Часть 17

Королевский тракт встретил их пронизывающим ветром, который гнал серые тучи со стороны Узкого моря. Грязь под копытами коней подмерзла, превратившись в коварные рытвины. Сьюзен ехала в середине отряда, кутаясь в плащ. Координация Лиры на скаку была делом привычки, но спина всё равно ныла от постоянного напряжения. На закате второго дня пути, когда дым костров начал смешиваться с вечерним туманом, они наткнулись на лагерь. Над шатрами лениво полоскалось знамя с оранжевым лосем на коричневом поле — Хорнвуды. — Притормозим, — скомандовала Мейдж. — Лорд Халис — добрый человек, незачем проезжать мимо соседа в такой глуши. Пока Мейдж и Дейси спешивались, приветствуя старших, Сьюзен вела Бурана к заводи, стараясь не тревожить лишний раз гудящую голову. Тишина у реки была обманчивой: через секунду её нарушил резкий всплеск и яростное «Да чтоб тебя!». На поваленном стволе старой ивы, нависшей над самой стремниной, балансировал рослый парень. В руках у него было длинное копье с зазубринами, а взгляд впился в темную воду. Это был Дарин Хорнвуд. Он выглядел как истинный охотник: сосредоточенный, напряженный, занесший руку для решающего броска по крупной форели. Сьюзен остановилась в паре шагов. Её забавляло это зрелище — наследник знатного дома, охотящийся как простой островитянин. — Слишком много тени, — негромко бросила она. — Рыба видит твой локоть раньше, чем ты ударишь. Дарин не ожидал голоса за спиной. От неожиданности он дернулся, сапог скользнул по мокрой коре, и парень, нелепо взмахнув руками, с громким всплеском рухнул в ледяную воду. Сьюзен прыснула, прикрыв рот ладонью. Это было по-нарнийски забавно — увидеть северного воина, летящего в реку кувырком. Она ждала, что он сейчас вынырнет, отплевываясь и проклиная всё на свете, но... поверхность воды осталась гладкой. Прошло пять секунд, десять. Пузырьки воздуха бешено заплясали у коряги, за которую зацепился подол его тяжелого кожаного плаща. — Эй! — крикнула Сьюзен, и веселье мгновенно испарилось. — Дарин! Он не всплывал. Тяжелая мокрая кожа и ремни запутались в густых корнях ивы под водой, намертво привязав его к дну. Сьюзен не раздумывала. Обида на собственное слабое тело, на координацию, на судьбу — всё это исчезло перед лицом чужой смерти. Она сбросила плащ и, забыв о запретах мейстера, прыгнула в ледяной поток. Вода обожгла легкие. Под водой мир превратился в мутную карусель из ила и веток. Сьюзен увидела Дарина — он отчаянно боролся, но его пальцы соскальзывали с мокрых узлов. Его глаза под водой были расширены от ужаса. Она подплыла вплотную. Координация Лиры, обычно подводящая на суше, в воде обрела странную плавность. Сьюзен выхватила нож с пояса, перерезала кожаный ремень, застрявший в развилке корня, и, обхватив Дарина за шею, рванулась вверх. Они вывалились на берег, тяжело дыша и содрогаясь от холода. Дарин кашлял, выплевывая речную воду, и смотрел на Сьюзен так, словно увидел привидение. — Ты... — прохрипел он, когда к нему вернулся дар речи. — Ты чуть не утонула из-за меня, Медведица. Сьюзен сидела на гальке, мокрая до нитки, и внезапно расхохоталась — громко, искренне, до слез. Это был смех человека, который только что обманул смерть и самого себя. — Я спасла тебя, олух. А рыбу ты так и не поймал. Дарин посмотрел на неё, потом на свою пустую руку, и тоже начал хохотать, валяясь в мокрой траве. — Ты ненормальная, Медведица. И я теперь тебе должен. Так началась их дружба. Не с официальных поклонов в Винтерфелле, а с ледяной воды и общего безумия. Дарин Хорнвуд увидел в Лире не калеку, а ту, кто прыгнет за тобой в омут, даже если сама едва стоит на ногах. Картина была достойной того, чтобы войти в хроники Медвежьего острова, но в разделе «Курьезы». К общему костру, где лорд Халис Хорнвуд и леди Мейдж Мормонт чинно обсуждали поставки леса и политику Винтерфелла, вышли двое. Они не шли — они хлюпали. С подолов их плащей стекали целые ручьи, волосы прилипли к лбам, а в бороде Дарина запуталась какая-то речная водоросль. Мейдж замерла с кубком в руке, медленно переводя взгляд с мокрой до нитки «тихой» Лиры на такого же облезлого наследника Хорнвудов. — Я просила тебя напоить коня, Лира, — голос Мейдж прозвучал пугающе низко. — Я не просила тебя становиться рыбой. Лорд Халис, грузный мужчина с лицом цвета сырой говядины, вскочил, опрокинув табурет. — Дарин! Разрази тебя гром, парень! Ты что, решил переплыть реку в полном доспехе? Дарин остановился, попытался принять гордый вид, но из его сапога вырвался предательский, громкий «шмяк». Он покосился на Сьюзен. В его глазах плясали искры того самого безумного веселья, которое они разделили в ледяной воде. — Отец, — Дарин поклонился, обдав брызгами сидящих рядом гвардейцев. — Я просто проверял... глубину. И должен сказать, что леди Лира — лучший ныряльщик, которого я когда-либо встречал. Если бы не её нож, я бы сейчас вел беседы с речными раками. Мейдж резко поднялась. Она подошла к Сьюзен, схватила её за подбородок и внимательно посмотрела в глаза. Сьюзен не отвела взгляд. В её зрачках не было страха или слабости — только задорный вызов королевы, которая только что спасла жизнь человеку. — Она полезла в воду? Сама? — Мейдж обернулась к Халису. — С её-то головой? — Она не просто полезла, миледи, — Дарин шагнул вперед, игнорируя сердитый взгляд отца. — Она вытащила меня из-под коряги. Я зацепился плащом, и... в общем, Хорнвуды теперь в долгу перед Медвежьим островом. Дейси, сидевшая у огня, тихо рассмеялась, качая головой. — А я говорила, матушка, что Тракт пойдет ей на пользу. Лира нашла себе друга по душе — такого же сорвиголову. Мейдж наконец отпустила лицо Сьюзен и тяжело вздохнула, но в уголках её губ спряталась едва заметная тень гордости. — Живо к огню, оба. Если вы двое умрете от лихорадки раньше, чем мы увидим стены Винтерфелла, я сама вас придушу. Сьюзен и Дарин уселись на бревна у самого пламени. Пар начал подниматься от их одежды, окутывая их белым облаком. Дарин протянул ей кусок горячего хлеба, его руки всё еще немного дрожали от холода, но улыбка была надежной. — Ну что, Медведица, — шепнул он так, чтобы слышала только она. — Теперь, если ты полезешь в омут — я прыгну следом.