Часть 11

Дейси вошла в чертог, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая обветренные стены усадьбы в цвет запекшейся крови. Она пахла снегом, лошадиным потом и кожей. Сняв тяжелый плащ, отороченный мехом, старшая сестра обвела комнату взглядом и остановилась на Сьюзен, которая сидела у огня, медленно и методично протирая ветошью свой узкий клинок. Дейси замерла. Её брови поползли вверх, а рука, расстегивающая пряжку доспеха, застыла на полпути. — Что это? — голос Дейси прозвучал низко и сухо. Она сделала шаг ближе, разглядывая оружие в руках Лиры. — Где твой топор, сестра? Почему ты возишься с этой... полоской стали?Сьюзен не подняла головы. Она продолжала плавное, медитативное движение, чувствуя, как пальцы Лиры — мозолистые, окрепшие за недели тренировок — идеально ложатся на эфес.— Топор слишком шумен, Дейси, — тихо ответила она. — И слишком неповоротлив для того, кто только что заново научился ходить. Дейси хмыкнула, проходя к столу и наливая себе эля. — Алисанна прислала мне ворона в дозор. Писала что-то невнятное про «танцы в грязи» и про то, что ты едва не лишила её колена. Я думала, она просто перепила верескового меда от радости, что ты очнулась. Но теперь я вижу... Дейси подошла вплотную, возвышаясь над Сьюзен. Она была самой высокой из сестер, настоящей наследницей Медвежьего острова. — Ты сменила оружие, Лира. Ты сменила походку. Ты даже смотришь теперь иначе. Мейстер говорил, что удар о камень может повредить разум, но он не говорил, что он может превратить медведицу в южную фехтовальщицу. Сьюзен наконец подняла взгляд. В нем не было тени той мягкой, пугливой Лиры, которую знала Дейси. — Разум не поврежден, Дейси. Он просто... очистился от лишнего. В том тумане, где я была, топоры не помогают. Там нужно было нащупать нить, чтобы вернуться. Меч — это моя нить. Дейси долго вглядывалась в глаза сестры, пытаясь найти в них подвох или безумие. Но нашла лишь ледяную, королевскую уверенность. Она медленно положила ладонь на рукоять своего длинного меча. — Топор прощает ошибки, Лира. Меч — никогда. Если ты выбрала этот путь, значит, ты выбрала путь безупречности. Завтра на рассвете мы выйдем во двор. И я не буду поддаваться, как Алисанна, из жалости к твоей ране. — Я и не прошу жалости, — Сьюзен слегка повернула кисть, и блик от огня пробежал по лезвию, как молния. — Я прошу только честного боя. Дейси скупо кивнула, в её глазах мелькнуло что-то похожее на азарт. — Хорошо. Посмотрим, чему тебя научил «тот свет». Когда старшая сестра ушла, Сьюзен снова осталась одна у огня. Она знала: завтра будет самый трудный экзамен. Дейси была не просто сильной — она была мудрой в бою. И чтобы выстоять против неё, Сьюзен придется использовать всё: и силу Лиры, и хитрость Сьюзен, и ту яростную обиду, которая до сих пор шептала ей, что проигрывать больше нельзя. Рассвет был холодным и серым, как лезвие топора. Весь дом Мормонтов собрался на галерее: Мейдж скрестила руки на груди, Алисанна прищурилась, прислонившись к столбу, а маленькая Лиана вжалась в перила, боясь моргнуть. Дейси вышла в центр круга, и тяжесть её булавы чувствовалась даже на расстоянии. Она не стала играть в благородство — на Медвежьем острове бьют на поражение. С первым же рывком Дейси обрушила удар сверху. Сьюзен едва успела уйти перекатом, чувствуя, как земля вздрогнула под весом шипастого шара там, где мгновение назад были её ноги. Гулкий удар отозвался в затылке Сьюзен дурнотой, но она заставила себя вскочить. Дейси не давала передышки. Булава свистела в воздухе, описывая страшные дуги. Сьюзен не могла блокировать эти удары — сталь её меча просто переломилась бы под таким напором. Ей приходилось быть тенью. Она использовала свою «надломленную» координацию, дергаясь в стороны в самый последний миг, обманывая инерцию тяжелого оружия сестры. Это был танец осы против медведя. Дейси начала уставать от пустоты своих замахов. Она сделала широкий боковой удар, рассчитывая снести Лиру вместе с защитой. Сьюзен, вместо того чтобы отпрянуть, рванулась внутрь дистанции, под самый локоть Дейси. Это был самоубийственный риск. Шипастый шар пролетел за спиной Сьюзен, едва не задев её плащ, а она, используя инерцию сближения, приставила острие меча к зазору в подмышке доспеха Дейси. В ту же секунду Дейси, не бросая булаву, перехватила её за древко двумя руками и, используя его как рычаг, прижала Лиру к себе, заблокировав её руку с мечом. Тяжелое окованное оголовье булавы замерло ровно в дюйме от лба Сьюзен. Тишина накрыла двор. Они стояли, тяжело дыша, вцепившись друг в друга. Острие меча у сердца старшей, тяжелый металл у виска младшей. — Ничья, — выдохнула Дейси, и по её лицу, залитому потом, скользнула тень безумного уважения. — Если бы это был настоящий бой, мы бы обе кормили чаек на скалах. Она медленно опустила булаву. Сьюзен отняла меч от её груди, чувствуя, как руки начинают неконтролируемо дрожать от перенапряжения. Мейдж, наблюдавшая за этим с галереи, медленно спустилась вниз. Она подошла к ним и посмотрела на выбитую землю, на вмятины от булавы и глубокие борозды от меча. — Ты доказала, что твоя «игла» стоит десяти топоров, Лира, — произнесла Мейдж, и в её голосе впервые прозвучала гордость без тени сомнения. — Больше никто не предложит тебе сменить оружие. Если ты выбрала меч — владей им так, чтобы враги забыли, как дышать. Дейси вытерла лоб и усмехнулась, вешая булаву на пояс. — У неё странный стиль. Будто она видит удар еще до того, как я его задумаю. Оставь её, матушка. С таким клинком она будет опаснее нас всех вместе взятых. Алисанна спрыгнула с парапета и молча протянула Лире флягу с водой. Вопрос о топоре был закрыт навсегда.