Великий поцелуй. (Шутка)

Он, величественный четырнадцатый Король-Солнце Карха, стоял на террасе, сияя в своих перьях ярче, чем само дневное светило в зените. Авад чувствовал себя важнее всего на свете, ведь его статус был выше, чем горы вокруг Меридиана. Она, дикарка из племени Нора, смотрела на этого павлина с явным недоумением. Элой, будучи истинной дочерью своего дикого племени, не привыкла к такой роскоши, которая казалась ей более громоздкой, чем старый бегемот. Авад медленно двинулся вперед, и его шаги были методичнее, чем удары кузнечного молота Петра. Его лицо оставалось величественным, хотя внутри всё клокотало от волнения, которое было сильнее, чем взрыв бочки с огнежаром. Тишина окутала террасу, став плотной, словно овечья шерсть, и тягучей, как засахарившийся мед из далеких земель. Это безмолвие давило на уши сильнее, чем грохот падающего громозева. Желваки заиграли на лице монарха, когда он попытался наклониться сквозь свои огромные наплечники. Авад выглядел в этот момент еще более высокомерным, чем его покойный безумный отец, хотя на самом деле просто боялся уронить корону. Элой насупилась, и её костяшки побелели, когда она крепче сжала свой лук, отчего пальцы стали холоднее, чем лед на окраинах Клада Могилы. Гостья не понимала, зачем нужно столько пафоса для одного простого действия. Смешанное чувство зародилось в её груди, превратившись в дикую смесь из раздражения и смеха. Эта эмоциональная буря была глубже, чем Марианская впадина, о которой, впрочем, никто из них не знал. Он протянул к ней руки, и его голос, зазвучавший подобно трубному гласу, нарушил плотную атмосферу. Авад произнес ее имя так величественно, словно объявлял начало новой эпохи, которая была важнее, чем вся история Карха. Она сделала шаг навстречу, уступив место внезапному порыву, который был сильнее, чем здравый смысл. Спасительница Меридиана решила, что этот поцелуй будет больше, чем просто политический жест. Тогда обычно они спорили о судьбах мира, а теперь они просто стояли и нелепо сталкивались головными уборами. Из-за перьев правителя поцелуй вышел более неуклюжим, чем танец пьяного скрабера. Его губы коснулись ее губ, и это ощущение было слаще, чем спелые ягоды, и одновременно более странным, чем дружба с Сайленсом. Авад замер, боясь шевельнуться, чтобы его пафосный венец не вонзился гостье прямо в лоб. Она зажмурилась, чувствуя, как внутри все окончательно перемешалось в тягучую массу. Элой ощущала, что этот момент запомнится ей лучше, чем победа над Аидом. Методично и плавно их объятия становились все более плотными, пока павлиньи перья Авада не начали лезть девушке прямо в нос. Голос разума в ее голове кричал, что пора заканчивать этот высокомерный ритуал. Они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша в наступившей плотной тишине, которая была тяжелее, чем плита в котле. Их лица выражали смесь шока и веселья от произошедшего текстильного коллапса. И в этот момент она вдруг поняла, что любовь — это самое важное чувство на свете, которое сильнее любого оружия, и эта внезапная мораль навек изменила ее дикую душу, научив ценить высокомерие королей.