Часть 16

Путь до Белой Гавани лежал через неспокойное Студеное море. Небольшой северный когг, на который погрузились Мейдж, Дейси, Сьюзен и их гвардейцы, нещадно швыряло на серых гребнях волн. Для Сьюзен это плавание стало еще одним испытанием. Ее поврежденная координация, с которой она так яростно сражалась на суше, здесь, на палубе, превратилась в проклятие. Каждый крен судна заставлял мир кружиться, вызывая холодную, липкую тошноту. — Держись за леер, Лира, — Дейси подошла к ней на второй день пути. Она стояла на палубе так уверенно, словно вросла в нее, в то время как Сьюзен белела пальцами, вцепившись в обледенелое дерево. — Море не любит тех, кто с ним борется. Расслабь колени. Сьюзен стиснула зубы. Обида на собственную немощность жгла изнутри. Она, Королева Нарнии, когда-то стоявшая на носу «Покорителя зари», теперь едва удерживала содержимое желудка при виде прибоя. — Я не борюсь, — выдохнула она через силу. — Я... привыкаю. Мейдж наблюдала за ней с кормы. Леди Мормонт не предлагала помощи и не утешала. Она знала: если Лира не приручит море сейчас, она не выживет в мире, где всё постоянно меняется. К вечеру третьего дня туман рассеялся, и впереди показались огни Белой Гавани. Это был первый настоящий город, который Сьюзен видела в этом мире. Он не был похож на Нарнийские порты с их золотистым камнем и не был похож на закопченный Лондон. Белая Гавань сияла белизной даже в сумерках — город Мандерли, построенный из светлого камня, чистый и величественный. Когда когг вошел в гавань, Сьюзен замерла у борта. Огромные стены, высокие башни Нового замка, лес мачт со знаменами разных домов... Обида на Аслана, который лишил ее величия, на миг сменилась трепетом. Мир оказался куда больше Медвежьего острова. — Здесь мы не задержимся, — пробасила Мейдж, поправляя пояс с палицей. — Лорд Виман Мандерли любит пиры и мягкие кресла, а у нас мало времени. Переночуем на подворье и на рассвете — на Королевский тракт. До Винтерфелла еще долгий путь верхом. Сходя на берег, Сьюзен впервые почувствовала под ногами твердый камень мостовой. Колени еще подгибались, а голова кружилась, но она выпрямила спину. Она была Лирой Мормонт, дочерью леди Медвежьего острова. И она была Сьюзен Пэвенси, которая знала, как входить в чужие города. Она поправила меч на бедре и последовала за матерью. Белая Гавань встретила их шумом, какого Сьюзен не слышала с того самого дня на лондонском вокзале. Крик торговцев, звон молотов в кузнях и топот сотен ног по мостовой сливались в гул, от которого в затылке Лиры снова начинала пульсировать знакомая боль. Они остановились на постоялом дворе «Ленивый лосось» — шумном месте у самых доков, где пахло элем и жареной рыбой. Пока Мейдж распоряжалась в конюшнях, проверяя подковы коней после качки, Сьюзен и Дейси поднялись в общую комнату. Сьюзен присела у окна, наблюдая за рыцарями в ярких сюрко, которые гарцевали по улице. Их доспехи сияли полированной сталью, а на щитах красовались гербы южных домов, приехавших вместе с королем и теперь возвращающихся назад. — Слишком много блеска, — тихо заметила Сьюзен, не оборачиваясь. — В Нарнии... то есть, в книгах, о которых читала Лиана, рыцари выглядели иначе. Более... настоящими. Дейси присела рядом, поставив на стол два кубка с разбавленным вином. Она проследила за взглядом сестры и криво усмехнулась. — Это южане, Лира. У них честь измеряется чеканкой на нагруднике. На Севере мы ценим то, что внутри кольчуги. Сьюзен помолчала, вертя кубок в пальцах. Координация еще немного сбоила после палубы, и она концентрировалась на том, чтобы не расплескать вино. — Дейси... — начала она, понизив голос. — Перед отъездом матушка говорила со мной. О «медведях». И о том, что в Винтерфелле будут... наследники. Другие лорды. Дейси замерла, прищурившись, а затем тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Так она и тебе это сказала? Старая медведица не теряет времени. — Значит, это смотрины? — Сьюзен почувствовала, как внутри заворочалась старая обида. В Лондоне её судили за «помады», в Нарнии её прочили в жены принцам ради союзов. — Мы едем в Винтерфелл, чтобы нас... выставили на продажу? Дейси резко посерьезнела. Она накрыла ладонь Сьюзен своей — теплой и мозолистой. — Нет, Лира. Мормонтов нельзя «продать». Матушка просто хочет, чтобы мы видели выбор. Она знает, что на острове тебе тесно. Она видит, какой ты стала после того удара... в тебе появилось что-то, чего нет в нас. Какая-то внутренняя сталь. Она боится, что ты завянешь в лесах Медвежьего острова. Сьюзен посмотрела в окно на молодого рыцаря в синем плаще. Он был красив, как картинка из модной газеты, но в его глазах она не видела ничего, кроме самолюбования. — Я не хочу быть чьим-то «выбором», Дейси, — отрезала Сьюзен. — Я только что вернула себе право владеть своим телом. Я не отдам его первому встречному лорду ради союза. — И не нужно, — кивнула Дейси. — Матушка никогда не заставит нас. Но посмотри по сторонам. Винтерфелл сейчас полон молодых воинов. Просто... смотри. Вдруг среди всей этой шелухи найдется тот, кто увидит в тебе не «третью дочь Мормонта», а ту королеву, которая смотрит из твоих глаз. Сьюзен вздрогнула. Слово «королева» из уст Дейси прозвучало не как титул, а как диагноз. — Пойдем спать, — выдохнула она, поднимаясь. — Завтра Тракт. И я хочу, чтобы мой меч был наточен лучше, чем языки этих лордов.