Неловкое знакомство. (AU)

Глубокий вдох, наполненный ароматом влажной хвои и прелой земли, помог унять дрожь в коленях перед самым порогом старой хижины. Знакомая тропа, ведущая к дому в лесах, казалась бесконечной, согревая изнутри лишь робкой надеждой на то, что самый близкий человек сможет принять этот выбор и увидеть благородство души того, кто шел рядом. Мир был спасен от Немезиды, металлические чудовища притихли, но сейчас предстояло испытание, перед которым бледнели даже яростные штурмы древних баз. Золотые пластины походной брони то и дело задевали за колючие кусты барбариса, заставляя высокого гостя лишь терпеливо поправлять ремни снаряжения. Молодой правитель Меридиана, чья жизнь протекала в постоянных трудах по восстановлению государства, сейчас выглядел непривычно в этой лесной глуши, упрямо пытаясь удержать равновесие на скользких мокрых камнях. Искреннее желание произвести хорошее впечатление на человека, который вырастил его невесту, заставляло двигаться вперед, пускай лесная глушь и проверяла на прочность непривычного к местным тропам гостя. Взгляд Авада с искренним интересом скользил по скромному двору, подмечая развешанные для просушки шкуры, аккуратно разложенные охотничьи снасти и старые, заметно покосившиеся от времени деревянные манекены для стрельбы из лука. Но, сжимая ладонь короля, Элой упрямо вела его дальше к самому порогу дома. Тяжелая деревянная дверь со скрипом отворилась, являя миру массивную фигуру седовласого охотника. Суровые янтарные глаза Раста мгновенно приметили чужака, заставив того замереть на месте в уважительном, сдержанном поклоне. Его внимание тут же привлекли характерные пластины походной брони Карха, слишком хорошо знакомые по былым временам Кровавых набегов и пробуждающие в душе тяжелые, горькие воспоминания. Брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, а пальцы крепче сжали рукоять верного лука, стоявшего у притолоки. Тяжелая мысль о том, что заклятый враг преспокойно ступает по святой земле Нора, а любимая воспитанница сама позволяет ему это, отозвалась в сердце горьким вопросом, в какой же момент долгого воспитания была допущена ошибка. — Кровавый безумец решил лично явиться за данью на святую землю, надев свои доспехи? — громовой голос хозяина хижины заставил вздрогнуть даже сидевших на ветках птиц. — Думаешь, память о твоих преступлениях, Джиран, стерлась из наших сердец? Кровь мгновенно отлила от лица правителя, оставив лишь мертвенную бледность и глубокое, парализующее потрясение от того, как его назвали. Тень горькой, но понимающей улыбки скользнула по губам Авада при звуках этого проклятого имени, ведь стоило признать иронию судьбы: как бы сильно ни хотелось уйти от наследия прошлого, для этого старого отшельника, годами не сурового никого, кроме лесных зверей, все Карха в доспехах наверняка оставались на одно лицо, и винить старика за эту понятную ошибку было просто глупо. Смущение и легкая паника охватили рыжеволосую спасительницу мира, заставив ее встать между двумя главными мужчинами в своей жизни. Руки Элой взлетели вверх в примирительном жесте, а на губах заиграла нервная, немного виноватая улыбка. Ситуация принимала совершенно неожиданный оборот, грозящий обернуться дипломатическим скандалом местного масштаба. — Раст, постой, это совсем не тот, о ком ты думаешь! — поспешно воскликнула девушка, хватая приемного отца за жесткое плечо. — Джиран давно мертв, а это его сын, Авад, и он… он совершенно другой, поверь мне, он пришел с миром и с чистыми намерениями. Горький вздох сорвался с губ Авада, который в этот момент думал лишь о том, сколько еще горя и старых шрамов оставило после себя правление его отца в этих краях. Смятение и тяжесть от незаслуженного обвинения легли на его плечи, но в открытом взгляде читалось лишь искреннее сострадание к боли старого охотника. — Меня зовут Авад, почтенный охотник, — слова короля прозвучали тихо, и он склонил голову, признавая чужую правоту и право на гнев. — Приношу извинения, если эти доспехи напомнили вам о пережитом горе, но уверяю: безумие моего отца — это тяжелый крест для всей нашей семьи, и мирные союзы с другими племенами стали главным делом моей жизни. Недоверие по-прежнему заставляло Раста сурово щуриться, переводя тяжелый, испытующий взгляд с незнакомца в броне на Элой, словно пытаясь отыскать в ее лице ответы на свои молчаливые вопросы. Карха в его сознании ассоциировались исключительно с насилием, безжалостными набегами и той неоправданной жестокостью, что когда-то лишила его дома, любимой жены и маленькой дочери, оставив в душе лишь выжженную пустыню и вечную, неизбывную боль. — Все вы, солнцепоклонники, поете сладкие песни, когда вам что-то нужно, — проворчал отшельник, неохотно убирая руку с оружия. — Зачем ты привел этого павлина в наш дом, Элой, неужели среди честных охотников не нашлось достойного мужчины? Теплое, ободряющее прикосновение Элой к плечу Авада помогло разрушить затянувшееся, тяжелое молчание. Понимая, насколько непросто сейчас обоим мужчинам, занявшим столь важное место в ее жизни, она сделала шаг вперед вместе с ним, безмолвно делясь своей уверенностью и давая понять Расту, что этому человеку действительно можно доверять. ​— Этот человек дорог мне, и рядом с ним я нахожу то спокойствие, которого никогда не знала прежде, — твердо произнесла охотница, открыто встретив суровый взор воспитателя. — Раст, он мой жених, и я прошу тебя принять его, ведь его сердце не знает той слепой злобы, что когда-то принесла тебе столько бед. Слова о замужестве подействовали на старого охотника подобно грому среди ясного неба, заставив его округлить глаза от изумления. Его взгляд заметался между сияющей Элой и по-прежнему растерянным Авадом, чей мягкий, приветливый вид выражал лишь искреннее дружелюбие. Весть о том, что его воспитанница связывает жизнь с правителем Карха, требовала определенного времени для осмысления. — Жених, значит, — медленно протянул Раст, обходя гостя по кругу и бесцеремонно разглядывая его дорогие сапоги. — Надеюсь, твои руки умеют держать что-то более тяжелое, чем кубок с вином, правитель, иначе в этих горах тебе не выжить. Тихое, но твердое упорство заставило Авада расправить плечи, наводя на мысль о готовности спокойно и терпеливо завоевать доверие этого сурового человека, показав себя достойным его воспитанницы. Он сделал шаг вперед и протянул руки ладонями вверх, открывая взору старого охотника жесткие, огрубевшие мозоли — след не от дворцовых тренировок, а от настоящего оружия и тяжелых луков, которые ему приходилось держать в руках во время их совместных с Элой вылазок в дикие земли, ласково именуемых девушкой свиданиями. Визор на виске, подаренный любимой, изрядно облегчил эти тайные побеги из Меридиана, позволяя без труда оставлять опостылевшие стены дворца и одновременно держать под контролем важнейшие государственные дела, оставаясь на связи со своими советниками даже среди глухих лесов. — Готов продемонстрировать свои навыки в любом деле, которое вы сочтете достойным, — с легким поклоном ответил король, стараясь придать голосу твердость. — Могу колоть дрова, разводить костер или помогать с разделкой добычи, если это докажет мои искренние намерения. Скептическая усмешка скользнула по губам хозяина хижины, который явно сомневался в способностях изнеженного горожанина. Раст направился к поленнице, стоявшей у стены, и с легким вызовом подбросил в воздух тяжелый, видавший виды топор. Инструмент перевернулся несколько раз и упал точно в руки удивленного Короля-Солнца, едва не отдавив тому пальцы ног. — Вот и проверим твою королевскую кровь на прочность... хм, Авад, — с иронией произнес старик, указывая на груду неотесанных бревен. — Твоя невеста заслуживает того, кто сможет защитить и прокормить ее, а не просто дарить золотые побрякушки. Былая уверенность моментально испарилась, стоило тяжелому лезвию намертво увязнуть в неподатливой сучковатой древесине, из-за чего правителю пришлось изрядно попотеть, пытаясь вызволить застрявший инструмент из плена. Сдавленный выдох и парочка весьма выразительных, сочных ругательств на безупречном наречии огласили лесную поляну, заставив Элой откровенно и весело рассмеяться над этой нешуточной борьбой с упрямым бревном. — Пожалуй, стоит поберечь силы и не махать топором так яростно, будто перед тобой разъяренный бегмот, — сквозь смех посоветовала девушка, наблюдая за отчаянными попытками любимого справиться с упрямым деревом. — Раст, перестань мучить моего жениха, он действительно хороший человек, и Меридиан под его началом стал совсем другим местом. Он не Джиран. Скупое понимание, веками копившееся в опыте старого следопыта, заставило Раста едва заметно смягчить выражение лица при виде чужого упрямства, ведь в этой изнурительной борьбе с неподатливым деревом наконец проглядывал настоящий характер, далекий от изнеженности дворцовых залов. Авад не сдался после первой неудачи, продолжая атаковать полено с завидным рвением, несмотря на капли пота, выступившие на лбу. Наблюдение за этой картиной постепенно растапливало лед недоверия, копившийся годами в сердце старого изгоя. Тяжелая, пропитавшаяся потом куртка наконец полетела на траву, и король, оставшись в одной простой рубахе, с каким-то отчаянным, упрямым упорством вновь взялся за топорище: дыхание сбивалось, ладони горели от непривычной работы, а древесная пыль уже липла к мокрой коже, но каждый следующий удар ложился в дерево все точнее, вывереннее и злее. Взмах за взмахом, тяжелая сталь с глухим треском врубалась в податливую древесину с такой пугающей, яростной силой, словно в каждом неподатливом сучке Авад видел лица тех, кто годами терзал его жизнь и близких: палача Дервала, отнявшего Эрзу, фанатика Гелиоса, едва не погубившего Элой и Мередиан, безумный ИИ и бездушных Зенитов, да и самого себя, вечно скованного чувством вины, — и от этой внезапной, обнаженной вспышки королевского гнева Элой даже почувствовала легкую неловкость под прищуренным взглядом наставника. — Ладно, для первого раза сойдет, иначе мы останемся без топора, — проворчал Раст, подходя ближе и забирая инструмент из рук уставшего правителя. — Заходи в дом, Авад, солнце уже садится, а в лесу ночью становится прохладно. Едва ощутимое, прохладное прикосновение пальцев Элой к его разгоряченному плечу заставило Авада резко вздрогнуть и словно очнуться от тяжелого, душного забытья, возвращая обратно в тишину вечера из того мрачного места, куда только что уносили его собственные мысли. Мягко увлекая за собой, девушка уверенно направилась к порогу хижины, заставляя его послушно следовать за каждым ее шагом в теплую полутьму дома. Перешагнув порог скромного жилища, он с интересом начал рассматривать нехитрый быт Нора, состоящий из шкур, сушеных трав и охотничьих трофеев. Непривычная обстановка вызывала у него трепет и глубокое уважение к укладу жизни, который воспитал его любимую. Ужин проходил в атмосфере взаимного узнавания, где суровые рассказы о былых охотах переплетались с историями о восстановлении Меридиана. Раст слушал гостя с нарастающим вниманием, отмечая про себя отсутствие высокомерия и искреннюю заботу о людях, которую проявлял этот молодой правитель. Тяжелая тень жестокого Джирана постепенно рассеивалась, открывая взгляду старого охотника человека, бесконечно далекого от всех тех жутких историй, что годами ходили вокруг прежнего короля, но это новое знание приносило мало покоя — уж слишком подозрительно добрым, открытым и мягким казался этот чужак, чтобы Раст мог окончательно поверить в искренность королевской крови. В памяти старого охотника отчетливо всплыл тот неистовый, злой взмах топора у поленницы, заставив его молча гадать, через какой же кошмар и потерю пришлось пройти этому человеку, чтобы накопить в себе столько глухой, тщательно скрываемой боли. Осознание того, с каким безграничным доверием названая дочь смотрит на своего избранника, рождало в душе странное утешение, ведь долгие годы изгойства прошли в попытках научить девочку безошибочно отличать искренность от фальши и никогда не связывать свою судьбу с гнилыми, опасными людьми. — Твой отец принес много горя нашему племени, — тихо произнес старик, глядя на пламя в очаге. — Рад видеть, что его сын выбрал дорогу созидания, а не разрушения, и что Элой нашла того, кто готов разделять ее бремя. — Полагаю, разрушений на наш век и правда хватило, — с едва заметной, горьковатой улыбкой отозвался Авад, словно тень покойного родителя всё ещё стояла у него за спиной, — к тому же, мир и союзы строить куда приятнее, чем наблюдать кровавые набеги и жертвоприношения, пускай отцовское наследие до сих пор упрямо пытается напомнить мне, чья именно кровь течет в моих жилах. ​— Тень отца — это одно, а дела, которые человек делает своими руками, — совсем другое. Наблюдая за тем, как в ответ на эти слова король лишь устало прикрыл глаза, не пытаясь спорить или оправдываться, старый охотник с трудом подавил в себе привычное желание искать подвох в каждом жесте чужака. Когда же Элой порывисто прижалась к Аваду, Раст поймал себя на мысли, что эта нехитрая картина близости между ними пугала его гораздо больше, чем любые доспехи или титулы, ибо в этой тишине отчетливо проступала правда, с которой ему приходилось мириться — его девочка давно выбрала свой путь, и этот путь теперь неразрывно связан с человеком, чье прошлое все еще казалось ему чуждым и полным скрытых опасностей.