Наваждение. (AU)

Среди густых зарослей у самой границы Объятий прятался человек, чья шелковая одежда совершенно не подходила для ползания по местным колючим кустам. Золотая вышивка на его широких штанах то и дело цеплялась за ветки шиповника, заставляя незнакомца тихо, но крайне выразительно чертыхаться на изысканном наречии Меридиана. Наблюдавшая за этой картиной из-за массивного валуна рыжеволосая девчонка даже затаила дыхание, забыв про натянутую тетиву лука. Сердце вдруг пустилось вскачь, в груди разлилось незнакомое, жаркое тепло, от которого кончики ушей мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Солнечные блики так красиво играли на его безупречной золотой шапке и точеном профиле, что мир вокруг словно сузился до размеров этой залитой светом поляны. Парень явно пытался скрыться от собственных телохранителей, уныло маячивших на горизонте, и этот бунтарский дух заставил девичью душу трепетать от какого-то совершенно глупого, но неодолимого восторга. Быстро перебирая ногами и едва не спотыкаясь на ровном месте, влюбленная до беспамятства охотница неслась к дому, где у костра сидел наставник. Земля улетала из-под ног, а перед глазами все еще стоял образ прекрасного чужака, грациозно выпутавшего свой роскошный башмак из сухой травы. Влетев на стоянку, она едва не перевернула котелок с ароматным травяным отваром. — Раст! Там, у границы, сидит парень. У него на голове какая-то нелепая, но потрясающая шапка, а глаза... они как чистое небо после грозы! Меня всю трясет, внутри все переворачивается, когда я просто думаю о нем! — выпалила девушка, отчаянно жестикулируя руками и пытаясь унять внезапную дрожь в коленях. Нахмурившись, суровый опекун медленно отложил в сторону заготовку для стрелы. Его лицо мгновенно потемнело, покрываясь сетью глубоких морщин, а в глазах зажглось тяжелое, тревожное недоверие, замешанное на старых обидах и пережитых ужасах войны. Красные набеги все еще терзали приграничные земли, и появление любого чужака в ярких одеждах сулило лишь беду. — Солнечные ястребы не прилетают в наши леса ради прогулок, Элой, — сказал мужчина сухо и предостерегающе, заставив пламя костра испуганно метнуться в сторону. — Эти шелковые господа приносят с собой только огонь и рабские цепи. Забудь то, что видела. — Да нет же, он совсем другой! Он застрял в кустах и так забавно ругал колючки, что ни один охотник Нора не заподозрил бы в нем угрозу! — упрямо воскликнула воспитанница, прижимая ладони к пылающим щекам, в попытке сдержать глупую улыбку. — У меня в груди все замирает и дышать становится трудно, стоит только вспомнить его лицо. — Твоя голова забита опасными фантазиями, а не выживанием, — Раст тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и окинув подопечную строгим, но полным скрытой тревоги взглядом. — Карха хитры, их принцы и лорды умеют казаться безобидными, пока их армия ждет за холмом. Очисти разум от этого наваждения, пока оно не привело к беде. ... Запреты племени Нора, веками вбивавшиеся в голову с самого детства, сейчас казались лишь далеким шумом, пока подошвы сапог бесшумно ступали по мху. Желание увидеть чужеземца вновь пересиливало осторожность, ведь этот человек вполне мог не знать о клейме изгоя и не стремиться бросать камни вслед. Прикрываясь широким листом лопуха, притаившаяся за поваленным деревом девушка наблюдала за принцем, который сосредоточенно пытался вычистить грязь из складок своей накидки, поминутно оглядываясь по сторонам. Визор на виске мягко пульсировал синим, высвечивая контуры его фигуры и подтверждая простую истину: обычный человек из плоти и крови находился совсем рядом, без всяких зловещих механизмов под одеждой. В животе неприятно скручивалось от волнения, а ладони, ставшие влажными от нетерпения, нервно сжимали древко лука. Неловкий шорох сухой ветки выдал присутствие гостьи раньше, чем получилось выйти из укрытия. Замерший на месте Авад резко обернулся, но вместо гневного окрика на его лице появилось удивление, быстро сменившееся широкой, обезоруживающей улыбкой. — О, неужели в этих лесах водятся лесные духи с волосами цвета закатного пламени, скрывающиеся за листвой? — шутливо произнес принц, слегка склонив голову набок и рассматривая незваную наблюдательницу. Выбравшись из засады, смущенная девчонка едва нашла слова для ответа, так как привычный круг общения ограничивался лишь суровыми наставлениями Раста. Впервые в жизни приходилось обращаться к кому-то другому, и внутри все переворачивалось от осознания собственной смелости. — Тут нет духов, только изгой, — пробормотала она, ковыряя носком ботинка землю и нервно поглядывая по сторонам, её лицо жн заливалось жаром от пристального взгляда. — Изгой? Понимаю, это слово здесь несет лишь горечь и холод, — с грустной и сочувствующей усмешкой произнес Авад, делая шаг навстречу. — А я вот просто заблудившийся принц, которому крайне наскучило общество собственных телохранителей. Меня зовут Авад, и я обещаю, что камни останутся лежать на своих местах. Подойдя совсем близко, он протянул небольшой, ярко-голубой полевой цветок, сорванный прямо на поляне. Приняв подарок, Элой с недоумением рассматривала хрупкие лепестки, не понимая, зачем нужно дарить растение, которое нельзя съесть или использовать в лечебных целях. Странный жест вызывал целый вихрь эмоций: от полного замешательства до радостного трепета, заставлявшего сердце биться с удвоенной силой. — Зачем это? — не выдержав, спросила она, вертя подарок в пальцах. — Просто чтобы день стал немного краше, — легко пожал плечами парень, продолжая улыбаться. Приятное волнение разливалось по телу, заставляя забыть о любых правилах и границах, которые до этого момента определяли жизнь. Где-то внутри зрело знание, что мир гораздо шире, чем территория за воротами Священной горы, казалось, что этот человек перед ней был лишь началом долгого пути, где не было места старым страхам. ... Присев на поваленный ствол дерева, принц задумчиво вертел в руках веточку, разглядывая муравья, деловито ползущего по коре. Разговор требовал осторожности, ведь за каждым кустом могли прятаться охотники, не жалующие чужаков в своих владениях. С тяжелым вздохом, в котором сквозило отчаяние, Авад признался, что привел его в эти края не праздный интерес. Желание остановить бесконечное безумие отца-короля и прекратить эти ужасные набеги жгло грудь, заставляя искать поддержки даже в самых глухих лесах. Озерам уже выразили готовность пойти против тирана, однако жители этих гор оказались неприступны, будто скалы, и даже не удостоили наследника престола честью простой беседы. — Представь, какой прием! — с ироничной усмешкой произнес собеседник, разведя руками. — Местные старейшины посмотрели на меня так, будто я пришел лично украсть их священный воздух. Невольная радость от того, что кто-то наконец говорит с ней, искренне и открыто, заставляла Элой прятать лицо за волосами, чтобы скрыть блеск в глазах. Мысль о возможности сбежать подальше от клейма изгоя, в земли, где никто не знал о запретах и странных ритуалах, промелькнула яркой вспышкой, заставив сердце учащенно биться. Свобода манила, обещая горизонты, скрытые от глаз лесами Нора. Однако при мысли о Расте, сидящем сейчас у костра, внутри все сжималось, становясь холодным и неподвижным. Оставить наставника в одиночестве казалось невозможным предательством, даже если сама судьба предлагала шанс на новую жизнь. — Уйти отсюда — значит оставить единственного человека, который не отвернулся, — тихо ответила девушка, разглядывая кончики своих сапог. — Не могу просто исчезнуть, словно лесной дым. Сочувствие отразилось в глазах принца, понимавшего законы этих суровых земель лучше, чем кто-либо мог предположить. Авад знал о жестокости системы, ломавшей судьбы людей, и это знание оставляло на его лице горький отпечаток. Настороженность все еще сковывала движения охотницы, заставляя проверять окружение через визор, но доверие к необычному гостю крепло, несмотря на все внутренние предостережения. В воздухе висело ощущение хрупкости момента, когда две жизни, принадлежавшие разным мирам, пересеклись на короткий миг, оставляя после себя лишь терпкое послевкусие несбывшихся надежд. ... Спустя несколько тайных свиданий на границе лесов коллекция странных предметов, принесенных принцем, пополнилась резной деревянной птицей, шелковым платком и даже крошечной металлической брошью, которая выглядела совершенно бесполезной в условиях дикой природы. Прятать эти вещи в хижине, стараясь не попадаться на глаза Расту, стало настоящим испытанием для изворотливости, а чувство неловкости поселилось в груди вместе с легким, почти детским восторгом. Каждый раз, наблюдая за тем, как Авад с шутливым пафосом вручает очередной сувенир, Элой отчаянно пыталась сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все кипело от любопытства и совершенно новых, непривычных эмоций. Предстоящий отъезд гостя, озвученный с ноткой искренней печали, внезапно сделал этот день каким-то серым и неуютным. — Время бежит неумолимо, и пора отправляться в сторону Меридиана, где дела требуют присутствия, — произнес Авад, глядя на небо, окрашенное в закатные цвета. Остановившись в шаге от девушки, принц вдруг сократил расстояние, и прежде, чем охотница успела сообразить, что происходит, его губы на мгновение коснулись ее щеки в мягком, теплом поцелуе. Застыв соляным столбом под сводами деревьев, Элой не знала, куда деть руки и как правильно реагировать на этот жест, совершенно не вписывающийся в привычные правила выживания. Лицо мгновенно вспыхнуло, а внутри возникло странное, почти щекочущее ощущение, заставившее сердце пропустить удар. — Это какой-то ритуал из Меридиана? — с трудом выдавила из себя вопрос, пытаясь скрыть растерянность за показной суровостью. — Пусть это будет напоминанием о том, что даже в землях Нора есть место для маленьких чудес, — с лукавой улыбкой ответил Авад, поправляя воротник накидки. Глядя вслед уходящему принцу, чья фигура постепенно растворялась в вечерней дымке, девчонка прижала ладонь к щеке, где еще ощущалось тепло от неожиданного прикосновения. В груди пульсировало что-то живое, смутное и совершенно необъяснимое, заставляя забыть о необходимости следить за границами и проверять округу на наличие машин. Оставшись в одиночестве, охотница долго смотрела на тропу, чувствуя, как недавняя неловкость сплетается с тихой радостью, от которой по телу разливалась едва уловимая дрожь. ... Влетев в хижину, словно стая перепуганных рыскарей, Элой вывалила из переметной сумы ворох диковинных вещиц: резную птицу, платок с причудливым узором и сверкающую безделушку. Раст, невозмутимо точивший наконечник копья, окинул взглядом этот склад барахла, и брови старого охотника поползли вверх, чуть не скрывшись под кромкой волос. Дрожащими от избытка чувств пальцами девчонка принялась выкладывать суть дела, путаясь в словах и пытаясь объяснить, что принц вовсе не собирается сжигать их леса и, а, напротив, грезит свержением безумного отца. Метания между восторгом от чужеземных подарков и желанием убедить наставника в чистоте намерений Авада заставляли Элой жестикулировать с такой интенсивностью, что костер в центре хижины отозвался искрами. — Раст, послушай же! Он не враг, он хочет закончить красные набеги, и это шанс для всех нас увидеть иной мир, где не делят людей на изгоев и свободных! — с жаром восклицала охотница, глядя на неподвижную фигуру наставника. Выслушав этот сбивчивый поток признаний, старый воин лишь тяжело выдохнул, глядя на безделушки так, будто те были ядовитыми змеями. Взгляд его оставался холодным, как горный лед, а в чертах лица застыло выражение глубокого скепсиса. — Ты называешь это надеждой, а я вижу лишь ловушку, сотканную из шелка и пустых слов, — прозвучало в ответ, лишенное всякой теплоты. — Ни один чужак не станет искать мира в наших горах ради блага, которое не сулит выгоды его короне. — Но ты не слышал его, ты не видел, как он смотрит на мир! — продолжала настаивать Элой, как внутри которой закипает отчаянная досада. — Это чувство, что туманит твой разум, называется влюбленностью, и оно обманчиво, словно утренняя дымка, — сурово заметил наставник, откладывая копье в сторону. — После Инициации пройдут годы, появятся достойные охотники племени, и этот принц со своими побрякушками станет лишь воспоминанием, о котором ты будешь думать с улыбкой. При мысли о ком-то другом, кроме того, кто дарил цветы и смотрел с добротой, в груди у девушки возник тяжелый, болезненный ком. Представлять свою жизнь без странного, но такого близкого принца не хотелось совсем. — Не нужны мне другие охотники! — упрямо бросила в ответ Элой, сжимая в ладони деревянную птицу, чей гладкий бок все еще хранил тепло чужих рук. Непреклонность Раста, его нежелание даже допустить мысль об уходе из земель Нора, вызывали внутри целую бурю эмоций, где смешались горечь от непонимания, верность наставнику и упрямое, не поддающееся логике желание защитить свой новый секрет. Хижина казалась тесной от этого столкновения взглядов, и даже огонь, уютно потрескивавший в очаге, казалось, притих под тяжестью невысказанных обид.