Часть 14

Сьюзен сидела на грубо обтесанном бревне у самой кромки прибоя. В руках она сжимала тот самый свиток, который Лиана читала ей по вечерам. Ветер трепал пергамент, но Сьюзен не отрывала взгляда от имен, которые теперь стали её реальностью. Новости пришли не с гонцом и не с вороном. К пристани пришвартовался тяжелый торговый когг, пропахший дегтем и вяленой рыбой. Капитан, сойдя на берег, прокричал вести еще до того, как коснулся земли. — Лорд Эддард уезжает! — разносилось над бухтой. — Король Роберт забирает его на Юг! Быть Неду Старку Десницей! Сьюзен слушала это, и в её голове судорожно прокручивались строчки из хроник. Старки. Хранители Севера. Семья, которой Мормонты присягали веками. Она знала о них лишь то, что прочла: суровые, верные, как гранит этих скал. Но теперь эти имена обретали плоть. — А Санса? — выкрикнула какая-то женщина из толпы прачек. — Маленькая леди станет королевой! — отозвался матрос, сбрасывая канат. — Помолвлена с принцем Джоффри! Весь Винтерфелл гудит! Сьюзен почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, который был холоднее морской воды. «Королева». Это слово ударило её, как пощечина. Она вспомнила золотые залы Кэр-Параваля и серые будни Лондона. Она знала, что корона — это не только власть, это мишень на груди. Мейдж подошла к ней, тяжело ступая по гальке. Леди Мормонт выглядела хмурой. — Слышала, Лира? Волк уходит в логово льва. Эддард Старк — честный человек, но Юг... Юг не любит честных. Он их пережевывает. Сьюзен подняла глаза на мать. — Слышала что Старк оставил наследника. Робба. — Да, — Мейдж сплюнула в воду. — Мальчишка. Молод, зелен, но в его жилах кровь Рикарда и Брандона. Теперь он — наш Лорд, пока отец на Юге. Сьюзен снова посмотрела на свиток. Она пыталась соотнести эти скупые факты со своей новой жизнью. Она не знала этих людей. Она не знала Баратеонов, не знала Ланнистеров, чьи имена капитан выплевывал с опаской. Для неё это были просто фигуры на шахматной доске, которую она видела впервые. Но одно она понимала четко: мир, в котором она только что начала учиться ходить, пришел в движение. И это движение пахло не весной, а близкой бурей. — Нам нужно ехать? — спросила она. — Скоро, — отрезала Мейдж. — Робб Старк созовет знамёна, чтобы подтвердить присягу. Мы поедем в Винтерфелл. Ты, я и Дейси. Посмотрим в глаза этому молодому волку. Сьюзен сжала рукоять своего меча. Обида на Аслана, на несправедливость судьбы, на то, что её вышвырнули из одной сказки, чтобы бросить в другую, никуда не делась. Но теперь к ней примешалось холодное любопытство воина. — Подтверждать присягу? — Сьюзен нахмурилась, вспоминая сухие строки из летописей Лианы. — Но ведь лорд Эддард жив. Он просто сменил замок на южный. Зачем ехать в Винтерфелл сейчас? Мейдж остановилась и тяжело оперлась на перила галереи, глядя на то, как матросы разгружают когг. — Формально — не нужно, — проворчала она. — Но Север — это не пергамент с печатями, Лира. Это люди. Нед уехал. Он взял с собой лучших гвардейцев, он взял своих дочерей. Он оставил Винтерфелл на Робба. Мейдж повернулась к Сьюзен, и её глаза сузились. — Мальчишка теперь сидит в кресле своего отца. Он отдает приказы от имени Хранителя Севера. Большие лорды — Амберы, Карстарки, Болтоны — они старые волки. Они захотят проверить, крепки ли зубы у этого щенка. Если Робб не покажет им силу сейчас, когда отец далеко, Север начнет бродить, как старый эль. Мы едем не присягать заново, мы едем посмотреть. Чтобы он увидел нас, а мы — его. Сьюзен кивнула. Это было ей знакомо. В Нарнии короли тоже не могли просто сидеть в замке — их должны были видеть подданные, их силу должны были чувствовать союзники. — Он наследник, — тихо произнесла Сьюзен. — Но он один. Без отца, без сестер... только мать и младшие братья. — И Теон Грейджой, — добавила подошедшая Дейси, криво усмехнувшись. — Воспитанник Неда. Еще один повод для беспокойства. Железнорожденные помнят обиды долго, Лира. Сьюзен посмотрела на море, где только что скрылся когг. Она пыталась представить себе этого Робба Старка. Пятнадцать лет. Почти тот же возраст, в котором Питер стал Верховным Королем. Но у Питера были они — сестры и брат. У Робба не осталось почти никого, кроме тяжелой ноши ответственности. Обида на Аслана, на то, что он вырвал её из семьи и бросил в это одиночество, на миг отозвалась тупой болью. Она сочувствовала этому мальчику в Винтерфелле. Она знала, каково это — когда на твои плечи ложится судьба целого мира, а ты всего лишь хочешь, чтобы всё было как прежде. — Когда мы отправляемся? — спросила она. — Как только соберем достойную свиту, — отрезала Мейдж. — Мормонты не являются к Старкам с пустыми руками. Мы привезем верность и сталь. И ты, Лира, покажешь им свой «танец». Пусть знают, что на Медвежьем острове даже раненые девчонки бьют без промаха. Сьюзен сжала рукоять меча. Она начинала понимать правила этой игры: слабость здесь не прощали, но верность помнили. Робб Старк был один — и Сьюзен знала цену этому одиночеству. Вопрос был не в жалости, а в том, стоит ли за ним стоять.