежности с морским бризом, учила Авада искусству разделки диких плодов и сбора сухих веток для костра. Король, с удивительным азартом осваивавший обязанности простого охотника, не упускал случая притянуть ее к себе, оставляя влажные следы поцелуев на открытых ключицах, пока она с притворным возмущением пыталась вырваться из его рук, чтобы закончить плетение циновки. Эта простая, лишенная дворцового блеска жизнь наполняла обоих таким покоем, что само время казалось растянутым, словно теплая карамель, не желающая заканчиваться. День за днем этот ритм — от рассвета, полного ленивых нежностей, до закатов, раскрашивающих небо в огненные тона — становился их единственной реальностью, где не существовало ничего, кроме двоих. Случались моменты, когда Элой в одном лишь халате спускалась к воде за очередной порцией морепродуктов, а Авад, не отрывая взгляда от ее силуэта, шутливо сетовал, что государственные дела в Меридиане теперь кажутся ему далеким сном по сравнению с радостью быта, который они создавали своими руками. В таких хлопотах, переходящих от искренних смешков к страстным порывам, проходил их отпуск, сотканный из соли, солнца и бесконечного желания касаться друг друга.