Знакомо ли вам чувство предательства?

За дверью раздавался тихий, едва заметный гул. Либо что-то упало, либо скрывающийся внезапно растерял все свои навыки стелса, и теперь его было слышно даже через плотную поверхность входной двери. Не прошло и минуты, как звуки стихли. На улице снова ветер зашуршал влажные кроны, и вокруг снова стало спокойно, будто бы ничего и не было. Чуя, который до этого стоял, прильнув к двери и вслушиваясь в звуки за ней, перевёл взгляд на напарника. — Внутри кто-то есть, — тихо протараторил Дазай, прикладывая ладонь к гладкой поверхности. Голубые глаза совершили оборот на сто восемьдесят и прикрылись наполовину. — А то не ясно. Внутри всё же как-никак есть охрана. Снаружи действительно было глухо, будто недавно здесь прокатилась волна какой-то эпидемии, которая перебила всех в одночасье. Что, в принципе, недалеко ушло бы от описания того, что тут действительно произошло прошлой ночью. Но не обезопасить внутреннее помещение было бы наиглупейшим поступком со стороны Мафии. — И давно вы набираете ниндзя в свои отряды? — усмехнулся детектив. — А что, завидно стало, что их у вас в агентстве шаром покати? — моментально съязвил рыжий и тут же осёкся, почти буквально прикусив себе язык. Нет, ответить на "мудрость" Дазая и перекрутить всё в свою пользу для Чуи — святое дело. Он использовал бы каждую возможность поступать так, если бы фантазии хватало на то, чтобы каждый раз придумывать что-то ещё более остроумное. В конце концов, утереть нос этому придурку было, по сути, делом чести. Но зачем он сказал это именно сейчас? К чему вообще приплёл сюда агентство?

***

Чуе доводилось работать только с одним придурком из всего этого, как он бы выразился, зверинца. С другими сотрудниками он если и сталкивался, то было это буквально пару раз и не сказать, что было достаточно времени даже для того, чтобы он мог запомнить их лица. Из где-то услышанных разговоров и со слов самого Дазая, когда он как-то упоминал о некоторых людях, с кем он сейчас работает, он знал о них совсем немного. Но даже этой информации было достаточно, чтобы оценить степень их подготовки и при необходимости вступить в разборки, даже если применение грубой силы стало бы вынужденной мерой. Наиболее близко, помимо Дазая, он знал лишь одного паренька из их организации — Ацуши. Конечно, большее Накахара слышал о нём от Акутагавы, который днями и ночами пытался придумать, как достать этого паренька и выдумывал иногда даже настолько безумные схемы поимки тигра, что становилось страшно за его психологическое здоровье. Брюнет питал к нему непреодолимую ненависть, но была она направлена на него не из-за слепой вражды. Рюноске так или иначе признавал силу Накаджимы, пусть и никогда не говорил этого вслух. В драках он сражался с ним на равных, не уступая ему ни в чём. Но в его глазах тот всё ровно был недостаточно хорош, и дело было не в изящности выпадов при очередной атаке или в том, что Ацуши всегда полагался на момент "здесь и сейчас", особо не просчитывая тактику приближения к врагу. Для Акутагавы проявление эмоций было сродни смертельного греха — нельзя, ни за что и никогда. Это убеждение отчасти укрепилось образом самого Чуи, который почти всегда ходил безэмоционально холодным и учил его вести себя так же. Не то, чтобы он утверждал, что эмоции — это зло и проявлять их будет чем-то непростительным, но одних только слов "эмоции делают тебя слабым, так ты никогда не сможешь стать сильнее" было достаточно, чтобы бывший ученик Дазая запомнил на всю оставшуюся жизнь, что показывать, да ещё и в открытую, то, что ты чувствуешь, станет для тебя худшим исходом. И вот в одной из битв перед ним стоял белый тигр. Такой хрупкий, что его можно было бы сдуть ветром, предварительно перетерев в мелкую крошку оттого, что он был настолько податлив на угрозы. Но каким-то образом он практически всегда выходил на финишную прямую, и в конечном итоге удалялся с поля битвы, пока Дазай легко придерживал его за плечо. Даже по губам шатена в тот момент читалось "молодец, ты хорошо справился". И в голове того, кто так яро взращивал в себе свои силы, заперев эмоции и понятие жалости за самым толстым замком, чтобы его наконец признали, оседало всё больше и больше непонимания: как может слабый оказаться... Сильнее? Почему тот, кто проявлял запретные для него самого эмоции, смог одолеть его? Почему Дазай... Не осудит за это и его тоже? Дазай в этом плане был фигурой ещё более загадочной, чем тайна кода Да Винчи. Он никогда напрямую не говорил, что делать, а лишь направлял, указывал на варианты, а уж какой из них выбрать выбирал ты сам. Он не судил о тебе с ходу и не осуждал — если ты совершил ошибку и сам в этом виноват, он просто разворачивался и молча уходил. Оставалось лишь виновато гадать, в какой момент и что именно ты сделал не так, вдобавок испытывая некое чувство вины за то, что не оправдал его ожидания, которых он даже никогда не называл. В этом и была его сила — ему даже не надо было много говорить, чтобы человек уже чувствовал себя некомфортно. Рюноске он тренировал, очевидно, не самыми простыми способами. Каждый раз он указывал лишь на ошибки, не подмечая, было ли сделано что-то правильно или нет. В ушах брюнета в запачканной собственной кровью рубашке раздавался лишь гул из "этого недостаточно", "ты слишком слаб для Мафии", "вставай, ещё раз". Глаза расширялись и наполнялись алым от разорвавшихся капилляров, а мышцы горели от бесконечного статичного напряжения, но он вставал. Потому что иначе сильнее не стать, а если остаться слабым, то Дазай уйдёт. Потому что тогда Акутагава окончательно убедится, что в его жизни нету смысла. Но с Ацуши Осаму так не вёл себя никогда. Он хвалил его, поощрял, даже когда тот совершал, как думалось Акутагаве, непростительные ошибки. "Он не может быть лучше, потому что он слабее! Так почему же ты признал его, а не меня!?" — крутилось в голове с тёмными волосами, пока Рюноске еле волочил ноги, сверху до низу покрытые ранами и ссадинами, до главного офиса. Чуя не вникал в эти дела так глубоко. Возможно, потому что в кои-то веки ему и правда было плевать на то, какие разборки у Рюноске с агентством, а точнее с одним его сотрудником. Но один вывод он для себя всё же сделал — все как один они могут прогибаться, потому что в них нету того же стержня, что у мафиози. Но даже так они будут сражаться до последнего. Они слабые, но не потому, что проявляют эмоции. Однако, им стоило бы подумать о том, чтобы обновить список участников организации. Когда Акутагава ходил чернее тучи, Накахара невольно возвращался мыслями к агентству, и пусть нехотя, но вспоминал Дазая. И вот сейчас он снова подумал об этом, но случайно сказал это вслух.

***

Рыжий зажмурил глаза и тряхнул головой, чтобы освободить сознание от ненужных мыслей. — Забей... К чему ты вообще про это? Шатен слабо ухмыльнулся, но развивать эту тему не продолжил, резко перескочив обратно к делу. — Не находишь, что как для здания, где так или иначе присутствует охрана, уж чересчур тихо? Рыжего исполнителя тоже это немного смутило. Да, пусть группа охранников действительно должна была быть предельно осторожной и не показываться на глаза, но хоть какие-то признаки жизни должны присутствовать. А похоже было на то, что обстановка внутри не особо отличалась от той, что снаружи. — Ты прямо скажешь, или будешь продолжать ходить вокруг да около!? — прошипел Чуя, когда снова послышались звуки удара чего-то тяжёлого о деревянный паркет. — О, ещё один. — Кто? — Охранник, — спокойно рассуждал детектив. — Похоже, их убивают. Звуки похожи на это. Когда грохот раздался в третий раз, Накахара невольно вспомнил один из дней, когда пыточная Мафии заполнилась целой кучкой тел мёртвых, которые ещё минуту назад умоляли не стрелять в них. Тогда они пытались выведать у них информацию о боссе группировки, который приказал им пробраться в главный офис Порта, но ни один не раскрылся. Если из людей нельзя выкачать информацию, значит они лишь мусор, который стоит убрать — чаще всего в Мафии пользовались именно этой догмой. Один за другим, они падали замертво и раскрашивали бетонный пол всеми оттенками красного. Звук разносился эхом по подвалу, пока не кончились тела. Его сложно было спутать с чем-то ещё, когда ты уже много раз самолично приговаривал людей к вечному покою. Глаза цвета чистого неба увеличивались с каждым скрипом половицы, на которую возможно прямо сейчас падает человек за человеком. Если так подумать, сколько охранников уже успели обезвредить? Троих? Больше? Каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни, и что ещё хуже — целостности и сохранности документов, которые оберегали ещё некогда живые люди. Нервы и томящаяся усталость сжимались в густой клубок — такой липкий и противный, что если бы хватало сил, то мафиози, подражая коту, который подавился собственной шерстью, попытался бы избавиться от него. Но рассудка было достаточно лишь чтобы здраво мыслить и держать ситуацию под контролем, хоть и давалось это иногда с трудом. "Соберись, — строгим тоном отрезал мысленно Накахара, — Надо во всём разобраться." Пока рыжий придавался мыслям о самоорганизации собственных моральных и физически сил, Осаму положил ладонь на ручку и попробовал провернуть её максимально аккуратно и беззвучно. — Поддаётся. Значит не потрудился закрыть изнутри, — дискутировал он со своим внутренним собеседником. — Нам это даже на руку. Шатен уже собирался сделать шаг вперёд и толкнуть дверь, как тут ему резко преградила путь рука в чёрной промокшей ткани. Немного трясущаяся, едва не соскользнувшая по промокшей стене, она упрямо не давала пройти дальше. — Спятил? А если это засада и он просто пытается заманить нас внутрь, чтобы тоже прикончить? На секунду Чуя сам удивился своей осторожности. Чаще всего он не особо волнуется о подобных вещах и просто идёт напролом. Но не стоит путать это с легкомыслием и опрометчивостью — предварительно он всегда оценивал ситуацию, и если та выглядела как минимум средне безопасно, то он мог решиться на маленькое безрассудство. Но об этом человеке они не знают ничего. Вернее, да, формально он является одним из членов Мафии, но нельзя же помнить всё про всех. Они не были уверены, кто стоит за дверью и насколько он силён. И даже если допустить, что это всего лишь мелкая шавка, неужто он бы не подготовился? К примеру, расставив ловушки или вооружившись и направив весь свой арсенал на все входы и выходы. Если ты делаешь что-то против приказа, то очевидно, что вскоре тебя начнут выслеживать. И раз он член Мафии, то точно знал об этом и наверняка был готов, что за ним придут. Пускай Чуя и Дазай не из робкого десятка, и подобная проблема им не по чём, но есть ли смысл врываться вот так просто? — Судя по тому, что ни один из напавшей организации не смог проникнуть внутрь, то сторонних помощников у него нет. Проворачивать подобные предательские махинации намного легче одному, ты так не считаешь? "А ты очень прозаично делаешь аллюзии на собственные действие, да?" — подумал Чуя. — Ты не можешь знать, что он один. — Ты прав, не могу..., — спокойно ответил детектив. Всего на секунду рыжий и правда поверил в то, что сейчас они придумают иной план. Наивный. — ... Поэтому я возьму и проверю, — быстро выпалил Дазай и распахнул входную дверь, смело перешагивая через порог в пустую комнату. Такими темпами Чуя начнёт вести ежедневник с упоминанием того, сколько раз за день он назвал Дазая бараном. Потому иным словом эту его упертость описать ну просто никак. Не один раз ему откликалось это чем-то негативным — в какие только задницы он не попадал, уж и сосчитать сложно. Причём самое несправедливое в этом было то, что чаще всего вытаскивали его из них кто угодно, но не он сам. Рыжий исполнитель, можно сказать, был руководителем эдакого "отряда по спасению бинтованного придурка". То нырнёт за ним в водосток и поставит на уши всех, кто имеет хоть какое-то представление о искусственном дыхании, чтобы откачать его. То соберёт целую ораву снайперов, что ещё недавно по приказу Мори выслеживали каждый свою цель, чтобы они направили дуло винтовки на крону дерева, потому что Дазай отказывался слазить вниз, убеждая, что пробует повешение по методике "кленового листа". Раз даже пришлось прибегнуть к помощи босса, чтобы тот уладил назревший конфликт с соседской преступной организацией, потому что Осаму умудрился каким-то образом ополчить на себя всех её членов. — Он та ещё заноза в заднице, задрал уже — то и дело повторял Накахара, но всё ровно каждый раз шёл спасать его. Было ли это жестом искреннего благородства или просто повиновение приказу Мори, никто не знал. Но факт остаётся фактом: хоть захоти Дазай спуститься вниз на самый девятый круг ада, Чуя вынужден будет последовать за ним. Вот и сейчас он пошёл на очередной из них, просто наплевав на мнение напарника и его попытку вбить ему в голову, что это может быть опасно. И... Чуя просто не смог его остановить. — И где же ты, радость моя? — чересчур уж беспечно, будто расхаживая у себя по квартире, парировал шатен, чуть ли не присвистывая вдогонку. — Выходи, я тебя не укушу. "Господи, будь что будет, — успокаивался Накахара, делая последний глубокий вдох перед тем, как зайти внутрь. — Если он болт клал на это, то почему не должен я?" Шаги эхом раздавались по просторному залу. Невысокие каблуки ботинок звонко бились о паркет, а вода с одежды падала каплями вниз, оставляя позади прозрачный шлейф. Светло-серые стены, ничем непримечательные кроме как какими-то форменными узорами, уходили далеко вверх, почти на второй этаж. Редкие окна давали хоть какое-то освещение — лампы на потолке почему-то были выключены. Куда не повернись были двери, на каждой из которых красовалась табличка с назначением помещения. В самом конце виднелась широкая лестница на второй этаж. Все форточки закрыты — было тошно и почти нечем дышать. Хотя бы открытые нараспашку некоторые двери давали воздуху нормально циркулировать. В комнате стоял приевшийся со времён пыток металлический запах. Обычно идеально чистый пол из светлого дерева сейчас был покрыт линиями алого цвета. Приходилось ходить очень осторожно, чтобы лишний раз не измазать одежду в крови. Её было не так много, но достаточно, чтобы начать испытывать отвращение к обстановке. Повсюду валялись обездвиженные тела людей в форме. Чуя с ужасом оглядел помещение. Это выглядело по меньшей мере жутко и заставляло внутренне сжаться. "Боже, что тут произошло?" Подойдя к одному из охранников, мафиози снял перчатку и приложил два пальца на сонную артерию. Какое-то время ожидания — и он тяжело выдохнул от облегчения, потому что они оказались живы. Однако на лабах всё же красовались кровоточащие раны. "Видимо, их оглушили, но о пол они приложились довольно сильно" Стало наконец понятно, почему было так тихо — внутри просто не осталось тех, кто расхаживал бы по коридорам. За исключением, пожалуй, одного человека, который прячется сейчас где-то здесь. Но поимка виновного во всём этом авангарде уже не казалась такой уж сложной задачей, ведь стало ясно — кроме них двоих и искомого мистера икс внутри никого нет. Шатену будто и вовсе не было разницы до кучи недотрупов, потому что он легко маневрировал между ними, размахивая руками и продолжая кричать на всё здание: — Давай поговорим. Как тебе такое предложение? — Так он тебе и ответил..., — бубнил про себя Чуя, вставая с корточек и осматривая каждый уголок в поисках члена Мафии. — Ну а вдруг? Я ж пытаюсь контакт наладить. — Контакт он налаживает... Лучше бы придумал, как нам тут не лечь вместе с этими ребятами! — крик рыжего волной прокатился по зданию, отбившись от стен странным эхом, в котором будто были слышны чьи-то тихие шаги, но было не различить, кому они принадлежат. Детектив хмыкнул и уже собирался снова взвыть какую-то ересь об общении или что-то типа того, когда откуда-то послышалось: — Послушали бы Вы своего товарища... Напарники разом обернулись в сторону звука. Вскоре из одной из открытых дверей, из тени, выплыла фигура в свободных штанах цвета хаки, серой футболке и расстёгнутой кожанке. Волосы были слегка потрёпаны, но русые шторы давали возможность разглядеть два глаза болотного оттенка. Чуя узнал его не сразу. Он не то, чтобы когда-либо интересовался своим окружением, которое служит лишь для каких-то мелких поручений. Разумеется, он заботился о своих подчинённых, но это не значит, что он помнил их. Для него в порядке вещей забыть внешний вид и имя какого-то посыльного, которого он видит в лучшем случае раз в день буквально на пять минут по четвергам, когда тот приносит ему чашку кофе или стопку новых данных для обработки. Но порывшись в закромах своих воспоминаний, он неторопливо высказал: — Подожди... Томас? — Томас? — Дазай вопросительно покосился на рыжего исполнителя. Человек, которого назвали Томасом, шагал неторопливо и размеренно. Он чем-то напоминал Дазая в спокойствии того, как он относился ко всей этой кровавой обстановке. Но будет неправильно равнять его к детективу, ведь этот персонаж вёл себя ещё более бесстрастно: подошва его ботинок без запинок погружалась в неглубокие лужи густой жидкости, а после оставляла цветные отпечатки на чистой поверхности дерева. Он почти что проходил прямо по несчастным оглушённым охранникам. И всё же это явно отличалось от хладнокровия бывшего исполнителя Осаму — действия Томаса выражали лишь откровенное безразличие, будто бы ему было всё ровно на происходящее. Хотя стоит отдать ему должное — уважение к членам Мафии высшего чина он всё же сохранил, раз обратился к Дазаю на "Вы". — Вы можете меня не знать, господин Дазай, так как меня приняли в состав Мафии после Вашего ухода. Шатен скрестил руки на груди и с интересом уставился в сторону подходящего к нему русого парня. В его походке не было ничего необычного. Что было более удивительно — не похоже, чтобы он был настроен враждебно. Казалось, словно он просто случайно наткнулся на них в этом месте и как бы невзначай решил подойти и завести диалог. Вот только обстановку для этого он выбрал паршивей некуда. — Зато ты обо мне, как я вижу, наслышан, — в той же около светской манере ответил ему шатен. "Да вы на приколе!? — заводился Чуя. — Вы блин ещё реверанс друг другу сделайте!" — Слава Вас опережает. О Вас практически ходят легенды. — Да неужели? В таком случае, думаю, Мори весьма заинтересует ещё одна легенда о крысе, которая в тени проворачивала оферты и пыталась подставить организацию, которая так радушно приняла её в свои ряды. Томас отпустил скромный смешок, прикрыв рот кулаком. — Есть с кого брать пример, уважаемый бывший член исполнительного комитета Портовой Мафии... — Довольно! — Чуя устал чувствовать себя пустым местом и, не выдержав, встрял в разговор. — Томас, какого хрена ты вообще творишь? Теперь взгляд болотных глаз сместился на пламенеющие пряди мафиози. Он одарил его спокойным выражением лица и едва ли радушной улыбкой. — Господин Накахара, видите ли... — Хватит уже аристократа из себя строить! Достал! — А мне нравится, пусть продолжает, — детектив подплыл к напарнику со спины и опёрся локтями ему на плечи. — Корона не жмёт, Ваше Высочество!? — рыжий передёрнул плечами, смахивая чужие руки. — Да нет, вроде в самый раз. Теперь ему действительно прилетело по голове. Чуя даже почувствовал некое облегчение, когда так без повода дал себе возможность разрядить обстановку и даже ненадолго отвлечься от всего этого ужаса вокруг. — Спрашиваю ещё раз, — тон голоса рыжего понизился и стал пугающе угрожающим, — Какого хрена ты творишь? — Стоит ли мне объяснять и без того очевидные вещи? — Томас без какой-либо неприязни ткнул носком ботинка в щеку охранника. Хотелось врезать ему прямо здесь и сейчас, не разбираясь в причинах. Дело было даже не в том, что он проник на территорию, куда человеку его иерархической позиции ходить в принципе не положено. Просто это равнодушие и пренебрежение ко всему совершённому вызывало дикую неприязнь к самой его персоне. — Раз я спрашиваю, значит стоит, — Накахара приблизился к нему почти вплотную и сжал в кулаке воротник плотной кожаной куртки. В глазах Томаса не было и намёка на страх или волнение. — И, думаю, ты не понаслышке знаешь, что повторять третий раз я ненавижу. — Всё просто, — голос русого даже не дрогнул, хотя его положение было ещё более шаткое, чем самые неустойчивые балки. — Я расчистил себе путь к информации, которая мне нужна. — Об этом мы, как ни странно, догадались и сами, — Дазай вставил свои пять копеек, чем немного сбросил напряжение, которое витало в воздухе невидимым весом. — По истине великий человек, — всё восхищался детективом новобранец Мафии. Рыжий вздёрнул его за верхнюю одежду, возвращая его внимание на себя. — Мы знаем, что ты нас предал. Отвечай, зачем ты так поступил? Томас немного помялся, пару раз отводя взгляд, но его всегда переводили обратно. На четвёртый раз недо обольститель сдался и, злобно ухмыльнувшись, проговорил: — Господин Накахара, знакомо ли вам чувство предательства?