Часть 20

Маленький Джон Амбер, который по своим размерам мог сравниться с молодым быком, грохнул кулаком по столу так, что кубки подпрыгнули. Его хохот, гулкий и раскатистый, перекрыл шум в этой части чертога. — Ха! Видали?! — взревел он, указывая засаленной клешней на побагровевшего Теона. — Что, осьминог, щупальца коротки? Не дорос еще до северных девок? Они тебе не рыбешки с Пайка, кости в горле застрянут! Теон дернул щекой, сверкнув глазами на Амбера, но промолчал — связываться с этим гигантом было себе дороже. Однако Сьюзен это «веселье» не забавляло. Слово «девка», брошенное с таким ленивым превосходством, полоснуло её по натянутым нервам. В Нарнии она была Королевой, в Лондоне — леди, которую уважали, а здесь её словно приравняли к призовой кобыле на ярмарке. Она медленно повернулась к Маленькому Джону. Её взгляд, холодный и прямой, заставил смех великана оборваться на полуслове. — А ты сам-то, Амбер... дорос? — тихо, но отчетливо спросила она. В чертоге вокруг них мгновенно стало тихо. Даже Мейдж перестала жевать, с интересом приподняв бровь. Маленький Джон нахмурился, его кустистые брови сошлись у переносицы. — Чего? — переспросил он, склонив голову набок. — Ты это мне, малявка? — Тебе, — Сьюзен не отвела глаз. — Ты много шумишь про «северных девок», будто мы — часть твоего имущества. Но я видела, как ты махался во дворе. Много мощи, Джон, но координация как у пьяного тролля. Ты снесешь дерево, это верно. Но попадешь ли ты в цель, которая умеет двигаться? Амбер осклабился, в его глазах вспыхнул опасный огонек. Оскорбление его воинской доблести перед лицом половины Севера было тем, что нельзя спускать. — Двигаться? — он поднялся во весь свой исполинский рост, нависая над столом Мормонтов. — Мой топор двигается быстрее, чем твои мысли, девчонка. Если ты думаешь, что раз разок уколола сестру в учебном бою, то стала воином — ты ошибаешься. Хочешь проверить, дорос я или нет? Выходи завтра на круг. Я покажу тебе, как пахнет настоящая сталь, а не духи из Белой Гавани. — Завтра, — Сьюзен поднялась вслед за ним. Она была вдвое меньше него, но казалась сделанной из литой стали. — На круге. И если я заставлю тебя поцеловать грязь, Джон, ты забудешь слово «девка» навсегда. — Идет! — Джон хлопнул по столу так, что тот треснул. — Если проиграешь — будешь весь вечер подносить мне эль и молчать, когда говорят мужчины! Дейси только покачала головой, прикрыв глаза рукой. Она знала, что Сьюзен нельзя было задевать, но этот масштаб... — Ты с ума сошла, Лира? — прошептал Дарин, хватая её за рукав, когда Амбер, тяжело топая, отошел к своим. — Он же тебя раздавит! Это же..., он — живая гора! Сьюзен посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Обида, копившаяся неделями, наконец нашла достойную цель. — Горы тоже падают, Дарин, — ответила она. — Особенно если подрубить им основание. Она мельком взглянула на главный стол. Робб Старк смотрел на неё с открытым ртом, а леди Кейтилин — с ледяным неодобрением. Этот вызов уже стал главным событием вечера. Утро в Винтерфелле выдалось колючим и серым. Иней толстым слоем покрыл утоптанную землю тренировочного круга, а дыхание зрителей поднималось к небу густым белым паром. На галереях и стенах собралась добрая половина замка: северяне любили зрелища, а поединок огромного Амбера с «воскресшей» дочерью Мормонта обещал стать либо кровавой баней, либо величайшим конфузом года. Маленький Джон вышел в центр круга, поигрывая тяжелой учебной секирой. Он снял плащ, оставшись в одной кожаной безрукавке, и его мышцы, бугрившиеся под кожей, казались литыми камнями. — Ну где ты, куколка? — проревел он, оглядывая толпу. — Неси свой топор! Обещаю, я не буду бить слишком сильно, если ты сразу скажешь «прости»! Сьюзен вышла из тени ворот спокойным, размеренным шагом. На ней не было тяжелой кольчуги — только вареная кожа и легкость движений. Но больше всего Амбера и толпу поразило другое: в её руках не было ни топора, ни булавы, ни щита. Она сжимала рукоять своего узкого, полуторного меча. — Меч? — Джон так удивился, что на мгновение опустил секиру. — Против моего топора? Ты с ума сошла, девка! Я переломлю твою зубочистку с первого замаха! Сьюзен не ответила. Она встала в стойку — низкую, пружинистую, совершенно не северную. Обида на то, что её считают слабой из-за выбора оружия, кристаллизовалась в ледяную концентрацию. Она видела Джона не как великана, а как набор векторов и инерции. Грузный, мощный, самоуверенный — он был идеальной жертвой для её стиля. — Начинай, — тихо произнесла она. Амбер взревел и бросился вперед. Удар секиры был страшен — земля под ногами Сьюзен вздрогнула, когда сталь вошла в грунт в дюйме от её сапога. Но её там уже не было. Она двигалась как ртуть. Сьюзен использовала свою «надломленную» координацию, делая резкие, непредсказуемые рывки. Она не блокировала — она обтекала его атаки. Джон замахивался, вкладывая в удар всю массу, промахивался и по инерции пролетал вперед. — Слишком медленно, Джон, — шепнула она, проскальзывая у него под рукой и оставляя на его предплечье длинную красную полосу обратной стороной клинка. — Слишком тяжело. Джон развернулся, тяжело дыша. Его начала душить ярость. Он привык, что враги стоят и принимают удар, а эта девчонка заставляла его крутиться волчком. Он начал торопиться, его выпады становились всё более размашистыми и всё менее точными. Сьюзен вела его, как дирижер. Она дразнила его, открываясь на мгновение и тут же исчезая. Она заставляла его путаться в собственных ногах на скользком инее. Джон уже не атаковал — он пытался поймать воздух. — Да стой же ты! — взвыл Амбер, занося топор для кругового удара. Это был момент, которого она ждала. Джон вложил в этот замах всё, открыв корпус. Сьюзен не отступила. Она рванулась вперед, внутрь его дистанции. Короткий, сухой удар эфесом в челюсть заставил голову великана откинуться назад, а подсечка под опорную ногу, выполненная с безупречной точностью, довершила дело. Огромная туша Маленького Джона Амбера с грохотом обрушилась в грязь. Тишина на стенах Винтерфелла была абсолютной. Сьюзен замерла над ним, приставив острие меча к его горлу. Её дыхание было ровным, а взгляд — таким холодным, что Джон невольно замер, чувствуя кожей холод стали. — Расплата за самонадеянность, Джон, — произнесла она так, чтобы слышали первые ряды. — И запомни: на Севере есть женщины, которые могут не только подносить эль, но и заставить тебя его выплюнуть. Она убрала меч. На галерее Робб Старк непроизвольно вскочил, вцепившись в перила, а Мейдж Мормонт на другом конце двора впервые за много лет позволила себе открытый, торжествующий оскал.