Посольство Тенакт и Непослушный Принц.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна тронного зала, золотили тяжелые портьеры и блеск ухоженных доспехов стражи. Замерли в ожидании послы кланов, чьи фигуры, облаченные в грубую кожу и украшенные костями поверженных машин, казались чужеродными среди изысканной роскоши Меридиана. Возглавляли делегацию суровый Хекарро и невозмутимый Коталло, их взоры с нескрываемым изумлением скользили по фигуре, восседающей на троне рядом с Солнечным Королем; за те долгие семь лет, что протекли с их последней встречи, в памяти маршалов крепко отпечатался совсем иной облик — стремительной воительницы в походных доспехах, отчего теперешний её вид казался им почти невероятным. На троне восседала женщина, чей облик излучал не только привычную силу, но и небывалое величие. Непослушные рыжие волосы были уложены в сложную, безупречную прическу, увенчанную тиарой из белой детали машин с золотыми вставками, тонко напоминающей ее прежние трофеи. Благородство осанки подчеркивало платье из струящегося кремового шелка с золотой вышивкой и драгоценными камнями, а руки чинно покоились на коленях, украшенные изящными кольцами. Ее взгляд, некогда сосредоточенный лишь на спасение мира и поиске ответов, теперь стал глубоким, спокойным и царственным, сохранив непоколебимую решимость прежней охотницы. Посольство видело перед собой не просто женщину, но воплощение мудрости и власти, способную вести за собой народы, и в этом новом обличии она была еще более прекрасной и устрашающей. Замешкавшись, Коталло на мгновение застыл, не в силах отвести взора от столь разительной перемены в облике своей старой знакомой, однако негромкий, но отчетливый кашель Авада, заметившего это излишнее внимание к своей супруге, мгновенно заставил воина вернуть былую сосредоточенность. — Ваше Величество, почтенный предводитель кланов, мы искренне рады видеть столь важных гостей в нашей обители, — произнес король, преисполненный мягкого достоинства, словно весенний ветер, ожививший замерший зал. Сдержанно склонив голову в знак приветствия, Элой поправила расшитую жемчугом накидку. В её осанке, некогда выдававшей лишь суровую, вечно готовую к бою сосредоточенность, теперь читалась безупречная выучка двора, а тонкие черты лица сохраняли непроницаемую маску вежливости. Приняв столь непривычную доселе долю, она подчинила себя строгим правилам дворцового мира с тем же неумолимым упорством и чувством долга, с какими прежде несла на своих плечах бремя спасения угасающей земли. — Признательность выражаем вам за визит, — отозвалась королева, чьи глаза, холодные и ясные, встретились с пытливыми очами воинов. — Надеемся, путь до столицы не был отягощен превратностями судьбы. Внимательный вгляд маршала тщетно пытался отыскать под шелком и золотом ту своевольную девушку, что некогда делила с ним тяготы сражений на Запретном Западе, её прежний образ словно растворился в великолепии тронного зала. Попытки уловить хоть каплю прежнего тепла разбивались о её вежливое бесстрастие, ведь королева оставалась безучастной к немому вопросу старого друга, демонстративно держась ближе к Аваду и сознательно отступая в тень своего царственного супруга. — Привыкли мы видеть иное облачение, — проронил Коталло, не в силах скрыть досаду на столь резкую перемену. — Будто лесную рысь в клетку золотую заперли. Едва заметное движение губ Элой скрыло вспыхнувшее в ней раздражение от чужой бестактности и полного непонимания того, через что ей пришлось пройти за эти годы, однако внешне она сохранила абсолютную вежливость. — Вы забываетесь, маршал, и путаете походный костер с тронным залом Меридиана, — ответила она с тихой усмешкой, внезапно ставшей пугающе похожей на ту, что озаряла её лицо перед боем. — Перед вами стоит королева Дома Солнца, и этот статус обязывает вас соблюдать почтение, даже если вам не по нраву мое облачение. Резкий отпор заставил Коталло внутренне подобраться, а на лице сурового Хекарро промелькнула тень мрачного удовлетворения от того, что былая непреклонность духа никуда не исчезла. Воины Запада осознали, что перед ними больше нет прежней соратницы, готовой к привычному панибратству, но стоит правительница, наделенная реальной властью и требующая безоговорочного уважения к своему новому положению. Авад же посмотрел на супругу с едва уловимой гордостью и благодарностью, оценив её способность твердо держать удар и защищать достоинство короны даже перед лицом старых товарищей. Неожиданный грохот, донесшийся из-за массивных дверей, прервал разговор. В зал, не обращая внимания на возмущенных стражников, ворвался маленький мальчик, чье лицо, перепачканное краской, выражало абсолютное веселье. Приметный огненно-рыжий цвет волос, точь-в-точь как у Элой, мгновенно выдавал в нем их с Авадом сына. Хекарро и Коталло с нескрываемым удивлением переглянулись, пораженные появлением столь юного наследника, который с торжествующим видом размахивал игрушечным мечом. — Матушка! Смотри, как умею! — выкрикнул наследник, с размаху ударяя по ножке резного стола. Досада от очередного проявления сыновьего упрямства, с которым ей так редко удавалось совладать, привычно отозвалась в груди Элой глухой усталостью, вынуждая ее напустить на себя как можно более строгий и непреклонный вид ради соблюдения порядка. — Эмир, сей поступок недопустим в присутствии послов, — холодно заметила она, тщетно пытаясь заставить упрямого мальчишку подчиниться, но в ответ получила лишь насмешливую гримасу. На миг в мыслях воскрес образ Раста, чьего сурового, но справедливого наставления всегда хватало, чтобы обуздать её собственный бунтарский нрав в далеком детстве, и это воспоминание лишь сделало её нынешнее бессилие еще более горьким. Одарив супругу мягкой, ободряющей улыбкой и прекрасно понимая её внутреннее замешательство перед лицом очередного столь явного непослушания, Авад решил вмешаться ради спасения положения, для чего плавно поднялся с трона и сделал уверенный шаг навстречу сыну. — Сын мой, — обратился он, аккуратно перехватывая детскую руку, — воины Запада пришли с миром, и долг наш — встретить их с честью, подобающей истинному правителю. Положи оружие и прими положенное приветствие. Замерев под настойчивым, уверенным влиянием отца, маленький Эмир опустил меч и вперил в него полный неподдельного восхищения взор, мгновенно смирив свой буйный нрав и обретя спокойствие. Невозможность самой достичь подобного результата рождала в душе Элой горькое осознание собственной немощи в вопросах воспитания, смешанное с тихой благодарностью к супругу за его умение призывать к порядку там, где её авторитет оставался бессилен. Прижав деревянное оружие к боку, маленький принц сделал несколько шагов вперед, старательно подражая чинной и размеренной походке отца. Пытливый детский взор устремился на грозных гостей с Запада, чьи массивные доспехи и боевой раскрас приковывали все его внимание. Преодолев минутную робость, он расправил плечи и заговорил, слегка запинаясь от волнения, но отчаянно пытаясь придать своему звонкому голосу истинно королевское величие. — Приветствую вас в Меридиане, — произнес Эмир, старательно выговаривая каждое слово. — Отец говорит, что вы — самые грозные воины, которые защищают свои земли. Я тоже много тренируюсь с мечом и обязательно стану таким же отважным, когда вырасту, чтобы оберегать Дом Солнца. Вместо привычной суровости на лице Хекарро возникло искреннее одобрение, и он благосклонно наклонил голову, признавая смелость юного принца. До этого момента державшийся подчеркнуто отстраненно, Коталло опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, и внимательно осмотрел его деревянный клинок. Внутри однорукого воина затрепетала глухая тоска по прежним временам, когда преданность делу ковалась в пылу сражений, а не в утонченных залах. — Хороший хват, — негромко заметил Коталло, и его обычно суровая манера речи окрасилась непривычным теплом и дружелюбием. — Твоя мать вела за собой людей в самые темные времена, и если ты унаследуешь её стойкость, то станешь великим защитником своего народа. — Моя матушка — королева, она носит красивые платья и сидит на троне, а вовсе не воительница, — насупился Эмир, скрестив руки на груди и упрямо вздернув подбородок. — Вот отец — настоящий герой, он управляет всем Меридианом и знает, как защитить Мередиана! Тяжелые слова сына отозвались в груди Элой ощутимым, болезненным уколом, заставив её плечи едва заметно опуститься под тяжестью нахлынувшей обиды. Осознание того, что собственный ребенок видит в ней лишь бездеятельное украшение тронного зала, полностью обесценивая её прошлое, принесло с собой горькое разочарование и уязвимость перед лицом гостей. Заметив эту вспышку безмолвной печали, Авад уверенно перехватил её пальцы, делясь своим теплом, и с мягкой, но непреклонной твердостью обратился к замершему в ожидании сыну. — Ты заблуждаешься, Эмир, — ровным, наполненным глубоким уважением тоном произнес король, заставив мальчика внимательно прислушаться. — Твоя матушка — отважная воительница, чье мужество уберегло от гибели и Меридиан, и меня самого, когда опасность грозила всему нашему миру. От этих искренних заступнических слов в душе королевы наступило долгожданное облегчение, постепенно вытесняющее удушающую горечь, однако это утешение мгновенно породило внутри сложный, изнуряющий узел противоречий. Принятая с благодарностью поддержка супруга одновременно отозвалась новым приливом глухого недовольства собой. Очередное подтверждение того, что Авад с легкостью находит нужные слова и безупречно справляется с любыми трудностями воспитания, вновь обнажило её собственное бессилие на этом незнакомом, чуждом походной жизни поприще. Внутренний раздор лишь глубже укоренил в ней мысль о том, что способность быть достойной правительницей и отважной защитницей земель никак не помогает преодолеть собственную беспомощность в роли матери. Погруженная в безмолвные терзания, королева осталась совершенно безучастна к тому, как притихший Эмир устремил на неё удивленный и полный внезапного восхищения взор, замерев на месте под тяжестью осознания собственной неправоты и детской вины за сказанное. — Истинные слова, принц, — сурово произнес Коталло, веско кивнув в подтверждение королевской речи. — Твоя мать в одиночку противостояла таким опасностям, перед которыми отступали целые армии, и её отвага спасла жизни всех присутствующих в этом зале. — Хватит этих разговоров о прошлом,, мы собрались здесь не для воспоминаний, — резко оборвала воина Элой, поднявшись с трона, причем в её сухом тоне прозвучало отчетливое требование немедленно прекратить это обсуждение её персоны. — Вам с Его Величеством и вождем Хекарро давно пора заняться государственными делами и перейти к обсуждению условий договора в совете, а я лично проверю, как продвигаются приготовления к вечернему приёму. Внезапно лицо маленького Эмира озарилось широкой, радостной улыбкой, и он, напрочь позабыв о своем деревянном мече, подбежал ближе к подножию трона. Настойчивое детское желание разделить с ней это занятие вызвало у королевы сильное, искреннее изумление, мгновенно рассеявшее недавнюю тяжесть в груди. Смягчившись, Элой ласково кивнула сыну в знак согласия, однако строго пригрозила пальцем, напоминая о необходимости соблюдать порядок и вести себя достойно королевского имени.