Любимая

"Хм, осмелятся ли они сделать шаг вперёд в своих отношениях?" — размышлял я, наблюдая за Эдвардом и Зип из своего укрытия в шкафу. "Ну, типо, я точно не знаю этот мир и их отношения, но... зная себя, я уверен, что они будут вместе. Вопрос лишь в том, когда? Сегодня? Завтра? Или чуть позже?" — думал я, не в силах оторвать взгляд. Всё же это был мой любимый шип, и я никак не мог пропустить момент признания хотя бы одной из сторон. Зип глубоко вздохнула, набираясь уверенности. Её грудь медленно поднялась и опустилась. Она посмотрела прямо на Эдварда и её взгляд стал серьёзным. — Эдвард, подойди сюда. — сказала она дрожащим, но твёрдым голосом, сверля его глазами. Эдвард послушно кивнул и сделал шаг навстречу. Я затаил дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Эдвард встал рядом с ней. Из-за заметной разницы в росте он буквально нависал над ней, словно башня над цветком. С этого ракурса, глядя сверху вниз, в его голове предательски крутилась одна мысль: "Лапочка..." Он почувствовал, как тепло разливается по голове даже в столь стрессовой ситуации. Но тут же он мысленно дал себе пощёчину, чтобы прийти в себя. Эдвард выпрямился, расправил плечи и посмотрел на неё уже более твёрдым взглядом. Внутри всё дрожало, но он старался не подавать виду. — Скажи мне... — начала Зип, и её щёки слегка покрылись румянцем. — Что ты имел в виду под словом... красота? Вопрос поставил Эдварда в тупик, заставив его замереть. Он не знал, что ответить. Ведь я просто подтолкнул его вперёд какой-то там фразой, которую я уже и сам не вспомню, а он, видимо, воспринял её слишком близко к сердцу, не продумывая последствий. Эдвард задумался. Лицо его начало стремительно краснеть от напряжения мысли, смущения и пристального взгляда Зип. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и просто произнёс то, что первым лежало на языке, чтобы выиграть хоть немного времени: — Ну... — начал он неуверенно, отводя взгляд в сторону, а затем снова встретился с её глазами. — А что ещё может значить слово красота? Он решил ответить вопросом на вопрос, надеясь, что эта логическая ловушка спасёт его от необходимости объяснять чувства вслух. — А что для тебя значит красота? — спросила Зип, не давая ему и секунды на раздумья. Её голос звучал резко, но в нём чувствовалась дрожь, ведь она сама боялась услышать ответ. Эдвард нервно сглотнул, чувствуя, как кадык ходит ходуном. Он понимал, что сам себя загнал в ловушку, из которой нет простого выхода. — Эм… — его взгляд заметался по классу в поисках спасения. Он смотрел на стены, на потолок, на парты, но только не на меня. Я, сидящий в шкафу, даже не колыхнулся. Не фиг ему меня замечать. Пусть справляется со своими чувствами сам. — Ну… — Говори прямо. — оборвала его Зип. Её голос стал тише, но требовательнее. Она сама начала краснеть и лёгкий румянец разлился по щекам, спускаясь к шее. Ей очень хотелось узнать, что на душе у Эдварда. И кажется, она понемногу начинала догадываться о своих собственных чувствах. Я сидел в шкафу, вцепившись в край полки. Пальцы побелели от напряжения. "Ну же…" — думал я, мысленно подталкивая его. — "Ну же, Эдвард! Скажи ей! Не упусти момент!" Эдвард глубоко вздохнул, закрыл глаза на мгновение, собираясь с духом, и просто выпалил первое, что пришло в голову: — Ну... красота — это что-то красивое. — сказал он, и в этой простой фразе буквально содержалось признание в том, что она красивая. Логика влюблённого подростка. У Зип сбилось дыхание. Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен всему классу. Ей стало невероятно приятно от этих слов. В сознании всё сильнее выстраивалась цепочка её собственных чувств, которые она так долго игнорировала. — Я-я-я… красивая? — спросила она, отводя взгляд в сторону. Её голос дрожал, но в нём звучала искренняя вера в то, что он ответит "да". И в этот момент, украдкой посматривая на него в ожидании ответа, она вдруг подумала: "Эдвард… он всегда выглядел таким… красивым?" Раньше она не замечала этого. Или не позволяла себе замечать. А теперь она видела каждую деталь: его длинные волосы, его серьёзное лицо, его глаза, которые смотрели на неё с такой теплотой, что у неё перехватывало дыхание. "Ты самая прекрасная девушка во всей моей жизни." — мысленно твердил я, посылая сигналы Эдварду. — "Я не встречал никого похожего на тебя. Ты такая милая, красивая… Скажи это — и она будет твоей! Ну же!" Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Ну давай же! Эдвард открыл рот. Его губы дрогнули. И вдруг, словно повинуясь чьей-то воле, его рот начал говорить сам. Слова лились потоком, быстрым и горячим: — Ты самая прекрасная девушка во всей моей жизни. Я не встречал никого похожего на тебя. Ты такая милая, красивая, добрая, смелая, яркая, удивительная, неповторимая, очаровательная, нежная, сильная, живая, солнечная, дерзкая, заботливая, верная, родная, единственная… — он переводил дыхание, но остановиться уже не мог. — Любимая… Последнее слово вырвалось само собой, тихо, почти шёпотом. Эдвард даже не понял, что сказал его. Его взгляд был устремлён в одну точку, а лицо пылало так, что, казалось, сейчас загорится. — Именно поэтому я и нарисовал тебя. — закончил он и тут же отвёл взгляд, пряча глаза. Для справки: в его голове он сказал только: "Ты красивая, поэтому я тебя нарисовал". Остальное пролетело мимо его восприятия. Он даже не понял, что сказал всё это вслух. Но Зип услышала. Услышала каждое слово. И её сердце, которое и так билось как бешеное, сделало последний, решительный прыжок. Она больше не могла прятаться. Не могла отрицать. Она поняла. Поняла что любит этого придурковатого но столь умного и красивого парня. Она открыла рот и... А что случилось дальше узнаем позже.