Его красавица.

Жгучий взгляд Озерамского капитана, казалось, способен был прожечь дыру в этом невероятном белом кружеве. Эренд, привыкший видеть Спасительницу в промасленной броне, забрызганной кровью машин, сейчас попросту забыл, как дышать. Эта девушка в легком, струящемся платье, обнажавшем плечи и смелый разрез, вызывала в нем бурю чувств, далеких от дружеских. Его кулаки сжимались сами собой, а в горле пересохло, когда он скользил глазами по плавным изгибам ее фигуры. Каждый миллиметр открытой кожи притягивал его с непреодолимой силой, заставляя воображение рисовать картины, от которых бросало в жар. Словно почувствовав этот испепеляющий интерес, Авад собственническим жестом притянул Элой к себе. Король Солнца, облаченный в великолепные золотые одежды, не скрывал своего торжества. Его ладонь намеренно опустилась ниже талии девушки, поглаживая бархатистую кожу бедра, обнаженную дерзким разрезом платья. Авад буквально сиял, наслаждаясь каждым мгновением близости и тем очевидным эффектом, который Элой производила на окружающих, и особенно на этого грубоватого воина. Сама девушка в этот момент едва заметно подалась назад, инстинктивно ища опору в уверенных объятиях Короля. Непривычная открытость наряда и пристальное внимание заставляли ее смущенно замереть, крепче прижимаясь к его надежному плечу. Золотая диадема, украшавшая ее рыжие косы, служила давним подарком Авада и всего народа Меридиана — счастливой, любимой вещью, прошедшей вместе с ней через десятки опасных путешествий и жестоких битв, оставалась неизменным талисманом, завершая ее образ и теперь. Авад с особой теплотой смотрел на этот знакомый венец, искренне радуясь, что она продолжает носить его подарок, величественная и прекрасная, словно истинная королева. — Глаза побереги, капитан, а то ослепнешь раньше времени, — Авад вежливо усмехнулся, перехватив ошарашенный взгляд Эренда. — Хороша, правда? Понимаю твое восхищение, но давай договоримся: сегодня эта прекрасная дама танцует исключительно со мной. А тебе, как верному другу и защитнику Меридиана, доверена самая ответственная миссия — охранять этот потрясающий вечер и не давать другим мужчинам подходить слишком близко. В ответ на королевскую шутку Эренд громко рассмеялся, скрывая за этим глухую ярость, которая уже закипала внутри при виде чужих объятий. Он, мужчина, который не раз рисковал жизнью ради этой женщины, теперь был вынужден выслушивать насмешки из-за ее великолепия. Ему хотелось сорвать с нее это платье, спрятать от чужих глаз и... но Авад был Королем. И он стоял прямо перед ним, обнимая Элой с такой непринужденной властностью, что Эренд ощутил себя ничтожным насекомым. Гнев, ревность, вожделение и бессилие сплелись в его душе в невыносимый узел. Он не мог отвести глаз от ее лица, от легкой усмешки на губах Авада, от его руки, хозяйничающей на ее бедре, и каждый этот жест отзывался в нем острой, физической болью, не оставляя места ни для чего, кроме жгучей зависти и яростного желания, которое он был вынужден подавлять из последних сил.