Часть 19

Винтерфелл не просто возвышался над равниной — он давил своей древностью. Сьюзен видела много замков: золотые шпили Кэр-Параваля, казавшиеся сказкой, и суровые крепости Лондона, зажатые в тиски дыма. Но это место было иным. Серый гранит стен словно впитал в себя холод тысячи зим, а пар, поднимающийся от горячих источников под замком, окутывал башни призрачной вуалью. Когда их объединенный отряд миновал внешние ворота, Сьюзен невольно придержала Бурана. Матушка была права: Север пришел в движение. Огромный двор Винтерфелла превратился в гудящий улей. Повсюду ржали кони, звенела сталь, и пахло мокрой шерстью и копотью. Но больше всего Сьюзен поразил лес знамен. — Гляди, Лира, — негромко произнесла Дейси, поравнявшись с ней. — Старые волки учуяли перемены. Справа, у казарм, развевался белый стяг с солнцем — Карстарки. Чуть дальше, у конюшен, Сьюзен узнала ревущего великана в разбитых цепях — это были Амберы, суровые хозяева Последнего Очага. Мелькали флаги Флинтов и других домов, чьи имена она только недавно выучила по хроникам Лианы. Она видела, как лорды и их гвардейцы провожают взглядом свиту Мормонтов. Женщины в кольчугах всегда вызывали толки, но сейчас, с мечом на бедре и луком Хорнвуда за спиной, Сьюзен чувствовала себя частью этой суровой силы. — Слишком много мечей для мирного времени, — тихо заметила она Дарину, который ехал по другую сторону от неё. — И слишком мало лордов Эддардов, чтобы ими командовать, — отозвался он. Дарин выглядел сосредоточенным, его обычное легкомыслие смыло торжественностью момента. Винтерфелл внутри стен оказался целым городом. Сьюзен спешилась, и её сапоги ударились о камни, которые, казалось, помнили шаги строителя Брандона. Воздух здесь был другим — густым от запаха разогретого камня (горячая кровь земли, как шептали легенды), хвои и мокрой псины. Они вели коней под уздцы, проталкиваясь сквозь толпу. Сьюзен видела, как гвардейцы Амберов — огромные, шумные мужики в нечесаных шкурах — смеются, перебрасываясь шутками с воинами Карстарков. Те выглядели суровее, их серые плащи с белыми солнцами казались высеченными из инея. — Глядите-ка, — донесся грубый голос справа. — Медведицы привезли своих куколок. Неужто на Юге разучились рожать мужиков, раз Мейдж таскает за собой девок в кольчугах? Сьюзен почувствовала, как пальцы Лиры непроизвольно сжались на узде Бурана. Обида на то, что её вечно оценивают по внешности — то как «слишком взрослую» для Нарнии, то как «слишком слабую» для Севера — вспыхнула холодным пламенем. Она не обернулась, но её спина стала прямой, как клинок. — Не обращай внимания, — шепнул Дарин, идя вровень с ней. Он покрепче перехватил поводья своего коня, загораживая Сьюзен от наглых взглядов. — Амберы всегда лают громче, чем кусают. Они просто не привыкли видеть женщин, которые умеют держать сталь. — Пусть лают, — тихо ответила Сьюзен. Голос её был ровным, без дрожи. — В лесу лают те, кто боится подойти ближе. Она видела, как Дейси идет впереди — высокая, статная, с гордо поднятой головой. Она была идеальным щитом для их маленького отряда. Мейдж же просто шла напролом, и люди расступались перед ней не из вежливости, а потому что леди Мормонт была похожа на идущую лавину. Отовсюду доносились обрывки разговоров: «...король пробыл здесь две недели, выпил весь эль в подвалах...» «...говорят, Нед Старк не хотел ехать, но Роберт приказал...» «...мальчишка Робб... справится ли он, когда старые лорды начнут делить влияние?» Сьюзен жадно впитывала каждое слово. Её разум королевы-тактика анализировал этот гул. Север был напряжен. Отъезд Эддарда Старка оставил вакуум, который заполнялся амбициями и страхом. Они подошли к гостевому корпусу. Здесь было чуть тише, но суета слуг, таскающих сундуки и охапки сена, не прекращалась. — Размещаемся здесь, — скомандовала Мейдж, оборачиваясь к дочерям. — Помойте лица, почистите плащи. Через час нас ждут в Большом чертоге. И помните: мы здесь гости, но мы Мормонты. Мы не кланяемся ниже, чем велит долг. Большой чертог Винтерфелла гудел, как потревоженное гнездо шершней. Запах жареного мяса, старого эля и сотен немытых тел смешивался с холодным сквозняком, гуляющим под высокими сводами. Сьюзен стояла в очереди знаменосцев, чувствуя, как внутри неё затихает Лира и просыпается та, что привыкла к тронным залам. Рядом Дейси поправила перевязь булавы, а Мейдж, казалось, стала еще шире в плечах. Когда распорядитель выкрикнул: «Леди Мейдж Мормонт, Медвежий остров!», они двинулись к главному помосту. Робб Старк сидел в кресле своего отца. На нем был тяжелый серый дублет, отороченный мехом, а на коленях лежал обнаженный стальной меч — древний символ того, что в замке есть хозяин. Рядом, прямая и холодная, как сосулька, сидела леди Кейтилин. Робб с нескрытомым любопытством разглядывал воительниц. Он видел Дейси — статную и грозную, видел Мейдж — живое воплощение северной ярости. Но когда его взгляд перешел на третью дочь, мир для него, казалось, замер. Сьюзен не просто «пришла в себя» после травмы — она принесла в тело Лиры ту самую неземную, королевскую стать, которая когда-то сводила с ума полководцев Нарнии. Черты лица Лиры стали тоньше, взгляд — глубже и опаснее. Она не просто стояла перед ним, она присутствовала, заполняя собой всё пространство. Робб натурально залип. Слова приветствия застряли у него в горле, рука, сжимавшая рукоять меча, дрогнула. Он смутился так явно, что леди Кейтилин бросила на сына быстрый, предостерегающий взгляд. Молодой Волк не мог оторвать глаз от этой девушки с луком за спиной, чья кожа казалась жемчужной в свете факелов. Сьюзен же смотрела на него с ледяным спокойствием. В её глазах не было ни капли ответного восхищения. Перед ней сидел мальчишка. Красивый, рыжеволосый, безупречно одетый, но... мальчишка. Он напомнил ей Каспиана в их первую встречу: та же самоуверенность, то же «золото» в каждом жесте человека, выросшего под защитой стен и титулов. «Еще один принц, играющий в героя», — подумала она с горькой усмешкой. — «Я уже видела это. Я уже проходила через это в лесах Нарнии, и ничем хорошим это не закончилось». Она не собиралась наступать на одни и те же грабли дважды. Каспиан остался в прошлом, вместе с её разбитым сердцем и закрытой дверью Аслана. Робб Старк был просто лордом, которому она обязана присягой, и ничем больше. — Лорд Робб, — пробасила Мейдж, прерывая затянувшуюся паузу. — Мои дочери: Дейси и Лира. Робб судорожно сглотнул и наконец обрел голос, хотя тот слегка надломился. — Добро пожаловать... леди Мормонт. Лира... я слышал о вашем несчастье, но вижу, что Старые Боги были милосердны. Сьюзен лишь слегка склонила голову — ровно настолько, чтобы это не сочли за грубость, но и не более. — Боги дали мне шанс закончить начатое, милорд, — ответила она. Голос её, низкий и мелодичный, заставил Робба снова покраснеть до самых корней волос. Когда Мормонты отошли к своему столу, Сьюзен кожей чувствовала, как взгляд Робба Старка провожает её через весь зал, пока герольд не выкрикнул следующее имя, заставляя Молодого Волка вернуться к своим обязанностям. Они заняли места рядом с Хорнвудами. Мейдж сразу ввязалась в какой-то громкий спор с лордом Халисом, а Дейси, потянувшись за кубком, толкнула Сьюзен плечом. — Ты его видела? — шепнула она. — Мальчишка чуть с трона не свалился. Похоже, матушка была права насчет «смотрен», хоть ты и злилась. Сьюзен лишь сухо поджала губы. Она не успела ответить, потому что рядом возникла тень. Теон Грейджой подошел к их столу с той самой развязной, кошачьей грацией, которая выдавала в нем человека, слишком уверенного в своей неотразимости. Он проигнорировал Дейси — та была для него слишком «взрослой» и опасной — и навис над Сьюзен. В его глазах плясали наглые искорки, а на губах застыла полуулыбка, которую он, вероятно, считал сокрушительной. — Леди Лира, — протянул он, бесцеремонно присаживаясь на край скамьи. — Весь Винтерфелл шептался, что третья медведица потеряла голос после камнепада. Но я вижу, что они лгали. Ваш голос... он звучит как музыка. Хотя для Медвежьего острова это, должно быть, в диковинку. Он окинул её взглядом, задержавшись на изгибе шеи и луке, прислоненном к столу. — Море любит забирать красавиц, но вас оно, кажется, испугалось. Или, может, вы сами — морская дева, вышедшая на берег, чтобы разбить сердце нашему юному лорду? Сьюзен медленно повернула голову. Злость на таких вот «красавчиков», которые видели в женщине лишь украшение для своих побед, на мгновение обожгла её. Теон Грейджой напоминал ей худших из нарнийских лордов — тех, кто много говорил и мало стоил. Дейси, наблюдавшая за этой сценой с нескрываемым удовольствием, пригубила эль и негромко спросила, глядя прямо перед собой: — Ну как, сестра? Нравится тебе наш Кракен? Наследник Пайка, как-никак. Сьюзен перевела взгляд с Теона на сестру. В её глазах, холодных и глубоких, как ледники Севера, не дрогнул ни один мускул. — Исключительно нашинкованный, Дейси, — ровным, безэмоциональным голосом ответила она. — И не подающий признаков жизни. Только в таком виде Кракен кажется мне... сносным. Улыбка сползла с лица Теона так быстро, будто его ударили наотмашь. Он открыл рот, чтобы что-то вставить, но Сьюзен уже отвернулась к Дарину Хорнвуду, словно Грейджоя здесь и не было. Дейси прыснула в кубок, едва не подавившись. — Осторожнее, Лира. Наш гость не привык, чтобы его подавали к столу в виде закуски.