Часть 21

Сьюзен отошла к бочкам с водой в дальнем углу двора, подальше от голдящей толпы. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя привычную тупую пульсацию в затылке и дрожь в коленях. Она сорвала кожаные наручи и с наслаждением погрузила руки в ледяную воду, а затем плеснула ею в лицо, смывая пыль и чужой пот. Когда она выпрямилась, отбрасывая мокрые волосы назад, то увидела, что за ней наблюдают. У соседней коновязи стоял высокий юноша в сером плаще с белым солнцем на груди. Харрион Карстарк, наследник Кархолда. В отличие от шумного Амбера или павлина Грейджоя, он не улыбался и не пытался казаться значительнее, чем был. В его руках был тренировочный клинок, который он машинально протирал куском замши. — Редкая техника для наших широт, — произнес он. Голос его был сухим и спокойным, как треск мороза. — Ты не просто победила его, Лира Мормонт. Ты выставила его дураком, используя его же вес против него самого. Чисто сработано. Сьюзен вытерла лицо ладонями, не сводя с него глаз. В Карстарке она чувствовала настоящего мечника — того, кто ценит сталь выше слов. — Но ты затянула финал, — продолжил Харрион, делая шаг ближе. — На третьем обманном маневре, когда он завалился на левое плечо, ты могла войти в ближний бой раньше. Ты ждала лишнюю секунду, давая ему пространство для широкого замаха. В настоящем бою, если бы под ногами был не иней, а вязкая кровь, ты могла поскользнуться. Сьюзен замерла, обдумывая его слова. Обида на критику не возникла — напротив, профессиональный интерес Лиры и опыт Сьюзен мгновенно отозвались на это замечание. — У него был щит, — резонно заметила она, кивнув в сторону брошенного снаряжения Амбера. — Если бы я вошла раньше, он бы просто смял меня массой, даже не используя топор. Мне нужно было, чтобы он полностью потерял баланс. Карстарк скупо кивнул, признавая её правоту, но тут же добавил: — Верно. Но твой хват... — он указал на её ладонь. — Ты слишком сильно сжимаешь эфес в момент поворота. Это дает точность, но ворует скорость у кисти. Расслабь пальцы до самой секунды контакта. Сталь должна дышать в твоей руке, а не быть к ней приклеенной. Он продемонстрировал это коротким, едва уловимым движением кисти, от которого клинок в его руке словно ожил. Сьюзен посмотрела на свои руки. Этот парень говорил с ней как с равной, как с воином, а не как с «диковиной» или «красивой девкой». В этом была высшая форма уважения, которую она встречала на Севере. — Спасибо, Карстарк, — тихо ответила она. — Я запомню про кисть. — Запомни, — он слегка склонил голову. — Завтра мы с отцом уезжаем обратно в Кархолд, но я буду ждать новостей из Винтерфелла. Надеюсь услышать, что ты не забросила меч ради вышивания. Когда он ушел, Сьюзен еще долго стояла у бочки, глядя на свое отражение в воде. Внутри неё больше не было раздрая. Она не просто выжила. Она начала находить своих — тех, кто понимал язык стали. Сьюзен медленно шла по широкому гребню внешней стены, подставив лицо колючему северному ветру. Ей нужно было движение. Древние камни Винтерфелла словно шептали ей под подошвами сапог, отвлекая от гудящей боли в затылке. Она разглядывала заснеженные поля вдалеке, пытаясь примирить в себе безмятежность Нарнии и суровую правду этого места. Тяжелые, грохочущие шаги заставили её остановиться и инстинктивно положить ладонь на эфес. Из-за выступа башни появился Маленький Джон. Без топора, с огромным синяком, расцветающим на челюсти, он казался еще крупнее, чем утром. Сьюзен замерла, готовая к новому выпаду или насмешке. Обида на его утреннее «девка» всё еще тлела где-то внутри холодным угольком. Амбер остановился в трех шагах. Он тяжело сопел, переминаясь с ноги на ногу, и вид у него был на редкость озадаченный. — Лира, — пробасил он, и звук его голоса заставил ближайших галок сорваться с карниза. — Я это... пришел сказать. Он замолчал, мучительно подбирая слова, и с силой потер затылок. — Про «девку» — это я зря. Я думал, ты как те южные фифы, что падают в обморок от вида крови. А ты... ты бьешь как ледяной ветер. Быстро и больно. У меня челюсть до сих пор будто копытом коня приложили. Сьюзен медленно убрала руку от меча. В его голосе не было злобы — только прямолинейное северное признание силы. Это было так непохоже на ядовитые извинения Теона или вежливые расшаркивания Каспиана. Амбер извинялся так же, как сражался — напролом. — Ты хороший боец, Джон, — негромко ответила она. — Но твоя гордость шире твоих плеч. Это плохой союзник в настоящем бою. Амбер коротко и громко хохотнул, отчего синяк на его лице дернулся. — Это уж точно! Отец мне то же самое сказал, когда я в грязь приземлился. Сказал, что если я еще раз назову Мормонта «девкой», он сам мне бороду вырвет. Он протянул ей свою огромную, как лопата, ладонь. — Мир? Я не умею танцевать с зубочистками, но если кто на этом пиру решит косо на тебя посмотреть — скажи мне. Я его в землю вколочу по самые уши. Сьюзен посмотрела на его руку. Она была грубой, в шрамах и мозолях, но в ней чувствовалась честность, которой ей так не хватало в прошлой жизни. Она вложила свою узкую ладонь в его и крепко сжала. — Мир, Джон. Но эль я тебе подносить не буду. — И слава богам! — Амбер снова захохотал. — Боюсь, ты бы мне туда яду подсыпала за утреннее. Иди, Медведица. Там Молодой Волк по всем углам тебя ищет, глазами всё небо проглядел. Когда великан, тяжело топая, скрылся за поворотом стены, Сьюзен осталась стоять в тишине. Обида окончательно испарилась. Она поняла, что в этом суровом мире уважение стоит дороже титулов, и она только что купила его самой честной монетой — сталью.